Жанр: Любовные романы
Ледяное сердце
...короткий вдох, чтобы справиться
с собой.
- Милена Паркер?
Эндрю понимающе поднял бровь, злорадство читалось в его взгляде, когда он изучающе
наблюдал, как Николь побелела.
- Он знает ее всю жизнь, - напомнил Эндрю. - Какую бы палку ты ни пыталась
вставить в колесо их отношений, мне кажется, сегодня ничего не получится. К тому же Милена
очень решительная женщина. На твоем месте я бы попытался побыстрее отделаться от Пола.
Николь закрыла заболевшие глаза, а затем пошла прочь, опасаясь, что упадет там, где
стояла, если не возьмет себя в руки. Милена Паркер... дочь единственного крупного
землевладельца в округе. Когда Николь еще жила здесь, та частенько наведывалась в "Старое
озеро". Элегантная, утонченная блондинка, рядом с которой Николь всегда чувствовала себя
неуклюжим подростком. Боль заполнила всю голову и грудь. Это было выше ее сил. Так вот с
кем Пол провел вечер перед вылетом в Мексику!
- Скажи мне одну вещь, - напряженно прошептала она, не поворачивая головы. - Что
тебя превратило из моего друга во врага?
Эндрю угрюмо посмотрел на нее.
- Ну наконец-то заметила! А до тебя еще не дошло? - сказал он с обидой в голосе. -
Три года назад я был влюблен в тебя.
Пораженная Николь вздрогнула, будто он ударил ее.
- Нет... Не может быть...
- Да, - сказал Эндрю с горечью и очень искренно. - Я был не так горд, чтобы
побрезговать объедками со стола двоюродного брата, но, к сожалению, Пол ничего от тебя не
оставил, не так ли? Ты была словно ходячая говорящая пустая скорлупа. Я понимал, что меня
ты просто использовала для того, чтобы обратить на себя внимание Пола.
Это было правдой. Тогда, настолько удрученная собственным горем, она была
совершенно слепа и не видела того, что творилось у нее под носом.
- Прости меня, Эндрю. Это действительно так, - с трудом проговорила она, заставив
себя посмотреть на него.
- Забудь об этом. Если бы ты не была беременна от него, я мог бы уговорить тебя выйти
за меня замуж. Какая большая ошибка с моей стороны! Нет, не затрудняй себя извинениями. Ты
так долго принадлежала ему и душой и телом, поэтому не думаю, что когда-нибудь захочешь
быть чьей-нибудь еще.
- Это не так, - решительно запротестовала Николь.
- Не так? - Эндрю посмотрел на серый цвет ее лица. - Все, что у тебя осталось
сейчас, - это твоя гордость, Ники. Это единственная причина, по которой ты не говоришь
Полу, что он отец ребенка. Незаконный сын ударит по его самолюбию так, что ему
действительно станет больно, а он - одно из самых непрощающих на свете созданий, с
которыми я когда-либо сталкивался.
Когда Эндрю ушел, Николь сначала прислонилась к дверной ручке, а потом припала лбом
к холодному стеклу.
Чья-то заботливая рука прикоснулась к ней.
- Тебе надо в постель. У тебя температура, какая бывает всегда, когда схватишь
простуду.
Обернувшись, Николь увидела отца.
- Папа, - вскрикнула она, не веря глазам.
- Я предпочитаю держать личную жизнь подальше от чужих глаз, - чопорно заметил
Николас Бартон, поддерживая ее, когда она нетвердой походкой пошла по слабо освещенному
коридору. - Прошло более двух лет, Николь. Я не хотел приветствовать дочь и внука на глазах
моего работодателя. Не время и не место. Ты все еще моя дочь, и этот факт ничто и никто не в
силах перечеркнуть.
Слезы навернулись на ее и так уже влажные глаза.
- Я думала, ты зол на меня.
- Мы все делаем ошибки, дочка. Ты, я, - ответил он. - Поговори со мной прежде, чем
убежать, я бы помог тебе.
Она положила голову ему на плечо.
- Я пришлю к тебе Глорию, - сказал он, когда они дошли до верха служебной
лестницы, которую он выбрал, чтобы сократить путь. - Она поможет тебе улечься в постель.
Николь застыла на мгновение, а затем пошла в коридор, ведущий в спальни.
- Нет, не беспокой ее, мне уже лучше. Спокойной ночи, папа... Спасибо, - сказала она
на прощание почти так же сдержанно, как и он.
Голова кружилась. Ее знобило, голова раскалывалась от боли. Она оперлась рукой на
стену, как на поводыря, но потом, когда оказалось, что нужно сохранять равновесие,
остановилась. Словно в тумане услышала звук чьих-то шагов.
Николь пошатнулась, но пара сильных рук подхватила ее, не дав упасть. Это был Пол,
которого она успела увидеть прежде, чем все окутала тьма. Теряя сознание, она все-таки
услышала, как он сказал:
- Все в порядке, Бартон. Я займусь ею.
- Николь не скажет вам спасибо за то, что вы вызвали доктора, сэр, - говорил Николас
Бартон так тихо, как будто был где-то далеко. - Она не любит болеть и, вероятно, к утру будет
в порядке.
- Вероятно? - перебил Пол. Голос его звучал раздраженно. - У нее может быть
воспаление легких.
- Не думаю, сэр. В первый раз, когда у нее была температура, как сейчас, она тоже
здорово нас напугала, но так с ней бывает. Пожалуйста, не утруждайте себя. Глория останется
тут на ночь.
- Я повторяю, что... сиделка не нужна, - сказал Пол.
В наэлектризованной тишине, которая повисла после этого разговора, очнувшаяся Николь
попыталась сконцентрировать затуманенный взгляд на Поле. Она чувствовала его ярость и
удивлялась противодействию отца.
- Я побеспокоюсь о ней сам, - выдохнул Пол.
- Крайне любезно с вашей стороны, сэр... но, действительно, нет нужды утруждать себя.
Да, действительно, нечего утруждаться, подумала она с горечью. Если Эндрю прав, то у
Пола уже есть другая, гораздо более подходящая ему женщина. Николь снова впала в тяжелое
забытье.
В следующий раз, когда ее глаза открылись, голова уже не кружилась и она чувствовала
себя определенно лучше, но испытывала сильную жажду. Дневной свет проникал через щель
между занавесками и освещал человека, стоящего у высокого окна.
- Я застал здесь твою мачеху, прикорнувшую на стуле, и отослал ее спать, - произнес
Пол. Он был в безукоризненном серебряном костюме, белоснежной рубашке и темном
галстуке.
Николь смутно вспомнила, как Глория суетилась возле нее среди ночи, предлагая
освежающий напиток. И каждая из них испытывала неудобство и стеснение от присутствия
другой.
- Завтра я уезжаю в Торонто на пару дней, - продолжал Пол без всякого выражения.
Зыбкая надежда затеплилась в ней, чтобы сразу же угаснуть. Николь ненавидела себя. Она
схватила стакан воды непослушной рукой, зажав его слабыми пальцами, и стала отхлебывать из
него с ловкостью грудного ребенка.
- Подружка Эндрю, Люси, скоро появится здесь.
Скажи ему, что он отец Джима, покончи с этим, говорил ей внутренний голос. Зачем все
это мучение? А голосок потоньше советовал другое - скажи Мартину, и пусть старик делает
что хочет с этим сообщением, а сама, когда Пола не будет, уезжай. Отец одолжит тебе немного
денег на первое время.
- Итак, я предлагаю тебе поехать в Торонто со мной, - тихо закончил Пол.
- Нет. - Ее измученные воспаленные глаза смотрели на него с укором.
Пол тихо засмеялся.
- Не хочешь разделить со мной не только постель, но даже крышу над головой? Я
считал, что был достаточно откровенен прошлым вечером, но, видимо, это не совсем так. Я
ушел от столкновения, Николь. Но я ответствен за то, что привез вас сюда, и не думаю, что тебе
надо оставаться здесь сейчас.
Нестерпимо больно и горько стало Николь.
- Итак, меня выбрасывают.
- Освобождают, спасают от себя самой, - сухо возразил ей Пол. - Неужели нужно
разъяснять все это? Ты, Джим, Эндрю и его подруга за одним столом?! Между прочим, Мартин,
кажется, безразличен ко всему, кроме собственного, переполняющего его желания насолить
Эндрю. В глубине души, конечно, он все еще обожает моего двоюродного брата, и даже, если
завещание в пользу Джима, не думаю, что Эндрю много потеряет от этого.
Эти кражи, эти проклятые, мерзкие кражи, подумала она с негодованием. Естественно,
Пол думал, что она ухватится за предложение остаться в имении как за возможность извлечь
выгоду. А правда никогда теперь не выйдет наружу, да и как она может выйти? Глория унесет
преступную тайну с собой в могилу, а Николь ради отца оставила эту тайну на совести мачехи.
Она побледнела.
- Ты думаешь, деньги действительно так много значат для меня?
Пол внимательно и проникновенно посмотрел на нее, но его лицо было неподвижно.
- Я думаю, что ты опасна, а как моя госпожа будешь еще более опасна и способна
разбить эту складывающуюся семью.
- Я никогда не буду твоей госпожой, для этого у меня не было и нет никаких шансов, -
сказала Николь, неожиданно для себя громко всхлипнув.
Черная бровь поднялась в знак решительного несогласия.
- Не было шансов? Сейчас это неважно. Я решительно отказываюсь стоять на задворках,
наблюдая за тобой и Эндрю.
Зазвонил телефон, неестественно громко в давящей тишине. Пол ответил кому-то,
нахмурился и толкнул дверь.
- Увидимся позже.
- Пол, - позвала Николь в отчаянии. Но дверь захлопнулась, и снова Николь осталась
сама с собой. Как только она поправится и увидит Пола, покончит со всем этим неведением.
Приняв решение, она выбралась из постели, заставила себя пройти в ванную, чтобы помыть
голову. И, только высушив волосы, поняла, как долго спала: было уже почти десять утра.
Николь надела прямую юбку и черный свитер и вошла в детскую. Она оказалась пустой: Джим
и няня отсутствовали. Видимо, они завтракали. Николь спустилась по лестнице на первый этаж
и в нижнем зале увидела отца.
- Где Джим?
- На прогулке с Мелани и собакой.
- А Пол?
- Думаю, уехал на целый день. Николь застонала. Надо было подумать об этом, но не
гоняться же за ним по коридору в ночной рубашке и на босу ногу.
- У тебя есть номер его телефона? - спросила она.
Отец, сделав бесстрастное лицо, молчал, будто обращались совсем не к нему.
- Пап, не будь смешным.
Получив номер, Николь вошла в кабинет, чтобы позвонить оттуда.
- Джиротти, - нетерпеливо ответил Пол, и она услышала глухие женские голоса,
разговаривавшие где-то рядом с ним.
- Это Николь. - Она глубоко втянула в себя воздух. - Я подумала... В общем, мне
надо срочно переговорить с тобой.
- Ты выбрала не самый подходящий момент, - ответил Пол. - Так в чем дело?
- Пол, это не то, что я могу обсуждать по телефону. Это очень, очень...
- Продолжай.
- Личное. - Николь почти шептала, вертя телефонную трубку нетерпеливыми
пальцами. - Это касается тебя... и меня.
Молчание на линии сгустилось.
- Правда? - Низкий голос Пола стал хриплым.
- Я хочу быть уверенной, что увижусь с тобой наедине, как только ты вернешься.
Думаю, мы могли бы встретиться в оранжерее.
- Давай лучше у меня. Оранжерея меня поразила прошлым вечером как очень
перенаселенное место.
- Когда? - напряженно проговорила Николь.
- Я возьму вертолет. Жди меня в течение часа, - сказал Пол. Прежде чем связь
прервалась, она услышала, как он говорит ясно и четко: - Джентльмены, наша встреча
отменяется.
Через час. Что ж, это приятный сюрприз. Ей станет значительно легче, когда
противостояние с Полом закончится. Она чувствовала признательность ему за то, что он,
очевидно, почувствовал ее тревогу и понял, что она хотела сообщить что-то очень важное.
Поскольку Мартин редко появлялся до полудня, а Эндрю тоже никак нельзя было назвать
ранней пташкой, Николь позавтракала одна. Она думала о Милене Паркер, но устояла от
искушения выведать информацию о ней у отца. Такие вопросы поставят его в неловкое
положение, и он, конечно, постарается уклониться от ответа. И потом, очень возможно, что
Эндрю назвал Милену чисто из ревности. Пол не может быть увлечен другой женщиной,
решила она.
Когда Джим после прогулки вбежал к ней, она в страстном порыве схватила его в
объятия. Двадцать минут спустя ее отец просунул голову в дверь и спросил, может ли он взять
Джима, чтобы познакомить его с прислугой.
Удивленная и одновременно тронутая этой просьбой, Николь смотрела, как они идут,
держась за руки, оценив тот факт, что до сих пор отец не задал ей ни одного неприятного
вопроса. Правда, похоже, он считал мудрым не вмешиваться в это до поры до времени, так как
не смог бы работать при любом недоразумении, связанном с отцовством его внука.
Обещанный Полом час истекал. Она пошла наверх в галерею, где располагались
апартаменты Пола. Вазы из майолики были расставлены в богато украшенных оштукатуренных
алебастром нишах. Покрытые позолотой диваны из черного дерева; обитые лимонного цвета
муаром стулья, стоящие через равные промежутки под бесконечным рядом окон. Стены
напротив были густо увешаны семейными портретами, под которыми располагался
внушительный ряд мраморных бюстов на подставках.
Когда Николь услышала отдаленный шум вертолета, она ускорила шаги и в нервном
волнении вышла из галереи через главную дверь в ту часть дома, которая до сих пор была
запретной для нее. Отец всегда придерживался взгляда, что личные покои семьи Уэббер -
святая святых, и она никогда не смела даже приближаться к этой части замка.
Николь вошла в очень изящную и довольно просторную гостиную, заполненную удобной
старинной дубовой мебелью. Как рассказывал отец, за дверью налево были спальня, туалет и
ванная, а за дверью направо - комната, которую Пол использовал как офис. Она хотела
украдкой заглянуть за обе двери, но побоялась, что ее застанут за этим занятием как
нашкодившую школьницу.
Николь волновалась, крутила в руках волосы, приглаживала юбку влажными пальцами
уже, наверное, в сотый раз, когда дверь внезапно распахнулась. Она вздрогнула. Пол ногой
захлопнул дверь, одарив Николь ослепительной улыбкой, полной искренней радости. Она
приросла к месту, но каждая клеточка ее тела пела и ликовала.
А Пол выразил свой восторг совсем не свойственным ему способом: Бог знает откуда в
его руках появился огромный букет роз. Широко раскрыв глаза и как-то диковато пятясь,
Николь почти на лету успела поймать цветы и только тогда заметила ведерко со льдом, которое
он раньше держал под мышкой, а сейчас устанавливал на столе рядом с оттоманкой. Пока
Николь наблюдала все это в полнейшем оцепенении, Пол достал два бокала из бара, хлопнул
пробкой шампанского, как будто выстрелил из пистолета, и с искусством специалиста вылил
содержимое бутылки в бокалы.
- Ты знаешь, я никогда еще не дарил женщинам цветы! Впрочем, думаю, ты сама поняла
это, когда я бросил их тебе, - проговорил он, как бы извиняясь и одновременно смеясь над
собой. - Мой отец говорил, что дарить цветы - безнадежная глупость, и единственное
исключение из правил - болезнь или похороны.
Николь по-прежнему молчала, с восторгом и изумлением глядя на происходящее.
- Мы будем сегодня ужинать вне дома, - пообещал Пол. Его горящие глаза ощупывали
ее стройную фигуру взглядом победителя. - Это лучшее, что я мог придумать за короткое
время, и должен признать, что начинаю чувствовать себя как шкодливый подросток, лукаво
пытающийся соблазнить дочь в доме ее отца. Но я буду вести себя по-другому, более
раскованно, в Торонто.
От роз и шампанского Николь опьянела, ее внимание было сосредоточено на
непривычном благодушии Пола, и казалось, что между ними происходит что-то важное и
значительное...
7
Николь сжала бокал, протянутый Полом, сделала глоток шампанского, что помогло ей
прийти в себя, и в смущении пробормотала:
- Розы такие красивые, очень... но, я боюсь, ты не понимаешь, зачем...
- Я очень хорошо понимаю. - Придя на помощь, Пол взял из ее рук букет и поставил
цветы в вазу, а затем снял свой роскошный пиджак, как бы освобождаясь от торжественности
момента. - Ты сделала правильный выбор.
Он глотнул шампанского, освободил галстук и под ее пристальным взглядом отбросил его
свободной рукой.
- Для тебя теперь нет места в жизни Эндрю. В худшем случае ты была бы для него
препятствием, в лучшем - искушением, которое он с трудом может себе позволить. Люси
Чемберлен - дочь его босса, и он глубоко...
- Это не совсем то, что я имела в виду, Пол, - перебила его Николь дрожащим голосом,
хотя делала отчаянные усилия быть твердой и спокойной.
- Не надо все усложнять, Ники. У нас больше не будет необходимости говорить об
Эндрю, потому что я не привезу тебя в замок, пока он будет гостить у деда.
Кончик ее языка высунулся змейкой и, подрагивая, лизнул краешек нижней губы. Каждая
клетка тела напряглась как натянутая тетива.
- Ты думаешь совсем не о том. Когда я тебе позвонила, я не...
- Ты слишком много говоришь, малыш. Он смотрел на нее не отрываясь. Его взгляд был
прикован к мягкой розовой припухлости губ. Николь потеряла контроль, стало трудно дышать.
Медленно, властно Пол притянул ее к себе и заключил в объятия!
- У меня сейчас нет настроения разговаривать. Чего я хочу, так это уложить тебя в мою
постель и обладать тобой снова и снова. Тогда я буду знать, что пути назад нет, - сказал он
твердо.
В ту же секунду его губы жарко припали к ее губам в страстном поцелуе. Язык Пола
проскользнул далеко в глубь ее рта, и она уже ощутила беспокойную тяжесть его эрекции.
Николь охватило безрассудное стремление позволить ему делать все, что угодно, с ее
дрожащим и страждущим телом, и она издала приглушенный стон, поощряя его.
Пол взял ее на руки и уверенно понес в спальню. Одной рукой Николь перебирала его
густые волосы, а другой обнимала за шею. Прижавшись губами к смуглой коже на затылке, она
медленно вдыхала его горячий мужской запах, как вдруг, опомнившись, с болезненным
содроганием выдохнула:
- Пол, отпусти меня... пожалуйста.
Он положил ее на широкую дубовую кровать. Подогнув под себя ноги и сев на колени,
Николь прижалась к резной выпуклой спинке, голубые глаза виновато смотрели на него.
- Ты не так меня понял по телефону... Пол замер. Густые черные брови сошлись на
переносице, и он испытующе взглянул в побледневшее лицо Николь.
- Чего, собственно, я мог не понять? "Личное и касается только тебя и меня"? Что еще
может быть, кроме этого?
- Это моя вина.
- О чем, черт возьми, ты говоришь?
- Ты очень разозлишься?
- Я уже разозлился, - сказал Пол без всяких колебаний, - то ты включаешься, то
выключаешься.
- Это не о сексе. Есть кое-что поважнее.
- В эту минуту нет ничего важнее, - произнес Пол с мужским рыком нетерпения.
- Пол! О черт, никак не могу решиться, - с мучением призналась Николь, заставив себя
встретиться с его взглядом. - Джим не сын Эндрю... Джим твой сын, - выдохнула она
наконец и села рядом.
Молчание длилось дольше, чем она ожидала. Было так тихо, словно Пол ничего не
слышал. Потом его смуглое лицо перекосилось.
- Это что еще за глупая шутка? Николь вздрогнула. Слезы навернулись на глаза.
- Спроси Эндрю, если не веришь мне. Перед тем как покинуть имение, я сообщила
Эндрю, что жду от тебя ребенка. Не знаю, что уж он сказал тебе, но, во всяком случае, он никак
не должен был говорить о своем отцовстве.
- Это неслыханно. - Пол взглянул на нее, не веря. - Эндрю сказал мне...
И тут Николь прорвало.
- Плевать я хотела на то, что сказал тебе Эндрю! - кричала она в ярости. - Я не
собираюсь извиняться и пытаться давать объяснения всему вранью, которое нагородил твой
брат. Ко мне это не имеет никакого отношения.
Она никогда еще не видела Пола таким бледным.
- Ты лжешь... Ты должна была...
- Я никому и ничего не должна. - Голос ее стал низким. - Тебе неприятно и не
нравится то, что слышишь? Хорошо, Пол, пусть будет по-твоему. Если не можешь поверить,
что это так, просто скажи, что я вру, и забудь все.
- Замолчи! - рявкнул Пол в ответ. Николь судорожно вздохнула, ресницы ее отчаянно
заморгали.
- Что ты устраиваешь истерику? - с гневом выпалил Пол. - О Господи, ты думаешь,
любой мужчина так просто проглотил бы подобную историю. Я спал с тобой два с половиной
года назад. Если ты забеременела, у тебя было достаточно времени сказать мне об этом.
- Я не хотела. Ты пренебрег мной, и это я запомнила на всю жизнь.
- О чем ты говоришь? - В его глазах по-прежнему стояло недоверие. - Ты бы
послушала сама себя!
Николь опустила голову.
- Я сожалею, что так случилось. Действительно жалею об этом, но ничего не могу
изменить, - пробормотала она неуверенно. - Что ты видишь, когда смотришь на Джима?
Темно-карие глаза, черные волосы и смуглую кожу.
- Ты же сказала, что он унаследовал это от твоей матери.
- Я солгала. Моя мать была такая же светловолосая, как я, - пролепетала Николь.
- Ты крутилась с Эндрю и его сомнительной компанией много недель. Почти все это
время он был слишком пьян, чтобы помнить, что ты делала, - подчеркивая слово "что", сказал
Пол. - Ты думаешь, я настолько глуп, чтобы меня убедили слова про черные волосы и карие
глаза ребенка? Кто знает, с кем ты еще могла переспать тогда?
У Николь перехватило дыхание.
- Я думаю, ты сказал достаточно. - Она спустила ноги и соскочила с кровати. -
Никому не позволю так оскорблять себя!
Пол удержал ее за локоть, не дав отойти.
- А я не собираюсь просить извинения за то, что громко высказал все, о чем подумал бы
любой мужчина. Так уж я устроен.
Наполнившиеся слезами глаза Николь выражали горькое осуждение.
- Ты был первым у меня, ты же знаешь это. На каком же основании ты считаешь, что я
превратилась в потаскуху через несколько недель после того, как была с тобой? - Помолчав,
Николь продолжала: - Джим родился через восемь месяцев и три недели после тех выходных.
У меня есть медицинский документ о рождении, который подтверждает это. Он не мог быть
еще чьим-нибудь ребенком.
- Но ты же предохранялась!
- Откуда такая уверенность? - проговорила Николь с откровенным вызовом, но
волнение опять охватило ее с неистовой силой.
Пол взглянул на нее из-под опущенных ресниц.
- Ты сама говорила, что принимаешь противозачаточные таблетки. Хочешь сказать, что
они не сработали?
Николь медленно перевела дыхание. - Нет.
- Но тогда о чем ты говоришь? - нетерпеливо спросил Пол.
- Я никогда не принимала таблетки, - проговорила Николь через силу, но все же
непреклонная в своем стремлении договорить правду до конца. - Я солгала тебе об этом тоже.
- Ты солгала? - эхом отозвался Пол не очень твердо и отпустил ее локоть.
Николь отвела взгляд, лицо ее залила краска, и она только кивнула в знак подтверждения.
- Зачем? - настаивал Пол. Гнетущая слабость охватила Николь.
- Я хотела забеременеть.
- Ты хотела забеременеть? - медленно, акцентируя каждое слово, повторил Пол. Он
принялся быстро ходить по спальне, как пантера в слишком тесной клетке. - И ты говоришь
это, глядя мне в глаза?
- Нет больше смысла лгать. Я понимаю, у тебя есть все основания ненавидеть меня, но
это правда, - закончила Николь.
Пол больше не смотрел на нее. Темпера-
мент истинного итальянца неожиданно вырвался наружу. Прежде чем Николь успела
выдохнуть, он выскочил из спальни, пересек гостиную и с такой силой толкнул дверь, ведущую
в галерею, что она едва не сломалась.
- Пол! - закричала Николь, устремляясь за ним. - Куда ты?
- А куда, ты думаешь? - выдавил он сквозь стиснутые в бешенстве зубы. - Я разорву
Эндрю в мелкие клочья, сделаю из него кровавую кашу за то, что он соврал!
Николь в панике вцепилась ему в руку.
- Нет, Пол, нет!
Пол освободился от ее рук и зашагал по галерее к выходу.
- Меня не волнует, что ты делала с ним. Меня не волнует, каким влюбленным он был.
Меня не волнует даже, что ты пыталась выдать моего ребенка за его, чтобы повиснуть на
нем! - прошипел Пол и замер, глядя на Николь. - Все это не имеет значения. Не стоит и
гроша ломаного, - заключил он. - Но ничто не может оправдать его ложь, из-за которой
жизнь моего ребенка находилась под угрозой. Он дал тебе возможность уйти из этого дома
одной, без гроша, а ведь знал... ничтожный самовлюбленный ублюдок, что ты носишь моего
ребенка, и не только не сказал об этом, но сделал все, чтобы быть уверенным, что у меня не
будет причины искать тебя!
- Это несправедливо, - с большим трудом выговорила Николь. - Я никогда не была
близка с Эндрю.
- Я скажу тебе, что несправедливо, - ответил Пол, казалось, пропуская ее слова мимо
ушей, в его глазах читался еще больший упрек и осуждение. - Несправедливо то, что ты
сделала с моим сыном - единственной невинной жертвой из нас всех!
Николь отшатнулась от него, а Пол понесся к парадной лестнице. Но Николь больше не
хотелось бежать вслед за ним и спасать Эндрю от неизбежного возмездия. Она не настраивала
Эндрю и Пола друг против друга. В этом ее нельзя обвинить. Она была в таком отчаянии, когда
потеряла Пола, а потом обнаружила, что беременна. В таком состоянии она не могла
догадаться, что Эндрю испытывает к ней отнюдь не платонические чувства.
Резкий окрик прервал ее размышления, и с приглушенным стоном Николь поспешила к
лестнице, но замерла на полпути. Внизу, посреди большого зала, стоял Эндрю, только что
покинувший столовую, в полном неведении о том, что произошло. Пол решительно шел к нему.
- Влепить тебе пощечину, что ли, чтобы вызвать на дуэль? - проскрежетал он.
- Значит, Николь наконец рассказала тебе? Да что с тобой? - Неожиданно быстро
Эндрю разобрался в происходящем. - Лучше скажи мне спасибо за всю эту историю... Кстати,
если бы ты с самого начала вел себя по-другому, она бы сюда никогда больше и носа не
показала.
Пол тут же ударил Эндрю, и так сильно, что все, что видела Николь, - неясное движение,
а затем Эндрю, пытающегося подняться с пола. Испугавшись, она приросла к перилам.
- Зачем ты пытаешься обвинять меня, когда сам совершил ошибку? - обиженно
отплевывался Эндрю.
Как раз в тот момент, когда Пол в ответ выругался по-итальянски, обитая зеленым сукном
дверь в задней части зала широко распахнулась и появился Джим. С воплем радости малыш
пронесся по залу и возбужденно кинулся к ногам Пола. Эндрю мгновенно воспользовался этой
неожиданной отсрочкой казни и поторопился к парадной двери.
- Я поехал в аэропорт встретить Люси. Мы пробудем в городе день или два, -
проговорил он через плечо.
Пол ничего не ответил. Он даже не посмотрел в сторону кузена. Во взгляде, устремленном
на Джима, читалась нежность. А малыш, не реагируя на происходящее, нетерпеливо
подпрыгивал у его ног, высоко поднимая руки, чтобы его подняли.
- Поносить, Пол, поносить, - настойчиво требовал он.
Глаза Николь увлажнились. Она отвернулась, пытаясь
...Закладка в соц.сетях
