Жанр: Любовные романы
Крещендо
...й раз отказывалась под
разными предлогами. Но тут она приняла приглашение и стала встречаться с ним
раз в неделю. По бесплатным билетам они ходили на репетиции и конкурсы, а
потом горячо и долго обсуждали услышанное. Марина часто виделась с ним на
занятиях, потому что они учились в одной группе. Он ей очень нравился. Но
они не торопились развивать свои отношения, так как обоим не хотелось
слишком себя связывать.
Когда Гедеон вернулся, он позвонил Марине. Они не виделись целых три месяца,
и она долго поздравляла его с успешными гастролями.
— Я читала кучу восторженных рецензий. Наверное, приятно, когда тебя
так хвалят.
Когда она наконец замолкла, он спросил:
— Ты поужинаешь со мной сегодня?
— Я бы с удовольствием, — сказала Марина осторожно, — но я
договорилась о встрече.
Гедеон помолчал.
— А завтра?
— Мне бы очень хотелось, но у меня репетиция, — вздохнула
она. — Я не говорила разве? Я участвую в камерном концерте,
аккомпанирую одной девочке, у которой совершенно фантастический голос.
Уверена, что она будет знаменитостью. Ты ведь любишь вокал, да?
— Что случилось, Марина? — спросил Гедеон резко.
Она прикусила губу.
— А что такое? — Она неестественно засмеялась и подумала, что он
наверняка услышал фальшь. — Да ничего не случилось. Конечно, я хотела
бы тебя увидеть. Ой, звонок — извини, я должна идти. До свидания.
Она опустила трубку, как будто та жгла ей руку, и прислонилась лбом к стеклу
телефонной будки, находившейся в холле общежития. Но через минуту она
собралась с силами и присоединилась к группе студентов, болтавших
поблизости. Она легко включилась в разговор, изумляясь про себя тому, что
охватившее ее отчаянье никак не отразилось у нее на лице.
Через два дня они с Полом стояли в очереди за билетами на галерку театра в
Вест-Энде, и тут мимо них прошел Гедеон, ведя под руку Диану Греноби. Марина
стояла к ним спиной, но услышала знакомый глубокий голос и ответный смех
Дианы.
Вот она, ирония судьбы, думала Марина, сидя в первом ряду галерки рядом с
Полом, в то время как голова Гедеона виднелась около гладко причесанной
головы Дианы в ложе напротив. Эта ситуация вполне соответствовала их
положению в жизни. Марина вообще плохо понимала, зачем Гедеон продолжал
видеться с ней, сохраняя те приятельские, необязательные отношения, которые
были между ними.
После того как кончилась пьеса и зажглись огни. Пол повел Марину вниз по
крутым ступенькам, ведущим к выходу, поддерживая легонько за талию. Она так
устала от постоянной боли, что склонила голову ему на плечо и почувствовала,
как его рука увереннее обняла ее.
— Ты очень устала, — сказал Пол заботливо. — Все время так
много работаешь. Все говорят, что тебе нужен отдых. Никто не сомневается,
что ты многого достигнешь, но стоит ли так надрываться?
— Действительно, стоит ли? — сказала она устало, никак не реагируя
на комплимент.
Преподаватели тоже не скрывали, что ждут от нее многого. К тому же обязывала
репутация Гранди, надежды, которые он на нее возлагал, ожидания окружающих.
После поступления Марина работала как одержимая, а тут еще прибавилась
постоянная боль, причиняемая Гедеоном. Она почувствовала, что теряет силы.
Пол был очень серьезный молодой человек, к тому же он привязался к ней.
Когда начались каникулы, она пригласила его в гости к Гранди. Они очень
весело проводили время той весной: гуляли по берегу, шлепая по ледяной воде,
бросали через волны камешки, так чтобы они прыгали несколько раз, устраивали
для дедушки концерты, на которых разыгрывали из себя артистов мюзик-холла,
так что он смеялся до слез, сидя в своем кресле.
Гедеон все это время не появлялся, но однажды летом он прислал ей два билета
на концерт в Лондоне вместе с короткой сухой запиской.
Они пошли вместе с Полом. У них были прекрасные места, откуда она хорошо
видела Гедеона. Все время, пока он играл, Марина неотрывно глядела на него,
замечая новые черточки, появившиеся в лице, и перемены, произошедшие в его
исполнении. Теперь он не ограничивался одним внешним блеском. Гранди было бы
интересно послушать его сейчас, подумалось ей. Помимо блеска и отточенной
техники появилось и настоящее чувство. В нем самом тоже произошли перемены.
Когда он встал, чтобы поклониться на аплодисменты, она увидела, как он
похудел. Он и раньше не был толстым, но сейчас сквозь смуглую кожу выступали
кости.
Вокруг бушевали аплодисменты. Гедеон выпрямился после поклона и посмотрел в
ту сторону, где сидела Марина. Ее глаза были прикованы к нему, и секунду они
смотрели друг на друга. Между ними через зал пробежала искра чувства.
Никогда прежде она не видела в его глазах ничего похожего, и сердце у нее
остановилось.
Гедеон глядел на нее жадными глазами отвергнутого любовника. Когда он уходил
со сцены, она почувствовала, что ее колотит озноб.
Пол провожал ее домой, и ей приходилось держать себя в руках. Но то, что она
увидела в глазах Гедеона, привело ее в смятение. Она не знала, что делать,
не могла спать, не могла работать. Неужели это была только игра воображения?
Неужели ей только показалось?
В пять часов вечера на следующий день она выходила из колледжа и увидела
Гедеона на лестнице. Он отделился от стены и смотрел на нее снизу. Он не
говорил ни слова, но у Марины так забилось сердце, что она перестала
замечать людей, выходивших следом за ней из дверей. Все узнавали Гедеона,
потом с любопытством обращали внимание на нее. Казалось, они ничего не могли
сказать друг другу, потому что сказать нужно было слишком много. Впервые они
поехали к Гедеону домой, и, когда остались одни, он начал спрашивать со
странным возбуждением:
— Почему ты не встречалась со мной все это время? Что случилось? Ты не
хочешь меня видеть?
Она смотрела себе под ноги, склонив нежную шею.
— Разве это имеет значение?
— Значение? — Он хрипло выдохнул. — Разве ты сама не знаешь,
что имеет! — Он сделал шаг, схватил ее за плечи, и она увидела тот же
жар, горящий в глубине черных глаз. — Что это за парень был с тобой?
Это он и есть? Это из-за него ты меня прогнала? В полном изумлении она
подняла на него глаза, и под этим взглядом смуглое лицо его вспыхнуло. Он
вздрогнул и отшатнулся, не умея совладать с чувствами, которые его
заполняли. Марина смотрела и не могла поверить глазам.
— Ты любишь его?
Он задал вопрос низким ровным голосом, но все его тело было напряжено.
Гедеон стоял к ней спиной, виден был только профиль и жилка, бьющаяся на
щеке.
Она стояла перед выбором. Можно было соврать и заставить его поверить, что
она любит не его, и можно было сказать правду, оставив себя беззащитной.
Она долго молчала, и Гедеон повернулся к ней. Глаза их встретились, и Марина
задрожала. Она не сказала ни слова, но Гедеон облегченно вздохнул и,
протянув руки, обнял ее. Первый же поцелуй сказал ему все, что она так
старалась скрыть. Но даже сейчас, когда она целиком отдалась в его руки, а
ее мягкие губы отвечали требовательным, страстным поцелуям, Марина пыталась
не выдать ему свою любовь. Гедеон хотел ее — теперь она это знала. Он
ревновал ее к Полу и не скрывал этого. Но она слишком долго наблюдала за ним
и думала о нем, чтобы заблуждаться: Гедеон неспособен был любить так, как
она.
Но тогда все это не имело значения. Гедеон пылал, и его жар проник к ней в
кровь и охватил ее целиком. Она ни в чем ему не отказывала. Он был
необыкновенно нежен и ласкал ее чуть подрагивающими руками. Когда их тела
слились с медленной настойчивостью, он тихо застонал, и совершилось то, что
стало неизбежным, как только он дотронулся до нее.
Она лежала обессилено в его объятиях и видела, что с его лица сползло
напряжение. Он гладил и целовал ее. Марина была еще не в состоянии думать.
Она отдалась ему, хорошо понимая, что делает, не заботясь больше о том, что
он может разрушить ей жизнь. Марина могла преодолеть свою любовь, но не
могла победить его страсть.
— Неужели этот Пол что-то для тебя значит? — спросил Гедеон вдруг,
и у нее все похолодело внутри от этой нескрываемой ревности. Она покачала
головой.
— Не встречайся с ним больше.
— Он взял ее лицо в ладони и смотрел так, будто не верил, что это
действительно она. — Я не хочу, чтобы ты с ним виделась.
Она не сказала, что не хочет, чтобы он виделся с Дианой Греноби. Она вообще
ничего не произнесла. Гедеон никогда не говорил о том, что любит ее, даже в
минуты самой сумасшедшей страсти. Она училась прятать свои эмоции. Марина
всегда предчувствовала, что Гедеон будет причинять ей боль, и сейчас она
постоянно терзала ее, но Марина скрывала это.
Теперь все свободное время они проводили вместе. Так продолжалось несколько
недель. Марине было мало этого, она видела, что Гедеону тоже хотелось бы
видеться чаще, но он и словом об этом не обмолвился. В постели он становился
все горячей и требовательнее, страсть его росла, однако Гедеон никогда не
давал ей повода думать, что она значила для него больше, чем другие женщины,
с которыми он раньше спал. Они любили друг друга в раскаленном молчании, и
Марине очень не хватало слов, признания в любви.
Время от времени он уезжал на гастроли и всегда пытался уговорить ее поехать
с ним, но она отказывалась. Марина не хотела, чтобы друзья или посторонние
видели, что она его любовница. Их отношения оставались тайной, и она не
желала ее раскрывать.
Она не знала, встречается ли он с Дианой. Гедеон никогда об этом не говорил.
Марина провела не одну горькую минуту, думая о том, с кем он бывает, когда
он не с ней.
На следующие каникулы она поехала домой в Бассли. Дед смотрел на нее,
сдвинув густые брови, и стало ясно, что он видит перемены, произошедшие в
ней с тех пор, как они с Гедеоном стали встречаться. Когда следом приехал
сам Гедеон, Гранди понял все. Оставшись с ней наедине, он горько спросил:
— Ты что, с ума сошла? Ты же знаешь, что он за человек. Он
твердокаменный. Как только ты ему надоешь, он бросит тебя в ту же минуту.
— Да, знаю, — ответила Марина с печальной иронией.
— Тогда почему? — Гранди не верил своим ушам.
— Я люблю его. — И это положило конец его расспросам.
После этого разговора дед стал относиться к Гедеону враждебно. Марину
огорчало, что Гранди так обиделся и рассердился, но она понимала причину его
гнева: та часть ее жизненной энергии, которую поглощал Гедеон, должна была
уходить в музыку. Гедеон мешал воплощению ее мечты.
Выходя с ним на прогулки среди скал, слушая вечерами, как он играет, Марина
много думала о нем и пришла к выводу, что он очень осторожен в отношениях с
людьми. Гедеон окружил себя стеной молчания, потому что боялся того, что
несла с собой любая привязанность.
Любил ли он Диану или еще кого-нибудь?
Например, случай с куклами. Сначала он дразнил ее, потом по-настоящему
разозлился и резко сказал, что она великовата для таких игрушек. Поглядев в
черные злые глаза, она подумала: было ли у него детство? Марина слышала, что
уже в семь лет судьба его была решена. Гранди рассказывал ей, что мать
любила Гедеона до умопомрачения. Для этой напористой женщины он был
воплощением всех ее амбиций. Она обращалась с ним одновременно и как с
божком, и как с игрушкой. Вскоре после начала семестра Гедеон уезжал на
гастроли в Америку. На этот раз он сделал все, чтобы уговорить ее поехать с
ним. Он приводил разные аргументы, улещивал ее, угрожал, но Марина не
хотела, чтобы он держал ее при себе как собственность. Ей необходимо было,
чтобы Гедеон осознал, что она человек и у нее есть свое достоинство.
Когда Гедеон уехал, она поняла, что беременна. Это так потрясло Марину, что
она сбежала в Бассли. Увидев, что все его мечты рухнули, Гранди стал
смотреть на нее с ненавистью. Тогда она осознала, что все, ради чего они оба
столько работали, пошло прахом, и Марина не нашлась, что сказать в свое
оправдание.
— Он на тебе не женится! — кричал Гранди. Марине не нужно было об
этом напоминать. Гедеон никогда даже не намекал на женитьбу. Он не любил ее,
зачем же ему было жениться? Она шла на все это с открытыми глазами, и теперь
ей предстояло справляться со всем самой.
Грацди предложил ей сделать аборт, но она сразу же отказалась. Убить
ребенка, отцом которого был Гедеон, она не могла. В конце концов, видя ее
отчаянье, Гранди смягчился.
— Справимся как-нибудь, дорогая моя, — сказал он, поглаживая ее по
голове, как ребенка, — справимся.
Марина отправилась погостить к друзьям Гранди, которые содержали интернат
для детейкалек. Она помогала им и находила в этом утешение. Забота о детях
заставляла ее забыть о собственном несчастье, которое казалось
незначительным в сравнении с тем, что окружало ее в интернате.
Вскоре пришло письмо от Гранди, где он писал, что ее разыскивает Гедеон. Тот
приезжал в Бассли, но Гранди отказался сообщить ему, где внучка.
Но ему
придется все рассказать, — писал он. — Ты его знаешь, от него так
просто не отмахнешься
.
Марина написала ответное письмо, в котором просила Гранди рассказать Гедеону
всю правду.
Только скажи ему, что я не хочу его видеть. Мне ничего от него
не нужно. Это моя проблема, не его
.
Через два дня приехал Гедеон. Марина с маленьким мальчиком была в саду,
когда он вышел к ней. В воздухе пахло свежескошенной травой. Марину
поташнивало, ей не хотелось видеть его в таком состоянии, но теперь этого
невозможно было избежать.
Лицо его было строго, а выражение черных глаз непонятно.
— Почему ты мне ничего не говорила? Разве можно скрывать такие вещи? Я имею право знать правду.
— Это мои проблемы, — сказала она тихо. Маленький мальчик
внимательно смотрел на них, а она на него, стараясь улыбнуться. — Пойди
к детям, Колин, я сейчас тоже приду. Мальчик убежал, неловко спотыкаясь.
— Твои проблемы? — спросил Гедеон тихо, но возмущенно. — Это
же мой ребенок.
— Ты же не хотел жениться и нести какуюнибудь ответственность, разве не
так, Гедеон? — спросила она с бледной улыбкой на губах. — Я ведь
знала это.
Его руки больно схватили ее за плечи, прижали, щекой он коснулся ее волос.
— Все это не имеет значения. Ребенок мой. — Он легко поцеловал ее
в щеку. — Выходи за меня замуж, Марина. Я хочу жениться. Признаюсь,
раньше не хотел. Но я не хочу тебя терять, хочу, чтобы ты и ребенок тоже
были со мной. Будь моей женой.
Вдруг она ослабела у него в руках, ощутив, как уходит без следа время,
проведенное без него в одиночестве, и потеряла сознание. Марина слишком
долго готовила себя к жизни без Гедеона и теперь чувствовала такое
облегчение, что счастье сразило ее.
Сразу после этого они поженились, и она переехала в его лондонскую квартиру.
Казалось, Гедеон рад ее постоянному присутствию. Теперь, отправляясь на
гастроли, он брал ее с собой. Их женитьба как будто была удачной. Выходя на
сцену, он каждый вечер искал ее глазами. А когда, взвинченный, измученный и
опустошенный, он заканчивал выступление, ее ласковая рука и успокаивающая
улыбка помогали ему преодолевать нелегкий спуск с вершин вдохновения.
Однажды он заговорил о ее несостоявшейся карьере.
— Кажется, так бы и убил себя за глупость и эгоизм. Мне даже в голову
не приходило, что ты не принимаешь никаких мер предосторожности, думал
только о собственном удовольствии, а о тебе не вспоминал. Дорогая, ты можешь
простить меня?
Марина могла простить ему все. Все критики в один голос говорили, что его
исполнение заметно улучшилось, появились глубина и настоящее чувство. Теперь
замечательное техническое совершенство не заменяло, а дополняло экспрессию.
Срок беременности рос, и Марина выглядела утомленной. Гедеон, хмурясь,
поглядывал на ее бледное лицо.
— Поездка оказалась для тебя непосильной. Я думаю, тебе стоит на
несколько недель переехать к Гранди и отдохнуть.
— А как же ты? — Марина знала, что очень нужна Гедеону после
выступлений. Спускаясь со сцены, он начинал искать жену глазами, в глубине
которых сразу вспыхивала радость, как только он видел ее.
— Не во мне сейчас дело, — успокоил он Марину, погладив ее по
щеке. — Ты такая маленькая и хрупкая, я не могу видеть, как ты устаешь.
Мне не хочется с тобой расставаться, но я переживу как-нибудь.
В улыбке и глазах у него нежность соединялась с заботой, и это радовало
Марину. Теперь она знала, что нужна ему. Положив голову на его широкую,
сильную грудь, она думала: пока он не сказал
Я тебя люблю
, но он
непременно скажет. Возможно, Гедеон этого и сам не подозревает, но Марина
верила, что ее он все-таки любит, и готова была ради этого забыть всю боль,
которую он причинил ей в прошлом. Сам Гедеон, несмотря на весь свой опыт,
пока не осознавал произошедшей с ним перемены. Он был человеком
самонадеянным и уверенным в себе. Талант сделал его глухим к чувствам
окружающих, потому что мать с детства внушала ему, что он
не такой, как
все
. Марина уже встречалась с ней и поняла, что это за человек. Свекровь
приняла ее с ледяной холодностью, не желая видеть в семье нового человека.
Теперь это уже не имело значения, потому что в жизни Гедеона мать не
принимала никакого участия. Ее эгоизм заставил сына защищаться таким
образом. Однако именно мать сформировала его характер. Гедеон рос обожаемым
и балованным ребенком. Ему ни в чем не отказывали и приучили думать, что ему
можно вести себя как заблагорассудится, не оглядываясь на последствия.
Марине казалось, что твердая скорлупа, окружавшая его всю жизнь, дала
трещину. Сам того не подозревая, Гедеон учился любить. Живя у Гранди, она
много думала о муже. Она осознала, что ее появление изменило его жизнь, в
которой появилось чувство, и это в свою очередь отразилось в музыке. Марина
не знала, насколько глубоким было это чувство. Но собственная любовь
помогала ей понять и простить его эгоизм, ведь он добивался ее, не любя.
Как только Гедеон вернулся из поездки, он тотчас позвонил и сказал, что
скоро приедет, но прежде уладит кое-какие дела.
Марина была расстроена, и Гранди, глядя на ее погрустневшее лицо, смеясь,
предложил:
— Почему бы тебе самой не поехать в Лондон?
И глаза ее загорелись.
Гедеон, наверное, не хотел, чтобы она переутомлялась во время поездки в
Лондон, подумала она и расцеловала деда. Он, конечно, обрадуется, увидев ее.
Но она ошиблась. Войдя в лондонскую квартиру, она сразу услышала голоса и
ощутила холодную дрожь дурного предчувствия прежде, чем открыла дверь
гостиной.
Гедеон и Диана Греноби сидели, обнявшись, на диване. Они целовались.
Марина повернулась и бросилась бежать. Дверь лифта была открыта. Она
захлопнула ее за собой и увидела за ней Гедеона. Он что-то кричал ей хрипло,
но она даже не взглянула.
В это время в Лондоне был час пик, все возвращались домой с работы. Марина
шла как лунатик, ничего не видя перед собой. Она так и не услышала машину,
под колеса которой попала.
Когда она впервые после катастрофы открыла глаза, чтобы снова увидеть мир, в
который не хотела возвращаться, первое лицо, склонившееся к ней, было лицо
Гедеона. Она закричала так, как если бы увидела убийцу. Прибежали сестры,
кругом засуетились люди, но она продолжала кричать, как ребенок, скорчившись
и закрыв глаза руками:
Заберите его, заберите его!
Крики
Заберите его!
и свет сквозь пальцы были последним воспоминанием.
Она сидела на своей кровати, дрожа и глядя перед собой. Марина не помнила,
сколько времени минуло с того дня и что произошло. Она умудрилась совсем
забыть Гедеона и все с ним связанное и вернуться в мир детства, где ничто не
причиняло ей боль
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Около двери тихо, стараясь убедить ее, говорил Гранди:
— Дорогая моя, пришел доктор, пожалуйста, впусти его.
Марина медленно встала с кровати и подошла к дверям. Гранди был серым от
волнения, и Марина постаралась выдавить из себя улыбку:
— Со мной все в порядке.
Доктор стоял у деда за спиной и внимательно смотрел на нее. Она знала его
всю жизнь, но за последние месяцы он и намеком не давал ей понять, что с ней
было что-то неладно. Вспоминая недавнее прошлое, она поняла, какой заговор
молчания существовал в деревне вокруг нее. Ее тронула любовь и забота тех,
кто ее окружал.
— Давай-ка мы тебя посмотрим, — сказал доктор, проходя в комнату и
улыбаясь.
— Я хорошо себя чувствую.
— Вот мы сейчас в этом и убедимся. — Он старался ее не огорчать,
но говорил твердо. Он вошел вместе с ней и закрыл за собой дверь, оставив
деда в коридоре.
Марина села на кровать, потому что у нее дрожали ноги. Голова была тяжелая и
как будто не своя, к тому же казалось, что она плохо держится на шее.
Доктор нащупал пульс, внимательно разглядывая ее лицо.
— Как ты себя чувствуешь?
— Я же сказала — хорошо. — Она усмехнулась. — А как я должна
себя чувствовать, по-вашему?
Он не стал отвечать.
— Расстегни-ка рубашку, я хочу послушать сердце, — попросил он.
Какое еще сердце?
— подумала она, но рубашку расстегнула, и доктор прижал к
ее груди стетоскоп.
— Голова болит? — спросил он спокойно, как будто это был обычный,
рядовой визит.
— Немного. — В действительности голова разрывалась от боли, и
доктор понял это по расширенным зрачкам и серому оттенку кожи.
Он задал еще несколько вопросов, Марина отвечала бесцветным голосом, не
выдавая внутреннего состояния.
— Можно мне вас спросить кое о чем? — сказала она, когда увидела,
что доктор убирает стетоскоп.
— Ну спрашивай.
По голосу было ясно, что он почувствовал облегчение от ее вопроса. Доктор
выглядел человеком лет шестидесяти, невысокого роста, крепким, спокойным, с
внимательным взглядом. С ним работал напарник, молодой, интересный, завидный
жених, но пациенты во всей округе предпочитали доктора Фармера. В отличие от
своего молодого коллеги он пользовался авторитетом. За свою долгую жизнь он
насмотрелся столько болезней, что иной раз мог поставить диагноз с первого
взгляда.
Прежде чем спросить, Марина колебалась минуту, потому что вопрос было трудно
задать и еще трудней услышать ответ. Хотя ответ она, пожалуй, уже знала. Но
хотелось знать наверняка.
— Ребенок погиб?
— Да. — Он сказал ласково, но не стал ее успокаивать, а только
смотрел внимательно и сочувственно.
Марина потупилась, губы у нее задрожали.
— Давно?
— Давно ли это случилось? — уточнил он ласково.
Она кивнула.
— Год назад.
Это ее сразило.
— Целый год? Так давно?
— Что поделаешь, — улыбнулся он.
— Почему? — дрожащим голосом спросила она.
Но он понял вопрос.
— У мозга есть свои способы защиты. Тебе необходим был покой, и ты его
нашла.
Она неуверенно засмеялась:
— По-вашему все так просто выходит.
— Так это и есть просто. Ты спряталась, Марина. Многие бы хотели это
сделать, но они не знают как. А ты просто вернулась в то время, когда тебе
было хорошо.
Интересно, сколько бы все это продолжалось, если бы не появился Гедеон и не
растормошил ее. Она вспомнила подслушанный спор между Гранди и Гедеоном и
как тот говорил, что знает, что рискует, но готов взять ответственность на
себя. Она поморщилась и отвернулась, стараясь отогнать воспоминания, но они
продолжали клубиться в воздухе, мешая ей думать.
— Тебе нужно пройти кое-какие обследования, — сказал
доктор. — Для этого надо будет съездить в больницу.
Марина равнодушно кивнула.
— Не надо волноваться. — Доктор старался успокоить ее, думая, что
тень, набежавшая на ее лицо, означает озабоченность по поводу
лечения. — После катастрофы тебя хорошо обследовали. Сотрясение у тебя
небольшое, никаких серьезных повреждений не обнаружили. Нужно еще раз
сделать энцефалограмму, чтобы убедиться, что с головой все в порядке.
Обычная проверка, и все. Хорошо бы тебя посмотрели как следует и в других
отделениях.
Она опять кивнула, опустив глаза на сплетенные пальцы.
— Я оставлю тебе таблетки против головной боли. Голова очень
беспокоит? — спросил он.
— Да нет, не очень. Просто болит.
— Где? Впереди или в висках? Марина кивнула, и доктор положил
прохладную руку ей на голову, как будто хотел ощутить пульсирующую боль и
измерить ее силу.
— Страшная была автокатас
...Закладка в соц.сетях
