Жанр: Любовные романы
Крещендо
...тревожить его сон. Немного выше того места, где они
расположились, несколько овец стали с шумом щипать короткую траву. Чайки
летали в синем небе над деревней внизу, их белые крылья напоминали серпы.
Море сверкало на солнце, голубые волны сливались с маревом, окутывающим все
пространство до горизонта.
Гедеон всхрапнул, ресницы его задрожали. Она склонилась над ним и поняла,
что он пробуждается. Гедеон открыл глаза и увидел ее. Марина улыбнулась,
тонкий локон ее серебристо-белых, мягких волос упал на него.
Он лениво поднял к нему руку.
— Лунный луч, — сказал он хрипловато.
— Ты очень крепко уснул.
— Неловко вышло! Извини.
— Не надо извиняться. Мне не было скучно, я была не одна.
Гедеон приподнял бровь.
Марина взглянула на овец, потом на чаек.
— Вокруг всегда есть кто-то. Надо только приглядеться.
Он снова улыбнулся, на этот раз мягко:
— Как, например, Эмма и Мэг?
Марина широко распахнула глаза, блеснувшие живой голубизной:
— Как ты узнал об этом?
— Твой дед сказал, — ответил он после короткой заминки.
И она снова подумала, неужели все эти странные переглядывания и непонятные
паузы просто плод ее фантазии. Он же сказал, что у нее богатое воображение.
Марина взглянула на солнце.
— Мне кажется, пора отправляться домой, Гранди будет волноваться, куда
мы пропали.
Она встала, и Гедеон лениво протянул ей руку. Она засмеялась и потянула, и
вот он стоит радом, глядя сверху вниз:
— Ты порозовела, солнце обожгло кожу.
— Моя бедная кожа, — простонала она. — Мне и минуты нельзя
побыть на солнце, я тут же делаюсь как вареный рак.
— Сегодня не как рак, а как нежно-розовая семга.
— Вот спасибо, — засмеялась она. — Ты меня утешил.
— Я обожаю семгу, — и он поцеловал ее в щеку.
Идти вниз было куда легче, чем в гору, однако потребовалось полчаса, чтобы
добраться до деревни. Миссис Робинсон вышла им навстречу с газетой для
Гранди. Марина улыбалась, выслушивая поток новостей, и, когда почувствовала,
что можно уйти, не обидев собеседницы, она еще раз улыбнулась и сказала, что
им нужно торопиться.
На пути к дому Гедеон заметил с усмешкой:
— Зачем здесь нужны газеты? Миссис Робинсон сообщает все новости
бесплатно.
— По-настоящему интересных новостей в газетах не печатают. Когда миссис
Дудек заперла своего мужа в угольном подвале, ни одна газета не сообщила об
этом. А мы все знали. А разве найдется газета, которая напечатает про то,
что отец третьего ребенка у Смитов совсем не мистер Смит, а молочник?
— Боже мой! А как она об этом узнает?
— Бог знает. Это или предположение, или чистая выдумка, а может, на эту
мысль ее натолкнуло то, что у бедного малыша и у молочника рыжие волосы.
— В таком крошечном поселке столько страстей!
— Чем тише и меньше поселок, тем сильней страсти, — ответила
Марина очень серьезно. — Дедушка твердо убежден, что она все
выдумывает, а я думаю, что не все.
Гедеон молча шел рядом с ней, пока они не вошли в дом.
— А про твоего дедушку она тоже что-нибудь рассказывает?
— Что? — Она быстро к нему повернулась.
Лицо Гедеона было непроницаемо:
— Бог знает, она ведь могла.
Марина нахмурилась.
— Я от нее ничего подобного не слыхала, но ведь у нее свой метод. Она
тебе расскажет все о каждом, но ничего о тебе самом.
Гедеон начал тихонько насвистывать. Гранди поднял голову, когда они
появились на кухне. Лицо у него было хмурое, напряженное. Марина легонько
его поцеловала, в надежде, что он не сердится. Дед смотрел ей в глаза
несколько секунд, как будто выискивая в ее лице что-то, потом улыбнулся.
— Видно, что вы много лазили по кручам.
— Было очень хорошо. Только одна ужасная ворона украла у нас часть
завтрака, зато остальное съел Гедеон.
— А кто умял салат и яблоко? — запротестовал тот, поддразнивая ее.
— Вот сравнил! — Она заглянула в булькающую кастрюлю, в которой
дедушка что-то помешивал. — Тушеное мясо?
Гранди кивнул:
— Барашек.
— Ты любишь тушеного барашка, Гедеон? — спросила она.
— Обожаю, — ответил Гедеон и отдал дедушке газету. Тот сел к
столу, чтобы ее просмотреть, Марина направилась к двери:
— Пойду вымоюсь и переоденусь.
Гранди промолчал, он не отрываясь смотрел в газету. Гедеон, не отводя глаз
от Марины, сказал, улыбаясь:
— У тебя грязь на носу, — как будто ему это очень нравилось.
Она скорчила ему гримасу и вышла. Закрывая за собой дверь, Марина оглянулась
и увидела лицо Гранди. Он продолжал глядеть в газету, но был очень бледен.
Она вымылась и переоделась в бледно-розовое льняное платье с круглым твердым
воротничком. Спустившись на кухню, она застала мужчин за тихим разговором.
Увидев ее, они тотчас же замолчали.
Марина села и огляделась.
— А где газета, Гранди? Я хочу посмотреть гороскоп. Ты в каком месяце
родился, Гедеон? Ты похож на овна.
— Ах ты Боже мой! — передразнил он ее.
— А что, разве не овен?
— Нет.
Их глаза встретились, они рассмеялись.
— Не дразнись. Какой твой знак зодиака?
— У меня знак человека, который не верит всем этим глупостям, —
отпарировал он.
— Где газета? — опять спросила Марина.
Гранди, явно смущенный, посмотрел на Гедеона.
— Какая жалость, — сказал тот, гримасничая. — Это моя вина.
Завернул в нее остатки от пикника и выбросил.
Марина посмотрела ему в глаза и поняла, что он врет.
Гранди подошел к плите и поднял крышку кастрюли. Ароматный запах наполнил
кухню.
— Почти готово. Ты хочешь есть, Гедеон?
— Я голоден как зверь. Сейчас соберу на стол. Подвиньтесь, леди,
сделайте одолжение. — Он склонился над ее стулом и чуть прижался щекой
к ее щеке. Черные глаза улыбались, и она ответила улыбкой, но принужденно,
хоть и не могла объяснить себе, почему. Гедеон ей нравился, он был очень
обаятелен, когда хотел, но он врал. Она не понимала, что происходит, только
видела, что вокруг старых, усталых глаз деда легли тени, а около рта —
морщины, и произошло все это после приезда Гедеона.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
На следующее утро она проснулась и увидела комнату, залитую солнцем,
услышала где-то в саду скворца, поющего о наступлении утра. Марина выскочила
из кровати и подбежала к окну. Облокотясь на подоконник, она глубоко
вдохнула морской воздух, потом глянула вниз и увидела Гедеона. Он стоял,
руки на узких бедрах, и ветер ерошил ему волосы. В эту минуту он ощутил ее
присутствие и поднял голову. Марина улыбнулась и получила в ответ чуть
кривую усмешку, но глаза смотрели ласково.
— Спускайся, лентяйка, я тебя жду, — позвал он.
Но ей не хотелось торопиться. Подперев подбородок, глядя вниз, она бросила:
— День сегодня слишком хорош, чтобы спешить. Я не хочу суетиться.
— Спускайся сама, а не то я поднимусь наверх и примусь за тебя. —
Гедеон сказал это тихо, как бы предвкушая удовольствие.
Секунду она колебалась, подумав, не спровоцировать ли его, но по выражению
глаз Гедеона поняла, что он знает о ее мыслях. Они улыбались, наблюдая друг
за другом, потом он двинулся, всем видом показывая, что готов выполнить
угрозу. Марина засмеялась:
— Иду! — и пригнулась.
— Правильно делаешь, — ласково ухмыльнулся Гедеон.
Она отошла от окна, но остановилась, закинув руки за голову и встав на
цыпочки. Марина ощущала, что все ее тело наполняется новой жизнью, ей
хотелось запеть. Утро было так прекрасно, будто мир родился заново. Марине и
сейчас не хотелось двигаться, она боялась потревожить счастье, которое в
себе открыла.
Она спустилась вниз и обнаружила, что стол уже накрыт к завтраку и аромат
кофе мешается с запахом жареного бекона. Гедеон оглянулся и осмотрел ее с
ног до головы. Он не сказал ни слова, но она знала, что ее тонкое хлопковое
платье с юбкой в складочку и скромным воротником, украшенным фестончиками,
получило одобрение. Марина прошла, чтобы сесть, но он остановил ее,
коснувшись руки. Когда она обернулась, желая узнать, в чем дело, он быстро
дотронулся до ее щеки губами, потом принялся доставать готовый завтрак из
духовки. Она сильно покраснела и села. Марину не удивил этот поцелуй, но где-
то в глубине сознания мелькнула мысль, что нельзя позволять Гедеону
целоваться, когда ему вздумается.
Она была знакома с ним совсем недолго, всего один день. Марина была в
смятении, казалось, краткость их знакомства никак не соответствовала тому,
что они чувствовали и как себя вели. Между ними все время было ощущение
странной близости. И здравый смысл не имел к этому никакого отношения.
— Я думаю, не поехать ли нам покататься? — спросил Гедеон чуть погодя, допивая свой кофе.
— Куда? — Она сразу ухватилась за идею. Ей редко доводилось ездить
в машине. Она вспомнила маленький желтый спортивный автомобиль, и лицо ее
разгорелось от предвкушения удовольствия.
Гедеон пожал плечами:
— Какая разница? Просто поедем и потом увидим, куда.
Марина бросила взгляд на дверь, он перехватил его и улыбнулся:
— Гранди не будет возражать.
Иногда он звал дедушку мистером Грандисоном, как если бы был с ним едва
знаком. Иногда вдруг называл его домашним прозвищем, и тогда ее ухо
улавливало нотки дружеской фамильярности. Маленькая морщинка легла у нее меж
бровей, и нежное юное лицо омрачила тень тревоги. Гедеон быстро и очень
внимательно взглянул на Марину.
— Что-нибудь не так? Не хочешь ехать? — спросил он отрывисто, и
она невольно ответила:
— Нет, очень хочу.
Гедеон вел машину тихими проселочными дорогами вдоль побережья, избегая
городов и шумных дорог. Он не превышал скорости, поэтому они спокойно
любовались сельскими пейзажами. Марина сразу поняла, что он прекрасно
ориентируется на побережье. Все въезды и выезды с главных магистралей, все
короткие дороги, все перекрестки он знал и ехал, не глядя на карту. Они
избегали больших шоссе и наслаждались покоем безлюдного пейзажа.
Взглянув на часы, Гедеон заметил:
— Я думаю, мы перекусим где-нибудь в пабе. Ты не возражаешь, если мы на
скорую руку поедим? Я знаю туг одно тихое местечко, где можно закусить —
сандвичи, сосиски и все такое.
— Это было бы чудесно, — согласилась она.
Они молчали всю дорогу. Марину убаюкал ветер, раздувавший ей волосы, и запах
полей по обеим сторонам дороги. Посмотрев на Гедеона, она подумала, что,
возможно, он молчалив от природы, а может быть, ему не о чем с ней говорить.
Видно было, что ее общество доставляло ему удовольствие. Время от времени он
поглядывал на нее, и от его улыбки становилось теплее. Однако Гедеон избегал
разговоров, ограничиваясь ничего не значащими замечаниями, стараясь о себе
ничего не рассказывать.
Вдруг ей пришло в голову, что у него могли быть неприятности. Возможно, он
прячется? От чего-то или кого-то? Гедеон не походил на человека, избегающего
осложнений. Но порой, когда он терял контроль над выражением лица, оно
становилось угрюмым и отражало какое-то внутреннее напряжение, непонятное
Марине.
— Сколько ты у нас проживешь? — неожиданно спросила она. Они
подъезжали к маленькой автомобильной стоянке, мощенной гравием, и руки
Гедеона заметно дрогнули на руле.
— Я еще не решил. Это зависит от обстоятельств.
— От каких?
Он повернул голову и пристально посмотрел ей в глаза, как будто искал там
что-то, одному ему ведомое.
— От разных, — медленно выговорил он, и она поняла, что он не
нашел того, что искал. Что это было?
Ей хотелось спросить, не случилось ли с ним беды, но он вдруг ушел в себя, и
она не решилась. Гедеон вылез из машины, обошел ее кругом и помог выйти
девушке.
Бар оказался крошечным, он весь сверкал чистотой и был почти пуст. В углу
сидел старик в плоской кепке и читал газету. Молодая парочка шепталась за
столиком. Бармен подал им сандвичи и горячие сосиски. Гедеон пил светлое
пиво, а Марина лимонад в высоком стакане с кусочком лимона и льдом, который
позвякивал о стенки, пока она несла его до столика.
По стенам были развешаны зеркала в резных рамах времен короля Эдуарда. Когда
Марина гляделась в них, у нее появлялась уверенность, что она уже видела все
это однажды. Нахмурясь, она пыталась вспомнить, уж не привозил ли ее сюда
Гранди. Гедеон заметил, что она погрустнела, и тихо спросил:
— Что случилось?
— Да вот, зеркала, — ответила она. — Они выглядят ужасно
знакомыми.
Он огляделся и пожал плечами.
— Такие встречаются во многих старых пабах. Да и в лондонских театрах
тоже. Одно время они были в большой моде.
— Ты любишь театры? — опросила Марина. — Я была всего
несколько раз вместе с Гранди. Мы отправлялись на поезде в Лондон и ночевали
там.
Это всегда было волнующим путешествием. Случалось, Марину даже подташнило от
возбуждения накануне поездки. Ее лицо и сейчас отразило смятение, глаза
расширились и блестели, на щеках появились пятна румянца. Гедеон внимательно
наблюдал за изменениями ее лица, за подрагиванием розовых губ.
— Ты ужасно взвинчена, — сказал он спокойно, и она прикусила
нижнюю губу, признавая справедливость его замечания.
У нее всегда была очень возбудимая нервная система, легко реагирующая на
чувства и обстоятельства. Гранди говорил, что это один из ее талантов,
который делает ее исполнение таким эмоционально насыщенным. Но она не могла
контролировать силу и глубину эмоций, и эта особенность стала для нее
проклятьем.
Перекусив, они отправились дальше, но им пришлось объезжать один из
окраинных районов большого города. Пришлось ехать медленнее, из-за того что
движение на шоссе диктовало свои условия. Гедеон поморщился и, извиняясь,
сказал:
— Пока мы выберемся отсюда, пройдет какое-то время.
Она положила локоть на спинку сиденья как раз между собой и Гедеоном и
улыбнулась ему:
— Я не возражаю.
Она была слишком счастлива, чтобы возражать. Марина засмотрелась на его
лицо, и Гедеон медленно наклонился, чтобы поцеловать ее в губы.
Когда он откинулся, Марина почувствовала, что за ними наблюдают.
Раскрасневшись от поцелуя, она подняла глаза и увидела длинную, обтекаемую
красную машину, как раз сзади. За рулем сидел невысокий лысеющий мужчина, но
наблюдал за ними не он. С ним радом сидела женщина, и, хотя Марина не видела
ее лица, скрытого большими темными очками, она ощутила исходящую от нее
враждебность.
Гедеон, увидев, что его спутница смотрит назад, тоже обернулся. И тут Марина
почувствовала, как он вздрогнул. Она сидела выпрямившись и глядела прямо на
него. Гедеон сильно побледнел, тут она не могла ошибиться. Побледнел от
корней волос до прямого напряженного рта. Сзади засигналили. Гедеон снова
повернулся, и Марина увидела, как женщина повелительно машет ему рукой.
Красная машина свернула к обочине и остановилась. Но Гедеон упрямо продолжал
глядеть на дорогу. Руки его так крепко сжимали руль, что даже косточки
побледнели. Он отвернулся от Марины, но ей все равно были видны черные
сдвинутые брови и подергивающийся мускул на смуглой щеке.
Марина поняла, что он быстро прикидывает в уме, как ему поступить. Красная
машина опять засигналила, и тогда она, взглянув на него, сказала:
— Они просят тебя остановиться. Это ведь твои знакомые, правда?
Гедеон не ответил ей. Он остановил машину у обочины, немного впереди
красного автомобиля, открыл дверцу и спустил ноги. Потом повернулся к Марине
и твердо сказал:
— Оставайся в машине! — Едва она открыла рот, как он повторил еще
резче: — Оставайся на месте!
Он быстро уходил, его худое тело, казалось, потеряло гибкость, но Марина не
смотрела ему вслед. Ее задел тон, которым он с ней говорил, холодный блеск
его глаз. Она старалась смотреть прямо на дорогу, но глаза невольно
заглядывали в зеркальце заднего вида, поэтому Марина увидела, как из красной
машины вышла женщина и грациозной походкой направилась навстречу Гедеону. У
нее были такие же, как у него, черные волосы, собранные сзади в высокую
прическу. Лица не было видно за огромными черными очками, а ярко-красные
губы изогнулись в улыбке, когда они с Гедеоном встретились наконец на
тротуаре.
Марина не слышала, что они говорили, но в этом не было нужды. Она видела,
как женщина обняла Гедеона, взяла руками его голову и притянула к себе. Их
губы встретились, но тут Марина заставила себя отвернуться. Она кипела от
обиды, ей хотелось выскочить из машины и уйти. Она ничего не знала о
мужчинах, но она была уже достаточно взрослой и прекрасно поняла, с какой
жадной чувственностью женщина целовала Гедеона.
Марина решила больше на них не смотреть, сплела пальцы и уставилась на них,
ожидая возвращения Гедеона. Тикали часы на приборной доске, и она не слышала
ничего, кроме этого тиканья. Время почти не двигалось. О чем так долго
говорил Гедеон с этой женщиной? Она не выдержала и решила еще раз взглянуть.
Они стояли на том же месте, женщина что-то говорила, вцепившись ему в руку,
заглядывая в лицо.
Но даже издалека было видно, что Гедеон оставался безучастным. Марина
вглядывалась в его черты, пытаясь понять, какие эмоции скрывает это холодное
выражение, но видела только нетерпеливое ожидание минуты, когда женщина
кончит говорить и ему можно будет уйти.
Вдруг женщина размахнулась и ударила его по лицу. Марина вздрогнула и замерла, как будто ударили ее.
Гедеон резко дернулся, у него даже рука поднялась для ответного удара. Но он
тут же опомнился и произнес что-то, почти не разжимая губ. Круто
развернувшись на каблуках, он пошел к своей машине.
Марина сидела по-прежнему, глядя на сплетенные пальцы. Гедеон сел за руль, и
тут она отчетливо услышала, что кто-то бежит. Марина оглянулась, но Гедеон
уже завел мотор. К ним, отчаянно стуча каблучками по асфальту, бежала
женщина из красного автомобиля. Но их машина уже отъехала от обочины и
влилась в поток, двигавшийся по шоссе. Женщина остановилась, судорожно
прижав к себе руки.
Марина поняла, какая буря чувств одолевала ту, другую, и ужаснулась. Она
почувствовала, что часть этой горечи выплеснулась на нее, и она отпрянула,
отвернулась.
Гедеон вел машину молча, лицо его, застывшее в неподвижности, напоминало
профиль на новой монете, челюсть и скулы окаменели от ярости. Марина
смотрела в окно, она видела, что он не собирается объяснять ей случившееся,
истинный смысл этой встречи она плохо понимала. Между ними, как завеса
тумана, висело молчание.
Но, несмотря на неопытность, она о многом догадывалась. Очевидно, женщина
была влюблена в Гедеона, и, судя по тому, как она его целовала, прежде между
ними были близкие отношения. Но холодность Гедеона подсказывала Марине, что
у них произошла ссора, видимо, женщина продолжала его любить, а он сердился
на нее. Может быть, не только сердился? Достаточно было вспомнить выражение
лица и бледность Гедеона во время их встречи.
Какими бы ни были их прежние отношения, в душе Гедеона от них осталось
только озлобление и какой-то тяжелый осадок. Может быть, в нем говорила
ревность, если та женщина была ему неверна? И в этом причина его угрюмой
задумчивости?
Марине трудно было судить о внешности незнакомки, но она не могла не
заметить ее изящные движения, красивую форму губ, а главное — влекущую,
уверенную улыбку, которой та одарила Гедеона, целуя его.
Гедеон был мужчиной в расцвете сил, вдвое старше Марины. Естественно, в
прошлом у него были романы. Но они не имели к Марине никакого отношения,
поэтому она злилась на себя за то, что эта сцена вызвала у нее неприятные
ощущения. Они были знакомы всего два дня, Гедеон ничего о своей жизни не
рассказывал, какое она имела право принимать так близко к сердцу поцелуй той
женщины?
Марина пыталась смотреть на кустарник, мелькавший по обочинам. Машина опять
мчалась по тихой сельской местности, и Марина решила, что они возвращаются в
Бассли. Гедеон так долго молчал, что она вздрогнула и испуганно обернулась,
когда он наконец заговорил.
— Извини, я слишком был резок с тобой, — сказал он, внимательно
заглядывая ей в глаза.
— Не имеет значения. — Она отвернулась.
— Нет, имеет, — ответил он серьезно.
Марина пожала плечами.
— Я поняла, что ты расстроен встречей со своей подругой.
Он коротко рассмеялся:
— Она мне не подруга.
От этих слов она чуть повеселела, но промолчала.
— Она выглядела очень расстроенной, — сказала Марина немного
погодя. Ей было стыдно за свое любопытство, но желание услышать от него хоть
что-нибудь о происшедшем было сильнее.
Однако Гедеон отвечать не стал. Он пристально глядел на дорогу, и по лицу
его было видно, что он опять еле сдерживает гнев. После минутного молчания
он снова сказал:
— Извини меня, я не должен был так с тобой разговаривать.
Теперь пришла ее очередь промолчать. Она поняла, он действительно жалеет,
что говорил с ней грубо, но жалеет как несмышленого ребенка, и тут она
разозлилась. Стало ясно, что Гедеон все время обращался с ней как с
ребенком, хотя и был очень заботлив.
Марина отвернулась, чтобы он не заметил, как неприятен ей этот тон.
Остаток пути они проехали в молчании. И, только остановив машину, он снова
повернулся к ней и, взяв за руку, спросил:
— Ты сердишься на меня?
Голос был почти умоляющий, и ей пришлось вежливо ответить:
— Конечно, нет. С чего бы мне сердиться?
— Не могу я тебе всего объяснить, — сказал он не очень
любезно. — Но ты можешь простить мне, как я с тобой говорил?
— Я же сказала, что да, конечно, — тихо ответила Марина и,
освободив руку, вышла из машины.
Но к дому она не пошла, а свернула в сторону скал. Гедеон догнал ее и попытался опять взять за руку.
— Ты куда? — Голос был хриплый, в нем слышалось неподдельное
волнение. Она увидела бисеринки пота у него на лбу.
Марина удивилась и нахмурилась.
— Пойду погуляю.
— Сначала надо зайти к Гранди. — Гедеон теперь крепко сжимал ее
руку.
— Вот ты и пойди, — Марина говорила не вполне уверенно. — Я
хочу пройтись.
Но когда она все-таки повернулась и пошла, а он двинулся следом, она без
гнева, но уже твердо повторила:
— Пожалуйста, я хочу пойти одна.
Она двинулась вниз по тропе, а он долго смотрел ей вслед. Марина шла между
скал и слушала пронзительные крики чаек, взмывающих и стремительно падающих
вниз, рассекая теплый воздух. Море сверкало у нее под ногами, легкие
наполнял сладкий запах нагретой солнцем травы. Она легла и поняла, что всю
обратную дорогу ей было душно в машине. Ей хотелось, нет, ей было просто
необходимо как можно скорее отделаться от Гедеона. Он чем-то ее угнетал.
Марина сама толком не понимала, что именно ей мешало — какие-то его эмоции
или внутреннее напряжение, которое она не могла не чувствовать. Она твердо
знала одно: ей нужно уйти от всего этого. Его напряжение передавалось ей, а
поскольку она не знала причин, то такое состояние становилось непереносимым.
Мимо пролетел сорвавшийся камень, и Марина услышала чьи-то шаги. Неужели
Гедеон? Она сжалась и повернула голову. Но это был не он. По тропинке шагал
молодой человек В полосатой рубашке и джинсах, на шее висел бинокль. Кожа у
него обгорела и стала яркорозовой, а светлые короткие волосы пристали ко
лбу, на котором виднелись капли пота. Очевидно, он уже давно был в пути.
Увидев Марину, он остановился.
— О, извините, — воскликнул он удивленно, но видно было, что ему
приятно на нее смотреть. Молодой человек улыбнулся: — Я вас побеспокоил?
— Совсем нет. — Марина приподнялась, собираясь встать. Молодой
человек сел рядом.
— Не уходите, пожалуйста. Я совсем не хотел вас потревожить.
— Вы меня не потревожили, я и так собиралась уходить, — улыбнулась
Марина.
— Не надо так сразу уходить, — попросил он, удерживая ее за
руку. — Скажите, как мне добраться до ближайшей деревни?
Марина снова села, опираясь на руки.
— Бассли совсем близко отсюда.
Молодой человек достал из рюкзака карту, и они склонились над ней. Марина
показала ему, где находится деревня, а он предложил ей попить. Из плотно
набитого рюкзака он извлек пластиковую фляжку с апельсиновым со
...Закладка в соц.сетях
