Жанр: Любовные романы
Жизнь за любовь
...предпочел всерьез приглядывать за мной, защищать меня. Вот почему в моей
жизни появилась Диана и стала жить вместе со мной в одной квартире. Она
везде бывала со мной, особенно поначалу. Филипп всю жизнь вращался в
музыкальном мире и отлично понимал опасности, которые грозили наивным
несмышледа? нышам, попавшим в сети соблазнов улицы, не ведая, что творят. У
него уже были многообещающие молодые таланты, но одна села на иглу, а потом
и спилась, другой умер от СПИДа. Филипп вознамерился уберечь меня от
подобных напастей, и я очень благодарна ему за все, что он для меня сделал.
Правда, время от времени я поднимала бунт на корабле, кричала, что он не
дает мне свободы, однако я постоянно была так загружена, что на самом деле
для свободы и времени не оставалось. А потом... — Энни смолкла, Марк,
прищурившись, наблюдал за ней.
— И потом ты немного в него влюбилась? — довольно сухо закончил он
за нее.
Энни густо покраснела.
— Я была в хороших руках все эти годы, — вынужденно признала
девушка. — Я думала, что он занял место моего отца. Я всегда любила
отца больше, чем мать, и очень тосковала по нему. Филипп, конечно же, не
походил на отца, но он был такой надежный и... и... очень похож на отца. И
мне это нравилось. Когда мать повторно вышла замуж вскоре после смерти отца,
то я страшно разозлилась на нее. Я возненавидела отчима, впрочем, он меня
тоже не жаловал. Я мешала ему, как заноза, постоянно напоминая о том, что он
не первый мужчина в жизни матери. Это заставляло его мучиться ревностью. А
так как я к тому же огрызалась и грубила ему, то у отчима появился
уважительный повод пороть меня.
Энни поморщилась и продолжила:
— Но, боюсь, если честно, то я была типичным вредным и несносным
подростком и порядком досаждала ему. Поэтому он всегда мог оправдать свои
воспитательные меры. А если я жаловалась на него матери, та винила во всем
меня.
Марк нахмурил брови и сказал:
— У тебя было тяжелое детство.
— Я была несчастна, — подтвердила девушка, поворачивая лицо к
Марку. — С той самой минуты, как умер отец, моя жизнь в семье
покатилась под откос.
— Пока ты не познакомилась с Филиппом, — вслух озвучил свою мысль
Марк, а Энни молча согласно кивнула.
— Да, Филипп подобрал меня в самый критический момент. Один только
Господь знает, что могло бы со мной случиться, если б Филипп не вошел в мою
жизнь. Возможно, я бы убежала из дома, скиталась бы по Лондону и кончила
свои дни под забором. Всякий раз, когда я думаю о такой перспективе, меня в
дрожь бросает.
Марк взял девушку за руку и привлек ее к себе.
— Знаешь, я не буду тебя ревновать к Филиппу, — с явным
облегчением произнес Марк.
Энни глухо засмеялась.
— А вам и не надо к нему ревновать.
Она услышала, как Марк шумно вздохнул, затем бросил взгляд на часы, стоявшие
на кухне, и вновь принял деловой вид.
— Нам скоро пора выходить. Поднимайся наверх и упакуй свои вещи, пока я
здесь приберу. Я хочу оставить дом в полном порядке.
— Я помогу вам, — предложила девушка, вставая, но Марк
отрицательно замотал головой.
— Справлюсь сам. Это не займет много времени. Крикни мне, когда будешь
готова, чтобы я снес чемоданы вниз и уложил в багажник.
Энни пошла наверх, чувствуя себя ребенком, которого заставляют делать то,
что ему не хочется. А ей так не хотелось возвращаться в Париж, назад к ее
напряженным трудовым будням, назад к шуму и блеску славы и известности, к
репетициям, к выступлениям на публике, к нескончаемым переездам от одного
праздника жизни к другому.
Ее пребывание в этом доме с Марком как-то выпало из привычного хода времени,
словно она оказалась на другой планете и увидела мир под совершенно иным
углом зрения, отстранение, свежим взглядом. За последние сутки так много
всего произошло... Энни казалось, что прошло не каких-то двадцать четыре
часа, а недели. Ей стало ясно, что отныне она не сможет по-старому
воспринимать окружающий ее мир.
Неспешно упаковывая вещи в чемоданы, Энни заглянула в спальню, вспоминая
состояние, которое охватило ее, когда она впервые туда проникла. За
несколько минут она прибрала в комнате, заправив постель и собрав простыни в
корзину для белья.
— Ты готова, Энни? — послышался снизу голос Марка.
— Да, готова, — чуть охрипшим голосом крикнула она.
Марк поднялся наверх, взял чемоданы и отнес в машину, которая была подана к
входным дверям. Когда Энни спустилась вниз, Марк уже погрузил багаж и теперь
дожидался ее.
— Как ты предпочтешь ехать в Париж — сидя в одиночестве в салоне
лимузина или рядом со мной на переднем сиденье? — поинтересовался Марк.
Энни скорчила ему рожицу и плюхнулась на переднее сиденье. Машина тронулась,
девушка быстро обернулась на удаляющийся дом и вздохнула. Даже не глянув на
нее, Марк тихо сказал:
— Ты еще вернешься сюда.
— Так вы можете читать не только прошлое, но и будущее? — со смехом поинтересовалась Энни.
— Надеюсь, что так.
У Энни екнуло сердечко. У нее было ощущение, что она и сама надеется, что
впредь так и будет. А ведь впереди, так много всего непредвиденного! Они
могут перестать испытывать влечение друг к другу.
Его восхищение ею может
поутих — нуть теперь, когда Марк познал ее. Да и работа вполне может
развести их в разные стороны, и их чувства друг к другу иссякнут и умрут...
Да может случиться все что угодно! Энни очень боялась излишнего оптимизма,
но все же в ней теплилась надежда, словно лучик света во тьме. Она не могла
заставить себя не мечтать о лучшем. Ведь она сейчас была по-настоящему
счастлива. Так, как никогда в жизни. Всякий раз, искоса поглядывая на Марка,
управляющего лимузином, она любовалась им. Радость переполняла ее. И так
было всякий раз, когда она смотрела на него. Ей хотелось смеяться, кричать
от восторга. Она готова была раскинуть руки и полететь, если бы могла...
— Расскажите мне о вашем детстве, — проворковала она. — В
горах Юра холодно зимой?
— Еще как холодно! Иногда снег идет целыми неделями, — смеясь,
ответил Марк. — Я очень любил зиму, когда был мальчишкой. Все мы ее
любили. Зима приносила массу радостей — и лыжи, и коньки, и санки. У всех
ребят были выбиты передние зубы от постоянных падений. По понедельникам все
приходили в класс с синяками, ушибами и даже сломанными руками. Но я никогда
не понимал, почему родители зиму не любили. Мне кажется, что они просто не
понимали всю прелесть спорта.
— Я думаю, ваша матушка очень беспокоилась за вас.
— Да, я в этом уверен. Она всегда была ориентирована на семью и ничем
иным не интересовалась. С утра до вечера она возилась по хозяйству в доме
или в саду. Но она любила и выращивала отнюдь не цветы — она предпочитала им
овощи. Моя матушка была очень практичной дамой.
— И это она вас учила готовить?
Марк утвердительно кивнул.
— Да, когда у нее бывало время и я крутился рядом. А чаще я пропадал с
друзьями, играя в регби, устраивая драки, лазая по деревьям.
— Ваша матушка была хорошей кулинаркой?
— О да! Она всегда требовала, чтобы продукты были исключительно
высокого качества. Все обязательно должно было быть свежим, желательно
выращенным ею собственноручно. У нее был маленький огородик, где она и
выращивала пряные травы. И крайне редко подкупала овощи на рынке даже зимой.
Помню, зимней порой меня часто посылали в огород принести капусту для обеда.
Бывало, что мне приходилось раскапывать глубокий снег, чтобы добраться до
кочана. Руки леденели.
Энни не замечала, как бежало время. Она с таким интересом слушала то, что,
ей рассказывал Марк о своем детстве, о семье, о том, как они жили в горах
Юра! Все это было так мило, так романтично, что Энни всерьез собралась лично
отправиться туда и посмотреть на эту идиллию собственными глазами. Сейчас у
нее была глубокая внутренняя уверенность, что, приехав туда, она вернется к
себе домой.
Тут она заметила дорожный указатель и поняла, что скоро они будут в Париже.
И сразу ей в голову полезли сомнения. Она занервничала. Марк утверждал, что
ее отсутствия никто не заметит, но она не могла поручиться, что так оно и
будет. Возможно, Филипп и Диана тщетно дозванивались до нее, а может, с ней
безрезультатно пытался связаться кто-либо из сотрудников французской студии
грамзаписи. Убедившись, что Энни не прибыла в отель, нигде не отметилась,
они могли вообразить, что она вообще потерялась. Можно только представить
себе панику и переполох, которые те подняли! А вдруг Марка арестуют, как
только они приедут в отель? Девушка стрельнула глазами в его сторону, сжимая
в волнении губы.
— Марк, может, лучше, чтобы вы высадили меня где-нибудь, а не подвозили
прямо к отелю? Я могу взять такси...
Марк послал ей теплый, но изумленный взгляд.
— Но зачем?
— Полиция, наверное, перевернула в отеле все вверх дном.
— Там не будет полиции.
— Марк! — взволнованно воскликнула Энни, но он успокоительно
положил, руку ей на колено.
— Не надо волноваться, я же сказал тебе: все считают, что ты находишься
у друзей.
Тем временем их лимузин влился в хаос дорожного движения Парижа. Поток машин
был столь интенсивен, что пару раз девушка испуганно жмурилась, ожидая
самого худшего. В воздухе стоял гул от клаксонов, слышался скрип тормозов и
визг шин. Автомобили с ревом проносились, обгоняя друг друга, водители
высовывались из окон и отчаянно ругались по-французски. Энни возблагодарила
судьбу за то, что ей не пришлось вести машину в таком автомобильном аду, но
Марк даже глазом не моргнул — он правил так, словно рожден был за рулем,
словно весь день проводил за баранкой.
А может, и в самом деле это так, нахмурилась девушка...
— Вы живете в Париже? — Это единственный пунктик, которого Марк
никак не коснулся, рассказывая девушке о себе. Впрочем, он говорил о
прошлом, а не о настоящем.
— Всю неделю. А по пятницам после работы обычно уезжаю за город.
У Энни от удивления округлились глаза.
— Так это в вашем доме мы были? — Она была абсолютно убеждена в
том, что Марк арендовал его на неделю или что-то в этом роде.
— Да, — спокойно подтвердил Марк. — В том доме я провожу
уикенды и летний отпуск. Я предпочитаю сельскую жизнь, но мне приходится всю
неделю работать в городе, потому что моя работа кончается затемно. И так
каждый день...
— Но вы так и не сказали мне, где работаете.
— Потом скажу, — ответил он, а лимузин тем временем покатил вдоль
широкого бульвара, мимо модных магазинов. Мгновением позже Марк лихо свернул
в узкий переулок и подрулил к боковой стороне одного из парижских гранд-
отелей. Швейцар в ливрее поспешил к машине, обежал ее, чтобы открыть перед
Энни дверцу и помочь выйти. Марк передал ему ключи от машины и весело сказал
по-франдузски:
— Жан Пьер, будьте так любезны, припаркуйте машину. И проследите, чтобы
багаж мадемуазель Дюмон был доставлен в ее номер.
Швейцар почтительно кивнул, широко улыбаясь.
— Будет сделано, мсье Паскаль.
Энни с некоторым изумлением обнаружила, что швейцар хорошо знает Марка.
Выходит, Марк здесь был частым постояльцем, а это означает, что у него
должно быть много денег — отель из разряда дорогих. И тут же она испытала
уже подлинное потрясение, поняв, откуда ей знакомо имя Паскаль, где она уже
слышала его прежде. Оно не раз звучало в разговорах Филиппа и Дианы. Марк
Паскаль, был директором-распорядителем той самой французской фирмы
грамзаписи, которая выпускала диски с ее песнями. И она, Энни, вернулась
назад в Париж, чтобы дообедать в обществе самого уважаемого господина Марка
Паскаля!
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
— Я не говорил тебе, кто я такой, лишь для того, чтобы сломать все
условности, все преграды, — чуть позже пояснял Марк, когда они остались
вдвоем в ее изысканных апартаментах на верхнем этаже, из окон которых
открывался захватывающий дух вид на Париж.
— Что ж, вам это вполне удалось! — воскликнула, начиная злиться,
Энни.
Тот тяжко вздохнул.
— Если бы ты с самого начала знала, что находишься в полной личной
безопасности, то не стала бы слушать меня. Ты бы просто посмеялась надо
мной. Поэтому я должен был создать шоковую ситуацию, так повлиять на твое
сознание, чтобы ты стала более восприимчива к моему рассказу.
— Иными словами, промыть мне мозги?
Марк блеснул глазами.
— Нет, Энни, нет! Совсем не так. Просто я не мог найти иного способа
достучаться до тебя. Я ведь не знал, были ли у тебя тоже хоть какие-либо
воспоминания о прошлой жизни. А выглядела ты совсем как твоя бабка, как та
женщина, о которой я мечтал. Когда я впервые увидел твое изображение на
одной из обложек, то буквально остолбенел.
Тут уже Энни и сама вздрогнула от того взора, что он послал ей, от интонации
его голоса. А Марк хрипло продолжил:
— Поверь мне, Энни, долгое время я сам глубоко сомневался, не придумал
ли я все это, не приснилась ли мне та женщина в самом деле. И потом, ты
знаешь, ведь я никогда не видел ни одной фотографии твоей бабушки. Я даже не
знал точно, была ли та Энни, которая снилась мне, той самой Анной Дюмон, что
жила в моей деревне. Я принялся расспрашивать, наводить справки, но никто
ничего не мог точно припомнить. Несколько старух стали было что-то
вспоминать, но все было как-то смутно. Я точно тебе говорю — никто мне
никогда не рассказывал о том, что у твоей бабки было что-то с тем погибшим
летчиком, что похоронен на деревенском кладбище. Затем я увидел твое
изображение и только тогда сообразил, что ты носишь то же самое имя, и,
конечно же, я предположил, что... что... ты могла быть ее внучкой. Я знал,
что после войны Анна Дюмон переехала в Англию, затем я обнаружил, что твоего
отца звали Пьер Дюмон. Тут уже я окончательно уверился в твоем
происхождении. Однако сильное фамильное сходство еще не означало, что имеет
место реинкарнация.
— Ну и правильно, — подхватила девушка. — Я рада, что вы это
поняли, Марк.
— Энни, я такой же нормальный человек, как и ты Я вовсе не псих, —
раздраженно бросил Марк — Но ты знаешь, что Шекспир говорил устами Гамлета:
Есть многое такое, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам
. Так вот,
как бы невероятно моя история ни звучала, она вполне возможна. Мне
подумалось, что если во мне воплотился тот англичанин, то почему бы мне не
встретить где-нибудь в этом мире женщину, которую я любил? Я должен был
найти ее, а после того, как увидел на обложке пластинки твое лицо, то сразу
понял, что нашел тебя. Но я должен был убедиться, что тут нечто большее, чем
чисто физическое сходство. — Марк немного помолчал, потом продолжил, с
мягким намеком на насмешку над самим собой: — Признаюсь, я тайно надеялся,
что ты видишь те же самые сны, что и я.
— Ну так вот, я их не видела, — холодно ответила девушка, все еще
сердясь на Марка за то, что он до смерти — перепугал ее, заставив поверить,
что ее похитили, хотя на самом деле ее
заточение
в загородном доме Марка
было заранее обговорено с Филиппом. Марк преспокойно признался, что все
строилось на том, что
похищение
должно стать неожиданностью для Энни, едва
та прилетит в Париж. Так оно и случилось, но Энни понадобилось очень много
времени, чтобы во всем разобраться..
— Зато видишь их сейчас, — мягко заметил Марк, и девушка метнула в
его сторону свирепый взгляд
— Почему вы не хотите честно признаться в том, что загипнотизировали
меня? Все эти сновидения, что являлись мне — в вашем загородном доме, ну...
что вы просто внушили мне их. А перед пробуждением приказали напрочь
позабыть о том, что я была подвергнута воздействию гипноза. Ведь так было?
— Нет, Энни, — взорвался Марк. — Все было совсем не так!
— Я вам не верю, и с чего это мне вам верить! Вы меня уже раз
одурачили, заставив поверить в похищение. Откуда мне знать, что теперь вы
говорите правду, а не лжете вновь?
— Было бы абсолютно бессмысленно пытаться прибегнуть к помощи
гипноза, — начал Марк глухим, раздраженным голосом. — Мне нужно
было убедиться в том, что ты — это та самая женщина, которую я любил в
прошлом. Я увез тебя в сельский дом, чтобы создать условия, при которых
сработал бы спусковой курок, блокировавший твою память, и ты бы все
припомнила. Зачем мне мошенничать с гипнозом?
— Вы сами признали, как сильно хотели, чтобы я поверила в то, что
являюсь собственной бабушкой, ее новым воплощением в этом мире, ведь вы не
станете оспаривать это? Вы были захвачены этой идеей. Вы пошли бы на все,
только бы заставить меня поверить в то, что я была ею, правда?
— Ты ошибаешься, Энни, — горячо возразил Марк. — Да, я хотел
бы, чтобы ты оказалась ею, но лишь в том случае, если бы так оно и было на
самом деле.
Они уставились друг на друга, ее зеленые глаза сверкали от негодования. Марк
смотрел на нее, погруженный в раздумья.
— А если вы ошибаетесь? — прошептала девушка. — Что тогда?
Полагаю, вы бы потеряли ко мне всякий интерес.
Зазвонил телефон. Они оба словйо очнулись — звонок разрядил атмосферу.
Нахмурившийся Марк обернулся и поднял трубку.
— Да, — рыкнул он.
Энни была настолько взволнованна, что вынуждена была присесть на ближайший
стул. Она и сама еще не оправилась от шока, обнаружив идентичность Марка
мужчине из ее снов и пытаясь понять, что за интригу Марк ведет с ней
последние сутки. Она чувствовала себя полностью замороченной.
Попытавшись отвлечься, девушка заставила себя осмотреться по сторонам,
разглядывая убранство гостиной в роскошных апартаментах, в которых ей
предстояло жить во время гастролей в Париже. Номер был шикарно обставлен —
вся мебель выдержана в имперском стиле, кресла и софа обиты зеленым атласом
и парчой, на полу лежал бледно-желтый ковер, на обоях красовались изящные
завитушки на кремовом фоне. Роскошная люстра свисала с потолка, причудливые
каскады хрустальных подвесок издавали мелодичное треньканье всякий раз,
когда кто-либо проходил по комнате. Длинные занавеси из все того же зеленого
атласа висели и на окнах, ниспадая до самого пола. Внизу они были подбиты
золотым шелковым кордом.
Марк сердито, с размаху швырнул трубку на рычаг. Энни внутренне подобралась
и вопросительно посмотрела в его сторону.
— Нас ждут внизу, — кратко рявкнул Марк. — Мои ребята уже
приехали и ждут нас в баре. Нам надо успеть завершить ланч до того, как
наступит пора предстать перед прессой.
— Вы идите вниз, мне надо еще причесаться.
— Нет, я подожду. — С этими словами Марк глянул на часы. —
Энни, у тебя всего пять минут. Поторопись. —
Девушка поджала губы и, не говоря ни слова, встала с кресла и пошла в
ванную, абсолютно убежденная в том, что Марк провожает ее взглядом. Ей
страстно хотелось, чтобы он смотрел на нее вот так же каждую секунду, и
одновременно она злилась на себя за это желание... Сейчас она с
подозрительностью относилась к любому проявлению влечения к Марку. Ведь он
все так тщательно спланировал, достиг такого размаха в деле обмана ее. Марк
сам признал, что старался подготовить ее, сделать более
восприимчивой
к
его идеям. Откуда ей знать, как далеко он продвинулся в этом деле. Ее
воображение заработало, выдавая картины применения к ней психотропных
наркотиков, вмешательства в ее психику на уровне подсознания, применения
гипноза...
Нет, это чистое безумие, остановила себя Энни, расчесывая длинные,
шелковистые черные волосы перед зеркалом, собирая их в гладкий узел на
затылке. Сейчас ей казалось неправдоподобным любое умозаключение по поводу
действий Марка. Но надо же было как-то объяснить эту необычную тягу к Марку,
которую она испытала сразу же, с первой минуты общения. Такого с ней никогда
прежде не случалось. У Энни действительно было мало любовных свиданий с
мужчинами. Правда, она не страдала от отсутствия мужского общества и
мужского внимания к ней за время гастролей со своей группой, а также когда
записывала новые песни. Но никто прежде не вызывал у Энни такого интереса.
И только Марк смог этого добиться. Уже тогда, когда они еще только ехали из
аэропорта в Париже, в тот самый первый день... Еще до того, как прозвучало
первое слово, Энни явственно ощутила сильнейшее физическое влечение к Марку.
Она Припомнила, как сидела в салоне лимузина и рассматривала черные волосы
Марка, любовалась оливкового цвета кожей, дивилась ширине его плеч. Уже
тогда она пришла к выводу, что Марк — один из самых привлекательных мужчин,
каких она только видела. Никогда никому еще не удавалось заставить Энни
потерять голову, и вот теперь это с ней произошло...
Девушка густо покраснела, глянув в зеркало и внезапно вспомнив, как они
занимались любовью в лесу, потом в спальне... Энни со стоном прикрыла веки.
Ну как она могла допустить такое? Не успокаивало и то, что совершилось все
это лишь потому, что Марк ее соблазнил. Нет, она сама хотела этого. У
девушки вновь пересохло во рту, когда она поняла, что хочет близости с
Марком, и прямо сейчас. Ну что же с ней такое происходит? Она всегда
считала, что никогда никому не удалось бы уговорить ее покориться совершенно
незнакомому человеку. Как это удалось Марку — понять невозможно. Если бы они
жили в давние времена, она, несомненно, обвинила бы Марка в колдовстве.
Рассуждая подобным образом, девушка аккуратно наложила серебристые тени
поверх ресниц, подкрасила губы красной помадой, посмотрела на свое
отражение, повернув голову в одну сторону, в другую, затем тяжко вздохнула.
Кажется, образ ей не слишком удался. Придется еще подправить грим перед
самой встречей с фоторепортерами, которые специально приедут на ее съемки.
Но сначала ей придется провести ланч в обществе Марка. А это уже требовало
крепких нервов.
Девушка вышла из ванной, выложенной плиткой бледно-лимонного цвета, и
застала Марка нетерпеливо меряющим шагами комнату. Его высокое, стройное
тело, казалось, вибрировало в ожидании. Марк чуть качнулся, на его загорелом
лице засветилась улыбка.
— Наконец-то! Я уж думал, что ты решила провести в ванной весь день.
Энни принялась стаскивать с себя белый свитер и осталась в том черном топике
— выходном наряде, что подобрал для нее Филипп для общения с прессой еще в
самом начале ее певческой карьеры. Марк пристально, с прищуром оглядел ее,
его брови сошлись в изломанной линии, когда его взор остановился на глубоком
вырезе, открывавшем ложбинку между грудей, сами их полукружья, такие
гладкие, блестящие...
Черный топик сидел идеально, заканчиваясь выше пупка и оставляя полоску
обнаженного тела.
— Ты это выбрала, чтобы предстать перед репортерами?
— Совершенно верно, — отрезала девушка, воинственно вздернув
лодбородок. Ее зеленые глаза загорелись решимостью отстоять право на
индивидуальность. — Вам не нравится? Мои музыканты находят этот наряд
очень сексуальным.
— В этом я уверен, — сквозь зубы процедил Марк. Затем снова глянул
на часы, все еще недовольно хмурясь. — Ладно, у нас нет времени
подыскивать что-либо получше. Пойдем, нам надо торопиться. Но потом я лично
просмотрю Твое наряды, в которых ты собираешься выходить на сцену. Энни, мы
продаем твои пластинки с твоим. сложившимся имиджем — печальной маленькой
уличной певички, но никак не сексуальной красотки.
— Может, такой образ и подходил мне в прошлом, но в будущем он может
измениться, — агрессивно огрызнулась девушка. Марк одарил ее ответным
блеском глаз.
— Да ну? Об этом мы поговорим чуть позже. — Он открыл дверь номера
и жестом пригласил пройти. — Поспеши, мы можем опоздать.
Энни начинала по-настоящему раздражаться. Она продефилировала мимо Марка,
даже не смотря в его сторону, стараясь выглядеть как можно увереннее, так
как она боялась, что Марк станет пялиться на нее, более того, она страшилась
его, чувствуя, что Марк едва сдерживает свою страсть к ней...
Вместе они составляли занятную парочку — Энни углядела их размытые
изображения на полированных стенках кабины лифта. Свое — в соблазнительном
черном топике и черных
...Закладка в соц.сетях
