Жанр: Любовные романы
Жизнь за любовь
...ула.
— Мне надо было вырваться, Марк. То, что вы сказали мне, было...
— Полным бредом, — закончил за нее Марк. — Я это знаю, ты уже
об этом говорила.
Энни густо покраснела.
— Что же, так оно и было! Я не понимаю, что у вас на уме, когда вы все
это мне рассказываете, но вам удалось запугать меня до смерти. Я не люблю
того, чего не понимаю. Так что прекратите нести свою чепуху.
— Мы обо всем поговорим в доме, — решительно заключил Марк и
прибавил шагу, ведя девушку по неровной тропинке к садовой калитке. Сейчас
огни, горевшие в доме, казались такими желанными, что у Энни едва слезы не
навернулись на глаза. А это было уж совсем глупо, если учесть, что всего какой-
то час назад она бежала из него сломя голову. Тогда он казался ей застенком,
сумасшедшим домом, но сейчас вновь стал похож на человеческое жилье. Энни
слишком устала, морально и физически, иначе подивилась бы столь разительной
перемене в собственном настроении. А как могло быть иначе в той странной
ситуации, в какой она оказалась!
Когда они вошли в дом, Марк подтолкнул ее к лестнице, ведущей наверх, туда,
где была ее спальня.
— Прими горячую ванну, — сказал он. — А я пока приготовлю нам
ужин. Как насчет омлета? Я приготовлю его с ароматическими травами. Справа
от кухонной двери в саду есть грядка, на ней растет немного лука-резанца,
кервеля, эстрагона и петрушки. Ты, бывало, готовила отменный омлет с
травками.
Энни вздрогнула, посмотрела на него пустыми глазами и не стала спорить, хотя
внутри у нее все протестовало, хотелось сказать, что никогда она не готовила
ему омлет, что он опять морочит ей голову. Но какой в том был прок?
Возможно, она уже просто устала без конца опровергать вымыслы Марка.
Временами ей казалось, что его безумие вот-вот поглотит и ее саму.
Добравшись до спальни, девушка приготовила чистое белье, достала из чемодана
свитер, джинсы, после чего закрылась в ванной, возблагодарив судьбу за то,
что хоть здесь был запор. Пустила горячую воду, добавила в нее ароматическую
соль, бальзамы и принялась подрагивающими руками раздеваться, ожидая, пока
наполнится ванна.
Ее все еще трясло — клацая зубами, она рукой попробовала воду, быстро
скользнула в ванну, получая удовольствие от тепла, согревавшего ее плоть.
Затем расслабилась и неподвижно замерла в воде.
Энни честно старалась ни о чем не думать, но. мозг работал независимо от ее
воли, оживляя все то, что только что произошло в лесу. Желание, острое как
нож, буравило ее изнутри.
— Боже! Что же со мной творится? — вслух произнесла Энни и открыла
глаза. Она вся пылала. Пытаясь отвлечься, девушка заставляла себя считать
кафельные плитки на стенах ванной. Нет, этого не может, не должно быть. Она,
верно, совсем спятила, подцепив от Марка вирус безумия. Ведь еще до
вчерашнего дня она вовсе его не знала. И вдруг такая неистовая страсть...
Долгие годы Энйи полагала, что влюблена в Филиппа. Всего несколько недель
назад она искренне переживала его женитьбу на Диане. Она действительно
считала, что ее сердце разбито навсегда,
То, что случилось с ней сегодня, начисто разрушило этот миф. Теперь она
поняла, что ее чувство к Филиппу было не более чем увлечением. Просто
поскольку Энни по-настоящему еще не была в кого-либо влюблена, то убедила
саму себя в том, что влюблена в того мужчину, который вырвал ее из серой
обыденности. Она ведь многим, если не всем, была обязана именно Филиппу.
Понятно, что девушка приняла признательность и уважение к Филиппу за любовь.
Филипп и Диана были ее лучшими друзьями и всегда таковыми останутся, но сама
она никогда в действительности не любила Филиппа. Энни пока еще не
разобралась и в своем чувстве к Марку, но одно она знала точно: оно
взрывоопасно, этакий эмоциональный динамит, и девушка боялась, что может не
справиться со своей страстью и все вокруг разлетится на мелкие кусочки, если
она сделает неверный шаг...
— У тебя еще пять минут, Энни, — раздался издалека голос Марка.
От неожиданности девушка выскочила из воды с резвостью лягушки, и вода щедро
выплеснулась на пол.
— У тебя все в порядке? — спросил Марк, подхода ближе к двери.
— Да, все в порадке, — хрипло ответила девушка. — Я скоро
выйду.
Голос Марка звучал мягко и умиротворенно.
Но люди так хорошо умеют притворяться, подумала про себя Энни.
— Омлет опадет, если его не съесть горячим, так что поспеши к столу.
Машинально девушка присела на край ванны, увидела в зеркале свое отражение и
поморщилась. Она будто вылезла из угольной шахты. Быстро сполоснула лицо и
окунула голову в горячую воду ванны. Затем тщательно вычесала из волос
прутики и листочки, все еще торчавшие в них, поднялась и собрала волосы в
пучок. Она уже совсем согрелась и чувствовала себя гораздо лучше. Одевшись,
торопливо спустилась вниз. Когда она вошла на кухню, Марк обернулся.
— Успела в самый раз, — сказал он и снова отвернулся к плите.
Энни напряженно ждала, как он оценит ее вид. Она стянула волосы на затылке и
завязала их ленточкой, надела облегающий джемпер зеленого цвета и джинсы,
сидевшие на ней как влитые. Но Марк промолчал, и у нее чуть упало
настроение. А Марк тем временем подцепил золотистый полукруг омлета, положил
на подогретую тарелку, поставил на стол и жестом пригласил Энни занять ее
место.
— Присаживайся и начинай есть, пока я приготовлю себе.
Девушка придвинула стул ближе к столу.
— Выглядит аппетитно, похоже, что омлет отличный. Вы что, шеф-повар или
что-то в этом роде?
Марк рассмеялся.
— Да нет же, просто я француз, — при этом он разбил пару яиц в
шипящую на огне сковороду и принялся творить магические пассы вилкой,
сгребая мелко порубленную травку к центру сковороды. Энни принялась за еду —
у нее даже в животе заурчало, едва она почуяла запах яиц и пряных трав. На
столе стоял салат, нарезанный ломтями французский хлеб и неизменные фрукты.
Энни взяла себе ломтик хлеба, наложила листьев салата и подцепила вилкой
большущий кусок омлета.
Сейчас и кухня выглядела по-иному. Марк зажег свечи, выключил верхний свет и
присоединился к Энни за столом, когда та уже наполовину прикончила свой
ужин.
— Почему ты не налила себе вина? — Он взял бутылку белого вина и
немного плеснул в ее бокал. Свой он наполнил доверху.
— Вас научила готовить мама? — спросила Энни.
— Да, я обычно помогал ей на кухне после уроков, но и мой отец иногда
тоже готовил,
— Это было в горах Юра? Вы там жили в деревне?
— Да, это была маленькая деревенька, всего несколько домов, да еще
старая церковь, — Марк говорил и ел, однако Энни подметила, что он ее
исподтишка разглядывает, стараясь делать это незаметно. — Церковь Сен-Жан-де-
Пэн...
Энни почему-то знала наверное, что услышит это название. Снова у нее
перехватило дух, девушка вздрогнула и отложила вилку в сторону.
— Там родился мой отец...
— Да, я его знал.
Девушка в изумлении уставилась на него.
— Вы знали моего отца? Но где вы с ним встречались? Я знаю точно, что
он никогда не возвращался в горы Юра после того, как покинул их..
— Я знал его, когда он был еще мальчиком.
Девушка принужденно засмеялась.
— Вы хотите сказать, что знали его, когда сами были ребенком?
Марк поднял голову и пристально посмотрел на девушку, весьма серьезно.
— Нет, я имею в виду то, что сказал. Твоему отцу было семь лет, когда я
его встретил.
Ну вот, опять. Энни в смятении смотрела на него.
— О чем вы говорите? Как это могло быть? Мой папа родился...
— ...в 1936 году, — закончил за нее Марк.
Ну, положим, это он мог легко выяснить, думала девушка. Она-то ему год
рождения своего отца не сообщала.
— Да, он родился в 1936 году, — сердито согласилась
девушка. — Потом мать забрала его с собой в Англию, но это было уже в
1945 году, и после этого он никогда более не возвращался в горы Юра. Так что
вы никак не могли там его встретить... Вы просто еще не родились, пока ему
не исполнилось... ээ... — Энни быстро подсчитала в уме, — двадцать
четыре года! Отцу было двадцать четыре, когда вы появились на свет.
— Доедай свой омлет, — вот и все, что Марк сказал ей на это.
Энни уже не была голодна, но она доела ужин и осушила бокал, хотя не
собиралась пить, спохватившись лишь после того, как у нее в руке оказался
опустевший бокал... Марк тут же подался вперед и вновь наполнил его вином.
— А твой отец говорил что-нибудь о своей матери?
— Часто говорил, — нехотя признала Энни. — Но мне было только
одиннадцать лет, когда он умер. Я его не очень хорошо помню, а бабушка
умерла вообще до моего рождения. Она переехала жить в Англию после войны. Я
никогда не знала, почему она это сделала. Полагаю, что она как-то
участвовала в движении Сопротивления, потом, сразу же после приезда в
Лондон, она получила работу переводчицы в какой-то государственной
структуре. Отец ничего не рассказывал о ее военных приключениях, так,
случайные упоминания...
Марк засмеялся, блеснув белоснежными зубами на загорелом лице.
— Это так похоже на Пьера. Он всегда был тихим, упрямым и замкнутым
мальчуганом. Этим он очень походил на своего отца. Ты знаешь, что твой
дедушка, Жак Дюмон, был убнгг в первые дни германского вторжения во Францию
в 1940 году?
— Я знаю, что моя бабушка овдовела сразу после начала войны. —
Энни никогда не удавалось расспросить у матери о семье ее отца. Та просто не
желала говорить с дочерью о своем покойном муже, а уж после нового
замужества вообще стало невозможно даже упоминать имя ее первого супруга.
Энни быстро убедилась, что отчима эти расспросы приводили в ярость; и
оставила свои попытки.
Марк пристально следил за ней, словно пытаясь прочитать, что творится у Энни
в мыслях...
— Твой дедушка встал в ряды французской армии сразу после начала войны.
Однажды он без всякого предупреждения спокойно сообщил жене, что вступил в
один из полков. А несколько месяцев спустя его убили. Твоя бабушка больше
его не видела. Она осталась без кормильца и с маленьким Пьером на руках,
твоим отцом, которому тогда было четыре годика. Выжить ей помогла маленькая
лавка.
Энни никогда прежде не слышала эту историю из семейной хроники, поэтому
внимательно следила за рассказом Марка, ни на мгновение не сомневаясь в
правдивости его слов. То, что он говорил, полностью соответствовало ее
представлениям о дедушке и бабушке.
Марк отхлебнул немного вина, уставясь взглядом на пламя свечи, колеблющееся
между ним и Энни, его глаза казались совсем бездонными.
— Она не была похожа на остальных женщин в деревне. У нее была бабка-
англичанка, и она выросла в атмосфере, где английский был вторым языком в
семье. Затем училась в университете и получила ученую степень за успехи в
изучении языкознания, успев это сделать до замужества. Она была помолвлена,
когда ей исполнилось только восемнадцать, — родители хотели этого
брака. Им нравился Жак Дюмон, к тому же родители молодых крепко дружили.
Вдобавок они были еще и дальними родственниками. Анна знала будущего мужа с
детства. И он ей тоже нравился.
При упоминании бабушкиного имени Энни вздрогнула, бросив быстрый взгляд на
Марка, но тот был невозмутим. Пламя свечи слабо высвечивало его лицо, он
подпер голову рукой, густая прядь волос упала на лоб.
— Она не была без ума от него, впрочем, как и он от нее. Она сама мне
об этом рассказывала. Они не противились свадьбе, потому что это устраивало
всех и еще потому, что ни один из них не встретил кого-то другого, кто бы
увлек его... Той Энни был двадцать один год, ему на несколько лет больше. У
них не водились особо деньги, но брак оказался удачным, они стали друзьями,
хорошо дополняли друг друга. Жизнь текла ровно и размеренно, без высоких,
взлетов и низких падений.
Энни не была уверена, хотела бы она для себя такого же брака. Марк
перехватил ее взгляд и улыбнулся, словно сумел прочитать ее мысли.
— Но, узнав о гибели мужа, Анна сильно горевала. Ей очень не хватало
его. Она словно потеряла брата. Она как-то сказала мне, что они жили очень
дружно, и, узнав, что его убили, она просто взбесилась. Вот почему она
вступила в ряды Сопротивления после падения Франции. Это помогло ей пережить
горе и наполнило опустевшую жизнь новым смыслом — она заняла место мужа в
строю, к тому же она получила возможность отомстить врагу. В те годы в горах
Юра было неспокойно, поскольку это был приграничный район со Швейцарией и
Германией.
— Но ведь там должно было быть очень опасно, — вслух подумала
Энни.
— Да, конечно, так оно и было. Весь район просто кишел германскими
солдатами. Правительство Свободной Франции контролировало территорию к югу и
к северу от Виши. Конечно же, немцы старались установить контроль над этим
приграничным районом — они не намеревались позволить кому-либо
беспрепятственно пересекать швейцарскую границу.
— Но люди все равно ходили?
— Местные жители, бойцы Сопротивления, знали каждую тропинку в этих
местах. Они спасли множество людей, которым нельзя было более оставаться во
Франции. Пример? Взять хотя бы сбитых над германской территорией британских
летчиков. Местные жители спасали их, проводя окольными путями в Швейцарию,
совершая тайные ночные переходы по горам и лесам. Беглецов передавали из рук
в руки, проводя от одного убежища к другому. Им давали проводников, чтобы
можно было двигаться в ночную пору. Бойцы Сопротивления часто рисковали
собственной жизнью, чтобы провести беглецов через перевалы на границе и
довести до швейцарских озер.
Заинтригованная, Энни спросила Марка:
— Ваша семья тоже была в Сопротивлении?
Марк глянул на нее, едва заметно усмехнувшись.
— Я был одним из тех английских летчиков, Энни.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Такого Энни не ожидала. Она в сильнейшем волнении вскочила с места,
побледневшая, дрожащая.
— Ну нет! Хватит! Не начинайте все сначала. То вы кажетесь абсолютно
нормальным и здравомыслящим человеком, то в следующую минуту вы заявляете
что-то настолько невероятное, что я начинаю опасаться за ваш рассудок.
Больше я не желаю слышать ничего подобного. Ладно, давайте я помогу вам
прибрать на столе и сварю кофе. А потом пойду спать.
— Нет, Энни, — торопливо воскликнул Марк. — Я обещал тебе,
что завтра отвезу обратно в Париж, и я намерен сдержать слово. Наше время
кончается, и тебе обязательно надо меня сегодня выслушать. — С этими
словами Марк, взял девушку за руки и пытливо заглянул ей в глаза. — Я
понимаю, как странно звучат мои слова, и не могу поэтому винить тебя за то,
что ты считаешь меня безумцем. Но уверяю тебя, что я здоров. Я думаю, что
если ты позволишь мне рассказать всю историю до конца, то начнешь понимать,
даже если и не до конца мне поверишь.
Девушка сидела, поджав губы и нахмурившись. Она ничего более не хотела
слышать. Хуже того, она начинала уже, по-настоящему бояться, но не того, что
Марк порывался поведать ей, а себя самое. Эти проблески в памяти, именуемые
дежа вю
, эти сны, которые стали приходить к ней... Она боялась глубины
своего чувства к Марку, боялась ощущения, будто она уже и в самом деле когда-
то знала Марка, причем очень близко, что было уже совершенно невозможно само
по себе. Энни пыталась дать всему этому разумное объяснение. Но в глубине
души ее гнездилась неуверенность. Она продолжала размышлять — а что, если?..
Что, если его слова правда? Что, если она действительно знала его раньше и
просто забыла об этом? Что, если на самом деле безумна она, а не Марк?
Но его последние слова начисто смели все ее сомнения. Он больше не
пользовался эффектными приемами, оставил таинственные недомолвки, взамен
этого выдал совсем уже что-то неправдоподобное. Теперь-то она точно знала,
что Марк душевнобольной. А разве есть иное разумное объяснение? Энни никогда
не верила, что кто-то может помнить свою предыдущую жизнь в этом мире, не
собиралась она уверовать в это и сейчас.
— Мне стоило таких трудов заставить тебя выслушать меня, — низким
и охрипшим голосом начал Марк. — Прошу тебя, Энни, просто посиди
немного, ну присядь. Я пока сварю кофе и потом все расскажу.
Девушка взглянула на него, уныло подумав, что, какие бы чудеса Марк ни
вздумал ей сейчас преподнести, ей придется выслушать его хотя бы для того,
чтобы не корить себя потом за то, что так и не узнала, чтб именно этот
человек хотел бы сказать.
— Должно быть, я такая же сумасшедшая, как и вы, — пробормотала
она, сдаваясь.
Марк засмеялся, в его глазах явственно проглядывало облегчение.
— Признайся, Энни, что ты очень любопытна. Тебе ведь интересно узнать,
чем кончилась эта история?
— Ладно, может, оно и так, но я не обещаю, что поверю хоть одному
слову. Признаю, что вы придумали интересную сказку.
Девушка уселась за стол, а Марк принялся варить кофе. Он делал все со
сноровкой человека, для которого это дело привычное. Энни следила, как Марк
двигался по кухне, она неотрывно смотрела на него, подмечая каждое движение;
вот он склонился над плитой, и густая прядь волос упала на лоб... Какое же у
него гибкое и стройное тело...
У Энни пересохло в горле, слиплись губы. Она снова вспомнила то, что было в
лесу, тяжесть его тела, лежавшего на ней, острое желание физической
близости. Просто невероятно! Ведь она встретилась с этим человеком всего
несколько часов назад, к тому же он похитил ее, насильно удерживал в этом
доме...
Еще недавно Энни ни за что не поверила бы, что способна испытать
всепоглощающую страсть. Это опровергало ее представления о самой себе.
Оказывается, в ней таятся скрытые возможности, о каких она даже не
подозревала.
Послышался булькающий звук закипевшего кофе. Черная жидкость по каплям
просачивалась сквозь отверстия в стеклянном перфораторе кофеварки. Марк
достал кофейные чашки, блюдца, сахарницу, наполненную кубиками желтого
тростникового сахара, небольшой кувшинчик со сливками и плитку черного
шоколада с орехами.
И все он делал сноровисто и умело, раскладывая длинными проворными пальцами
ложки под углом, предписываемым этикетом.
— Вы так и не ответили мне, чем же вы занимаетесь, — стараясь
говорить будничным тоном, пробормотала девушка и тут же поймала на себе
взгляд, перевернувший ее сердце.
Марк просто не имел права быть столь сексуальным. Вот если бы встретиться с
этим мужчиной при иных обстоятельствах... Если бы он не был так волнующ, так
непохож на всех остальных мужчин, встречавшихся ей в жизни. Такого не
забудешь...
— Позже я тебе об этом расскажу, — пообещал Марк, снимая кофеварку
с плиты и ставя ее на стол. — Предпочитаешь пить кофе здесь или же
перейдем в гостиную?
— А ваша история долгая?
— Боюсь, что так, — сухо ответил Марк.
— Тогда, может, нам действительно перебраться в более удобное местечко.
Мне надоело сидеть за этим столом.
Марк поставил на поднос с кофейными принадлежностями свечи и сказал:
— Я затопил в гостиной камин, там нам будет тепло.
С этими словами он взял поднос и вышел из кухни. Энни последовала за ним,
разглядывая по пути их большие тени, скачущие по стенам от пламени свечей,
пока они шли по коридору к гостиной, которую девушка не успела прежде как
следует рассмотреть, поскольку та была затемнена ставнями, сквозь которые
едва пробивался тусклый голубоватый свет.
Сейчас помещение наполнял золотистый отсвет пылающих в камине смолистых
сосновых поленьев. Они приятно потрескивали, распространяя неповторимый
аромат. Энни уселась в кресло у камина, обитое зеленым бархатом. Она
протянула руки к огню, а Марк устанавливал свечи на низком кофейном столике
и разливал в чашки горячий напиток.
— Добавить сливок?
— Нет, благодарю.
— Сахар?
— Нет, спасибо.
Марк передал девушке чашку с крепким черным кофе.
— Благодарю вас. — Энни вдохнула аромат. — Пахнет волшебно.
— Попробуй с мятой, — предложил Марк.
— Благодарю вас, — ответила Энни и, понемногу откусывая травку,
засмотрелась на пламя. Задняя стенка камина была выложена из огнеупорного
кирпича с клеймом, изображавшим распростершего крылья феникса, каминная
решетка представляла собой изящную корзину из чугуна, собственно очаг был на
удивление чист, хотя искры разлетались во все стороны...
Марк устроился в соседнем кресле и вытянул длинные ноги к огню, обнимая
обеими руками чашку с горячим кофе.
— Как здорово смотреть на живой огонь, — мечтательно протянула
Энни, не в силах оторваться от созерцания пляшущего пламени в камине. —
У меня в квартире центральное отопление. Но в живом огне есть что-то
умиротворяющее, правда?
— Да, но огонь может стать и страшной опасностью, например в
лесу, — сказал Марк, и тень печали пробежала по его лицу. — В
горах Юра летом случались пожары. Они уничтожали десятки акров леса, а чтобы
вырос новый лес взамен сгоревшего, требуется не менее двадцати лет. Это само
по себе уже плохо, но еще хуже было то чувство, которое возникает, когда
огонь вырывается на простор, а вы бессильны его остановить. Пламя
перебрасывается с места на место, повсюду пляшут длинные языки оранжевого
огня, раздуваемые ветром, оставляющие за собой шлейфы густого черного дыма и
пожирающие все на своем пути. Вот и война очень похожа на пожар. Раз
возникнув, она уже выходит из-под контроля. Она забирает людей, заставляет
их творить злодеяния, которых они никогда не совершили бы в мирной жизни.
Война меняет природу человека, природу вещей, оставляя за собой разорение и
руины Терпимость и гуманность изгоняются прочь, правда, это происходит лишь
тогда, когда человек внутренне готов отвергнуть все, что было для него
ценным, что он любил в мирном прошлом...
— Вам доводилось тушить пожар? — быстро спросила Энни, стараясь
как можно дольше удержать разговор в рамках обычной беседы.
— Да. Это случилось однажды летом, когда мне было чуть за двадцать. Я
жил с семьей в горах Юра, когда там разгорелся сильный лесной пожар.
Несколько подростков решили устроить пикник на краю леса, развели костер для
шашлыка, какая-то искра перелетела на сухую траву, и неожиданно взметнулось
сильнейшее пламя. Вся деревня тогда бросилась на помощь пожарной команде.
Самолеты обрушивали на горящий лес тонны воды. Но ветер неумолимо гнал огонь
прямо на деревню. Мы уже решили было, что все пропало, но, на наше счастье,
ветер стих, и за час мы сумели справиться с огнем. Но что было потом, я не
помню. На меня упала пылающая ветвь дерева, и я отключился.
Марк приподнял густую шевелюру, и Энни разглядела небольшую выщербинку у
него на лбу.
— Память того события. Мне пришлось нарочно отрастить волосы, чтобы
прятать ее. Еще повезло, что я не обгорел.
— Но шрам почти не виден, — успокоила его девушка. — Если бы
вы мне не рассказали, то я бы ничего и не заметила, волосы отлично все
прячут. — А сама уже лихорадочно обдумывала его признание. Затем
спросила, стараясь не выдать волнение в голосе: — Вам сильно ушибло голову?
Не было сотрясения мозга?
— Говорили, что было сотрясение, — ответил Марк, но, похоже, сам он не был в этом уверен.
Так она и думала. Ее зеленые глаза расширились, как она ни старалась держать
себя в руках. Марк улыбнулся краешком губ, читая ее мысли.
— Нет, Энни, сотрясение мозга тут ни при чем. Я помнил моменты прошлой
жизни еще с тех пор, как был малым ребенком. Я мог, например, смотреть, как
идет за окном дождь, или слушать, как свистит закипающий чайник, или же
заслышать чей-либо смех, и внезапно в памяти возникали картины, мгновенно
исчезавшие, но такие четкие и ясные, словно кадры из фильма,
прокручивающегося в моей голове.
Энни напряглась и побледнела.
— Ты ведь понимаешь, о чем я говорю, Энни? — медленно произнес
Марк, наблюдая за ней, будто он всегда знал, когда у нее возникало это
ощущение уже виденного, это самое
дежа вю
.
Энни ничего ему не ответила. Ей не хотелось признавать, что и с ней стало
происходить нечто похожее, правда, только после того, как она повстречала в
своей жизни Марка. А Марк продолжал:
— Э
...Закладка в соц.сетях
