Жанр: Любовные романы
Его награда
... задумалась. Она
понимала: многие сочли бы ее чувства незрелыми и эгоистичными. Может быть,
так оно и есть. Но она не в силах бороться с собственными инстинктами.
Слишком долго она желала, чтобы ее любили полной, безусловной,
всепоглощающей любовью, и теперь не могла отказаться от своей мечты — даже
ради Рэндала.
Ночью Пиппа дурно спала и проснулась рано. Прежде всего, собрала сумку, взяв
с собой необходимый минимум — смену одежды, мыло, зубную щетку. Приняла душ,
надела скромное зеленое платье-тунику до колен, белые босоножки на высоких
каблуках, повесила на плечо белую сумочку. Подошла к зеркалу — и осталась
собой довольна. Из холодного стекла на нее смотрела элегантная и уверенная в
себе особа, которую — можете не сомневаться! — совершенно не интересуют какие-
то там мужчины. Вот и отлично. Пусть Рэндал не воображает ее легкой добычей.
Она заставила себя проглотить ломтик поджаренного хлеба и несколько долек
апельсина, а оставшееся до приезда Рэндала время прибиралась в коттедже,
тщательно заперла все окна. Когда она закончила уборку, блестящая спортивная
машина Рэндала уже подъезжала к крыльцу.
Сердце Пиппы на секунду замерло, стало вдруг трудно дышать, но она взяла
себя в руки, подхватила чемодан и, заперев за собой дверь, поспешила
навстречу Рэндалу. Он взял у нее чемодан и уложил в багажник; тем временем
она на подгибающихся ногах обошла машину и устроилась на переднем сиденье.
Мгновение — и Рэндал сел рядом с ней, вытянув длинные мускулистые ноги,
завел мотор. Пиппа искоса бросила взгляд на легкий голубой пиджак, светлые
брюки, синие кожаные туфли — эти первоклассные вещи буквально кричали о
больших деньгах. Рэндал казался воплощением богатства и элегантности. Пиппа
перевела взгляд на сильные руки, лежащие на руле, и ее обожгло воспоминание:
те же руки нежно гладят ее обнаженную грудь...
Вздрогнув, она поспешно отвела глаза и отвернулась к окну.
Нельзя! Нельзя об этом думать, нельзя вспоминать! Надо преодолеть свои
чувства!
Но как, если все в ней тает при одном воспоминании о его жарких объятиях?
Надо отвлечься. Думать о чем-нибудь другом.
— Далеко до этой школы? — поинтересовалась она так спокойно и небрежно,
как только могла, хотя, видит Бог, этот небрежный тон дался ей лишь
чрезвычайным напряжением воли.
— Полтора часа езды. Я обещал Джонни, что мы заберем его до обеда и
пообедаем вместе. И уже заказал столик в отеле неподалеку от интерната. Там
отличный повар и кухня выше всяких похвал.
— Джонни знает, что ты будешь со мной?
— Да, я сказал ему вчера по телефону. Ему не терпится нас увидеть. Хотя
Джонни и любит школу, однообразие ему надоедает и хочется новых впечатлений.
В нескольких милях оттуда есть ипподром — завтра Джонни хочет отправиться
туда. Как ты относишься к верховой езде?
— Н-ну... раз или два я садилась на лошадь, но хорошим наездником меня
не назовешь. К тому же я не захватила подходящей одежды: у меня нет ни
бриджей, ни ботинок, ни шлема, а ведь ездить верхом без шлема опасно!
— Может быть, там можно будет все это одолжить?
— А вы с Джонни там уже бывали? Там выдают снаряжение напрокат?
— Понятия не имею. Но, если выдают, не откажешься прокатиться?
— Почему бы и нет? А ты?
— Если ты сядешь на лошадь, то и я тоже. Там есть квалифицированный
инструктор, который, может присмотреть за Джонни, но мне хотелось бы самому
быть рядом.
— А костюм для Джонни ты взял?
Он кивнул.
— Когда Джонни сказал, что хочет покататься верхом, я купил ему ботинки
и разыскал у себя дома старый детский шлем. Тебе звонить не было смысла — в
выходные все равно магазины закрыты.
— Ладно, не беспокойся. Если окажется, что напрокат ничего не выдают, я
что-нибудь придумаю. — Она откинулась на сиденье и устремила взор в окно, на
расстилавшуюся вдоль обочины зеленую панораму сельской Англии.
Когда они поворачивали за угол, навстречу им на предельной скорости вылетела
спортивная машина. Рэндал, выругавшись, резко ударил по тормозам и направил
автомобиль к обочине — точно так же, как сделал несколько дней назад, во
время памятного столкновения с Томом. Пиппа услышала истошный визг, и
мгновение спустя со стыдом поняла, что визжит она сама.
Чужая машина пронеслась мимо. Тяжелая, давящая тишина повисла в салоне.
— Ты в порядке? — обернулся к ней Рэндал. — Этот придурок несся на
бешеной скорости. Нам повезло, что мы не столкнулись лоб в лоб: это была бы
верная смерть.
Пиппа рассмеялась, чувствуя в собственном голосе истерические нотки.
— Дежа-вю. Все как в тот вечер, когда ты столкнулся с Томом. Помнишь?
Рэндал скупо улыбнулся.
— Да, пожалуй. Черт, я и сам перепугался. Послушай, как бьется сердце.
Он взял ее руку и поднес к своей груди, где под тонкой рубашкой гулко
стучало сердце. Пиппа замерла, пораженная собственным страстным желанием
распахнуть на нем рубашку и прижать ладонь к обнаженной широкой груди.
Рэндал неотрывно смотрел ей в лицо. Должно быть, он заметил и вспышку
чувственной жажды в ее глазах, и дрожание губ, ибо вдруг склонился к ней,
обхватил ее руками и страстно прильнул к ее губам. Пиппе следовало бы его
оттолкнуть, но пережитый ужас еще властвовал над ней, и у нее не было сил
бороться. Она приоткрыла рот и страстно отдалась его поцелую, а в следующий
миг нежные руки и губы Рэндала породили в ней ураган желания, сметающий все
на своем пути.
Если бы они не сидели в машине — на обочине шоссе, где их мог видеть всякий
проезжающий, — один бог знает, что произошло бы дальше!
Рэндал со стоном оторвался от нее.
— Чего бы я не отдал за то, чтобы ты была моей! Ты не представляешь,
что со мной делаешь.
Пиппа молчала, откинувшись на сиденье, не в силах ответить. Она представляет: то же, что и он с ней!
Все ее чувства взбунтовались: сердце билось с опасной частотой, кровь
лихорадочно спешила по жилам, глубоко в сердце горела неутолимая боль.
Сейчас она мечтала лишь об одном — чтобы Рэндал довел начатое до конца.
— Надо ехать, иначе опоздаем, — проговорил, наконец, Рэндал, нежно
проводя ладонью по ее раскрасневшемуся лицу. — Сядь ровно, Пиппа. Не искушай
меня.
Он завел мотор, и автомобиль двинулся в путь. Прикрыв глаза и тяжело дыша,
Пиппа постепенно возвращалась к реальности.
Остаток пути прошел без приключений. Оба молчали. Пиппа притворилась спящей
и, в конце концов, действительно задремала, и снился ей только Рэндал.
Добравшись до школы, они увидели на автостоянке множество машин — на
выходные почти все родители приезжали за своими отпрысками. Пиппа осталась в
машине; Рэндал пошел искать сына.
Сидя в автомобиле, Пиппа с любопытством рассматривала каменное
четырехэтажное здание, стилизованное под шотландский замок, — с узкими окнами-
бойницами и башенками по углам. Зимой здесь должно быть холодно, подумалось
ей; впрочем, в интернате наверняка есть центральное отопление.
Несколько минут спустя появился Рэндал, а с ним — мальчик с рюкзачком за
спиной. Джонни оказался выше, чем думала Пиппа. Семейное сходство отца и
сына было заметно с первого взгляда — оба стройные, смуглые, темноволосые;
однако, когда мальчик подошел ближе, Пиппа поняла, что подвижное,
выразительное лицо с тонкими чертами и большие голубые глаза он, должно
быть, унаследовал от матери.
Пиппа вышла из машины и тепло улыбнулась мальчугану.
— Джонни, это Пиппа, — представил ее Рэндал, взяв у мальчика рюкзачок и
укладывая его в багажник.
— Здравствуйте.
— Привет, Джонни, — поздоровалась Пиппа, осторожно пожав его маленькую
руку. Интересно, думала она, на кого он больше похож характером — на Рэндала
или на свою мать?
— Нам надо спешить, — заметил Рэндал, — а то опоздаем на обед.
Запрыгивай, Джонни.
Они тронулись с места и несколько минут спустя были уже возле отеля
— внушительного георгианского здания из белого
камня. Рэндал припарковал машину на автостоянке. Втроем они вошли в здание;
приветливая девушка-портье записала их имена в журнал и выдала ключи от
номеров, носильщик подхватил багаж и понес его наверх, а Рэндал, Пиппа и
Джонни отправились в ресторан, где для них уже был накрыт столик.
Однако на полпути к столу Джонни, ахнув от изумления, застыл как вкопанный.
Взгляд его не отрывался от красавицы блондинки за дальним столиком; та тоже
привстала и смотрела на него.
— Мама! — воскликнул Джонни.
Все поплыло у Пиппы перед глазами.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Так это и есть Рената, бывшая жена Рэндала! Те, кто расхваливал Пиппе ее
красоту, не ошибались: она и в самом деле была великолепна. Роскошная
фигура, полная грудь прекрасной формы, умело подчеркнутая сиреневой блузкой
с глубоким вырезом, тонкая талия, длинные ноги в облегающих джинсах, пышные
волны волос цвета спелой пшеницы — все в ней привлекало взгляд. Пиппа
заметила, что почти все мужчины в ресторане глаз с нее не сводят;
обернувшись к Рэндалу, она обнаружила, что и его взгляд устремлен на нее.
Когда-то он ее любил. Возможно ли, что и теперь под покровом ненависти
таится любовь? Очень возможно. Пиппа считала себя хорошенькой, но понимала,
что сравнения с Ренатой не выдержит. Рядом с этой сногсшибательной
красавицей, похожей на принцессу из сказки, у нее нет никаких шансов.
Широко улыбаясь, Рената протянула обе руки Джонни, и мальчик, с восторгом
бросившись к ней, упал в ее объятия.
— Сюрприз, сюрприз! — проворковала Рената. Рэндал тоже двинулся к ней,
словно притягиваемый магнитом.
— Почему ты не предупредила, что приедешь? — отрывисто спросил он.
— Не знала, смогу ли выбраться, и не хотела подавать нашему малышу
ложную надежду. — Все еще обнимая Джонни, она очаровательно улыбнулась
Рэндалу. — Как поживаешь, дорогой? Выглядишь великолепно.
— У меня все хорошо. — Рэндал сверкнул взглядом в сторону мужчины,
сидящего за столом, сухо кивнул ему:
— Здравствуй,
Алекс.
— Привет, — с тягучим австралийским акцентом отозвался мужчина —
высокий, поджарый, загорелый блондин с чеканным профилем, в распахнутом светло-
коричневом пиджаке и лимонно-желтой рубашке. — Как дела?
— Благодарю вас, отлично. — Рэндал взял сына за руку. — Нам пора, у нас
заказан столик. Увидимся позже. Вы ведь тоже здесь остановились?
— Сегодня — да, — ответила Рената. — Может быть, поужинаем вместе? —
Она бросила острый взгляд на Пиппу. — Твоя подружка? Ты не говорил, что у
тебя кто-то есть. Я обязательно хочу с ней познакомиться. Как насчет ужина
вчетвером?
Окинув взглядом скромный наряд Пиппы, Рената подняла тонкие, тщательно
подрисованные брови в молчаливом неодобрении.
— Очень милая девушка, — проговорила она тоном, ясно показывающим, что
эти слова — лишь дань вежливости.
Пиппа задохнулась от возмущения. Что эта Рената о себе воображает?
— Позвони мне попозже, — холодно ответил Рэндал и двинулся прочь, уводя
с собой Джонни.
— Это моя мама, — объяснил мальчик Пиппе, когда они втроем сели за
стол.
— Я поняла, — принужденно улыбнувшись, выдавила Пиппа и с напускным
интересом погрузилась в изучение меню.
Мальчик тоже взялся за меню, старательно водя пальцем по строчкам.
— Я хочу арбуз, — сообщил он. — А шербет — это такое мороженое?
— Вроде того, — ответил отец. — Здесь есть клубничный шербет. Я,
пожалуй, тоже возьму.
— Жаркое с персиками? Интересно. Я никогда раньше не ел жаркое с
персиками!
— Вот и отлично, — рассеянно отозвался Рэндал.
Он думал о чем-то другом, и лоб его пересекла глубокая морщина. Незаметно
наблюдая за ним из-под опущенных ресниц, Пиппа заметила, что взгляд его то и
дело обращается к столику бывшей жены. Хотела бы она знать, о чем он думает!
Неожиданное появление Ренаты, несомненно, его поразило, но что он сейчас
чувствует? Одно Пиппа могла сказать точно: хоть с первого взгляда Рэндал
выглядел спокойным, по легкому румянцу на скулах, по подергиванию века она
догадывалась, что в душе у него бушует буря.
Подошел официант и принял заказы. В ожидании арбуза и шербета Джонни
увлеченно рассказывал о походе, в который они ходили на прошлой неделе:
— Мы спали в палатках, сами разжигали костер и еще учились
ориентироваться на местности и лазили на деревья. Я на самую верхушку залез
и не упал! А Джейми упал и сломал руку, и ему наложили гипс. Теперь он не
может ни играть в волейбол, ни плавать и домашние, задания пишет левой
рукой. А потом мы бегали наперегонки, и я споткнулся, упал и посадил себе
вот такой синяк! — И Джонни изобразил обеими руками явно преувеличенный
размер синяка. — Он сначала был желтый, потом стал совсем фиолетовый, а
потом...
— Очень интересно, Джонни, но давай во время еды обойдемся без
анатомических подробностей, — заметил Рэндал. — Я рад, что ты интересно
проводишь время. Только будь осторожен, когда лазаешь по деревьям. Ты ведь
не хочешь сломать руку?
— Не-а, не хочу, — помрачнел Джонни. — Джейми было здорово больно, а
теперь он в гипсе и ничего не может делать. Зато, знаешь, мы все на гипсе
расписались и много-много переводных картинок наклеили! — Тут на подвижной
мордашке Джонни отразилось что-то вроде зависти к бедолаге Джейми. Когда они
перешли к кофе, Рената и ее блондинистый муж встали и подошли к столику
Рэндала.
— Дорогой, — проворковала Рената, — мы хотим взять Джонни с собой
покататься на машине. Ты ведь не возражаешь, правда? Я целую вечность его не
видела!
Рэндал смерил ее холодным взглядом, затем повернулся к Джонни.
— Решение за тобой, Джонни. Хочешь покататься на машине с мамой и
Алексом?
Пиппа заметила, что мальчик колеблется, бросая неуверенные взгляды то на
отца, то на Алекса. Может быть, этот прилизанный спортсмен стал для него
героем?
— Ну, папа, если ты не возражаешь... — протянул он, наконец.
— Конечно, нет, Джонни. Делай что хочешь, — твердо ответил отец, и лицо мальчугана просветлело.
— Тогда пошли, — сказала Рената и протянула ему руку. Обернувшись через
плечо, она бросила Рэндалу: — Увидимся за ужином.
Когда они скрылись из виду, Рэндал испустил долгий усталый вздох.
— У меня не было выбора. Как я могу не разрешить мальчику видеться с
матерью? Не хочу, чтобы он винил меня в том, что совсем с ней не общается.
— Я уверена, он не станет тебя винить. Мне кажется, вы с ним —
настоящие друзья.
— Ты так думаешь? — улыбнулся Рэндал. — Что ж, надеюсь, что так и есть.
Я не собираюсь препятствовать его встречам с Ренатой — напротив, мне
хотелось бы, чтобы они виделись чаще. К сожалению, на Ренату нельзя
полагаться: она вполне способна увезти его с собой, никого не предупредив, а
через день-два, когда игра в идеальную мать ей надоест, вернуть мне, словно
надоевшую игрушку. Я не хочу, чтобы Джонни из-за нее страдал.
— Не думаю, что она собирается сбежать с сыном, — сухо заметила Пиппа.
— Мне кажется, у нее другое на уме.
— О чем ты? — Рэндал бросил на нее острый взгляд. Пиппа пожала плечами:
— Возможно, ей нравится менять мужчин как перчатки, но мне показалось,
что она до сих пор к тебе неравнодушна. Может быть, она из тех женщин, что
стараются всех своих мужчин держать на коротком поводке. Возможно, ее
оскорбляет то, что ты сумел от нее освободиться.
— Ты думаешь? — заметил Рэндал, допивая кофе. Пиппа не стала добавлять
то, что вертелось у нее на языке: скорее всего, Рената не слишком-то рада
видеть рядом с Рэндалом другую женщину — женщину на добрый десяток лет
моложе ее самой!
— Если ты готова, может быть, пойдем посмотрим наш номер и распакуем
вещи? — предложил Рэндал, вставая. Пиппа согласилась, и они поднялись в
лифте на второй этаж.
Войдя в комнату Пиппы, Рэндал недоуменно нахмурился: на единственной кровати
в небольшой, но уютной комнатке лежал рюкзачок Джонни.
— Очевидно, они решили, что Джонни будет ночевать здесь, — заметила
Пиппа, открывая дверь в соседнюю комнату — по виду гостиную.
В третьей комнате они обнаружили элегантную обстановку в стиле XVIII века и
две кровати, сдвинутые вместе. У кроватей стояли чемоданы Рэндала и Пиппы.
— Почему ты не предупредил служащих, что я буду спать отдельно? —
повернулась к нему Пиппа.
— Потому что не обсуждаю с гостиничным персоналом свою личную жизнь! —
раздраженно ответил Рэндал. — Я просто сказал, что нам нужен трех-спальный
номер с одной двойной спальней и еще одной кроватью в соседней комнате.
Хорошо, сейчас я позвоню и попрошу другой номер.
— Зачем? По-моему, и этот хорош. Не стоит поднимать шум из-за пустяков.
— Она взяла свой чемодан. — Пойду распакую вещи. А ты, пожалуйста, перенеси
сюда вещи Джонни.
— Послушай, Пиппа, мне очень жаль. Я не подозревал, что тебе отведут
такую крошечную комнатушку.
— Какая разница, ведь это всего на один день!
— Но ты можешь пользоваться гостиной, — предложил Рэндал, взяв у нее из
рук чемодан.
Войдя к себе в комнату, Пиппа первым делом проверила, есть ли на двери
задвижка.
— Спасибо.
— Ты не возражаешь, если мы поужинаем сегодня вместе с Ренатой и
Алексом? — спросил он, поднимая с кровати рюкзак Джонни.
— Конечно, нет, с чего бы? — Расстегивая чемодан, Пиппа как бы
невзначай спросила: — Ты ведь знал, что она здесь появится, верно? Потому и
настаивал, чтобы я поехала с тобой. Хотел предъявить меня ей как военную
добычу. Доказать, что ты от нее освободился и начал новую жизнь с новыми
женщинами.
Лицо его залило багровым румянцем, глаза сердито вспыхнули.
— Не говори глупостей! Я не ожидал ее здесь встретить!
Но Пиппа ему не поверила. Поведение Ренаты, ее заигрывания с бывшим мужем —
все ясно свидетельствовало, что она сознает свою власть над ним. А
нескрываемое волнение Рэндала, в свою очередь, доказывало, что и он
испытывает к бывшей жене чувства, далекие от простой неприязни.
Так, значит, он ее просто использовал! Ревность вонзилась в сердце Пиппы
отравленным кинжалом. Всю дорогу до школы она пыталась представить себе, что
произойдет в отеле, проигрывала в уме различные варианты, прикидывала, как
не позволить Рэндалу одержать над ней верх. Она была полна решимости держать
его в узде и в то же время, как ни странно это звучит, мечтала снова
оказаться в его объятиях. Пусть это противоречиво, иррационально, безумно,
но, как ни старалась Пиппа убедить себя, что Рэндал для нее — запретный
плод, тело ее стремилось к нему со всей силой страсти.
Ей и в голову не приходило, что здесь появится его бывшая жена, и Рэндал
станет использовать ее как щит против Ренаты!
Да, он все еще любит Ренату — в этом нет сомнений. Достаточно припомнить,
как он сжимал челюсти, когда смотрел на нее, каким опасным блеском горели
его глаза. Он ее любит и ревнует к белокурому австралийскому игроку в гольф,
который, надо признать, гораздо больше подходит легкомысленной и взбалмошной
красотке. Они словно созданы друг для друга — хотя Рэндал, разумеется,
пришел бы в ярость при одной мысли об этом.
Стараясь не обращать внимания на Рэндала, Пиппа быстро распаковала чемодан и повесила одежду в шкаф.
— Мне разобрать вещи Джонни или ты сам разберешь? — не глядя на него,
спросила она.
— А ведь ты ревнуешь, — сказал он вдруг. — Ревнуешь к Ренате. — Двумя
широкими шагами он пересек комнату, схватил ее за плечи и развернул лицом к
себе. — С первой нашей встречи ты стараешься убедить себя, что я тебе
безразличен и что ты не желаешь меня видеть, но твоя ревность доказывает,
что это не так. Нельзя ревновать того, к кому ты равнодушен.
— Я не ревную! — сердито отрезала Пиппа.
— Еще как ревнуешь, — отозвался он. — Это видно по глазам. По огромным
зеленым глазам...
— У тебя чересчур развита фантазия! — огрызнулась Пиппа, тщетно
стараясь высвободиться из его объятий.
— Поверь мне, Пиппа, — хрипло прошептал Рэндал. — Я не ожидал увидеть
здесь Ренату. А хотел я только того, чтобы ты познакомилась с Джонни. И
еще...
— И что еще?
Поколебавшись, он ответил:
— Ничего. Я забыл, что хотел сказать.
— Не верю! Раз уж начал, говори до конца!
Он поморщился.
— Хорошо. Но предупреждаю, тебе это не понравится. Я хотел провести эти
выходные с тобой! — Он привлек ее к себе и впился в лицо сверкающими
глазами. — Хоть ты и твердишь, что не хочешь меня видеть, я не сдамся. Я не
хочу тебя потерять.
Рука его скользнула ей под платье, поднялась вверх по бедру и, в мгновение
ока нащупав тайное местечко, исторгла у Пиппы стон наслаждения.
— Видишь? Ты хочешь меня. — Он склонил голову, коснулся губами ее губ.
— Мы не можем друг без друга. — С хриплым стоном он прижал ее к себе. —
Радость моя, я так тебя хочу!
— Нет! Не надо! Прекрати! — дрожащим голосом выкрикнула Пиппа,
чувствуя, что еще миг — и она поддастся колдовскому очарованию его
прикосновений.
— Тебе без меня плохо, как и мне без тебя, — продолжал он. — Можешь
этого не признавать, но это правда.
Пиппа готова была скорее умереть, чем признать что-то подобное, но он уже
завладел ее губами. В последней, отчаянной попытке сопротивления она
толкнула Рэндала изо всех сил, но добилась лишь того, что оба они потеряли
равновесие и рухнули на кровать.
— Отпусти меня! Отпусти! — кричала Пиппа, вцепившись в его широкие
плечи.
Рэндал молча смотрел ей в лицо, и у Пиппы вдруг перехватило дыхание от
опасного, чувственного, всезнающего взгляда его полуприкрытых глаз. Он
коснулся ее груди — и Пиппа чуть не задохнулась. Приподняв женщину, Рэндал
ловко стащил с нее через голову платье, за платьем последовали белая
комбинация и лифчик. Пиппа сопротивлялась, но безуспешно: ее дрожащие пальцы
уступали пальцам Рэндала и в силе, и в ловкости. Через несколько мгновений
она лежала перед ним обнаженная — если не считать белоснежных трусиков.
— Как ты прекрасна! — прошептал Рэндал, опуская ее на постель и
восхищенно созерцая ее наготу. — Моя красавица, — нежно проговорил он и
склонил голову, чтобы поцеловать белоснежное тело.
Беспомощно закрыв глаза, Пиппа чувствовала, как горячие губы ласкают ее
нежную грудь, как скользят по бедрам сильные руки. Вот упали на пол трусики
— последняя преграда. Пиппа вдруг поняла: если она не остановит его сейчас,
будет поздно!
Она попыталась оттолкнуть Рэндала и спрыгнуть с кровати. Напрасные старания!
В борьбе ноги ее — она сама не поняла как — раздвинулись в древнем как мир
приглашении, и со смешанным чувством ужаса и восторга Пиппа поняла: всякое
сопротивление только приближает ее к нему.
— Нет! — отчаянно выдохнула она. — Я тебе не позволю!
— Я не стану заставлять тебя силой, — хрипло выдохнул он, не сводя глаз
с ее прекрасного тела. — Но ты нужна мне, Пиппа! Боже мой, как ты мне нужна!
Он склонился и припал к ее устам, и, в тот же миг забыв обо всем, Пиппа
раскрыла губы ему навстречу. Такое случалось всякий раз: как она ни корила
себя за слабость, стоило Рэндалу к ней прикоснуться — и тело ее обретало
собственную волю и начинало жить своей жизнью, независимо от рассудка.
Страсть, затуманившая разум, помешала ей сразу осознать, что Рэндал уже
скинул пиджак и теперь снимает рубашку. Господи, он раздевается! И не успела
она об этом подумать, как почувствовала, что он снимает брюки.
Боже, его надо остановить! Немедленно! Пока не слишком поздно!
Увы, было уже поздно: обнаженный Рэндал лег на нее, нежно раздвигая ее ноги
коленом.
— Рэндал, не надо! — взмолилась она. — Только не так! Для меня это в
первый раз! Не надо... так...
— Милая моя! — прошептал он, целуя ее. — Вот что мне в тебе нравится —
искренность и непосредственность. За это я тебя и люблю. — Поцелуй его стал
страстным, и Пиппа вновь позабыла обо всем на свете. — Ты моя, теперь ты это
видишь, — шептал он, не отрываясь от ее губ. — И теперь навсегда станешь
част
...Закладка в соц.сетях
