Жанр: Любовные романы
Украденная ночь
...йчас Толкен, он бы свернул ему шею.
— Три дня? У меня нет трех дней. Если ты помнишь, против меня выдвинуты
обвинения.
— Ты все равно не сделаешь больше, чем нанятые тобой специалисты. Если
произойдет что-то серьезное, Толкен тут же приедет за нами. — Майри
направилась в кладовку. — Он сказал, что в хижине полно припасов. В
озере водится рыба, так что с голоду мы не умрем. — Она беззаботно
улыбнулась. — Я проголодалась, но что-то не вижу холодильника.
— Здесь нет электричества.
Ее лицо просияло.
— Правда? Как романтично!
Романтично? Нисколько. Уж он об этом позаботится. У Брандта внутри все
кипело от гнева, но он должен сохранять спокойствие, если собирается оказать
ей достойное сопротивление. Сняв пиджак, он повесил его на спинку стула,
затем закатал рукава рубашки.
— Если мы собираемся остаться здесь на ночь, нам понадобятся
керосиновые лампы и фонарики. Я позабочусь об этом, если ты приготовишь что-
нибудь поесть. Я также проверю спальни.
Он направился к двери, но ее неожиданный вопрос заставил его остановиться.
— Ты сказал о них во множественном числе?
— Да, мы будем спать в разных комнатах.
— Ну уж нет, если только ты не намерен запирать свою дверь.
— Если понадобится, я забью её гвоздями.
Он повернулся к ней спиной. Так безопаснее.
— Ты не беременна, Майри, и не будешь беременна, когда мы отсюда уедем.
— Ну, раз ты так хочешь.
Нет!
— Да, хочу.
— Хорошо. Я что-нибудь приготовлю, а затем мы закончим наш разговор.
Майри сдержала свое слово. Когда их тарелки опустели, она снова принялась за
свое:
— Тишина и уединение помогут устранить наши разногласия.
— Разногласия? — Она сошла с ума? — Нет никаких разногласий,
лишь твое упорное нежелание замечать очевидное.
За окном быстро темнело, и Брандт зажег все три керосиновые лампы.
— Пойми, мы можем провести здесь три часа, три дня или три года, ничего
не изменится. Я все равно не позволю тебе остаться в Аверносе, Майри. Я не
допущу, чтобы из-за нелепых обвинений в мой адрес пострадала твоя репутация.
— Но ты же собирался жениться на мне повторно.
Он кивнул.
— Тогда я думал, что ты в положении. Ребенку понадобилась бы моя
защита, но, поскольку его нет, моей первоочередной задачей стало защитить
тебя. Ты не выйдешь замуж за человека, который, возможно, проведет остаток
своих дней в тюрьме. В этом случае на твои плечи легла бы огромная
ответственность. Тебе пришлось бы пожертвовать собственной жизнью ради
выполнения моих обязанностей.
— Я к этому готова.
— Ты ошибаешься.
Майри раздраженно посмотрела на него.
— Лэндер пытался точно так же поступить с Джулианой. Он не хотел, чтобы
ее коснулся скандал, когда ты выдвинул против него обвинения. Отправил ее в
Техас и долгое время скрывал правду.
Брандт поморщился.
— Я не знал.
— Джулиана не потерпела такого обхождения, и я тоже не потерплю.
— Лэндер и Джулиана на тот момент были женаты. — Брандт попытался
задеть ее. — А мы нет.
Она гордо вскинула подбородок.
— Это не имеет значения. Скоро все разрешится.
— Ты не можешь знать наверняка.
— Но я знаю, — возразила она. — Я попросила Джулиану
разобраться с выдвинутыми против тебя обвинениями. Когда Толкен вернется за
нами, возможно, их уже снимут...
Брандт замер на месте.
— Что ты сказала?
— Ты все прекрасно слышал.
— Ты подключила к этому свою семью? — спокойно произнес он, хотя
внутри у него все по-прежнему кипело от ярости.
— По закону или нет, но ты мой муж.
Майри сделала шаг назад, словно чувствуя опасность.
— Разумеется, я обратилась за помощью к своим родным.
Он подошел ближе.
— Во-первых, я не твой муж и, по всей вероятности, никогда им не стану.
Во-вторых, какого черта ты впутала в это Монтгомери? Поскольку они причастны
к нынешнему финансовому кризису в Вердонии, я не желаю, чтобы они совали нос
в мои дела. Тебе ясно?
Кровь отхлынула от ее лица.
— Ясно, но у меня есть к тебе еще один вопрос.
— Спрашивай.
— Когда ты с таким презрением произносишь имя
Монтгомери
, ты имеешь в
виду и меня тоже?
— Конечно, нет. Я не...
— Хорошо. На случай, если ты забыл, я тоже Монтгомери. Или ты терпишь
меня только потому, что я не являюсь урожденной принцессой?
— Я только...
— Не утруждай себя объяснениями.
Схватив одну из ламп, она прошла в свою спальню и громко хлопнула дверью.
Черт побери. Он совсем не хотел ее обидеть, и Майри прекрасно об этом знала.
Просто она почувствовала, что проигрывает, и хотела таким образом закончить
спор. Заговорив о своей семье. Заявив, что она не настоящая Монтгомери. У
него есть, что сказать в ответ, и он сделает это завтра утром. Взяв вторую
лампу, Брандт направился к себе в спальню, уверенный в том, что ему не
понадобится заколачивать дверь.
Одно из окон в главной комнате хижины осталось открытым, и легкие занавески
танцевали на ветру. Их, словно мотыльков, притягивало пламя керосиновой
лампы, стоящей на низком столике.
Они продолжали танцевать до тех пор, пока не загорелись.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Майри проснулась от собственного кашля. Комната была наполнена едким дымом.
Молодая женщина в панике соскочила с кровати и помчалась к двери.
Металлическая ручка обожгла ей пальцы, и она отскочила назад, В течение
нескольких секунд Майри стояла посреди комнаты, тяжело дыша и ничего не
соображая.
Спокойствие! — приказала она себе. Нужно взять себя в руки, чтобы
справиться е ситуацией.
— Брандт, — прошептала она.
Где он? Наверное, спит или пытается добраться до нее. О боже! Проникли дым и
в его комнату? Не задохнулся ли он? Нужно что-то делать. И немедленно.
Майри бросилась к окну и потеряла несколько драгоценных секунд на то, чтобы
его открыть. В этот момент из гостиной донесся громкий треск, и Майри
испуганно обернулась. К своему ужасу, она обнаружила, что сквозь щель под
дверью в ее спальню просачиваются струйки дыма. Наконец ей удалось поднять
створку окна, но проем был загорожен сеткой от насекомых. Тогда она изо всех
сил надавила на нее, сетка выгнулась, а затем выскочила из рамы. Не теряя ни
секунды, Майри выбралась наружу и, подбежав к соседнему окну, принялась в
него барабанить.
— Брандт! — крикнула она. — Хижина горит! Проснись!
Но ответа не последовало, и этому могло быть единственное объяснение: он
задохнулся от дыма. Тогда Майри принялась искать что-нибудь тяжелое и
наткнулась босой ногой на большой камень. Замахнувшись изо всех сил, она
запустила им в окно.
Сквозь дым, поваливший из пробитого стекла, она увидела языки пламени,
безжалостно уничтожающие все на своем пути. Ее лицо обдало жаром, и она
отпрянула. Всхлипывая и зовя Брандта, Майри обошла хижину в надежде, что он
все же выедет из нее.
Огонь вырывался изо всех окон и уже перекинулся на крышу. В хижине не
осталось места, где можно было бы укрыться от яростной стихии. Наступив на
порванный подол своей ночной рубашки, Майри упала на земли.
Нет, Брандт не может быть мертв. Она не переживет, если потеряет его. Она
любила его больше всех на свете. Судьба не может обойтись с ними так
жестоко.
Взглянув на бушующий пожар, она поняла, что из него никто бы не выбрался
живым. Должно быть, Брандт задохнулся раньше, чем она проснулась. Глупо
тешить себя призрачными надеждами.
Спасаясь от жары и дождя из горячего пепла, она доползла до ближайшего
дерева и, свернувшись калачиком, разразилась слезами отчаяния и
безысходности.
Освещая фонариком тропинку перед собой, Брандт надеялся, что пробежка вокруг
озера измотает его, и он заснет как убитый вместо того, чтобы думать о
Майри. Каким же он был идиотом! Зачем похитил ее? Зачем удерживал против
воли у себя в замке? И самое главное — зачем пытается прогнать?
Брандт огляделся по сторонам, чтобы понять, где находится. Он пробежал уже
половину пути? но совсем не устал. Возможно, ему понадобится второй круг или
даже третий.
Вдруг он уловил краем глаза какую-то странную вспышку света и, выключив
фонарик, всмотрелся в темноту.
Ему потребовалось всего несколько секунд, чтобы сориентироваться. На
противоположном берегу озера сквозь деревья виднелось оранжевое зарево. Его
источником мог быть только пожар.
— Майри, — пробормотал Брандт. — Господи, прошу тебя, только
не Майри.
Включив фонарик, он пулей помчался к хижине. Ветки хлестали его по лицу,
цеплялись за одежду, но он не обращал внимания на препятствия. Его взор был
прикован к гигантскому костру, который по мере его приближения разгорался
все сильней. К своему ужасу, Брандт понял, что уже слишком поздно. Если она
не выбралась самостоятельно, он не успеет ее спасти.
Если Майри погибла, это будет целиком и полностью его вина. Если бы только
он остался и согласился провести с ней ночь. Но он не сделал этого, решив в
одиночку противостоять обвинениям в свой адрес, чтобы спасти ее репутацию.
Боже, какая ирония судьбы! Вместо того чтобы защитить, он ее погубил.
Может, она вовремя проснулась? Вдруг ей все же удалось выбраться? Майри
должна жить. Без нее его существование потеряет смысл.
Сердце бешено колотилось, пот стекал с него ручьями, когда Брандт наконец
добрался до того, что осталось от хижины. Он отчаянно огляделся по сторонам
в поисках признаков жизни, но ничего не обнаружил. Позвал Майри по имени, но
ответом ему стал только рев пожара.
И вдруг в темноте под деревьями мелькнуло что-то белое. Наверное, это было
какое-нибудь животное. Впрочем, вряд ли. Животные боятся огня.
— Брандт? — недоверчиво произнес дрожащий голос. — Это правда
ты?
Его охватила безудержная радость.
— Майри? Господи, Майри!
Он подбежал к ней, опустился на колени и начал ее ощупывать.
— Ты ранена? Скажи мне, дорогая, с тобой все в порядке?
— Я в порядке. — Она взяла в ладони его лицо и еле слышно
произнесла: — Где ты был? Я звала тебя, но ты не отвечал, и я подумала, что
ты...
Ее голос прервался, по щекам потекли слезы.
— Я подумала, что потеряла тебя.
— Я пошел прогуляться, и был на противоположном берегу озера, когда
увидел пламя. — Он покрыл поцелуями ее лицо. — Ты даже представить
себе не можешь, что я почувствовал, когда увидел огонь. Когда понял, что не
смогу вовремя до тебя добраться.
— Не уходи. Не отпускай меня.
— Больше никогда.
Он обнял Майри и так крепко прижал к себе, что почувствовал, как бьется ее
сердце. Рядом с ними продолжала гореть хижина, трещали деревянные
перекрытия, от пламени исходил невыносимый жар, однако они продолжали
неподвижно сидеть, обнявшись. Лишь когда ветер поменял направление и на них
полетели сажа и пепел, Брандт заставил себя пошевелиться.
Он помог Майри подняться и повел ее к озеру.
— Пойдем. Нам нужно смыть с себя гарь.
— Но нам не во что переодеться. — Она содрогнулась. — Вся
наша одежда сгорела.
— В сарае для лодок есть полотенца. Мы завернемся в них, пока наши вещи
будут сохнуть.
— Наверное, там есть и удочки, — предположила Майри. — А
значит, с голоду мы не умрем.
Брандт был поражен тем, что к ней так быстро вернулось самообладание. Он
всегда восхищался ее способностью справляться с любыми трудностями.
Подойдя к сараю, они обнаружили, что на двери висит амбарный замок.
— Подожди немного, — сказал Брандт.
Он направился к озеру и вскоре вернулся с внушительным камнем. Понадобилось
не больше дюжины ударов, чтобы дужка отвалилась. Отбросив в сторону остатки
замка, Брандт открыл дверь. Внутри была кромешная тьма.
— Здесь есть свет? — спросила Майри.
— Нет, а я, как назло, потерял фонарик. Но, кажется, на полке у двери
должны быть еще. А, вот они. Надо проверить, не сели ли у них аккумуляторы.
Первый не горел, во втором энергии, хватило ровно настолько, чтобы они
успели взять полотенца и кусок брезента.
— Пойдем мыться, затем вернемся сюда ночевать.
Он привел ее на узкий пляж, примыкающий к сараю, и расстелил брезент.
Майри подошла к кромке воды. Свет луны окутывал ее серебристым ореолом,
легкий ветерок колыхал подол ночной рубашки. Черные как смоль волосы
рассыпались по плечам. Бродив на него дразнящий взгляд, она глубже зашла в
воду, подобно сказочной нимфе, возвращающейся в свои владения.
Затем послышался легкий всплеск, и Майри исчезла под водой. Брандт решил
присоединиться к ней. Сбросив ботинки, он быстро пересек пляж и нырнул туда,
где только что скрылась она.
Они всплыли на поверхность всего в нескольких сантиметрах друг от друга.
— Освежающая водичка, — сказал Брандт.
— Скорее, ледяная.
Набрав пригоршню воды, она смыла сажу с его лица и шеи.
— Все. Теперь намного лучше.
Брандт указал ей на уголок рта.
— Ты забыла вот здесь.
Опершись о его плечи, Майри приподнялась и поцеловала то место, на которое
он указал.
— Думаю, все.
Нет, не все, но позже они обязательно продолжат.
— Теперь твоя очередь.
Он начал вытирать ее лоб, нос, щеки, затем поцеловал в губы, растворился в ее неповторимом аромате.
— Не знаю, что бы я делал, если бы потерял тебя, — хрипло произнес
он.
Майри уткнулась носом в его плечо.
— Когда я подумала, что ты остался внутри... — Ее голос
задрожал. — Я еще никогда так не пугалась.
Брандт стащил с нее ночную рубашку и бросил ее на берег, затем разделся сам.
Взяв Майри за руку, он привлек ее к себе.
— Я не достаю до дна.
— Тебе и не нужно. — Раздвинув ее ноги, он проскользнул между
ними, и она обхватила его за талию. — Держись за меня, любовь моя.
От прикосновения его возбужденной плоти к нежной складке между ее бедер у
Майри внутри все затрепетало.
— Пожалуйста, — простонала она, закрыв глаза. — Назови меня
по имени, Брандт. Займись любовью на этот раз со мной.
— Посмотри на меня, Майри. — Он запустил пальцы в волосы любимой и
заглянул в ее глаза. — Я знаю, кого держу в своих объятиях. И, веришь
ты мне или нет, в глубине души я знал, что в нашу брачную ночь со мной тоже
была ты.
Ее подбородок задрожал.
— То была не наша брачная ночь, а твоя и Элиссы.
— Ты ошибаешься. — Как заставить ее поверить? — Я думал, что
смогу тебя забыть, женившись на Элиссе, но не тут-то было. Дотронувшись до
нее, я ничего не почувствовал. Она была холодна, как лед.
— Ты назвал меня ее именем даже после того, как мы занимались любовью.
Ее глаза наполнились болью.
— Прости меня, я не хотел тебя обидеть.
— Но обидел.
Сможет ли она когда-нибудь его простить?
— Послушай меня, дорогая. Клятву в вечной любви перед алтарем мне
давала не Элисса, и в нашу брачную ночь в постели со мной была не она.
— Церковь аннулировала наш брак, — возразила Майри. — Эти
клятвы бессмысленны.
— Они не бессмысленны. По крайней мере, не для нас.
Его искренние слова прозвучали торжественно в ночной тишине.
— Пусть церковь не признает наш союз, но я признаю. И ты тоже.
В это мгновение Майри осознала, что окружающий мир наполнен множеством
удивительных звуков: жужжанием насекомых, щебетанием птиц, шелестом листвы.
И под эту волшебную музыку Брандт поцеловал ее с такой торжественностью,
словно они снова стояли перед алтарем.
— Признайся, Майри, в глубине души ты по-прежнему считаешь меня своим
мужем. Именно поэтому ты и попросила Джулиану мне помочь. Между нами
существует особая связь, и ничто не в силах ее порвать. Для меня не
существует других женщин, кроме тебя.
— Тогда докажи мне это, — прошептала она, глядя на него
потемневшими от страсти глазами.
Брандт внял ее просьбе. Немного приподняв бедра Майри, он стремительно вошел
в нее; и они закачались в первобытном танце, торжественном единении тел и
душ. Когда их обоих захлестнула волна экстаза, Брандт выкрикнул ее имя, и
это стало для Майри самым дорогим подарком.
После этого они вышли из воды и, укрывшись полотенцами, согревали друг друга
своим теплом, пока не забылись блаженным сном.
Их разбудили яркие лучи утреннего солнца, Пошевелившись, Майри поняла, что
ей не хочется покидать их уютное ложе. Она лежала на боку, ее голова
покоилась на плече Брандта. Вдруг у нее над ухом прогремел его голос.
— Все же нам следовало развесить вчера нашу одежду.
Хихикнув, Майри ткнула его локтем в ребра.
— Вам лучше знать, ваше высочество.
— Если бы я держал ситуацию под контролем, пожара бы не произошло.
От ее веселости не осталось и следа.
— Из-за чего, по-твоему, он начался?
Его брови сошлись на переносице.
— Мы оставили в большой комнате зажженную керосиновую лампу. Когда мы
вчера разошлись, я был так зол, что забыл о ней. Наверное, ветер опрокинул
ее.
Майри придвинулась ближе и пристально посмотрела на него.
— Брандт...
— Что?
— Нам нужно закончить наш вчерашний разговор. Ты будешь продолжать
настаивать на том, чтобы я уехала домой? — Она решительно произнесла; —
Предупреждаю, женаты мы или нет, я все равно останусь с тобой, что бы ни
случилось.
Подложив руку под голову, Брандт уставился вдаль. Он избегал ее взгляда, и
это не предвещало ничего хорошего.
— Когда с меня будут сняты все обвинения, можешь вернуться, если
захочешь.
В ее сердце загорелась искорка надежды.
— То есть после того, как тебя оправдают, мы снова поженимся?
— Сейчас пока рано думать об этом, — медленно произнес он. —
Возможно, на мне до конца моих дней останется клеймо позора.
Майри недоверчиво уставилась на него.
— Я слишком хорошо тебя знаю, Брандт. И уверена, что ты никогда не стал
бы ничего красть у своей страны.
— Но кто-то хочет, чтобы все выглядело именно так, — упрямо
проговорил он. — Обвинения...
— Они будут с тебя сняты, как это случилось с Лэндером, —
решительно заявила Майри. — Джулиана согласилась проанализировать
документы. И не смей кричать на меня из-за того, что я подключила ее к
расследованию. Когда дело касается финансов и бухгалтерского учета, ей нет
равных. Тебе повезло, что она согласилась помочь. У нее все получится.
— А если нет?
Брандт снова посмотрел на нее. Его глаза потускнели, по обеим сторонам рта
залегли складки. — Какая ей от этого польза? Напротив, если все
останется так, как есть, твой брат одержит убедительную победу на выборах.
Зачем ей мне помогать?
— Ты не единственный честный человек в Вердонии, Брандт, —
язвительно произнесла Майри. — Не только ты ставишь долг и
ответственность превыше личных интересов. Джулиана честная, Впрочем, как и
Лэндер, Меррик и Элисса. Проблема заключается в том, что ты не доверяешь
Монтгомери. Я даже не уверена, что ты доверяешь мне.
Отбросив в сторону полотенце, Брандт сел.
— О чем ты говоришь, черт побери? Разумеется, я тебе доверяю.
— Но не настолько, чтобы впустить меня в свою жизнь. — Она села
рядом с ним. — Мне не нужно, чтобы ты меня защищал, Брандт. Я сама
прекрасно могу о себе позаботиться. Мне нужен друг. Любовник. Человек,
которому я могла бы дарить свое внимание и ласку. Разве ты не хочешь того
же?
На его щеке дернулся мускул.
— Хочу.
— Но не можешь себе этого позволить?
— Не могу.
Она хотела от него искренности и получила ее. Теперь нужно сменить тактику.
За то короткое время, что они провели вместе, она выяснила, что Брандт
мыслит логически. Хотя логика не была ее коньком, она все же решила
попробовать свои силы.
— Ты не попросил бы меня уйти, если бы наш брак не был
аннулирован, — заметила она. — Или если ты я была беременна.
— Я все тебе объяснил.
— Я помню. Ты, как честный человек, собирался защитить нашего ребенка.
Дать ему свое имя. — Она взяла его за руку. — Раз ты так трепетно
относишься к чести и долгу, тебе следовало бы принять во внимание одну
важную деталь.
— Какую?
— Ты похитил меня и привез назад в Авернос. Заявил на всю страну; что я
твоя жена. Настоял на том, чтобы я спала с тобой в одной постели. По сути,
скомпрометировал меня. Как, по-твоему, это может сказаться на моей
репутации? Как ко мне после всего этого будут относиться люди? Беременна я
или нет, долг чести обязывает тебя на мне жениться. Уверяю тебя, мои братья
и мать на меньшее не согласятся.
— Ты я...
— Мы — поправила его Майри. — Привыкай, Брандт. Если не хочешь;
можешь не впускать меня в свою жизнь, но всякий раз, выходя из дома, ты
будешь спотыкаться о меня на ступенях. Надеюсь, что в конечном итоге тебе
это надоест, и ты меня впустишь.
— Черт побери, Майри, мне не придется о тебя спотыкаться, если я сяду в
тюрьму.
— Брандт...
— Хватит, принцесса. Пойдем посмотрим, может, в сарае есть что-нибудь
полезное.
— Было бы замечательно найти удочки. — У нее заурчало в
желудке! — А еще лучше — приготовить на завтрак свежую форель.
Желание Майри сбылось, но для этого понадобилось на несколько часов больше,
чем она ожидала. К тому времени, когда они поели, их одежда высохла. Майри
не хотелось снова надевать ночную рубашку, но выбирать особо не приходилось.
Когда они отправились в сарай, чтобы убрать удочки, Майри задумчиво
посмотрела на озеро.
— Почему это место кажется мне таким знакомым? — пробормотала она.
Вчера Брандт начал ей что-то рассказывать, но в тот момент улетел вертолет.
— Ты, правда, не помнишь? Я думал, это была уловка, чтобы меня отвлечь.
Майри слегка покраснела.
— Я действительно бывала здесь раньше?
— Ты вместе со своей семьей приезжала во дворец на празднование
семидесятипятилетия моего дедушки. На следующее утро мы все отправились на
озеро.
Она покачала головой.
— Я не помню.
— Я тогда тебя спас.
— Это произошло здесь?
Она задумчиво, огляделась вокруг, пытаясь вызвать в памяти воспоминания.
— Наверное, тот опыт был таким болезненным, что я заставила себя о нем
забыть. Я помню, как упрашивала братьев поиграть в прятки. А потом... —
Она наморщила лоб. — Я потерялась, а ты меня нашел. Ведь именно так и
было, правда? — неуверенно спросила она.
— Ты нашла маленькую расщелину и залезла в нее, а обратно, вылезти сама
не смогла. Нам понадобилось несколько часов, чтобы тебя найти.
— Меня нашел ты.
Ее глаза расширились.
— Как я могла забыть? Ты сидел там и разговаривал со мной до тех пор,
пока я не успокоилась. Именно в тот день я в тебя влюбилась. Ты протянул мне
камень, сказав, что он волшебный и поможет мне уменьшиться в размерах и
вылезти. Это сработало. Тот камень до сих пор хранится у меня в шкатулке с
драгоценностями. Он для меня самый дорогой...
— Ты слышишь? — перебил ее Брандт, резко запрокинув голову. — Вертолет возвращается.
— Брандт.
Он взял ее за руку.
— Пойдем, Майри.
— Подожди, Брандт, ты должен меня выслушать.
Но рев пропеллеров заглушил ее голос. Вертолет приземлился в том же месте,
что и накануне. Через несколько секунд из кабины вылез Толкен. Его лицо было
белее мела.
Подойдя к ним, он низко поклонился.
— Простите меня, ваше высочество, за мое участие во вчерашних событиях
и за то, что прибыл так поздно. Менее получаса назад двое туристов, сообщили
нам о возможном пожаре в этом районе. Вы и принцесса Майри не ранены? Вам не
нужна медицинская помощь?
— Нет, с нами все в порядке. Впрочем, принцессе не мешало бы
переодеться.
Взглянув на Майри, Толкен быстро отвернулся.
— В вертолете есть костюм для прыжков с парашютом, но, боюсь, ее
высочеству он будет немного великоват.
— Все же это лучше, чем рваная ночная рубашка, — сказала
Майри. — Пожалуйста, принесите его. Я переоденусь в сарае.
—&n
...Закладка в соц.сетях
