Жанр: Любовные романы
Поймать призрака
...ву и весело взглянул на нее.
— Рад слышать. Но если не ты, то кто же это сделал?
Рейчел почувствовала, как кровь приливает к лицу. Они догадались. Они все
узнали о... том случае.
— Что сделал? — прошептала она.
Зак пожал плечами.
— Понятия не имею. Это ты мне скажи.
— Точно не знаю, — осторожно ответила она, — но, уж конечно,
не я.
Он бросил карандаш и посмотрел на нее внимательно.
— Тогда не потрудишься ли ответить на вопрос Курта? Потому что мне тоже
интересно.
Она пыталась вспомнить вопрос. Вдобавок ко всему прочему чувство вины
повлияло и на ее феноменальную память. Не было даже смутного представления,
о чем он спрашивал.
— Не могу сказать. — Этот ответ выглядел наиболее безопасным.
— Вот и я о том, — пробормотал Курт, передвигая одну из
камер. — Ты что-то знаешь, Эйвери? Ты странно себя ведешь.
Рейчел облегченно вздохнула. Со странным поведением она как-нибудь
управится. А вот взвешенное состояние — это уже невыносимо. Почему никто не
упоминает о... том случае? В любую минуту она может не выдержать и излить
все. Тогда Зак возненавидит ее, и Курт возненавидит ее, и Нана... Она
вздрогнула и закрыла глаза. Нана будет так страдать!
Открыв глаза, она решительно вздернула подбородок. С нее довольно. Сегодня
она скажет Заку правду. Сегодня нежность и желание исчезнут из ее глаз, и ее
жизнь закончится. И все-таки она скажет. Она стояла в центре комнаты, ожидая
неизбежного — ожидая подходящего момента, чтобы ринуться навстречу
неизбежному.
— О'кей, дело сделано, — объявил Зак, отодвигая бумаги и
поднимаясь. Все силы Рейчел ушли на то, чтобы не броситься к нему на шею,
моля о прощении. — Я дочитал отчет.
— Согласуется? — воскликнул Курт.
Зак медленно улыбнулся.
— Согласуется. Можем собирать пресс-конференцию и делать официальное
объявление.
— Что согласуется? — спросила Рейчел, переводя недоуменный взгляд
с одного на другого.
Зак схватил ее за талию и подбросил, как ребенка.
— Отчет из лаборатории. И это означает конец экспериментов. — Он
поставил Рейчел на пол и поцеловал.
— Конец? — ахнула она, вцепившись в него. — Как? Почему?
— Пару дней назад мы выявили аномальные явления, но я не хотел говорить
тебе, пока не буду уверен. Теперь я уверен. Имеются несколько фактов,
которым я не могу дать научное объяснение. Этого достаточно, чтобы оставить
вопрос о существовании Франциски открытым.
Пару дней назад. Это когда... случилось то самое. Они проявили фотоснимки
облачка пыли и подумали, что это Франциска. А аномалия на магно-как-его-там
подтвердила явление призрака. Она попыталась улыбнуться. Вместо этого глаза
наполнились слезами.
— За...
Он снова нежно поцеловал ее.
— Понимаешь? Твоему привидению ничего не грозит. Оно не будет
разоблачено. И, судя по всему, в ближайшем будущем не возникнет никаких
вопросов.
Она облизнула губы.
— Какие доказательства?
— Вот уж нет, — сказал Зак. — Утечки информации не будет.
Узнаешь вместе со всеми остальными репортерами. На пресс-конференции. Это
будет завтра в десять. В канун Дня всех святых. По-моему, очень уместно, не
правда ли?
— Думаю, да.
Он склонил голову набок и озадаченно нахмурился.
— Не понимаю. Это же момент твоего триумфа, минута, которой ты так
ждала. Я думал, ты по крайней мере будешь выглядеть счастливой.
— Я счастлива. Разве не видите? — Она растянула губы в
улыбку. — Счастлива. — Чувство вины завладело лицевыми мускулами,
и улыбка померкла.
— Ага, вижу, — хмыкнул Курт. — Если это счастье, то я
мартышкин дядюшка.
— Да, я счастлива, — настаивала она, но заявление было испорчено
брызнувшими слезами.
Зак обхватил ее руками и глянул на Курта.
— Что ты с ней сделал?
— Я? — От возмущения Курт чуть не упал со стремянки. — Ты же
был здесь. Мог видеть, что я ни черта с ней не делал. Она весь день такая.
Весь день говорит полнейшую бессмыслицу. Полнейшую!
— Так почему же она плачет?
— Убей меня, не знаю. Ее спроси.
— Спрошу. И лучше мне не услышать, что ты сделал что-то не то.
— Он не виноват, — всхлипнула Рейчел. — Это я. Я все сделала.
Курт посмотрел на Зака и пожал плечами.
— Что я говорил! У нее контур отключился. Резервное питание не
сработало. Половина микросхем сгорела.
— Заткнись, Моррис. — Зак тревожно вглядывался в Рейчел. —
Успокойся, моя хорошая. Что ты сделала? Ты говоришь бессмыслицу.
— И как! — пробормотал Курт.
— Моррис!
— Думаешь, я не понимаю намеков? Я очень даже понимаю намеки. Смотри,
как я понял намек, — сказал Курт и шмыгнул за дверь.
Рейчел вырвалась из объятий Зака.
— Ты должен отменить пресс-конференцию. Твое доказательство ошибочно.
Франциска ничего не делала с твоей аппаратурой.
— Откуда ты знаешь?
Она не могла сказать правду, не могла увидеть отвращение, которое он должен
будет почувствовать. Она любила его.
— Знаю, и все. Неужели этого недостаточно?
— Нет, этого недостаточно. Мы много раз проверяли данные. Ошибки нет.
Она попыталась в последний раз:
— Пожалуйста, Зак. Пожалуйста, отмени пресс-конференцию.
— Только если получу объяснения. — Он потянулся к ней. — Что
происходит? С чего такие перемены? Я думал, ты будешь в восторге от этой
новости. Ты так долго и стойко боролась, чтобы наступила эта минута.
Но это была нечестная борьба. Она обманула Зака. Рейчел шагнула назад.
— Извини. Мне очень жаль, — прошептала она. И, не сказав больше ни
слова, повернулась и выбежала из комнаты. Она бежала от Зака, от Ранчо, от
того, что любила всем сердцем.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
На следующее утро в пять минут одиннадцатого Рейчел проскользнула в
центральный внутренний двор. Пресс-конференция еще не началась, и толпа
бесцельно слонялась по двору, лишь телерепортеры с камерами на плечах
рыскали в поисках наилучшего ракурса.
— Так ты все-таки появилась, — произнес из-за спины хрипловатый
голос.
Рейчел застонала. Вот только этого ей и недоставало — остроглазой и
злоязычной конкурентки-репортера.
— Привет, Опал. Есть интересные новости?
— Есть кое-что. Впрочем, мелочи по сравнению с этой. Ты здесь для того,
чтобы дать репортаж о неудаче профессора Кингстона разоблачить твое
привидение, я полагаю? Превосходное завершение твоей серии статей.
— Откуда ты знаешь? — спросила изумленная Рейчел.
— А я и не знала... до этой минуты. Спасибо за подтверждение. —
Опал нацарапала несколько строк в блокноте. — Должна тебе сказать. С
почином.
— Каким почином? Не понимаю.
Опал захлопнула блокнот и сделала нечто такое, что Рейчел чуть из туфелек не
выскочила. Она улыбнулась.
— В этом бизнесе быстро теряешь невинность. Понимаешь, что я имею в
виду? — Нет.
Газетчица рассмеялась, но это был не злой смех.
— И хорошо, что не понимаешь. Я в нем чуть больше твоего. Привыкла к
грязным политиканам, наглым преступникам, уплатам и расплатам. До чего же
приятно сделать, для разнообразия, репортаж о добром и честном. О чем-то,
что возрождает веру, от чего может показаться, что чудесам еще есть место.
Рейчел была потрясена. Господи милосердный, что же она натворила! Кто бы мог
подумать, что пустячное недоразумение с магнитом и мешком пыли будет иметь
такие последствия? И как она могла допустить, чтобы события настолько вышли
из-под контроля? Опал, прожженная репортерша, употребляет такие слова, как
честный
,
вера
,
чудо
. И все это ложь.
У Рейчел не было времени. Надо было действовать, и действовать немедленно.
— Извини. Мне нужно поговорить с...
Взвизгнул микрофон, и она тревожно вздрогнула. Зак стоял на подиуме, готовый
сделать заявление. Она начала проталкиваться через двор в решимости вовремя
добраться до него.
— Всем спасибо, что пришли, — сказал Зак, и сырцовые стены
ответили эхом. — Не так давно я прибыл сюда, чтобы исследовать феномен
призрака Ранчо. Моей целью было найти научное объяснение необычным явлениям.
— Пожалуйста, пожалуйста, мне надо быть там. Она пыталась ввинтиться в
стену тел. Несколько человек шевельнулись. Недовольно. Остальным
потребовались доводы ее локтей.
— Я установил впечатляющее даже специалистов оборудование,
воспользовавшись талантом своего ассистента, Курта Морриса.
Она продиралась вперед со сноровкой, порожденной страхом. На пути к победе
оставалась только одна массивная фигура. Рейчел похлопала по огромному
плечу.
— Извините, мне нужно пройти.
— И не думайте, леди, — ответил здоровенный телерепортер,
придерживая камеру на плече. — У меня здесь идеальный ракурс, и я с
этого места не сдвинусь.
Со всей силой отчаяния Рейчел всадила в здоровяка локоток — и отлетела
назад. Оператор же не шелохнулся. Кажется, он ничего и не заметил. Похоже,
шкура у него толще носорожьей.
— Каково же было мое удивление, — продолжал Зак, — когда
обнаружились несоответствия, объяснить которые не удалось.
— Нет, нет, нет! — взвыла Рейчел. Она выставила плечо и бросилась
на упрямца телевизионщика. — Не говори этого!
— Остановись, сумасшедшая. Ты сбиваешь мне кадр.
— Получены неопровержимые свидетельства о наличии некоего
объекта, — Зак засмеялся, — не буду гадать о его природе, —
воздействовавшего на мое оборудование таким образом, что ни я, ни мой
специалист по электронике, ни полдюжины профессионалов, с которыми я
консультировался, не могут найти разумного объяснения.
Рейчел дернула руку, поддерживающую камеру, и с удовольствием отметила, что
на это здоровяк реагирует.
— Ты связался с отчаянной женщиной, дружище, — сообщила
она. — Если не уберешься с дороги, я тебе не только кадр собью, я сшибу
эту штуку с твоего плеча. Так что либо сдвинься сам, либо останешься без
нее.
Мужчина перекинул камеру на другое плечо.
— Это Калифорния, леди. У нас тут отчаянные не водятся. Остынь.
С яростным воплем она наступила ему на ногу, нырнула под руку и ввинтилась в
образовавшуюся перед ней крошечную брешь. Еще несколько молниеносных
маневров привели ее к краю импровизированной сцены.
Зак еще говорил:
— Произошло несколько интересных событий, не поддающихся объяснению.
Мгновение Рейчел стояла неподвижно и смотрела на него. Почему она позволила
событиям зайти так далеко? Почему не сказала ему правду, когда была
возможность?
— Зак, — негромко позвала она, — мне нужно поговорить с
тобой.
Он помедлил, их взгляды встретились. Теплая улыбка раздвинула его губы.
— Одну минуту, — сказал он в микрофон, подал ей руку, помог
пролезть под веревкой и забраться на сцену. — Я рад, что ты
пришла, — это было сказано только для нее.
— Я должна была. — Рейчел закрыла глаза на мгновение и собрала всю
свою смелость. Руки дрожали, и слезы готовы были пролиться. —
Извини, — сказала она. — Я не хотела причинить тебе боль.
Он взглянул на толпу.
— Ты, может быть, не обратила внимания, но сейчас не лучшее время для
интимных разговоров. Может быть, отложим до конца пресс-конференции?
Она подвинулась к микрофону.
— Нужно сейчас. Понимаешь, я хотела, чтобы ты поверил. Хотела, чтобы ты
обрел веру.
— Так и вышло, — успокоил он. — Ты дала мне все это. А
теперь...
— Я совершила дурной, эгоистичный поступок. — Она выталкивала
слова, заставляя себя быть честной. — Я сделала это, чтобы спасти себя,
спасти Нану, спасти наш дом. Я знаю, что это не оправдание. Но надеюсь, когда-
нибудь ты сможешь простить меня.
— Что сделала? О чем ты?
— Я — привидение, которое зарегистрировали твои машины. Я, а не
Франциска.
— Рейчел, ты не знаешь, что говоришь. — Он замолчал, а потом
признался: — Я не знаю, о чем ты говоришь.
Зак шагнул к ней, и она в слепом порыве ринулась к микрофону. Не давая себе опомниться, заговорила:
— Я хотела бы сделать заявление. Оно касается экспериментов профессора
Кингстона. Ему удалось разоблачить мое привидение. Просто он не знает этого.
— Подожди, ты не понимаешь...
Рейчел обернулась.
— Я понимаю, — сказала она с чувством. — Ты все время говорил
мне о правде, чести и чистоте. Но я не слушала. Меня волновала только
продажа этой дурацкой книги. — Она встретилась с ним глазами и
призналась: — Я обманула твой магнитный котометр четырехлистником клевера. А
призрак... Это было облако пыли из пылесоса. Оно вырвалось, когда я уронила
мешок.
— По-моему, ее саму уронили. У нее крыша поехала, — пробормотал
Курт. — А контур у нее не отключился, а сгорел к чертям собачьим.
Капут. Вся информация стерта.
— Заткнись, Моррис, — хором сказали Зак и Рейчел.
Она снова обратилась к аудитории:
— В этом нет вины профессора. Вина моя. Он не знал, что я сделала. Я
должна была рассказать ему. Но не рассказала. Я хотела, чтобы Франциска
существовала. Я хотела, чтобы он поверил, как верю я... — у нее
перехватило дыхание. — Как верила я. Теперь всему конец. Призрака нет.
Наверное, и не было никогда. Франциска... — Голос оборвался
рыданием. — Отныне Франциска Ариста разоблачена.
Не осмелившись взглянуть на Зака, она спрыгнула со сцены и протолкалась
сквозь толпу к выходу. Ее хватали за руки, репортеры выкрикивали вопросы.
Она не обращала внимания. Она спешила прочь, зная только одно: пройдя через
этот ужас, она избавилась от чувства вины. К сожалению, освободившееся место
заняла боль, такая сильная, так глубоко проникшая, что от нее вряд ли
удастся избавиться.
В воротах она помедлила. Обернулась, чтобы в последний раз взглянуть на
Зака. Он говорил в микрофон, обращаясь к журналистам, завладевая их
вниманием. На долю секунды их взгляды встретились.
Отсюда, издалека, нельзя было разглядеть злость и разочарование в его
глазах. Но она знала это и не глядя на него. Ведь он предупреждал, к чему
приведет еще одна попытка смошенничать. Если у него и было какое-то чувство
к ней, теперь оно растоптано: Зак не может любить мошенницу.
Но самым ужасным было сознание того, что она сделала все возможное для
уничтожения просыпавшейся в нем веры.
На следующий день, рано утром, Рейчел стояла у двери с вывеской
Покупки
через века — антикварные редкости
. Одна рука сжимала медальон. В другой
было письмо от агента.
Возвращаю вашу рукопись, — писал он. — Она
никого не интересует
. Ничего удивительного. Теперь вообще не будет ни
удивления, ни потрясения. Удивления и потрясения ожидают того, кто верит во
что-то. А она ни во что не верит.
Набрав полные легкие воздуха, она вошла в лавку.
— Мистер Сантос!
Он немедленно возник в дверях задней комнаты.
— Рейчел, дорогая. Я ждал вас. Проходите, выпьем чашку чая. Сегодня это
будет лаванда с каплей вербены. Именно то, что нужно в вашем состоянии.
Она прошла за антикваром, напоминая себе, что больше не удивляется. Старик
не мог знать, что она придет, но знал — ничего удивительного.
— Мое состояние? — переспросила она. — Какое состояние?
— Депрессия. Меланхолия. — Он взглянул поверх очков в проволочной
оправе. — И немалая толика несчастной любви, если я не ошибаюсь.
Садитесь, садитесь.
Она жалобно вздохнула. Да, нужно признать, что немножко удивления есть. Но
ведь это мистер Сантос.
— Вы не ошиблись относительно моих чувств. Но пришла я не поэтому.
Он занялся разливанием чая.
— Нет?
— Нет. — Лучше сразу покончить с этим. Это будет легко. После
вчерашнего — раз плюнуть. — Я пришла, чтобы продать медальон.
Он поставил на стол хрупкую чашечку и сел напротив.
— Вы уверены? — тихо спросил он, поглаживая белоснежную бороду.
— Да. У меня нет выбора.
— Выбор у нас всегда есть, моя милая.
Она выставила подбородок.
— Я и выбрала — продать медальон.
Мистер Сантос изучал ее печальными глазами.
— У вас больше нет веры? — спросил он с сочувствием. — Ваша
вера в чудеса уничтожена полностью?
Полагаться на свой голос она не решалась и потому просто кивнула.
— Еще огонек погас, — сказал он грустно. — А я так надеялся,
что станет одним больше, а не меньше.
— Курт был бы в восторге от встречи с вами, — пробормотала Рейчел,
ни слова не поняв из сказанного.
— Ах да, Моррис. Двадцать семь лет. Еще огонек, который мне предстоит
разжечь.
— Мистер Сантос, относительно медальона...
— Да-да, — сказал он живо, — сегодня я не смогу его взять. В
понедельник, пожалуй.
— В понедельник? Почему в понедельник?
— Потому что у него будет уик-энд, чтобы исполнить желание. — В
его ярких голубых глазах появилось суровое выражение. — Вы ведь не
загадывали желаний, не правда ли?
— Загадывала, — возразила она. — Столько, что мне и не
сосчитать.
— Но не самое заветное.
Рейчел растерялась. Он прав. Она не загадывала самого заветного, потому что
не хватило смелости. Находились более важные желания, более неотложные
желания, желания более необходимые.
— Но...
— Довольно оправданий, моя милая. — Он нахмурился. — Если вы
хотите, чтобы магия медальона подействовала, нужно следовать правилам. Не
мне напоминать вам об этом.
Она потянулась за медальоном и сжала в ладони.
— Вы не понимаете, — прошептала она. — Я должна иметь веру. А
у меня ее нет.
— Значит, ваше желание не осуществится. Мне очень жаль, но это так. Вы
должны верить. И загадать самое заветное. А теперь бегите домой. И подумайте
хорошенько. Если вы и в понедельник захотите продать медальон, я возьму его
и устрою в хороший дом. Вы получите нужные вам деньги и заживете
превосходно. — Он сверкнул глазами. — Вы ведь заживете
превосходно?
Без Зака — нет. Без любви — нет.
— Нет, — призналась она.
Он кивнул.
— Вот это верно. Я знал, что вы поймете. А теперь идите. У вас есть
дело. — Он встал и проводил Рейчел до двери. Взяв ее руку, он
проговорил: — Дорогая моя, я не думаю, что мы еще встретимся. И это меня
радует. Всего хорошего.
— Но вы говорили...
Он наклонился и поцеловал ее в лоб. Она замерла, уловив смутно знакомый
аромат. Там был сосновый лес и снег, бубенцы под дугой и смеющиеся дети,
морозные ночи под звездным пологом. Но больше всего там было магии и чудес,
надежды и веры.
— До свиданья, мистер Сантос, — услыхала она свой голос. —
Спасибо вам за все.
С этими словами она переступила порог и быстро зашагала прочь от лавки. И ни
разу не оглянулась.
Нана ждала ее. На щеках у бабушки цвели розы — почти такие же красные, как
ее волосы.
— Ты пропустила самое интересное! — воскликнула она. — Зак
заезжал.
Рейчел застыла.
— Чего он хотел?
— Он очень беспокоился за тебя. Велел позвонить, как только ты
вернешься. И еще спрашивал, смотрела ли ты утреннюю газету.
— Не успела. А что?
Бабушка мигнула.
— Не знаю. Как же это я не спросила?
— Это и есть самое интересное?
Нана всплеснула руками.
— Что ты, нет! Зайди в кабинет. То-то удивишься.
— Я приняла решение. Ничему больше не удивляться, — упорствовала
Рейчел, идя за инвалидным креслом по коридору.
— Этому удивишься. — На пороге кабинета Нана указала в
угол. — Вон там.
— Что? Сникзифов тарантул?
— Нет-нет. Это Сникзифов сторож. За тарантулом.
Рейчел подошла и заглянула за механическое чудище. На полу лежал ее лучший
шерстяной свитер. На свитере устроился Сникзиф. А вокруг Сникзифа копошилось
полдюжины попискивающих котят.
Она закрыла глаза.
— Страсти Господни. Еще рты.
— Сник — кошка, — объявила Нана. — Кто бы мог подумать! Мне и
в голову не приходило. Тебе тоже. И вот результат.
— Вижу. И глазам своим не верю.
Сник перевернула котенка, и Рейчел ахнула.
— Сережки Франциски!
— Как странно, — пробормотала бабушка. — Уверена, что
несколько минут назад их там не было.
— Они потерялись, когда я... — Когда она вмешалась в эксперимент.
Не обращая внимания на угрожающее шипение кошки, она осторожно сунула руку в
кучку теплых созданий и извлекла эмалевые сережки. — Интересно, почему
они объявились теперь?
Нана просияла.
— Этого следовало ждать от них. Нужно только немного веры.
— Немного веры, — повторила Рейчел. Она надела сережки и
задумалась.
Нана права, и мистер Сантос тоже. Ей нужно немного веры. Немного, совсем
немного. Но осталось ли хоть сколько-нибудь? Утром она сказала — нет. Но
чудеса еще случаются. Полдюжины пушистых чудес лежит у нее перед глазами.
Потерянные сережки находятся в самых неожиданных местах. Но более странного
места, чем кучка котят, еще не было. И Зак может поверить снова. Он говорил
ей об этом на пресс-конференции.
Может быть, у нее в самом деле хватит веры, чтобы загадать желание. Она
вдруг осознала... Кажется, она все-таки верит... Немного. Она повернулась к
бабушке.
— Нана, я должна задать тебе очень важный вопрос.
— Какой, милая?
Рейчел подошла к бабушке и опустилась на колени.
— Если я загадаю самое заветное желание и оно исполнится, ты разрешишь
мне продать медальон?
Нана жалобно сморщилась.
— Не знаю, — пробормотала она. — Этот медальон так долго был
в нашей семье. Расстаться с ним...
— Сохранить тебя важнее, чем сохранить медальон. Я продам его, и мы
будем вместе. Что ты выбираешь?
— А как же твои дети? Их желания?
Рейчел припала к бабушкиной руке.
— У меня нет детей. А ты у меня есть. Разлука с тобой была бы самым
большим несчастьем для меня.
— И для меня, — призналась Нана. Она сжала пальцы Рейчел. —
Обещаешь не продавать, пока не исполнится твое желание?
— Обещаю.
Нана кивнула со слезами на глазах.
— Тогда разрешаю. Можешь продать медальон.
Рейчел нежно поцеловала бабушку.
— Я люблю тебя, Нана, — прошептала она. А потом сняла с шеи
золотую цепочку и приподняла медальон в сложенных ладонях. — О'кей. Ты
дорого стоишь, и коль уж продавать, то я не буду желать денег. На самом деле
я хочу правды. Я хочу знать, остались ли в мире чудеса. Хочу знать,
существует ли мой призрак. Но еще больше я хочу...
Узловатые пальцы Наны прикрыли ее ладонь.
— Самое заветное, мой ангел.
Рейчел послушно закрыла глаза и загадала желание. Более важное, чем все, что
звучали раньше. Желание, которое вернуло бы ее веру, надежду и мечты.
Желание, которое могло осуществиться только чудом.
Рейчел нашла Зака в столовой Ранчо. Он упаковывал аппаратуру.
— Я уже собирался ехать искать тебя, — сказал он сурово. —
Нам нужно серьезно поговорить. — Он подошел, и его лицо не предвещало
ничего доброго.
Он вдруг представился ей огромным крадущимся зверем. Испуганно отступив, она
затараторила:
— Я согласна. О пресс-конференции...
— Да, о пресс-конференции, — прорычал он, хватая ее за плечи.
Она ойкнула.
— Не убивай меня. Мне очень жаль... — Она закрыла глаза, ожидая взрыва. Но взрыва не было.
&m
Закладка в соц.сетях
