Жанр: Любовные романы
Поймать призрака
... ей через плечо.
— Это кот? Ты уверена?
Она посмотрела на Сника. Сник вперил в нее холодный, немигающий, хотя и
косой взгляд.
— Совершенно уверена.
— У него нет хвоста.
— Верно.
— У котов есть хвосты.
— Но не у моего.
— У него только одно ухо.
— Тсс. Я еще не сказала ему об этом.
— У котов должны быть усы.
— У Сникзифа есть усы.
Он ткнул в него пальцем.
— Это не усы. Это чаплинские усишки. Нет.
Это не кот. Я не могу сказать точно, кто это. В одном я уверен. Это не кот.
Сникзиф подпрыгнул и исторг пронзительный вой. Зак предпринял стратегическое
отступление. Кот выгнул спину, яростно зашипел и попытался свести косые
глаза на каком-то объекте позади них. Рейчел обернулась.
По дорожке, пыхтя, приближался кругленький человечек в плохо сидящем
костюме.
— Миссис Витакер? — крикнул он, прижав к груди дипломат.
Рейчел нахмурилась, подавляя искушение по примеру Сникзифа зашипеть на него.
— Нет, — непреклонно ответила она.
— Она дома?
— Нет, — повторила Рейчел. — Уходите.
Зак придвинулся ближе. Властная рука легла на ее плечи, притянула и
пригвоздила к месту. Она ощутила нелепую благодарность за его присутствие.
Так легко вдруг оказалось забыть, что он — враг, особенно когда чувства
пришли в такое дивное смятение от его близости.
Человечек затормозил. Ширина Заковых плеч и угрожающая поза ему явно не
понравились.
— Вы не можете вечно выставлять меня, леди. Рано или поздно миссис
Витакер придется поговорить со мной. Она должна моей компании уйму денег.
Чувствуя странную уверенность в новообретенной позиции, Рейчел сверкнула
глазами на человечка.
— Если бы не несчастный случай с Наной, мы бы ни гроша вам не
задолжали. Между прочим, мы делаем выплаты.
— Подтверждаю. Но по пять долларов в месяц ей придется... — он
полез в дипломат и выдернул пачку бумаг, пробежал толстеньким пальцем по
колонке цифр, — ей придется выплачивать долг до 2104 года.
— Прекрасно. Значит, вы получите долг к 2104 году, — безжалостно
заявила она. — А теперь, поскольку мы решили это маленькое затруднение,
уходите.
Человечек с опаской взглянул на Зака.
— Мы вызываем ее в суд. Мы удержим дом в счет долга. Она потеряет его,
если не будет платить своевременно.
Рейчел ощущала надежность Заковых рук.
— Вы потащите несчастную старуху к судье? Вы лишите ее дома? Продадите
из-под ее покалеченных ног? Выбросите ее на улицу?
— Да.
— Ничтожество... — Она ринулась вперед, но была остановлена
обхватившей талию рукой Зака. Он снова подтащил ее к себе. — Подойди
поближе, — она в неистовстве грозила толстяку кулачком, — подойди
поближе, ты, недомерок, дешевка, Богова ошибка!
— Лучше вам сейчас уйти, — посоветовал сборщику долгов Зак.
В этой суматохе Сникзиф выскочил из дому, полоснул человечка по лодыжкам и
метнулся обратно.
Сборщик уставился на клочья штанов.
— Я подам в суд.
Рейчел брыкалась в руках Зака.
— Ну же! Будьте гостем. Чувствуйте себя как дома. Давайте!
— Мое почтение, — сказал сборщик долгов и заковылял вниз по
дорожке.
Не убирая руки, Зак вздохнул.
— Тебе не приходилось слышать выражение:
Нужны мухи — помажь медом
?
Она бросила сердитый взгляд сквозь завесу светлых локонов.
— Зачем мне мухи?
Он кивнул.
— Я так и подумал. Вчера у меня было подозрение. Сегодня ты его
подтвердила.
— Что подтвердила?
— Что ты самая упрямая, несгибаемая, непробиваемая женщина из всех, с
кем я имел несчастье сражаться.
— Спасибо.
— Пожалуйста.
Она постаралась, чтобы в голосе не прозвучала надежда.
— Значит ли это, что ты начинаешь сдаваться?
— Это значит, что я считаю тебя упрямицей. А что я сдаюсь, это не
значит.
— Гадство.
— Взаимно. — Он ослабил хватку, дав ей стать на ноги.
Отвернувшись, она сдвинула поясок и расправила юбку. Волосами заниматься не
стала. Опыт подсказывал, что бесполезно.
Приобретя более или менее приличный вид, кивнула на дверь:
— Войдешь?
Он показал глазами на кота.
— Пожалуйста. Дама — первая.
Сникзиф встал и прошествовал у нее перед носом. Пройдя через комнату, он
свернулся вокруг механического тарантула, заурчал и принялся лизать
выпученные глаза своего любимца. Рейчел провела Зака в гостиную.
Нана сидела в своем кресле на фоне вида, открывавшегося из окна.
Приглушенный свет одел ее теплым сиянием, и Рейчел отметила, что Нана
сделала все, чтобы выглядеть как можно более привлекательной. Фарфоровая
белизна кожи была усилена пудрой, а высокие скулы подчеркнуты румянами. На
свежеподкрашенных голубых волосах лежала кокетливая черная кружевная
наколка, удерживаемая испанским гребнем. В ушах висели сережки Франциски.
— Нана, — мягко сказала Рейчел. — Это профессор Кингстон. Он
пришел, чтобы изучить дневник Франциски. Зак, это моя бабушка, Бьюла
Витакер.
— Профессор, — сказала Нана, с лукавой улыбкой протягивая
руку. — Как приятно познакомиться с человеком, который докажет наконец
существование Франциски.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
— Пожалуйста, называйте меня Зак, миссис Витакер. — Он шагнул
вперед и взял ее руку. На щеках Наны выступил румянец.
— Зак. А вы называйте меня Бьюла. Присаживайтесь, — она похлопала
рукой по стулу с высокой спинкой.
Он сел и скорчил Рейчел сердитую гримасу. Нане же сказал:
— Боюсь, вы неправильно поняли причину моего приезда на Ранчо. Цель
моей работы не в том, чтобы доказать существование Франциски.
Нана мило улыбнулась, вовсе не обескураженная прямотой заявления.
— Но если вы приехали не для того, чтобы доказать существование
Франциски, то, наверное, для того, чтобы доказать обратное.
— Боюсь, так.
— Как странно. — Она вгляделась повнимательнее. — Вы не
производите впечатления глупого человека.
Его губы дрогнули.
— Спасибо.
— И однако вы не верите в нашего примечательного предка. — Она
поджала губы. — Вы много на себя берете, молодой человек.
— Нет, я верю во Франциску, — дружелюбно возразил он. — Это в ее призрака я не верю.
Нана моргнула.
— Как это необычно.
— Я вообще необычный тип, — согласился он.
Рейчел оставалась на заднем плане, наблюдая за беседой. Ей понравилась
бережность, с которой он пожал Нанину руку. Интересно, обратил ли он
внимание на хрупкость согнутых артритом пальцев. Ей понравилось сочувствие,
которое он старался скрыть, но она-то сумела его прочитать в потемневших
глазах. Ей понравилась мягкость голоса. Не важно, каким жестким он себя
считает, бабушку он не обидит. Не сможет.
— А что именно вы хотели бы узнать? — спросила Нана с хитринкой в
глазах.
Он подобрался.
— Я хотел бы выяснить все, что возможно, о Франциске.
— Думаю, что могу помочь вам в этом. — На пергаментной гладкости
лба пролегла легкая морщинка сосредоточенности. — Прочитав дневники, вы
составите точное представление о ее характере. Но я могу передать вам эту
историю в интерпретации моей двоюродной бабушки.
— Это было бы бесценно. — Зак достал из кармана маленькую записную
книжку и карандаш. — Если вы не против, я буду делать пометки.
— Пожалуйста. — Нана устроилась поудобнее в кресле. — Как у
вас с историей, молодой человек? Что вы знаете о калифорнийских ранчо?
— Я знаю, что так назывались усадьбы знатных мексиканцев и испанцев в
1830-1850-х годах. — Он пожал плечами. — Боюсь, это практически
все.
— Вам бы следовало сходить со мной на экскурсию по Ранчо, пока была
возможность, — заговорила Рейчел. Получив в ответ уничтожающий взгляд,
она — решив на этот раз, что осторожность мать доблести, — позволила
заткнуть себе рот.
— Вы совершенно правы, — согласилась Нана. — Ранчеро пасли
бычков, овец и лошадей на огромных пространствах земли и состояния свои
наживали на торговле и обмене шкур и сала. Франциска Ариста была дочерью
ранчеро.
— Она умерла молодой?
Нана кивнула.
— Совсем молодой. Ей было всего двадцать два. Но, судя по дневникам, за
эти годы она успела прожить бурную жизнь. — Она подалась к Заку и
прошептала: — Франциска была настоящей кокеткой.
Он ухмыльнулся.
— Потрясающе. Могу я это записать?
Она цокнула языком.
— Почему бы нет. Это правда. У девочки было больше воздыхателей, чем
перьев у цыпленка. Но ее истинной любовью был Хуан Ортега.
Рейчел потянулась за висевшим на шее медальоном, но, заметив
предостерегающее движение Наны, остановилась. Почему бабушка не хочет, чтобы
Зак увидел медальон? — подумала она.
— Как она умерла? — спросил Зак. Он делал очередную пометку и
потому ничего не заметил.
— Согласно имеющимся у нас сведениям, жених обнаружил ее в объятиях
Хуана, — ответила Нана. — Между джентльменами произошла дуэль за
ее честь. К несчастью, смертельную рану на этой дуэли получила Франциска.
Она умерла, сжимая в руках медальон, который с тех пор хранится в нашей
семье.
— Не похоже на то, чтобы ее честь стоило защищать, — заметил Зак.
— История согласна с вашим мнением, — сообщила Нана. — Мы —
нет.
Он поднял бровь.
— Нет?
Нана покачала головой, и кружевная наколка заплясала в волосах.
— Не будь она верной по натуре, ее возлюбленный не сделал бы на
медальоне надпись
Верная навек
.
— Возможно, это была интимная шутка.
Нана недовольно нахмурилась, и Рейчел сказала:
— Ее дневник также упоминает о подаренном Хуаном кольце, кольце с двумя
желтыми бриллиантами в одной оправе, символизирующими их любовь. Мы думаем,
что ее семья отказала Хуану и заставила Франциску обручиться с другим. К
сожалению, дневник, описывающий этот период, был утерян.
— Очень жаль. А что с кольцом? Что случилось с ним?
— Неизвестно, — ответила Нана. — Вероятно, Хуан Ортега хранил
его до смерти. Нет, нет. Не записывайте. Это чистое предположение.
— И с самой своей смерти она являлась на Ранчо?
— Да. Говорят, она несет наказание за свою... — глаза Наны озорно
блеснули, — скажем, недостаточно добродетельную жизнь.
Уголки его губ поползли вверх.
— Но вы не согласны.
— Конечно, нет! Это для того, чтобы предостеречь других девушек от ее
несчастной судьбы — выйти замуж за нелюбимого.
— По существующей здесь традиции, обрученные пары пробираются на Ранчо
в надежде увидеть ее или услышать колокола, — продолжила Рейчел. —
Если им это удастся, брак будет необычайно счастливым.
— Как мой, — подтвердила Нана. — Мы с женихом посетили ее
могилу в ночь перед свадьбой. Мы видели огни и слышали колокола и прожили
вместе сорок пять прекрасных лет.
— Я не знал, что Франциска похоронена на Ранчо, — сказал Зак.
— Это так. В те времена семейные усыпальницы делались в усадьбах.
— Я хотел бы увидеть это кладбище, — обратился он к Рейчел.
Она кивнула.
— Нет проблем. Оно открыто для публики.
— Отлично. — Он добавил еще несколько строчек в записной
книжке. — Эти явления, где они происходят? Это связано с определенным
местом?
Она задумалась.
— С Ранчо, да. Но я бы сказала, что они скорее связаны с определенными
событиями.
— Вроде праздников или больших собраний, — вставила Нана. —
Но больше всего она любит свадьбы. Очень сентиментально, не правда ли?
Он не отреагировал.
— В вашей рукописи отмечены эти события? — спросил он у Рейчел.
— Да.
Он сделал еще одну заметку.
— Я хотел бы иметь экземпляр. И дневники Франциски. Первым шагом моего
расследования будет изучение ее личности и истории. Вторым — опрос всех
свидетелей и определение достоверности их сообщений.
— Все по плану, да, профессор? — перебила Нана.
Он прекратил записывать. Нана прямо сидела в своем инвалидном кресле, сложив
руки на коленях и царственно вскинув голову. Он молча закрыл блокнот и сунул
в карман.
— Да. У меня все распланировано. Я ученый и следую методике. Я изучаю
свидетельства и делаю заключения. Это значит, что я полагаюсь только на
приборы, факты, цифры и величины.
Она посмотрела с сожалением.
— А как насчет вещей, которые не могут быть зафиксированы приборами,
или подтверждены фактами, или измерены в абсолютных величинах?
— Я в них не верю, — бескомпромиссно заявил он.
— Вы приобретаете вещное и теряете непостижимое. Вы живете без любви,
веры и надежды. — Взгляд ее был сочувствующим, а голос грустным. —
Со временем вы обнаружите, что это не жизнь, профессор.
Он не стал спорить.
— До сих пор не жаловался.
— Вы не могли бы сказать, почему вы это делаете? — спросила она,
сплетая пальцы. — Почему для вас так важно убедиться в достоверности
нашего призрака?
Глаза его стали холодными и жесткими.
— Потому что никто не вправе извлекать выгоду из человеческой
легковерности.
— Похвальное намерение. Но можно поинтересоваться, почему вы сделали
его целью своей жизни?
Он улыбнулся, но лицо осталось непроницаемым.
— Может быть, однажды я вам отвечу.
— Буду ждать. А сейчас извините, но я немного устала. Я хотела бы
прилечь.
Рейчел вскочила.
— Я помогу. — Она обернулась к Заку: — Подождешь минутку?
— Сколько потребуется.
Нана осела в кресле, закрыв глаза, и Рейчел отвезла ее в спальню. Она
помогла бабушке перебраться в кровать и закутала ноги в шерстяной платок
толстой вязки.
— Симпатичный мужчина. Высокий и красивый... — Нана значительно
помолчала. — Очень красивый, хотя и заблуждается кое в чем.
— Твои слова могли бы успокоить меня, — сухо сказала
Рейчел, — если бы я не знала, что ты считаешь Джека Потрошителя неверно
понятым продуктом своего времени.
— Ох-хо. — Бабушка вынула из ушей сережки и подала ей. —
Спрячь их.
Рейчел помедлила.
— Нана, почему ты не захотела, чтобы Зак увидел медальон?
Собрав лицо в мягкие морщины, она прижала платок к груди, будто перед
страшной угрозой.
— Потому что... потому что он бы не понял, что ценность медальона не в
денежной стоимости, — объяснила она, — а в магической силе. Потому
что он ни во что не верит, и я чувствую, что медальон нужно беречь от него.
— Тогда я не буду показывать. Ни за что. — Нежно поцеловав
бабушку, Рейчел зашла в свою комнату и бросила сережки в шкатулку с
драгоценностями. Потом коснулась медальона. — Научи его верить, —
прошептала она свое желание. — Ему нужно во что-то верить.
Подхватив коробку с переводом дневников, она с сомнением посмотрела на бюро.
Рукопись книги останется лежать, где лежала; вряд ли Зак обрадуется такой
новости. Быстро вернувшись в гостиную, она положила коробку на стол.
— Вот дневники. — Она неловко поежилась. — Мой агент запретил
давать тебе рукопись.
— Почему? — мрачно спросил он.
— Он упомянул возможный конфликт интересов. — Она прикусила губу,
сообразив, что выдала себя.
— Конфликт интересов? — повторил он циничным голосом. — Где-
то я такое слышал.
Она задрала подбородок.
— Ну, раз термин знакомый, тебе легко будет понять позицию моего
агента, — сказала она, не желая отступать. — Могу дать список
опрошенных мной свидетелей и общую историю Ранчо. Сойдет?
— Должно...
Не в силах сдержать забрезжившую надежду, она спросила:
— Ты не передумал разоблачать Франциску? Вообще, встреча с Наной как-то
повлияла на тебя?
— Повлияла. Но я не передумал.
— Все еще думаешь, что я тебя обманываю?
Он сжал челюсти.
— Вопрос еще рассматривается. Впрочем, если ты устроила мистификацию,
то сделала это без ведома и одобрения бабушки.
— Спасибо большое!
Он развернулся к ней.
— А чего ты ожидала? Ясно, что ты отчаянно нуждаешься в деньгах, и
книга кажется тебе лучшим способом их заработать. Отчаявшиеся люди решаются
на отчаянные поступки. Может быть, ты слишком увязла и не знаешь, как
выбраться.
Она сжалась.
— Ни в каком отчаянии я не совершу неэтичного поступка.
— Рад слышать. Потому что намерен расследовать факты, касающиеся
призрака Франциски.
— Кем или чем бы ни пришлось пожертвовать в поисках правды?
Он смотрел ей в глаза, далекий и недосягаемый.
— Если мои эксперименты провалят твою затею с книгой — да. Ты будешь
принесена в жертву.
Она не знала, что честность может так ранить.
— Откуда становится неясным, почему я помогаю тебе, — пробормотала
она.
Веселая искорка в его глазах несколько разрядила напряжение.
— Разве ты забыла? Потому что думаешь, что я ошибаюсь.
Она облегченно просияла.
— Не думаю, а знаю. — Она подошла, коснулась его руки и посмотрела
в глаза, задрав голову. — Увидишь, Франциска окажется тем призраком,
который докажет, что ты не прав.
— Может быть, — с сомнением допустил он. — Желаю тебе, чтобы
свидетели оказались заслуживающими доверия. Лучше бы им оказаться.
Заслуживающими доверия. Какими стандартами он будет измерять это? Верят ли
они в то, что видели? Тогда — да, тогда они заслуживают абсолютного доверия.
В конце концов, они только повторяют то, что она сама не раз испытывала. А
то, что она испытывала, он считает совершенно невероятным. Она взглянула в
растерянности.
— Определи понятие
заслуживающий доверия
, — попросила она.
— В здравом уме, для начала. — Он глубоко вздохнул. — Это
было бы отличное начало.
Она скорчила гримаску.
— Очень смешно.
— Эксперименты начнутся через несколько дней. Сначала я хотел бы
составить общее представление. Затем мы с Куртом начнем опрос очевидцев. Ты
хотела бы присутствовать?
— Поскольку я отстранена от работы, лучшего занятия и придумать нельзя.
Кроме того, мы связаны обязательствами, помнишь?
— Слишком хорошо помню. — Он взял коробку и пошел к двери. У
порога обернулся, они долго смотрели в глаза друг другу. Наконец он
пробормотал: — Я буду у себя. — И с этим вышел.
Мистер Харпер смотрел на Рейчел, держа в руках ее последний репортаж.
— Эйвери?
— Да, мистер Харпер?
— Ты представляешь себе другую карьеру, помимо журналистики?
— Нет. — По крайней мере в последнее время. Ее изгоняли буквально
отовсюду, так что выбор оставался небогатый. С журналистикой должно было
получиться.
— Я так и предполагал. — Красный карандаш резво бегал по ее
материалу.
Она откашлялась.
— Мистер Харпер, — сказала она, разглядывая утренний выпуск
Новостей родного города
. — Я хотела спросить о моей первой
статье. — Она сердито взглянула на газетный листок. — Или, лучше
сказать, о не моей первой не-статье. Той, что о профессоре Кингстоне.
— Ну, не переживай. Это твоя статья, Рейчел. Она требовала небольшой
квалифицированной редактуры, вот и все.
— Понимаете, я никогда не ставила под сомнение вашу квалифицированную
редактуру...
— Хорошо сказано. В смысле твоей карьеры.
— Но я столько работала над этой статьей.
— Я верю тебе, Рейчел.
— Мне кажется, ни одно мое слово не попало в газету.
— Как же — не попало? Вся первая строчка составлена из слов,
разбросанных по твоей статье. — Он кинул листок на стол. —
Посмотри изменения, которые я сделал в этой.
Она взяла, прочитала и тихонько вздохнула.
— Мне кажется, мой вариант гораздо интереснее.
— Я тоже так думаю, Рейчел. Эта строчка о солнце, блестящем в
отливающих бронзой волосах профессора... Я весь день прожил под ее
впечатлением. Она едва ли не превосходит ту, что о попытке Кингстона
уничтожить твое привидение.
Она улыбнулась.
— Правда? Это что! Вы еще увидите мою следующую статью. Завтра Зак
начинает опрос очевидцев.
Мистер Харпер прикрыл глаза и застонал.
— О, муки ожидания! Улыбка расплылась до ушей.
— Вы же знаете, я всегда к вашим услугам.
— Где вы впервые почувствовали ее присутствие? — спросил Зак.
— Дайте-ка... — сказала пожилая леди, сосредоточенно
нахмурившись. — Я вышла из главного здания и направилась к кладбищу.
Вот там я и почувствовала. Нет, нет. Это произошло раньше. В столовой. Или
на кухне? — Она мигнула. — Это было на Ранчо.
Зак сделал пометку.
— Опишите привидение.
— Ну, такое... такое расплывчатое. Такое черное и расплывчатое.
Понимаете, что я имею в виду?
— Черное и расплывчатое.
— Совершенно верно. Оно меня защекотало до смеху.
— Вы в этот день принимали свои лекарства, — ровным голосом
перебил Курт Моррис.
Седая голова кивнула несколько раз.
— Совершенно точно, принимала. Я их принимаю каждый день. Ну эти,
успокоители перевозбужденного воображения, знаете? — Она переводила
вопрошающий взгляд с одного на другого. — Сын просто из себя выходит,
когда я о них забываю.
Рейчел закрыла глаза и вздохнула.
— Чепуха это — ваше привидение, полнейшая чепуха.
— Вы в самом деле так считаете? — спросил Зак.
— Ну! Семечки, по сравнению со штуковиной, которую я видел.
— Правда? Что за штуковина?
Старик напыжился.
— Первую летающую тарелку я видел в одна тысяча девятьсот пятьдесят
пятом году. Доложил. Явился такой фу-ты ну-ты государственный агент. Говорил
со мной. Наплел с три короба про надувные шарики для погоды и пятна на
солнце. — Он поскреб щетинистый подбородок. — Всегда знал, что это
государственные байки, чтобы скрыть правду.
Зак взглянул на Рейчел и поднял бровь.
— А в чем правда?
— А правда в пришельцах. — Он подался вперед и хрипло зашептал: —
Политиканы не хотят, чтобы народ узнал про то, что у них на секретных
военных базах спрятаны пришельцы. Но я это выяснил.
— Каким же образом?
Старик сложил руки на груди.
— А я их видел. Собственными гляделками. Жуткие твари с другой планеты.
Рейчел осела в кресле и застонала.
— Спасибо, что заглянули, мистер Карузерс, — с усмешкой сказал
Курт. — Следующий!
— Мы с Джонни пошли на кладбище, а то Фред Вилкинс обозвал нас
сопляками. А я ни фига не боялся. Мы там с Джонни сидели до двенадцати...
Вот тогда я ее и увидел!
— Что ты увидел, Майк? — спросил Зак.
— Ее. Привидение. У нее были длинные черные волосы и красные горящие
глаза. И она стонала. Наверно, хотела нас съесть! Мы с Джонни как рванули
оттуда, быстро.
— Спасибо, Майк. Можешь идти.
Мальчик поерзал в кресле.
— Это, а платить-то будете или как?
Рейчел спрятала лицо в ладони. В ней стали просыпаться кровожадные желания.
— Вы говорили, что видели призрака, — сказал Зак. — Я
правильно понял?
— Нет, я ничего не видела. — Женщина замялась. — Это трудно
объяснить. Это было скорее ощущение.
— Ощущение, — влез Курт. — Хорошо, спасибо, что пришли...
Зак перебил:
— Каког
...Закладка в соц.сетях
