Жанр: Любовные романы
Уик- энд для двоих
...насколько запущено имение, единственным
желанием было бежать отсюда. Поэтому он и вывел "Одиссею" в залив. Мальчиком он
получал от этого самое большое наслаждение. Ему нравилось ощущение дующего в лицо
ветра, игра солнечного света на воде, несущейся за бортом. Сегодня он испытал острый
соблазн плыть все дальше и дальше, не оглядываясь на печальные воспоминания о
прошлом. И если бы не шторм, он бы так и поступил.
Но теперь он был в доме. Застрял на остаток ночи в месте, где демоны всех мастей
непременно вырвутся на волю.
Быть может, это и хорошо, что ему не придется встречать их в одиночестве. Появилась
эта интригующая женщина, которая сейчас готовит омлет у него на кухне и выглядит так
привлекательно, что ее и саму можно съесть. Бену подумалось, что провести один вечер в
ее обществе будет приятно. Она поможет отвлечь мысли от воспоминаний былого, а
утром он будет уже в пути.
Ну и скатертью дорога, подумал он. Это место будет в полном распоряжении
очаровательной Энни Тайлер.
Он натянул черные штаны и черный шелковый свитер. Взял с ночного столика часы и
надел их, обулся в тапки. Наконец сунул в карманы сотовый телефон и пейджер и сбежал
по лестнице.
И остановился в дверях, глядя, как Энни возилась с чем-то в духовке.
Бен воспользовался моментом, чтобы внимательно рассмотреть Энни. У нее было тело
модели, высокое и стройное, тот тип длинноногой фигуры, которому удается выглядеть
элегантно даже в джинсах и мешковатом свитере. Она сбросила кроссовки, и ее босые
ноги двигались в такт латинским ритмам песни Рики Мартина. Ее роскошные темные
волосы были затянуты в хвост, который подпрыгнул, когда она потянулась за посудой.
Между плечом и ухом она умудрялась держать сотовый телефон. Аккуратно
переворачивая омлет, сообщала расценки на недвижимость.
Бен оглянулся. Она накрыла столик на двоих перед окном, выходящим на залив.
Аромат кофе наполнял помещение.
Энни аккуратно переложила омлет из сковороды на большое блюдо, повернулась и
увидела, что Бен наблюдает за ней. Она чуть не выронила сковороду, но успела крепче
схватить ее.
- Поговорю с тобой позже, Шелли. - Закончив разговор, она сунула телефон в карман.
Нужно быть повнимательнее, чтобы не позволять ему вот так тихо подкрадываться к
ней. Уже во второй раз он застал ее врасплох.
Она смотрела на него, пока несла блюдо к столу, и чувствовала, как участился ее пульс.
У него был вид черной пантеры, подкрадывающейся к своей добыче. Мурашки страха
пробежали вдоль позвоночника. Не такого страха, который она испытала, когда впервые
увидела его в дверях, промокшего и нахмуренного. Это были совсем другие ощущения, от
которых сердце словно выполняло странные маленькие сальто.
- Ну, - она вымучила улыбку, - вы справились довольно быстро.
-то же самое могу сказать о вас. - Он пересек комнату и взял чашку. - Хотите кофе?
- Хочу.
- Сливки или сахар?
- Черный.
Бен наполнил две чашки и сел рядом с ней.
- Пахнет чудесно.
- Это довольно простая еда.
Он осмотрел блюдо с французской булкой, салат из помидоров и лука в уксусе и
идеально приготовленный омлет, украшенный расплавленным сыром.
- Иногда простота - это самое лучшее. Она глянула на него.
- Вы не поразили меня простотой своих вкусов.
- Знаете, как говорят - не судите о книге... - Он откусил омлет и замолчал, наслаждаясь
его вкусом. - Это слишком соблазнительно, чтобы называться простым.
- Я рада, что вам нравится.
Они замолчали. Небо, словно при фейерверке, осветилось молнией. Через несколько
мгновений раздался гром, от которого задрожали окна.
Энни содрогнулась, отламывая кусок хлеба.
- Зачем вы поплыли на лодке в такой шторм?
Бен выгнул бровь дугой, отчего стал выглядеть еще более опасным и привлекательным.
- Может, мне захотелось испытать судьбу.
- У людей, которые так поступают, обычно присутствует желание смерти.
Он не стал протестовать, и она повернулась, чтобы рассмотреть его повнимательнее.
- У вас оно есть?
- Не знаю. - Он помолчал немного, потом добавил: - Дело в том, что на шторм не было
и намека, когда я вышел в море. Только небольшой дождь с туманом. Я уже примерно час
плавал, когда начали собираться первые тучи. Шторм налетел чересчур быстро, и мне
просто повезло, что смог вернуться. Я уже высматривал бухты, на тот случай если бы мне
пришлось бросить якорь и переждать.
Энни взяла свой кофе, сделал глоток.
- Вы, должно быть, неплохой моряк.
- Неплохой. Я плаваю по этому заливу с детских лет.
- Расскажите мне об "Уайт Пайнс".
- Пожалуйста. Площадь пятнадцать акров... Она подняла руку, чтобы остановить его.
- Я знаю основные характеристики. Меня интересует его история.
Она увидела, как что-то промелькнуло в глазах Бена. О чем бы он ни думал, это были
невеселые мысли.
Она решила задавать вопросы очень осторожно.
- Ваша семья проводила здесь все лето?
- Мы обычно приезжали в конце июня, а уезжали всегда в середине августа, чтобы
успеть подготовиться к школе. - Он улыбнулся, и она подумала, каким он становился
симпатичным, когда позволял себе расслабиться. - Местные жители говорят, в Мэне есть
только два времени года - июль и зима.
Энни засмеялась.
- И моя бабушка так считала.
- Она жила в Мэне? Девушка кивнула.
- Всю свою жизнь. Она оставалась в семейном доме до самой смерти.
- Так вы выросли здесь? Энни покачала головой.
- Моя мать первой из всех родных покинула эти места. Она и отец переехали в
Калифорнию вскоре после свадьбы.
- И вы стали калифорнийской мечтательницей.
Она коротко рассмеялась.
- Вряд ли. Те, кто знают меня, сказали бы вам, что я закоренелый реалист.
- Жаль. - Он смотрел на нее поверх чашки. - Мне кажется, в мечтах много хорошего.
- У меня просто не хватает времени на них. - Она начала крутить в руках ложку. -
Никогда не хватает.
- Правда? - Он наклонился через стол и накрыл ладонью ее руки, чтобы остановить эти
движения. - Женщина, которая спешит.
Она отдернула руки, словно обожглась.
- Думаю, можно и так сказать.
Его глаза сузились. Может быть, ему все просто почудилось? Это было самое сильное
сексуальное влечение, которое он когда-либо испытывал. Судя по ее реакции, она
почувствовала то же самое.
Вечер становился интереснее.
Увидев, что он закончил свой омлет, она взяла тарелки и направилась к раковине.
Некоторое время он сидел, глядя, как она загружает их в посудомоечную машину. Ее
торопливые движения подсказывали ему, что она стесняется его. Заинтригованный, он
взял чашки из-под кофе и встал рядом с ней, опершись бедром о стойку.
- Итак. У вас всегда были эти проблемы? Она озадаченно посмотрела на него.
- Какие проблемы?
- У вас налицо симптомы классического трудоголика. И я знаю, о чем говорю. Меня
самого так называют. Давайте проанализируем. Нежелание спокойно сидеть с чашечкой
кофе. Потребность держать свои руки чем-то занятыми. - Он поймал ее руку и
прислушался к своим ощущениям, когда она попыталась выдернуть ее. На этот раз он
ожидал ее реакцию и был готов к этому. Он почувствовал еще один удар внутри себя и
продолжал удерживать ее руку, водя пальцем по запястью. Бен с удовольствием отметил,
что пульс ее участился. По крайней мере, эта ситуация действовала не только на него.
- Могу поспорить, когда вы были ребенком, вам хотелось всегда быть первой в классе. -
Он поднял глаза. - Я прав?
Она кивнула, не доверяя своему голосу. Бен находился слишком близко. В нем
угадывалось сильное мужское начало. Она не знала почему, но от простого его
прикосновения кровь стучала у нее в висках.
- А после школы то же самое было на работе, могу поспорить. Почему недвижимость?
Она пожала плечами.
- Я разбиралась в этом. Этим занимались мои отец и мать.
- Вы работали вместе с ними?
- Нет. - Она сказал это слишком быстро, и он понял, что задел ее за живое.
Он сменил тему.
- Вы начинали работать в Калифорнии?
- В Нью-Йорке.
- Далеко же от Калифорнии вас занесло. А что привело вас в Мэн?
- Семейные дела. Моя бабушка. Я приехала, чтобы за ней ухаживать и осталась, когда
она... - Энни не смогла говорить дальше. Все это было еще слишком свежо в памяти. Она
вдруг почувствовала комок в горле.
- Простите. - Бен налил еще кофе и подал ей чашку. Снова это ощущение. Этот
быстрый нервный трепет в низу живота, когда их пальцы соприкоснулись. Энни подняла
глаза и увидела, что он смотрит на нее. Она поняла, что он почувствовал то же самое.
Раздался еще один удар грома, и на этот раз он прогромыхал прямо у них над головами.
Свет вдруг начал мигать, потом погас совсем. Комната погрузилась в полную темноту.
Голос Бена прозвучал совсем близко от нее.
- Стойте спокойно. Я знаю эту комнату лучше вас.
Энни не нужно было убеждать оставаться на месте. Она слышала звук открываемых и
закрываемых ящиков. Наконец он воскликнул:
- Есть фонарик!
Послышался щелчок, но свет не появился. Он выругался.
- Наверное, старые батарейки. Нужно найти свечи.
Она поняла, что он снова шарит в ящиках, затем раздалось довольное бормотание.
Через мгновение тьму разрезал маленький круг света. Бен вернулся к ней и протянул
руку.
- Пойдемте. Я поведу вас. В большом зале есть камин, а возле него немного дров. Если
я смогу развести огонь, то скоро у нас появится тепло и свет.
Она не смогла сдержать слабую дрожь.
- Вы думаете, электричества не будет всю ночь?
- Кто знает? - Он поднял свечу и всматривался в темноту, пока не увидел дверной
проход. Потом он зашагал вперед, Энни шла рядом с ним. - Но вы не волнуйтесь. В этом
старом доме камины есть почти во всех комнатах. И очень много свечей. У нас будет
достаточно света, чтобы ориентироваться.
- Это хорошо.
В большом зале он провел ее к дивану и подождал, пока она удобно устроилась, потом
повернулся к камину. Через несколько минут спомощью длинной спички и щепок ему
удалось разжечь слабый огонь.
Со своего места на диване Энни смотрела на ткань его свитера, на мышцы, которые
напрягались и вздувались на его спине и плечах, пока он работал.
Нельзя отрицать, что он был опасно привлекателен. Высокий, подтянутый, с прядями
темных волос на лбу. И хотя его глаза слишком влекли к себе и, казалось, видели то, что
она хотела бы скрыть, в его губах притаилась мягкость, что особенно было заметно в тех
редких случаях, когда он улыбался. Тогда он был само очарование.
Одежда сидела на нем с небрежной элегантностью, он имел вид человека, полностью
уверенного в себе.
Вскоре пламя уже лизало кору поленьев, наполняя комнату теплом и светом.
Он повернулся.
- Так лучше?
- Намного.
Она наблюдала, как он закрыл каминный экран, потом пересек комнату и сел рядом с
ней.
- У вас отключали свет, когда вы жили здесь семьей?
- Летом такое случалось часто, поэтому мать всегда держала аварийный запас свечей.
Энни посмотрела на него с улыбкой.
- Я очень рада, что со мной такого никогда не случалось, когда я находилась в
одиночестве. - Она сжала руки. - Иначе напугалась бы до смерти.
- Сомневаюсь. Как и все здравомыслящие люди, вы бы просто закатали рукава и чтонибудь
придумали, чтобы уладить это маленькое неудобство. - Бен взял ее за руки,
повернул ладонями вверх и стал изучать внимательно их.
Он провел указательным пальцем по ее ладони, вдоль линии, направляющейся к
безымянному пальцу, и почувствовал, как она вздрогнула.
Его глаза прищурились, когда он снова взглянул на нее.
- Конечно, вы можете ошибаться насчет себя.
- И что это должно означать?
- Женщина, которую я могу предполагать в вас, судя по линиям ладони, - совсем не
такая, как вы описали.
- Серьезно? И какая же она?
- Она не боится тяжелой работы. Но еще она - чуткий романтик, который страшится
открыть эту сторону своей натуры, чтобы не быть обиженной.
Энни убрала руки.
- Это... глупо. Вы же не верите в такие вещи?
- В хиромантию? - Его губы медленно растянулись в опасной улыбке. - Я бы сказал,
этот метод так же точен - или неточен, - как и любой другой, с помощью которого даются
психологические характеристики.
- Вы психолог?
- Хуже. Юрист. - Его улыбка стала еще шире. - Но в суде я всегда больше доверяю
ладони, чем заключению психолога.
Неожиданно он, повинуясь какому-то порыву, поднес ее руки к губам и поцеловал
каждую ладонь. Он не знал, кто из них сильнее был удивлен этим жестом. Когда он
посмотрел ей в глаза, то увидел возбуждение, охватившее ее, и понял, что она совсем не
была такой невозмутимой и спокойной, какой пыталась казаться.
Вот тебе и здравомыслящий реалист, ругала себя Энни. Одно лишь прикосновение губ
этого мужчины к ее коже парализовало ее до самых пят. Но это не значит, что она должна
показывать, что чувствует.
- У меня был долгий и трудный день. Наверное, я пойду спать. - Энни начала
подниматься и была поражена, когда он встал рядом с ней.
Он стоял слишком близко и слишком пугал ее. Она отступила, но он задержал ее,
положив руку на плечо. Она подняла на него встревоженные глаза, но он лишь улыбнулся
и подал ей свечу.
- В темноте нельзя без этого.
- Спасибо.
Он мог бы сдержать себя, если бы их руки не соприкоснулись. Но когда это все же
произошло, огонь в крови вспыхнул снова, - горячее, чем прежде. Его глаза сузились,
когда он сверху вниз посмотрел на нее. У него было совершенно непреодолимое желание
сжать ее в объятиях и целовать, пока они оба не задохнутся.
Энни подняла глаза, увидела этот нежный изгиб губ. И каким бы странным это ни
казалось, она почти ощутила их вкус.
Ей пришлось собрать всю свою силу воли, чтобы отвернуться.
- Спокойной ночи, - бросила она через плечо.
- Может быть, мне следует пойти с вами. Вы можете заблудиться в темноте.
- Нет. - Она произнесла это быстро, чтобы не передумать. - Я хочу сказать, вам лучше
остаться здесь, чтобы поддерживать огонь.
Он чуть не рассмеялся вслух. Она имела в виду огонь, пылающий в камине, но был и
другой - в его жилах. Бен сгорал от невероятного желания -только оттого, что смотрел на
нее, что она была так близко.
Он остался на месте, глядя, как она поспешно вышла из комнаты. Потом снова
опустился на диван и уставился в огонь.
Что с ним произошло? Он мечтал о женщине, с которой только что познакомился. В
том самом доме, где другая женщина предала его и безвозвратно разбила сердце.
Бен протянул длинные ноги к теплу огня и стал слушать звуки бури, бушевавшей за
стенами. Она ни в какое сравнение не шла с бурей, бушевавшей в его сердце.
Глава 3
Слишком возбужденный, чтобы ложиться спать, Бен поднес спичку еще к одной свече
и направился в кухню за бутылкой виски, стаканом и льдом. Он плеснул виски, добавил
кубик льда и стал пристально вглядываться в янтарную жидкость.
Когда же все это закончится? Он думал, что если будет держаться подальше от "Уайт
Пайнс", боль со временем притупится. Но от нее не было спасения. И он дурак, если
надеется, что продажа "Уайт Пайнс" положит конец его мучениям. Он чувствовал горечь
воспоминаний задолго до своего возвращения в родовое имение. Они имели обыкновение
незаметно приходить к нему в самое неподходящее время: в суде, во время беседы с
клиентом, поздно ночью, когда кошмар вдруг заставлял его, крепко спящего, вскакивать с
постели.
Он был достаточно умен, чтобы понимать: нужно жить дальше. Бог свидетель, он
пытался. Но воспоминание всегда находилось где-то поблизости, сразу под поверхностью,
угрожая утянуть его на дно. Когда Бен позволял себе думать о прошлом, оно начинало
неотступно преследовать его. Убежать было невозможно.
Он ощущал его присутствие и сейчас - оно кружило где-то на границах разума, готовое
вцепиться в него, как злобный пес. И все потому, что он позволил себе почувствовать
нечто к незнакомке по имени Энни Тайлер.
Хорошо, что утром он уедет. Иначе непременно захочется узнать о ней намного
больше, чем возможно для каждого из них. Добиваться ее нет никакого смысла. Пока он
продолжает вариться в соку собственных страданий, из этого ничего не получится.
Но все же он не мог полностью избавиться от образа, который прочел по ее ладони.
Энни совершенно не та, какой старается казаться. Он бы назвал ее романтиком. На самом
деле он увидел еще больше: глубоко скрытую, тлеющую страсть, похожую на страсть в его
собственном сердце.
Он улыбнулся, вспомнив, как заставил ее нервничать. Это ему очень понравилось,
потому что она определенно произвела на него огромное впечатление - этими большими
глазами, похожими на золотой мед, этой быстрой застенчивой улыбкой.
Он поднес к губам стакан и сделал долгий глоток, чувствуя, как в крови растекается
тепло. Потом он со стуком поставил его.
Зачем он искушает себя? Из этого определенно ничего не могло получиться. Даже если
он захочет узнать о ней больше, как он сможет сделать это, если завтра должен
отправиться на деловую встречу в Нью-Йорк?
Он недолго тешил себя мыслью о том, чтобы остаться на уик-энд здесь. Это было
невозможно. Он уже взял на себя определенные обязательства. Дело в том, что,
погружаясь в работу, он чувствовал себя гораздо лучше, это помогало разуму отвлекаться
от менее приятных вещей. Что бы он делал без работы? Ему всегда было трудно
оторваться от своего рабочего стола даже на один день. Он представил свое рабочее место
- с аккуратными пачками писем клиентов, письменных показаний, юридических
документов. Объем работы, который для большинства мужчин был бы не по плечу, ему
оказался по силам. В последние три года работа была его спасением.
Размышляя об этом, он улыбнулся. Определенно думать о работе легче, чем об Энни
Тайлер.
Он глянул на часы и был озадачен, когда увидел, что они остановились больше часа
назад. Семь сорок пять. Он потряс кистью, потом поднес ее к уху. Никакого звука. Разве
его ювелир не заменил батарейку месяц назад? Бен нахмурился. Наверное, неисправная.
Как и все остальное в этом безумном мире.
Он снова наполнил стакан и выпил, надеясь, что дождь скоро утихнет и он сможет
поспать несколько часов, а на рассвете уже будет в пути.
Энни быстро разделась и натянула шерстяную футбольную фуфайку огромного
размера, прежде чем отправиться в ванную.
Вымыв лицо, она стянула ленту с волос, небрежно расчесала их, дав рассыпаться по
плечам.
Она надеялась, что электричество скоро появится. Экран ее компьютера оставался
темным, даже когда она попыталась подключить его к блоку батарей. Ей очень не
нравилось, что она потеряла столь удобное средство связи с внешним миром, но, по
крайней мере, у нее оставался сотовый телефон.
Энни отнесла свечу в спальню, поставила ее на ночной столик, потом стянула
покрывало. Улегшись в постель, она оперлась на локоть и задула трепещущее пламя.
Темень была жуткая. Ослепительные вспышки молний не могли рассеять мрак,
невозможно было увидеть даже руку, поднесенную к лицу.
Энни лежала, слушая, как дождь барабанит по окну, и думала о Бене Каррингтоне.
Богатый, удачливый, благополучный. Но почему-то все время задумчивый. Какие-то
проблемы, подумала она. Меньше всего ей это нужно в ее уже и без того запутанной
жизни. Тем не менее, простое прикосновение его пальцев взволновало ее больше, чем
поцелуи других мужчин.
Все это просто от исключительности этого места, сказала она себе. Она снова дает
волю своему бурному воображению. Он не был каким-то романтическим, закаленным в
боях, уставшим от жизни героем. Скорее всего это просто деловой, унылый, поглощенный
в свои мысли, занятый своей особой, эгоцентричный человек, убежденный, что ему
принадлежит по праву все хорошее, что досталось.
Но все же он заинтриговал ее.
Зазубренный клинок молнии пронзил тьму. Через несколько мгновений последовал
раскат грома, от которого Энни вскочила на ноги. Старый дом содрогнулся, словно его
встряхнула гигантская рука.
Она в темноте побежала через комнату, нащупала дверь.
Распахнула ее и увидела жуткий белый силуэт, приближающийся к ней. Энни вскрикнула.
- Эй! - Бен довольно грубо схватил ее за плечо. - С вами все в порядке?
- Гром. У него был такой звук... - Она остановилась и проглотила слюну. Ей стало
стыдно за свое поведение, но она была неспособна контролировать себя.
Он поднял свечу, чтобы увидеть ее глаза, которые оказались широко раскрытыми от
страха.
- Да, я тоже слышал. Звук был такой, будто молния во что-то ударила.
- Меня чуть не вышвырнуло из кровати.
- Ладно. - Он по-прежнему держал руку на ее плече, стараясь не обращать внимания на
возникшие при этом ощущения. Она выглядела чуть уставшей, но невероятно
соблазнительной. - Давайте проверим.
Он провел ее назад в комнату, и они выглянули в окно, но ничего не разглядели.
- Я не вижу ни горящих деревьев, ни искрящихся проводов. Думаю, у нас все в порядке.
- Бен поднес пламя своей свечи к свече на ее ночном столике и зажег ее. Когда он увидел
постель, то сразу представил, как на ней лежала Энни, и был удивлен волной тепла,
прокатившейся по его телу.
Ему нужно уйти из этой комнаты, причем срочно.
- Просто, чтобы быть уверенным, я, пожалуй, поднимусь на чердак и взгляну.
- Если вы не возражаете, я бы хотела пойти с вами. - Ей уже было все равно, слышит ли
он дрожь в ее голосе, видит ли, как трясутся ее руки. Она боялась оставаться одна в
комнате, которая так напугала ее.
- Конечно. - Он подал ей свечу. - Держитесь поближе. Энни последовала за ним по
коридору до какой-то двери. Когда он открыл ее, огонь свечи заметался от внезапного
сквозняка.
Они поднялись по лестнице, обходя паутину. Взойдя наверх, осмотрелись. Пол был
завален сундуками, ящиками, пачками пожелтевших газет и фотографий.
Бен поднял свечу и изучил потолок.
- Никаких следов пожара. Ни малейшего запаха дыма. Думаю, можно с уверенностью
предположить, что молния не попала в дом.
- Вы меня успокоили. - Повернувшись, она заметила открытый сундук возле лестницы.
Шляпа с пером лежала поверх черного атласного плаща. - Что это такое'
- Пережитки прошлого. - Бен улыбнулся. - Помню, как в дождливые дни играл здесь.
Когда я надевал эту шляпу, то становился героем, который картонным мечом сражался за
правду и справедливость.
Она улыбнулась, представив себе эту картину. У нее сохранились подобные
впечатления от дома бабушки.
- А злодеем вы никогда не были? Его улыбка исчезла.
- Нет. Это всегда была роль моего брата. Он считал, что героем быть скучно, а вот
злодеем - забавнее всего. Если и было что-то, что умел делать Уин, - так это забавляться.
Он резко отвернулся, губы его сжались.
- Идем?
Энни спускалась за ним вниз по ступеням, думая об этом внезапном изменении
настроения.
Достигнув второго этажа, они пошли дальше, в главный зал, куда их поманил свет
камина.
Когда они проходили мимо высоких напольных часов, Бен остановился.
- Странно.
- Что? - Энни повернулась к нему.
- В течение семидесяти лет часы не отставали и не спешили ни на минуту.
Энни подняла бровь. Часы остановились в семь сорок пять.
- Это было несколько часов назад. Бен кивнул.
- Сразу после первого удара грома. Но почему? Ведь они работают не на
электричестве.
Энни пожала плечами.
- Может, батарейки сели.
- Здесь не нужны батарейки. Они заводятся при помощи, этих гирь. Видите?
Он потянул за цепь, но ничего не произошло.
Озадаченный, Бен поднес свечу ближе, изучая механизм. В этот момент в окна ударил
порыв ветра, загасив обе свечи. Если бы не огонь камина, они бы оказались в полной
темноте.
- Пойдемте. - Бен направился к камину и зажег несколько свечей.
Он кивнул на виски на столе.
- Хотите выпить? Она покачала головой.
- Нет, спасибо. Я бы выпила кофе. Но, думаю, без электричества об этом не может
быть и речи.
Он немного подумал, потом сказал:
- Я сейчас.
Через несколько минут он вернулся с медным чайником и двумя чашками.
- В кофейнике еще оставалось немного кофе. Думаю, мы сможем подогреть его.
Вскоре комнату наполнил чудесный аромат. Бен наполнил чашки и подал ей одну.
- Ммм. - Энни отпила кофе и подняла свою чашку, словно провозглашая тост. -
Чудесно. Я чувствую себя намного лучше.
- Да. Я тоже. - Особенно сейчас, отметил он про себя, когда у него была возможность
полюбоваться этими длинными ногами, прежде чем она подогнула их под себя,
устроившись на диване.
Поставив кофе, подбросил в огонь еще одно полено. Потом взял чашку и
присоединился к ней.
- Еще не готовы идти спать? Она покачала головой.
- Кажется, я еще слишком нервничаю. Думаю, я еще никогда не слышала такого грома,
который бы потряс дом до основания.
- Может быть, это потому, что мы находимся так близко к воде. Хотя я тоже не
припоминаю такого сильного шторма. - Он выпил свой кофе и бросил взгляд в ее сторону.
- Мне понравилась эта вещь, которую вы надели на ночь. Ни разу не видел, чтобы
"Пакерсы" (Популярная команда по американскому футболу ("Packers") из города Грин
Бэй (штат Висконсин), основана в 1919 г.; судя по всему, на Энни была форменная
футболка именно этой команды) выглядели так классно в своей форме.
Эта неожиданная шутка заставила ее рассмеяться.
Какой чудесный смех, подумал он. Нежный, светлый, звонкий, как колокольчик. От
этого ему стало легче на сердце.
Он старался не думать о том, как туго обозначилась ее грудь под облегающей
рубашкой.
- Расскажите мне о себе, Энни Тайлер.
- Рассказывать особо нечего. Я выросла в Санта-Барбаре.
- Очень красивое место. Братья или сестры есть? Она покачала головой.
-только я. Мои родители погибли, когда мне было пятнадцать.
- Как?
- Авиакатастрофа. Они летели осматривать очередной земельный участок, продажей
которого собирались заниматься. - Она отхлебнула кофе с задумчивым видом. - Бабушка -
вот и вся моя семья, которая осталась. Она прилетела, чтобы утешить меня, да так и
осталась на следующие три года, пока я не поступила в колледж. Потом она вернулась
домой, в Мэн, а я поехала в Смит. И последние два года, после того как она перенесла
удар, уже была моя очередь помогать ей.
Она сказала все это просто, не вдаваясь в детали, но Бена заинтересовало то, что она
опустила. У нее могла бы быть карьера. Свое жилье. Своя жизнь. Но она просто упаковала
вещи и отправилась в Мэн, чтобы быть с бабушкой, не думая о том, от ч
...Закладка в соц.сетях
