Жанр: Любовные романы
Брак по умолчанию
...ил дорожку из чуть влажных поцелуев от ее груди до живота, до
трогательного пупка, потом спустился ниже, к вышеупомянутой
полосочке
.
У Энн захватило дыхание от его действий.
Брайан бережно, но настойчиво развел колени девушки руками и принялся
медленно, с чувством ласкать ее языком и губами. Энн втянула в себя воздух и
чуть ли не закричала: она и подумать не могла, что простые прикосновения
горячего языка могут вызывать такие буйные ощущения внутри, во всем теле, в
мозгу, в сознании...
Брайан делал перерывы, во время которых Энн с облегчением вздыхала, думая,
что сладостная пытка наконец-то прекращена. Но прикосновения языка и губ
между ног девушки возобновлялись, и она вновь не могла удерживаться ни от
стонов, ни от криков.
Вскоре Брайан почувствовал, что и он больше не в силах сдерживаться.
Он шепнул:
— Если будет немного больно, пожалуйста, постарайся потерпеть...
Энн про себя решила, что, даже если будет очень больно, то она не станет
ничего говорить Брайану, чтобы не смущать и не расстраивать его.
— Конечно, — шепнула она в ответ.
Брайан со всей осторожностью, на которую только был способен, вошел в нее.
На удивление, она и правда почти ничего не почувствовала. Немного досадное
ощущение, кое-какой дискомфорт, а в целом... Из-за сильного возбуждения Энн
все прошло гораздо более терпимо, чем могли предположить и она, и Брайан.
Отдышавшись, он первым делом спросил:
— Как ты, солнышко?
Энн с трудом разомкнула веки:
— Наверное, нормально... Думаю, что нормально. Слишком много новых
ощущений.
— Ничего, привыкнешь, — пошутил Брайан. — Надеюсь, что тебе
было хорошо.
— Было приятно.
— Если ты еще хочешь, мы можем продолжить позже. Впереди целая ночь, к
чему спать?
Энн посмотрела на него, широко раскрыв глаза.
— Но если ты сильно устала, конечно, лучше мы поспим, — поправился
он.
— Думаю, мы вполне можем обсудить этот вопрос, — с улыбкой сказала
она. — В конце концов, первая брачная ночь бывает раз в жизни.
Наверное, имеет смысл сделать так, чтобы она запомнилась надолго.
— Мне она точно запомнится надолго, — пробормотал рассеянно
Брайан. — Даже и не думал никогда, что женюсь, словно по старинке, на
порядочной невинной девушке...
Он протянул к Энн руки, и девушка с довольным лицом устроилась в его крепких
объятиях.
— Итак, что же значится следующим пунктом в нашей восхитительной
вечерней программе? — с улыбкой уточнил он.
— Ну... теперь мне хотелось бы выслушать пожелания жениха, — с
лукавым лицом протянула Энн.
— Не искушай меня.
— Почему бы и нет?
— Просто подумай, чем тебе это грозит.
— Заодно и узнаю.
— Что ж, кажется, ты сама на это напросилась.
— На что?
— На добровольное сексуальное рабство! — Брайан зарычал, изображая
яростного тигра.
— Ой!..
5
Медовый месяц Энн и Брайана был почти на исходе.
По-настоящему медовым назвать его было, конечно, нельзя.
Отпуск Брайану в его новом офисе никто, разумеется, не дал. Энн из
солидарности тоже не стала настаивать на том, чтобы как следует отдохнуть.
Продолжила кататься с учениками, хотя количество лыжных тренировок и
сократилось... но несущественно. К медовому месяцу, а, точнее, к
медовым
дням
с уверенностью можно было отнести три выходных, последовавших сразу
после свадьбы и первой брачной ночи. Дальше Брайан надел галстук и
отправился впахивать на благо калифорнийского главного офиса, а Энн
принялась потихоньку осваивать пространство в его съемной квартире. Вернее,
теперь уже в
их
квартире.
К тому же можно было устраивать законные вечера и уик-энды наедине друг с
другом. Энн впервые столкнулась с проблемой, которая состояла в том, что
девушка не знала, с какого бока подойти к сложному и торжественному ужину из
нескольких блюд.
Горячее, салат, десерт. Можно было бы задуматься еще и о супе, но суп даже в
холодном и заснеженном в силу зимних месяцев Миннеаполисе не пользовался
особой популярностью у большинства горожан.
С салатом было уже проще. Зелень, креветки или мясо, сыр, какие-нибудь
овощи... Энн поискала в Интернете рецепты сложносочиненных салатов и пришла
в ужас от количества требуемых для каждого блюда ингредиентов...
В семье всегда готовила мама. Даже когда Энн стала вполне самостоятельной
особой и нашла свою первую серьезную (в отличие от подработок) работу,
времени на освоение домашней кухонной территории у нее не оставалось...
Поэтому мать продолжала потчевать всю семью фрикадельками, бульонами,
запеканками и сэндвичами.
Звонить маме по телефону и спрашивать совета по поводу приготовления того
или иного блюда Энн почему-то стеснялась. Руководствуясь рецептами все из
того же Интернета, она потихоньку экспериментировала, методом проб и ошибок
переводила продукты, хотя иногда из них даже получалось что-то путное.
Но для Брайана одинокие вечера, которые он проводил дома, слишком сильно
контрастировали с настоящим моментом, в котором Энн встречала его с красиво
накрытым столом и нехитрыми кушаньями, удающимися пока лучше всего из
перепробованного ею. Овощные салаты, салаты из фасоли с сухариками, куриное
филе, жареное мясо, различные омлеты и запеканки... Брайану казалось, что на
его простенькой кухоньке теперь поселился настоящий уют, и все это благодаря
Энн.
Елка в гостиной была почти не украшена из-за предсвадебной суматохи и хлопот
с переселением Энн. Несколько прозрачных шишек с блестками, конфеты на
ниточках, даже облитые глазурью пряники — это был подарок от Элисон, которая
как-то забежала к сестре на кофе. Правда, полного и исчерпывающего отчета о
первой брачной ночи ей так и не удалось получить. Энн считала, что это
достаточно личное дело, а если Элисон решит расстаться со своей невинностью
еще до окончания колледжа, то лучше подробно проинструктировать ее или даже
посоветовать почитать соответствующую литературу. Рассказывать же о
волнующих и интимных подробностях, о том, что касается лишь двоих — ее и ее
мужа, — Энн казалось совершенно неуместным и даже лишним.
Иногда, когда она оставалась совсем одна, принимала дома ванну с душистыми
ароматическими солями или смешивала в блендере упоительно вкусные фруктовые
коктейли, чувствуя себя при этом безумно сексуальной, у нее появлялась
редкая, но отчетливая возможность поразмыслить о всяких вещах. И тогда ей
казалось, что только с появлением Брайана в ее жизни она стала настоящей
женщиной.
Преображение происходило не без доли стеснения и смущения, однако же
результат стоил того. Оказывается, она не знала о себе и реакциях своего
тела и десятой доли того, что следовало бы знать. Каждую ночь Брайан
открывал для нее что-то новое. Новые ласки, восхитительные ощущения,
пикантные моменты...
Энн казалось, что быть женщиной — настоящее счастье. И она видела реакции
Брайана на какие-то свои действия, видела, какое удовольствие ему доставляет
тесное общение с ней. Энн хотелось дарить ему еще больше волнующих моментов,
вся ее сущность наполнялась гордостью за то, что она способна добиться
такого выражения лица у него и такого переживания экстаза.
Оказывается, вот в чем состоит миссия мужчин и женщин друг для друга. Теперь
Энн окончательно уяснила для себя подоплеку всех этих нескончаемых
романтических комедий и мелодрам, душевных баллад и слезоточивых мелодий.
Все так просто. Мужчина и женщина. Друг для друга. Все остальное вторично...
разве не так?
То внимание, которое Брайан оказывал своей молодой жене, лишь подтверждало и
усиливало ее измышления.
Она попыталась ходить по магазинам в попытках найти какое-нибудь особенно
сексуальное, потрясающее нижнее белье, но столкнулась с проблемой выбора.
Девичьи невинные мотивы, простенькое кружево, топы и лифы в примитивный
цветочек вряд ли могли удовлетворить вкусу Брайана, наверняка искушенному в
таких вопросах.
Энн обратилась за помощью к Элисон.
Как выяснилось, ее любимая сестренка больше поднаторела в вопросах выбора
таких штучек, но и ее знание предмета не слишком сильно помогло, ведь в
целом ассортимент магазинов был примерно одинаковым. Элисон посоветовала Энн
прибегнуть к помощи Интернет-магазинов, но Энн закрутилась, забегалась и
напрочь забыла про возможности сетевой торговли.
Дела на любовном фронте и так шли неплохо. Но Энн где-то читала или слышала,
что мужской интерес — величина непостоянная, что его желательно постоянно
подогревать. Провокационное белье, изысканные продукты на ужин, неожиданные
и милые выходки второй половины...
Старший инструктор даже как-то упрекнул Энн в том, что она начала витать в
облаках. Раньше за ней такого не замечалось. По отношению к своим маленьким
и более великовозрастным ученицам Энн была сама внимательность, почему ей и
доверяли непростое обучение малышек. Энн призвали к ответственности,
попросили собраться и оставить грезы, спустившись на землю. Хоть и нехотя,
но она пообещала
исправиться
в скором времени.
К тому же она опять-таки где-то слышала, что бурная страсть не может длиться
вечно. Рано или поздно буря стихает, уступая место нежности, доверию и
длительной привязанности. Энн не знала, как это выглядит и ощущается на
деле, но решила, что подобный расклад ее вполне устроит.
Наверное.
— Энн, ты, случайно, не видела мою полосатую рубашку?
Брайан стоял на пороге кухни, почему-то хмурился, лицо у него было
недовольным.
— Кажется, она в стиральной машине, — встрепенулась Энн, — на
самом дне.
— Вот как?
Теперь в нахмуренности Брайана уже не оставалось никаких сомнений.
— Энн, дорогая, сделай милость, ответь — неужели нельзя было постирать
ее сразу, как только она оказалась в баке машины?
— Но мне и в голову не пришло туда заглянуть. Я не собиралась стирать
раньше вечера вторника. Сразу бы и форму постирала...
— Какую еще форму?
— Мою, — Энн вздохнула, — лыжную форму.
— А-а, понятно. Здорово ты придумала.
Энн озадаченно уставилась на супруга:
— Скажи на милость, что ты имеешь в виду?
— Запросто! Моя рубашка — моя лучшая офисная рубашка — и твой лыжный
костюм! Постирала бы уж лучше ее сразу с проволочной мочалкой, или, там, я
не знаю, с куском дерюги. Лучше способа испортить ее и я бы не придумал,
даже будучи мальчишкой. В те годы, когда я им был, разумеется.
— Знаешь, я об этом как-то не подумала. Прости. Разумеется, лучше я
постираю ее со своими блузками или платьем.
— Да уж пожалуйста.
Брайан присел на высокий табурет.
Его лицо чуть-чуть прояснилось, но только чуть-чуть.
— Кофе? — все еще бодрым и вдохновенным голосом уточнила Энн.
— Растворимый?
— Разумеется.
Брайан презрительно фыркнул:
— Там, откуда я родом, растворимый кофе пьют лишь совсем уж жалкие
неудачники и отсталые слои общества.
— Но, Брайан... Ведь у нас нет кофемашины. Ты сам не стал приобретать
ее, когда поселился здесь...
— Могла бы и сама сообразить, — проворчал Брайан, но уже без
должной обиженной интонации. — Купила бы турку, варила бы настоящий
кофе в турке.
— Мы можем пройтись по магазинам, — предложила Энн. — Как у
тебя с выходными? Босс пока не просил выйти поработать и в этот уик-энд?
— Насчет субботы он что-то такое озвучивал. Про воскресенье — точно
нет. Ладно, попробуем пройтись по магазинам. Может, и тебе сможем подобрать
что-нибудь из одежды. — Он недовольно посмотрел на жену. — А то ты
в этих своих безразмерных свитерах... выглядишь блекло.
Вот те раз, подумала Энн. Таких замечаний о моей внешности раньше не было.
Неужели я недостаточно ухаживаю за собой?
Впрочем... Большую часть свитеров и пуловеров ей покупала или вязала мама.
На свой, в общем-то, вкус. Цвета и впрямь могли быть бледноваты, пресноваты
или даже скучноваты. Разумеется, для такой привлекательной и яркой девушки,
какой являлась Энн.
А, значит, в замечании Брайана нет и не может быть ничего обидного...
В каком-то смысле это даже своего рода проявление заботы.
И она улыбнулась, довольная тем, какой у нее все-таки замечательный муж:
— Тогда, может быть, хочешь какао, милый?..
Подобные вспышки нервозности становились нередки у Брайана. Конечно, они так
или иначе заканчивались, супруги мирились, но оставалось что-то вроде
осадка.
Энн, по сути, и не с кем было посоветоваться. Разговоры по душам о семейной
жизни с мамой? Энн для этого была слишком горда. И считала, что она уже
достаточно взросла и независима для того, чтобы разбираться в подобных делах
самостоятельно.
Подруг, выскочивших замуж раньше и уже успевших обзавестись каким-никаким
опытом семейной жизни, у Энн не было. Ее брак вообще был довольно ранним по
меркам этого городка.
Приходилось обходиться тем, что есть — собственными силами, чутьем и
соображением.
Как-то раз Энн попросила Брайана освободить для ее вещей немного больше
места в шкафу. Он, конечно, выделил для нее три полки, но этого было
недостаточно, особенно с учетом новых покупок Энн.
— Хорошо, — коротко ответил Брайан, услышав просьбу жены, —
на днях постараюсь освободить для тебя место.
На днях
выпало на уик-энд.
Энн вошла в комнату с чашкой свежесваренного (в джезве!) кофе с тростниковым
сахаром и застала врасплох Брайана, который вытащил из шкафа какие-то
картонные коробки и вдумчиво разбирал их.
— Ты уже освободилась на кухне? — невольно вздрогнув,
поинтересовался он.
— Да, а что?
— Я думал, что ты там принялась за картофельную запеканку. Скоро вроде
должен быть обед...
— Я тут тебе мешаю? — догадалась Энн. — Может, давай помогу?
Не став дожидаться ответа от Брайана, она уместила чашку с кофе на
подлокотнике дивана и взяла стопку каких-то бумаг из верхней коробки —
просто так, взглянуть.
— Не смей трогать мои вещи!.. — взревел Брайан и выхватил бумаги у
нее из рук...
Сказать, что Энн остолбенела, значило бы не сказать ничего.
— Но я... я же ничего плохого...
Среди бумаг были открытки на матовой со слабым мерцанием бумаге. Энн мельком
выхватила слово
милый
, написанное бисерным, почти что неразборчивым
почерком.
Брайан перевел дух и опустил стопку прямо на пол.
— Прости, — проговорил он.
У Энн на глазах выступили слезы.
— Ну же, не плачь, — нетерпеливо сказал он, — иди сюда. Я не
хотел на тебя кричать.
Энн нерешительно шагнула в его объятия.
— Это... своего рода привет из прошлого. Сам не знаю, зачем я решился
перевезти сюда часть этого барахла. Давно надо было все выкинуть. Не нужно
обижаться на меня... милая.
— Ладно, — всхлипнула Энн.
— Ну прости. Проехали. Забыли, хорошо?
— Хорошо.
— Это мне кофе?
— Да. Конечно. Тебе.
— Спасибо, радость моя. Давай я пока разгребусь тут, вышвырну прочь
ненужный хлам, а ты приготовишь для нас что-нибудь горяченькое. Идет?
— Идет.
— А потом посмотрим что-нибудь по кабельному телевидению. Вечером там
обычно полно комедий.
— Хорошо, — всхлипнула напоследок Энн, но уже через улыбку, и
вышла из комнаты.
Вечером они занялись любовью при свете все того же искусственного камина.
Брайан прошептал, что незачем отправляться в кровать, когда можно ощущать
всей кожей мягкий ковер. Энн молча согласилась с ним. Он был и нежен, и
настойчив, и последователен, и внезапен. В очередной раз Энн вознесла хвалу
небесам за то, что сейчас она рядом с таким прекрасным мужчиной.
Жизнь, казалось, приобрела окончательный и завершенный смысл.
Они оба уходили на работу (Энн — реже), надевая кто деловой, а кто лыжный
костюм... Энн готовила ужины, Брайан извлекал из тостера тосты для завтрака
и намазывал их джемом. Вещи были разложены по соответствующим полкам, в
ванной мирно соседствовали две зубные щетки, гель для бритья и восковые
полоски для депиляции. Изредка Энн и Брайан выбирались к родителям девушки —
на шарлотку, на баклажанную запеканку, на яблочный сидр. Любимый Энн вполне
доброжелательно и миролюбиво общался со всем ее семейством. Вот только
Элисон все чаще стала где-то пропадать: вместо подготовки к экзаменам она
отправлялась на свидание, в кафе, по магазинам с подружками.
Однажды Брайан задержался в офисе допоздна. Энн решила навестить родителей.
В такси было очень жарко, и, когда Энн вошла в дом, ей захотелось умыться.
Она поднялась наверх, в свою бывшую спальню.
Умываясь, Энн почувствовала внезапно подступившую дурноту. Покачнувшись, она
села на край ванны. Ее мутило, голова кружилась, ноги были ватными, а в
коленях — слабость.
Она немного подождала. Ничего не происходило. Тогда Энн плеснула себе в лицо
еще несколько пригоршней ледяной воды и, слегка пошатываясь, спустилась вниз
на кухню.
Там мама запрыгала и забегала вокруг нее, обеспокоившись.
— Мама, да не надо ничего. Не надо никаких лекарств.
— Но тебя тошнило?
— Да нет же. Просто замутило.
Мать отступила на шаг и пристально посмотрела на Энн:
— Ты, часом, не беременна?..
Энн смутилась:
— Знаешь... нет, не думаю.
— Но ты ведь замужем, если и беременна, то в этом нет ничего
предосудительного.
— Мама, мы пока предохраняемся... Ну, чаще всего.
— Что же, вы с Брайаном не планируете заводить детей?
Энн поморщилась:
— Мам, они ведь не собаки, чтобы заводить их...
— Но вы ведь как-то планируете свое будущее?
Энн задумалась и ко второй порции ванильного капучино с восхитительными
материными грушевыми тарталетками поняла, что, оказывается, они с Брайаном
совсем не планируют свое будущее.
Вечером Энн, находясь уже на грани засыпания, вдруг встрепенулась:
— Брайан, нам надо поговорить...
— М, — сонно отозвался любимый.
Она потрясла его за плечо.
— Что такое, Энн? — он словно бы вроде немного проснулся.
— Давай поговорим.
— Боже, женщина, только не это. Сегодня я пахал в офисе, как проклятый,
потом жарил это мясо, потом еще и в постели пахал...
— Прямо уж, пахал! — фыркнула Энн. — Скажешь тоже. Во всяком
случае, не думаю, что процесс был для тебя так уж неприятен.
— Приятен, — снова засыпая, еле пробормотал Брайан. — Но,
видишь ли, дело в том, что я банально устал...
Энн осторожно потрясла своего мужчину за плечо:
— Послушай, — вновь начала она, — мне тут пришло в голову...
Мы ведь совсем не думаем о том, что с нами произойдет в будущем!
— В каком будущем? — удивился Брайан. Силы на удивление у него,
оказывается, еще оставались...
— В нашем с тобой будущем. В нашем совместном будущем!
— Энн, что это тебе в голову вступило? Не могли бы мы обсудить все это
с утра за завтраком?
— Дело в том, что у меня завтра всего один урок. В дневную смену. Вряд
ли мы увидимся раньше вечера.
— Что ж, прекрасно, значит, мы поговорим вечером. За ужином, идет?
Энн помотала головой:
— Нет, я не хочу откладывать важные разговоры на потом. Скажи, Брайан,
а что будет, если у нас появятся дети?
— Ну, когда-нибудь они, безусловно, у нас будут, — протянул
он. — Но не рановато ли мы начали это обсуждать?
— А если это произойдет раньше, чем мы планируем? Если вообще все
случится неожиданно?
— И? В чем проблема, я что-то не понимаю.
— Мы ведь окажемся к этому не готовы.
— Да что ж с того? Что, по-твоему, нам надо предпринять? —
риторически спросил Брайан, надеясь, что на обдумывании конкретных действий
энтузиазм Энн подугаснет.
— Мы могли бы, например, задуматься о поисках постоянного жилья.
— Однако... А чем плоха эта квартира?
— Она ведь съемная. Не годится воспитывать детей во временном жилье.
— Почему бы и нет?
— Я бы задумалась о переезде, — повторила Энн.
— И где ты планируешь искать постоянное жилье? — осведомился
Брайан.
— Вначале я хотела посоветоваться с тобой...
— Ты имеешь в виду — нам нужна постоянная квартира в Миннеаполисе?
Энн смутилась окончательно:
— Да, а что?
— Знаешь, давай обсуждать очень важные вопросы на свежую голову, а не
так, как это пытаешься делать ты — под одеялом! — рассерженно произнес
Брайан, отвернулся и напоследок выдал: — Не думаю, что мои дела настолько
плохи, что мне уже пора свыкнуться с мыслью о том, чтобы похоронить себя в
Миннесоте.
И немедленно уснул, предоставив обескураженной Энн потихоньку приходить в себя в кромешной темноте.
В течение следующих нескольких дней особенных событий не случалось. Жизнь
текла по заведенным порядкам плавно и неспешно, в какой-то момент Энн даже
показалось, что ничего нового уже давно не происходит, и она почти
заскучала...
В пятницу Брайан вернулся с работы гораздо раньше обычного, сильно
возбужденный, взволнованный. Его почти что лихорадило.
Еще с порога он объявил Энн:
— Собирай вещи! Укладывайся! Мы уезжаем!
— Уезжаем? — изумилась она. — Но... куда? И, самое главное,
зачем?
Брайан торжественно возвестил:
— Мы, любовь моя, возвращаемся в Калифорнию!
— Как это — возвращаемся?
— Очень просто. — Брайан стянул с себя пальто, расшнуровал и
стащил ботинки. — Главный офис очень, очень доволен моей работой. По их
словам, я умудрился наладить все за короткие сроки. Улучшать ситуацию дальше
некуда. Мелкие доработки и доделки завершат и без меня. Для меня готов новый
проект в Окленде, гораздо более актуальный.
Энн нужно было как-то переварить услышанное, освоиться с неожиданной
новостью...
— Хочешь кофе? Я пекла пирог...
— Хочу. То есть нет, не хочу, — помотал головой Брайан. — Я
слишком взволнован, чтобы сидеть на месте. Давай мы прямо сейчас начнем
паковать вещи?
— Погоди-погоди, не так быстро!
— В чем дело, Энн?
— Это и для меня неожиданность! Мы можем посидеть и обсудить все
спокойно за чашкой кофе, если уж ты не хочешь ужинать?
— Ладно, — сдался Брайан, — вари кофе, но только ради тебя я
соглашаюсь посидеть спокойно, имей это в виду.
Энн, торопясь и обжигаясь, нарезала тонкими ломтиками персиковый пирог,
потом сварила две порции крепкого кофе и отнесла тарелки с чашками в
гостиную.
— Итак, что же ты хочешь обсудить? — Брайан весь лучился радостью.
— Сам переезд.
— Что же тут обсуждать, солнышко?
— Но это все... Брайан, это как снег на голову, как гром среди ясного
неба. Ты работаешь в Миннесоте, мы совсем недавно поженились, и тут вдруг ты
берешь и заявляешь мне, что нам нужно уехать отсюда?
— Ты же не думаешь, что мне стоит лететь без тебя?
— О, но...
— Энн, мы ведь семья. Возможно, эта новость тебя несколько ошарашила.
Но подумай сама — неужели ты за меня не рада? Это для меня шанс вернуться на
прежнее место работы. Более того — я вернусь на привычное место жительства.
— Да, но я...
— Что — ты?
— Я вовсе не уверена, что я к этому готова.
— И в чем же дело? Я не вижу особых препятствий.
— Здесь все мои друзья, семья, здесь моя работа...
— Часто ли ты видишься с друзьями, Энн? Не пойми меня превратно... но
ты ведь сможешь приезжать сюда в гости, навещать своих родителей.
— Как часто?
— Так часто, как только получится, Энн.
— Но что я буду делать в Окленде, Брайан?
— Жить, разумеется. Со мной. Надеюсь, что вполне счастливо. Энн, разве
здесь у тебя по-настоящему насыщенная и увлекательная жизнь? Лыжные
прогулки, обучение бестолковых девочек, провинциальные развлечения...
— Я люблю свою работу, — возразила Энн.
— Прекрасно. Найдешь там другую.
— Брайан...
— Хорошо. Поставим вопрос иначе. Энн, разве ты хочешь, чтобы я уехал и
оставил тебя тут одну?
— Нет, конечно! — пылко возразила она.
— Хорошая жена следует за своим мужем, — на эт
...Закладка в соц.сетях
