Жанр: Любовные романы
Капитуляция
...низ, в переулок. Прыжок отозвался
болью в левом бедре, и когда он
возвращался к своему кебу, хромота его проявилась сильнее, чем обычно. Так или
иначе, но нора положить конец проклятым
прыжкам со стены.
Лукас огляделся по сторонам и никого не заметил. Он перешел улицу, завернул
за угол и едва не наткнулся на человека,
державшего наготове нож.
Внезапная встреча, судя по всему, удивила и самого грабителя. Он, видимо,
давно уже притаился в тени, поджидая свою
добычу, и не услышал, как приблизился к нему Лукас. Однако он мгновенно
отреагировал, выбросив вперед руку с зажатым в
ней ножом.
Лукас успел отклониться в сторону и разразился ругательствами, почувствовав,
как под тяжестью его тела сгибается левая
нога. Резко опустившись на колено раненой ноги, он заставил себя забыть о боли и
тут же, изловчившись, рванул
нападавшего за руку, в которой тот сжимал нож.
Грабитель в ярости вскрикнул, когда Лукас, опрокинувшись на спину, сильно
дернул его на себя. Нападавший перелетел
через него и врезался в кирпичную стену темного углового дома, нож со стуком
упал на камень мостовой.
Лукас перекатился и вновь встал на колени. Затем он поднялся во весь рост,
одной рукой опираясь на кирпичную стену.
Острая боль разрывала его раненую ногу.
Грабитель уже убегал в темноту, шаги его звучно отдавались в ночи. Он даже не
подобрал свой нож.
- Эй, там, - проревел кебмен, с опозданием заметивший, что его наниматель
попал в беду. - Что у вас случилось,
милорд? Вы не ранены?
- Нет. - Лукас с досадой оглядел свой дорогой плащ и еще раз выругался. Он
только что уплатил за него целое
состояние, а теперь придется заказывать новый.
- Какой-то грабитель надеялся поживиться вашим кошельком, - продолжал кебмен,
подбирая с земли нож. - Мерзкая
штучка. У этого парня были серьезные намерения.
- Да, - согласился Лукас, - только я не вполне уверен, какие именно.
- В этом городе ночью и носа на улицу не высунешь, - пожаловался кебмен. - Вы
здорово его отделали, милорд.
Видел я, как он у вас полетел вверх тормашками. Не иначе, вы учились у
Джентльмена Джексона.
- Нет. Мне мои уроки дались дороже. - Лукас направился к карете, сдерживая
дыхание: левая нога подводила его при
каждом шаге. Он постарался представить себе уютное кресло в своей библиотеке и
бутылку портвейна. - Поехали. Мне не
очень нравится торчать посреди улицы в такой час.
- Конечно, сэр. Я что хотел сказать - я еще не видел, чтобы джентльмен дрался
так здорово, как это вышло у вас.
Большинство джентов, которые мне встречались, запросто дали бы перерезать себе
глотку.
Виктория вернулась в свою комнату и тихонько притворила за собой дверь.
Закрыв глаза, она прислонилась к отделанной
деревянными панелями стене. Сердце ее билось слишком часто, ноги ослабели.
Она сделала это!
Ей потребовалось куда больше храбрости, чем она думала, куда больше отваги,
чем когда-либо в жизни, но все-таки она
сделала это. У нее будет роман с Лукасом Мэллори Колбруком, графом Стоунвейлом!
Руки у нее дрожали. Виктория неуверенными шагами направилась к окну,
вгляделась в темноту.
Достигнув цели, к которой она стремилась вот уже несколько мучительных дней,
Виктория почувствовала страшную
усталость. Их обоих - ее и Лукаса - подстерегало еще столько опасностей. Но она
познает страсть в объятиях Лукаса, а это
стоило любого риска.
Какой он замечательный человек - не то что глупые пустые денди, но и не
прожженный сердцеед. Он заботился о ее
репутации и все же считался с ее желанием избежать замужества. Виктория уже
поверила, что Лукаса привлекает она сама, а
не ее состояние.
- Господи, я, кажется, влюблена в этого человека. - Виктория затаила дыхание,
потрясенная своей догадкой. - Да, я
положительно влюблена в него.
Она крепко сжала руки в восторге от своего открытия. Влюбиться и все же
остаться свободной! О чем еще мечтать
женщине?
Виктория долга еще стояла у окна, пытаясь разглядеть в темноте свое будущее.
Но оно представлялось ей туманным,
лишенным определенных очертаний. Наконец она легла в постель.
На рассвете Виктория проснулась словно от толчка, резко приподнялась на
подушках.
"...Дьяволица! Я отправлю тебя обратно в ад!"
Нож! Господи, нож!
Она почти ничего не помнила из кошмара, заставившего ее проснуться, но ей и
не надо было перебирать подробности.
Слишком часто в последние месяцы ей снился один и тот же сон, проснувшись, она
потом долго еще металась в постели,
испуганная, растерянная, чувствуя приближение скрытой угрозы, ни имени, ни
смысла которой она не знала.
По крайней мере на этот раз она не кричала. Иногда посреди страшного сна у
нее вырывался дикий крик, и тогда
бедняжка Нэн вскакивала и бежала посмотреть, что случилось с молодой хозяйкой.
Виктория решила встать. Она знала, что дневной свет прогонит ночные призраки.
Но как ни пытайся, заснуть она больше
не сможет.
Виктория потянулась к пеньюару. Она рассчитывала на ясный солнечный день,
совсем скоро утренний свет хлынет в окна
оранжереи. Прекрасный день для акварели. Другие увлечения порой подводили ее, но
рисование всегда помогало
восстановить душевное равновесие.
Быстро одевшись, Виктория поспешила вниз. Дом понемногу просыпался. Она
слышала, как повар гремит кастрюльками
на кухне.
Кисточка, коробка с красками и альбом ожидали Викторию на привычном месте. С
минуту она постояла, оглядывая
оранжерею, потом ее взгляд упал на роскошный цветок Strelitzia reginae.
В лучах утреннего света цветок переливался всеми оттенками от желтого до
золотого, он был похож на янтарь,
освещенный изнутри царственными пурпуровыми искрами.
Виктория быстро перенесла все свое снаряжение в уголок оранжереи, откуда
Strelitzia смотрелась особенно выигрышно.
Она вспомнила, как этот необычный цветок понравился Лукасу, когда тот впервые
увидел его.
Повинуясь внезапному душевному порыву, Виктория предназначила этот рисунок в
подарок Лукасу. Ему, кажется, в
самом деле понравились ее ботанические рисунки, да и его интерес к садоводству
был, несомненно, неподдельным.
Наверное, Strelitzia reginae будет для него дорогим напоминанием о ночи, которую
они впервые проведут вместе как
любовники. Она подарит ему рисунок на долгую память.
"Это почти что свадебный подарок", - неожиданно шепнул ей внутренний голос.
Но Виктория сразу же отогнала эту
мысль и принялась за работу.
Приоткрыв крышку коробки с красками, она увидела внутри табакерку.
Какое-то время она молча смотрела на нее, дивясь и не понимая, зачем кому-то
потребовалось избавляться таким
способом от превосходной вещицы. Обнаружить здесь подобный предмет было так же
странно, как найти шейный платок на
дверях оранжереи несколькими ночами ранее.
Чувствуя внутри легкую дрожь от испуга, Виктория приподняла маленькую
табакерку и внимательно рассмотрела ее.
Затейливо отделанная коробочка, впрочем, ничем не примечательная, если не
считать монограммы "У" на внутренней
стороне.
На миг у нее перехватило дыхание. Потом Виктория гневно напомнила себе, что в
призраков она не верит. Но мысль, что
кто-то затеял с ней зловещую игру, успокаивала ее еще меньше, чем возможная
встреча с привидением.
"И то и другое одинаково невероятно", - повторила Виктория, делая глубокий
вдох, чтобы успокоиться. Табакерка так
же не может принадлежать ее покойному отчиму, как и платок.
Какое-то глупое, нелепое совпадение. Один из бесчисленных посетителей ее тети
зашел в оранжерею и потерял здесь
табакерку и платок. Платок нашли сразу, а табакерку кто-нибудь убрал подальше, о
ней забыли, она обнаружилась только
теперь.
Иного объяснения нет, поскольку никто, ни один человек, кроме нее самой, не
знал, что произошло в ту ужасную ночь,
когда ее отчим свалился с лестницы и сломал себе шею.
Четыре дня спустя Виктория оглядела залитую светом бальную залу Миддлшипов,
целое море нарядно одетых гостей, и
почувствовала, что она нервничает, словно новобрачная. Наступила та самая ночь.
И поскольку ничего более похожего на свадьбу в ее жизни не предвидится, она
должна получить от этой ночи как можно
больше удовольствия, решила Виктория.
Три дня назад Лукас спокойно предупредил ее, что он подготовил все
необходимое для их первой ночи. Эти планы, как
заметил Лукас, может нарушить только леди Неттлшип, отказавшись в последний
момент от приглашения посетить
загородный дом своих давних друзей. Но все обошлось. С утра тетя Клео весело
упаковала вещи и отправилась в гости.
- Ты уверена, что тебе не страшно оставаться на целый вечер одной? - в третий
раз спросила тетя Клео, завязывая
перед зеркалом ленты шляпки и наблюдая краешком глаза, как переносят в карету ее
чемоданы.
- Я же не одна, тетя Клео. Со мной остаются все слуги, в том числе и Нэн. А
потом, сегодня я приглашена на бал к
Миддлшипам, где я пробуду до рассвета. Когда я вернусь домой, солнышко уже
взойдет, а после обеда и ты приедешь.
- Что ж, тебе уже почти двадцать пять. Полагаю, никто не сочтет неприличным,
если ты проведешь одну ночь в своем
собственном доме без моего присмотра. Леди Линдвуд и ее дочь поедут на бал
вместе с тобой, так что не стоит волноваться.
Будь осторожна, Викки. - Тетя быстро чмокнула ее в щеку на прощание и устроилась
в карете так, словно ей действительно
предстояло долгое путешествие.
Виктория помахала ей вслед с крыльца и почувствовала головокружение -
сказывалось напряженное ожидание.
Ночь близка. Отступать уже поздно: она вскоре получит то, к чему так
стремилась. Сегодня она вступит в романтическую
связь с человеком, которого любит. От предвкушения подобного научного
эксперимента у нее перехватило дыхание.
Время пришло. Виктория пробиралась сквозь толпу, стараясь как можно
незаметнее оказаться у двери. Лукас ее ждет.
- Уже уходите, Виктория? - откуда-то донесся голос Изабеллы Рикотт.
- Увы, у меня еще несколько приглашений на сегодняшний вечер, - вежливо
откликнулась Виктория, - я обещала
подруге заглянуть ненадолго к Бриджвотерам, а потом собираюсь еще на один бал.
Изабелла похлопала веером по перчатке, скрывавшей изящную ручку Виктории, и
улыбнулась своей загадочной улыбкой:
- Я вполне понимаю вас, дорогая. Вы ускользаете с одного бала на другой, где
должны повстречать своего графа, верно?
Виктория покраснела:
- Понятия не имею, что вы имеете в виду, леди Рикотт.
Изабелла мягко улыбнулась с какой-то горечью:
- Не смущайтесь, дитя мое! Заинтересоваться красивым мужчиной - в этом нет
ничего удивительного. Такова наша
женская доля. Однако разумная женщина должна всегда контролировать и свои
собственные чувства, и ситуацию в целом.
Разумная женщина выбирает мужчин, которые не так сильны, потому что ими можно
легко управлять.
- Извините, леди Рикотт, но я в самом деле спешу.
- Да-да, конечно. Но не забывайте моих слов. Как ближайшая подруга Сэмюэля и
Каролины, я желаю вам только добра.
- Глаза Изабеллы внезапно яростно блеснули. - И не смейте заноситься, черт вас
побери!
Виктория изумленно уставилась на нее:
- Уверяю вас, я никоим образом не хотела вас обидеть.
Губы Изабеллы скривились в улыбке, которую нельзя было уже назвать ни
загадочной, ни тем более чарующей.
- Конечно. Вы же воплощенная доброта, не правда ли? Но я прекрасно знаю, что
вы думаете о моем приятеле Эджворте.
Я видела, как вы посмотрели на него в тот день, когда мы встретились в парке. Вы
сравниваете его с вашим драгоценным
графом, и он кажется вам не столь уж привлекательным, да?
- Я ничего такого не говорила, - в испуге пробормотала Виктория.
- И не надо ничего говорить. Я все прочла в ваших глазах. Какое высокомерие.
Полагаете, вам достался кровный
жеребец, а я довольствуюсь старой замызганной клячей. Но вы еще пожалеете о
своем выборе, - прошипела Изабелла.
- Прошу вас, леди Рикотт, вы напрасно так себя взвинчиваете.
- Я нисколько не взвинчиваю себя. И вот что еще я вам скажу, дорогуша. Я
всегда предпочту такого человека, как
Эджворт, вашему Стоунвейлу, и вы сделали бы то же самое, будь у вас хоть капля
сообразительности. Но вы совершили
ошибку, и она вас погубит.
Виктория не знала, как прекратить этот безумный разговор. Она гадала, сколько
бокалов вина успела выпить леди Рикотт.
Глаза леди Рикотт метали изумрудные искры, она была страшна в своей ярости.
- Прошу прощения, леди Рикотт, - пробормотала Виктория, пытаясь пройти к
дверям.
Хищные пальцы Изабеллы вцепились в ее обнаженное плечо.
- Думаете, выбрали более интересного, более волнующего мужчину? Дура! Женщине
нет никакого проку от мужчины,
если она не может им вертеть. Не понимаешь? Общество загоняет нас в ловушку, мы
во всем зависим от мужчин.
Единственное спасение для нас - оказаться сильнее своего мужчины. Если сильная
женщина предпочтет слабого, готового
подчиняться ей мужчину, она добьется всего, чего захочет. Всего.
- Отпустите мою руку, леди Рикотт. Мне больно.
Изабелла посмотрела на свои пальцы и, кажется, сама удивилась. Она тут же
отпустила руку Виктории, самообладание
вернулось к ней.
- Никогда не забывай об этом. Впрочем, уже поздно предупреждать вас. Но если
вы достаточно умны, то поймете,
насколько опасен сильный мужчина. Будь у вас хоть капля здравого смысла,
Виктория, вы бы выбрали Эджворта, а не
Стоунвейла. Изабелла повернулась и исчезла в толпе, но в последний миг Виктории
показалось, будто в экзотических глазах
красавицы сверкнули слезы.
Виктория смотрела ей вслед, размышляя над ее странным поведением. Счастливые
предчувствия были несколько
омрачены неприятным разговором. Но к тому времени когда она надела свою накидку
и спрятала лицо в капюшон, Виктория
вновь ощутила "предчувствие"... Она поспешила вниз по ступенькам особняка.
Как и обещал Лукас, закрытая карета уже поджидала ее. Кучер, восседавший
впереди на козлах, был до ушей закутан в
плащ, а на глаза надвинул шляпу. Виктория обменялась с ним быстрым озорным
взглядом, пока лакей Миддлшипов
подсаживал ее в карету.
Через минуту карета уже быстро катила по пустынным улицам, и вскоре они
выбрались в более спокойный, почти
безлюдный пригород Лондона. Сюда не доносился городской шум. Взору открывались
поля, лужайки и фермы, залитые
лунным светом.
Внезапно карета свернула во двор гостиницы и остановилась. У Виктории
пересохло во рту. Время пришло, а ее
захлестывал шквал противоречивых чувств. Превкушение, восторг, страстное желание
боролись с тревогой, неуверенностью
и несколько запоздалыми размышлениями. Она снова призадумалась, правильно ли
поступает.
Но ведь ей двадцать четыре, в очередной раз напомнила она себе, не какаянибудь
семнадцатилетняя девочка только что
из детской. Она знает, что ей нужно, она приняла решение и отступать поздно.
Виктория выглянула во двор, прислушиваясь, как ее "кучер" отдает распоряжения
юноше, вышедшему из гостиницы,
чтобы помочь управиться с лошадьми. Какую бы команду ни отдавал Лукас, голос его
всегда звучал непререкаемо.
Дверца кареты распахнулась. Лукас стоял внизу, глядя на нее. Он снял с себя
шляпу и кучерский плащ. Молча протянул
ей руку.
- Ты вполне уверена, что хочешь именно этого, Виктория? - тихо спросил он.
- Да, Лукас. Я жду ночи с тобой так, как не ждала еще ничего в жизни!
Улыбка его по-прежнему оставалась загадочной, но в ней появилась нежность.
- Значит, ты ее получишь.
Спустя несколько минут Виктория уже сидела в уютной комнате на втором этаже у
самого очага и пила чай, который
принесла ей на подносе супруга хозяина. Рядом с чайником она оставила графинчик
шерри. Добрая женщина называла
Викторию "миледи", и Виктория догадалась, что Лукас представил ее здесь как свою
жену. Никому и в голову не пришло бы
подозревать рекспектабельную пару из высшего общества.
- Я сказал хозяину гостиницы, что ты устала и нам необходимо несколько часов
для отдыха, однако мы торопимся и еще
до рассвета отправимся в путь, - пояснил Лукас, входя в комнату и запирая за
собой дверь. - У нас будет достаточно
времени, чтобы отвезти тебя на последний бал, где ты должна побывать сегодня,
прежде чем гости разойдутся. Как и
намечено, ты вернешься домой вместе с Аннабеллой Линдвуд и ее матерью. Никто
ничего не узнает.
- Только я. - Виктория приподняла голову и тревожно улыбнулась ему.
Взгляд Лукаса смягчился.
- Полагаю, нам обоим предстоит многое узнать нынче ночью. - Он подошел к
стулу возле камина, напротив кресла
Виктории. Глаза его сияли, когда он устраивался рядом и разливал херес: - За
научный эксперимент, Викки!
Виктория отставила чай и приняла из его рук бокал, чувствуя, как плохо
повинуются ей пальцы.
- За научный эксперимент, - прошептала она. Лукас приподнял бокал в ответном
приветствии, глаза его не отрывались
от глаз Виктории. В напряженном молчании они выпили шерри, и тогда Лукас взял
бокал из рук Виктории и поставил его
рядом со своим.
Виктория, вспомнив о своем подарке, порывисто встала с кресла и направилась в
угол комнаты, где лежали ее накидка и
ридикюль.
- Викки? Что-нибудь случилось? - встревоженно окликнул ее Лукас.
- Нет, ничего. Я кое-что приготовила для тебя. Небольшой подарок. - Она
обернулась к нему, сжимая в руках
маленький сверток. Ей показалось вдруг, что это слишком скромный дар. - Конечно,
пустяк, но я думала, надеялась, что
тебе это может понравиться. - Она мечтательно улыбнулась. - Так хочется, чтобы
что-то осталось на память о нашей ночи.
Он медленно поднялся:
- Да, это такая ночь, которую надо запомнить. Жаль только, что у меня нет
подарка для тебя. Боюсь, все дело в моем
ограниченном солдатском мышлении. Мои мысли занимали только практические
приготовления, и я не подумал о другом,
быть может, гораздо более важном. - Он отвел ее к креслу у очага и сел рядом,
разворачивая сверток.
Виктория напряженно следила, как Лукас аккуратно снимает бумагу, как он
пристально рассматривает Strelitzia reginae.
Внезапно она осознала, что ее мучает страх. "Ведь это не обычный подарок, -
подумала она. - Ничего особенного, просто
рисунок".
Но когда Лукас вновь поднял взгляд, она прочла в его глазах необыкновенно
сильное чувство и перевела дыхание,
понемногу успокаиваясь. Ему понравилось.
- Спасибо, Викки. Это очень красиво. Я повешу рисунок на самом видном месте и
буду любоваться им каждый день. И
всякий раз, взглянув на цветок, я буду вспоминать нашу ночь.
- Я рада, что тебе понравилось. Не всякому мужчине приятно было бы получить в
подарок нарисованный цветок.
- Я восхищен! Но вовсе не хочу, чтобы ты начала раздаривать свои рисунки всем
мужчинам, да еще в подобных
обстоятельствах. - Он взял ее за руку.
- Лукас?..
- У тебя холодные пальцы, - проговорил он, и ее ладонь полностью исчезла в
его руке. Лукас поцеловал ее обнаженное
запястье. Виктория судорожно сжала пальцы.
- Расслабься, - попросил он.
- Честно говоря, я очень волнуюсь, - сказала она.
- Тебе станет легче, если я признаюсь, что тоже очень волнуюсь из-за того,
что нам предстоит.
- Не могу в это поверить, милорд.
- Значит, ты переоцениваешь мои силы, и напрасно. Я хочу тебя, Викки, я пылаю
желанием, но боюсь причинить тебе
боль, напугать или разрушить наше чудо своей неловкостью или утратив
самообладание, - тихо проговорил он.
Виктория удивленно посмотрела на него и внезапно ощутила желание успокоить.
- Мне следовало догадаться, что в некоторых отношениях для тебя это так же
непросто, как и для меня. Мы с тобой во
многом похожи, да?
Лукас кивнул:
- Мне так кажется.
- Ты делаешь это потому, что я тебя попросила. Я вынудила тебя поступить
против правил чести.
Он слабо улыбнулся, и его рука вновь сжала пальцы Виктории:
- Не надо приписывать мне излишнюю щепетильность, Викки. Ты даже не
представляешь себе, как я мечтал сжать тебя,
обнаженную, в своих объятиях, почувствовать, как ты содрогаешься, когда я войду
в тебя; как я мечтал о минуте, когда ты
прижмешься ко мне и поможешь мне глубже проникнуть в тебя. Я пришел сюда сегодня
потому, что ты совершенно ясно
дала мне понять: это единственная возможность узнать, насколько ярко может
пылать твое пламя, я не смогу жить, если не
найду ответа на эту загадку.
Виктория посмотрела на него и уже не смогла отвести глаз от его пристального,
раскаленного взгляда. Она чувствовала
жар очага на своей коже, но это было ничто в сравнении с любовным жаром в ее
крови... Она почувствовала, как дрожат ее
пальцы - пленники его руки.
- Лукас, я должна кое в чем признаться тебе.
- В чем, дорогая? - мягко отвечал он, а его пальцы скользили по тыльной
стороне ее ладони.
- Мне... мне кажется, я влюбилась в тебя, Лукас.
- Только кажется? - Он поднял голову, глаза его сияли.
- О, Лукас!
Он ласково привлек ее к себе на колени, крепко прижал к груди. Пальцы Лукаса
затерялись в ее волосах, он запрокинул ее
голову и поцеловал Викторию в губы.
Виктории показалось, что она утонула, растворилась и этом бесконечном
поцелуе. Все страхи и тревоги исчезли, словно
по мановению волшебной палочки. Конечно же, он желал ее. Могла ли она в этом
усомниться? И она желала его. Желала со
всем пламенем первой страсти.
В следующие мгновения Лукас обрушился на Викторию поцелуями, нежными
прикосновениями и ласками. Каким-то
образом она освободилась от платья, нижних юбок и почти всего, что было под
ними. Она подумала, что ей следовало бы
хоть чуть-чуть смутиться, но единственное чувство, которое она испытывала в этот
миг, была всепоглощающая страсть и
изумление от того, что мужчина так сильно желал ее, что поставил ради нее на
карту свою честь.
- Ты так добр ко мне. - Она ласково притронулась кончиками пальцев к его
щеке. - Ты столько дал мне. Наши
замечательные приключения, а теперь еще эта ночь.
- Только помни: отныне все твои приключения ты должна делить со мной. - Он
медленно провел рукой от ее груди до
бедра, и она застонала, прижимаясь к нему. Пламя, которое она различала в его
глазах, пробуждало в ней ответный жар.
Лукас отпустил Викторию и повел ее к постели. Она сразу же скользнула под
одеяло, завороженно следя, как он гасит
свечи. Теперь только огонь в камине освещал комнату. Лукас присел на край
кровати. Один начищенный до блеска сапог
полетел на пол. Второй последовал эа ним.
Виктория бессознательно цеплялась за край одеяла, наблюдая, как раздевается
Лукас. Отблеск огня окрасил его кожу в
цвет бронзы, подчеркивая гладкие мускулистые очертания его широких плеч. У него
был плоский живот и сильно развитые
мускулы. Что-то сверкнуло в темных завитках волос у него на груди, и Виктория
приподнялась, чтобы приглядеться:
- Что это у тебя за цепочка, Лукас? Она из золота?
Он рассеянно дотронулся до кулона:
- Золотая цепочка с янтарным кулоном. С резьбой. Мне сказали, она в семье уже
давно.
- И ты всегда носишь ее?
Он пожал плечами:
- Я ношу ее с тех пор, как мне передал ее дядя. - Лукас улыбнулся. - Мне
нравится воображать, будто эта вещица
может принести мне удачу, должно быть, так оно и есть, если я оказался рядом с
тобой, - Внезапно его пальцы сомкнулись
на янтарном украшении. - Однако тебе она пойдет больше.
Он снял цепочку со своей шеи и придвинулся к Виктории.
- Нет, Лукас, нет, я не приму твою цепочку. Это семейная драгоценность. Ты не
вправе распоряжаться ею.
- Я могу делать с ней все, что захочу. - Лукас осторожно застегнул цепочку у
нее на шее и удовлетворенно кивнул. На
ее белой коже янтарь сиял и переливался, словно застывшая капля меда. Можно было
во всех подробностях рассмотреть
вырезанные на нем крохотные фигурки рыцаря и его дамы. - Она на тебе прекрасно
смотрится, Викки. Я хочу, чтобы кулон
остался у тебя как напоминание о том, что произойдет сегодня между нами. И пока
ты будешь носить его, я буду знать, что
ты думаешь обо мне, что, возможно, ты влюблена в меня.
Она ответила улыбкой на его нежную и одновременно дразнящую улыбку.
- В таком случае мне никогда не придется снимать цепочку. Я даже вообразить
себе не могу, что мои чувства к тебе
охладеют.
- Не забывай об этом, хорошо? - И он нежно провел кончиками пальцев по ее
щеке, прежде чем наклониться и
расстегнуть свои бриджи.
Он избавился от одежды, и глазам Виктории открылось сильное, напряженное
мужское тело. Однако она не видела
ничего, кроме большого, грубого шрама на его бедре.
- Боже мой, - прошептала она.
- Тебя это пугает? - Он замер с бриджами в руках, выражение его глаз она не
могла прочесть.
Виктория протянула руку и нежно коснулась его израненной ноги:
- Пугает? Конечно, нет. В том смысле, какой ты в это вкладываешь. - Она
поглядела ему в лицо, все еще хмурясь. -
Но тебе было так больно. Мне невыносимо думать, как тебе было больно. Ты же мог
умереть.
- Тише, Викки. Не стоит так переживать. Это было давным-давно, и теперь,
уверяю тебя, рана меня нисколько не
беспокоит. Меня сейчас интересует нечто более важное и к смерти отношения не
имеющее. Только к жизни. - Он поймал ее
дрожащие пальцы и начал их целовать. - Знаешь, я не думал, что ты расстроишься
из-за шрама. Иных женщин он мог бы
отпугнуть, но мне казалось, что тебя это нисколько не смутит. Ты ведь
необыкновенная женщина, Виктория.
- Нет, правда, но я... - Она умолкла вдруг, заметив наконец более интересную
часть его тела. - Он! - зачарованная,
она удивленно раскрыла глаза. Жезл Лукаса уже затвердел и поднялся, и его
мужская плоть казалась невероятно огромной
неопытной Виктории.
- Ладно, по крайней мере ты отвлеклась наконец от этого чертова шрама, -
весело произнес Лукас, бросив бриджи на
спинку стула.
- Ты очень... - Казалось, язык разбух у нее во рту. Виктория облизнула губы и
снова попыталась заговорить: - Ты
прекрасен, милорд. Ты так велик. Даже больше, чем я могла себе представить. -
Она заметила, как Лукас насмешливо
вскинул бровь, и отчаянно покраснела. - Нет, я не знала, как это выглядит, но
я... ну просто я не ожидала, что тебя так
много.
Лукас издал какое-то восклицание, в котором смех смешался со стоном.
Опустившись рядом с Викторией, он скользнул
под одеяло.
- Викки, дорогая моя, у тебя просто талант говорить замечательно откровенно в
самые неподходящие моменты. Боже,
как ты хороша. Как я с ума не сошел, ожидая, к
...Закладка в соц.сетях
