Жанр: Любовные романы
Бесконечный коридор (Навстречу любви)
... провел его через приемную в свой кабинет.
Усадив его на предназначавшийся для пациентов стул, Пол присел рядом на
краешек стола и произнес: — Расскажи мне все по порядку.
Брайан вытер лицо носовым платком, затем шумно высморкался и лишь после
этого сказал: — Я... У меня есть ощущение, будто это я её убил. По
ночам гложет. Словно заноза засела. Если бы я не заразил ее... — Он
зажмурился и замотал головой. — Наверное, она тогда не стала бы
кончать с собой, да? — Брайан украдкой посмотрел на Пола и продолжил,
сбивчиво, но быстро: — Она была такая веселая и задорная, так любила
жизнь. Я знаю, что она была старше меня, намного старше, но она была
совершенно не похожа на любых других женщин. Скорее как девочка, маленькая,
хрупкая... У меня все время перед глазами её лицо — веселое,
радостное... — Он не удержался и всхлипнул. Она всегда так звонко
хохотала, когда мы танцевали...
Голос его оборвался, а голова беспомощно упала на грудь.
Глядя на поникшую голову Брайана Болтона, Пол вдруг осознал: юность для
этого парня кончилась. Он вспомнил, как сам в первый раз привел его в дом,
как думал, что именно такой молодой человек подошел бы Лорне: честный,
опрятный, мужественный. Как он ошибся! А ведь считал себя — и не без
оснований — знатоком человеческой души. Надо же, именно в то время,
когда он впервые увидел Брайана, тот уже успел переспать с несколькими
женщинами — и заразить их! Пол прекрасно понимал, что ему ничего не
стоило искалечить парня на всю жизнь. Достаточно было только подтвердить:
да, мол, Бетт покончила с собой из-за него.
Однако, быстро приняв решение, Пол осознал: оно стало возможным лишь
благодаря тому, что, как оказалось, Лорна не пострадала. В противном случае,
Брайану бы, конечно, было не сдобровать. И он сказал: — Ты не должен
себя винить. Не это послужило причиной... Точнее, не только это. —
Откуда вы знаете? Она... Она оставила письмо, да? — испуганно
встрепенулся Брайан.
Пол покачал головой из стороны в сторону: — Нет. — Но как тогда
вы можете судить? — в голосе звучали отчаяние и мольба.
Пол ответил не сразу. — Это долгая история, — произнес он
наконец. — В её жизни было несколько причин, которые, накопившись, и
толкнули её на роковый шаг. А смех и веселость были только маской, под
которой скрывался очень несчастный и настрадавшийся человек. — Бетт
была несчастна? — в голосе Брайана прозвучало откровенное недоверие.
— Да, Брайан. Потому что... — Пол приумолк, не зная, что
сказать. Как объяснить этому парню то, что творилось в их доме? Не говорить
же ему о причинах, подтолкнувших их с Бетт к неминуемому разводу. Пол
заморгал и провел рукой по лицу, прежде чем ответить: — Она была
несчастна, потому что беззаветно любила молодость. Видишь ли, даже в
тридцатишестилетнем возрасте моя жена в душе оставалась совсем ещё юной
девушкой, а я, видимо... был для неё слишком стар.
В его словах была лишь толика правды, однако Брайан уцепился за них как за
спасительную соломинку. — Но вы вовсе не так стары, — неуверенно
пробормотал он. — Мне уже за сорок. — А-аа. — Я пожилой и
серьезный человек, а Бетт обожала общество веселых молодых людей, так что у
нас с ней было совсем мало общего. — Понятно, — закивал Брайан.
Пол заметил, что его лицо прояснилось. — Она была очень недовольна
нашей жизнью, поэтому хотя смерть и стала для нас настоящим ударом, полной
неожиданностью она не была. — Да? Так, значит, вы считаете, что это не
из-за... — Брайан запнулся и замолчал. — Да, я же тебе сказал:
не только из-за этого. — Приободрившийся тон Брайана напомнил Полу,
что нельзя снимать с него вину целиком. Пусть уж парень сознает хоть какую-
то ответственность. — Все мы порой совершаем ошибки, — уклончиво
добавил он. — Важно только, чтобы эти ошибки не прошли зря, чтобы они
послужили уроком и нам и всем остальным.
С этими словами Пол привстал со стола, и в ту же секунду поднялся и Брайан.
— Я, наверное, скоро уеду, — пробормотал он, глядя на кончики
своих ботинок. — У меня на Юге кузен живет. Он... автомобилями
занимается. Он предложил мне попробовать поработать у него. — А как же
твоя карьера? Она ведь пострадает. — Я хочу изменить жизнь, — с
неожиданным вызовом сказал Брайан. Целиком и полностью. — А что
говорит по этому поводу твой отец? — Мы... Как раз вчера мы это
обсудили. Он мне, конечно, здорово всыпал. — А мать что думает?
— Она страшно расстроена. Она чувствует, что тут что-то не так, а я
боюсь, что не выдержу и проболтаюсь, если останусь здесь. — Зря ты
так, — укоризненно покачал головой Пол. — С другой стороны, ты
прав. Если с твоим отъездом они со временем примирятся, то, узнав об этом,
возможно, никогда тебя не простят. — Да, я и сам это понимаю, —
понурился Брайан. — А как насчет лечения? — спросил Пол. —
Я собираюсь им заняться, — сказал Брайан, глядя ему прямо в глаза.
Честное слово. — Это жизненно необходимо, — напомнил Пол.
— Видишь ли, эта дрянь может и через двадцать лет дать о себе знать.
— Ладно, — он двинулся к дверям, — иди домой и — не
беспокойся больше. — До свидания, сэр. И — спасибо. — В
глазах Брайана стояли слезы. — До свидания.
Проводив его, Пол запер дверь. Похоже, парень и в самом деле все понял. А
вот в Джеймсе Ноулсе он уверен не был. Не стоит ли позвонить ему? В первые
дни Пол сам ожидал, что Ноулс зайдет или хотя бы позвонит, однако тот как в
воду канул. Что Ноулс проболтается о заболевании Бетт, Пол не опасался:
молодой человек наверняка понимал, что люди свяжут это с ним. Пол знал и
другое — уж Ноулс-то точно возложил всю вину за смерть Бетт на него.
Тем не менее он собирался поговорить с ним.
Когда Пол вошел в холл, зазвонил телефон. Сняв трубку, он услышал голос
Джона Прайса: — Привет, Пол! Это я. — Да, Джон. Откуда ты?
— Только что от Бересфорда вернулся.
Немного помолчав, Пол произнес: — Я по-прежнему считаю, что тебе не
стоило этого делать, Джон, но, коль скоро ты побывал у него — как
прошла встреча? — Очень даже хорошо, вопреки моим ожиданиям. Теперь,
когда он все знает, мне кажется, все должно повернуться по-другому. —
Ты уверен? — Да. — Но... Что ты имел в виду, говоря, что он
теперь все знает? Надеюсь, ты не все ему рассказал? — Нет, ровно
столько, сколько было необходимо. — Про Бра... Про этого парня не
рассказал? — Нет. В том смысле, что никакие имена в разговоре вообще
не всплывали.
Пол чуть задумался, затем спросил: — А что, если он проговорится?
— Нет, — убежденно ответил Прайс. — Тут уж я готов за него
поручиться. В конце концов, Пол, что бы ты про него ни думал, он —
настоящий врач, и прекрасно понимает, что такое профессиональная тайна.
— Что ж, Джон, поверю тебе на слово. И я тебе очень благодарен,
старина — ты меня здорово поддержал. Что же касается Бересфорда, то я,
видимо, попросту предубежден против него. — Ты в этом не одинок, Пол.
Впрочем, свои положительные качества есть и у него. Я,кстати, прощупал его
насчет нового поста. — И что? — спросил Пол. — Разумеется,
он поддерживает кандидатуру Ранкина, однако, судя по его словам, он по-
прежнему убежден, что и ты собираешься баллотироваться. И вот ещё кое-что
новое: сэр Дэвид Купер подал в отставку, а в Совет на его место принят
Баксби. — Баксби? Из Академии? — Он самый. — О, я его
прекрасно знаю. — Замечательно. Ну так что ты теперь скажешь? Не
передумал еще?
После продолжительного молчания Пол ответил: — Да, Джон, я, пожалуй,
попробую попытать счастья. После нашего последнего разговора я многое
передумал и пришел к выводу, что главное дял меня сейчас — это работа.
— Правильно, старина. Я очень рад... Ну что, может, все-таки заскочишь
к нам? — Нет, Джон, спасибо, я уже сказал Мюриель, что сегодня не
смогу. Мэгги уехала в Ньюкасл, а кто-то должен отвечать на звонки. Между
прочим, с завтрашнего дня я уже работаю по полному графику. Еще раз спасибо,
Джон. Завтра я к вам непременно заеду. — Прекрасно. Еще раз повторяю:
я очень рад, что ты одумался. Спокойной ночи, Пол. — Спокойной ночи,
дружище.
Положив трубку, Пол направился было в гостиную, но вдруг сообразил, что
проголодался. Завернув на кухню, он сразу заметил на столе разложенный
прибор и догадался, что Мэгги оставила ему что-то в духовке. Открыв дверцу,
он учуял волшебный аромат: жареный цыпленок с карри. Любимое блюдо Мэгги.
Рядом стояла ещё миска с рисом. Погрузив еду на поднос, Пол отправился в
гостиную.
Минут двадцать спустя, воздав должное вкуснейшей пище, он возвратился на
кухню и уже начал мыть посуду, когда в дверь вновь позвонили.
Недоумевая, кого в столь поздний час принесла нелегкая на этот раз, он отпер
дверь и тут же оказался в объятиях Лорны. За спиной девочки, сжимая в руках
небольшой чемоданчик и сумочку, стояла Дженни. — О, папочка! Папочка!
Пол застыл как громом пораженный. Прижимая Лорну к себе и гладя её по
волосам, он не мог оторвать глаз от Дженни, которая молча вошла и поставила
чемоданчик на пол. — Почему вы мне ничего не сказали? — с трудом
выдавил он.
Дженни недоуменно переспросила: — Не сказали тебе? Это ты почему
ничего не сообщил нам?
Пол закрыл дверь. Он не доверял собственному голосу. Обняв уже в открытую
плакавшую Лорну, он повел её в гостиную, а, проходя мимо Дженни тихонько
пробормотал: — На то были свои причины.
В гостиной он усадил плачущую девочку на диван, а сам уселся рядом и начал
снова гладить её по волосам, приговаривая: — Ну не плачь, моя
родненькая. Успокойся, пожалуйста. — Боже мой, папочка, как это
страшно! И почему все так вышло? — Она подняла к нему замурзанное
личико. — Что же нам делать, папочка? — Да, малышка, это ужасно.
Даже не знаю, что тебе сказать. Постой-ка, ты даже пальто не сняла.
Взяв Лорну за руку, он помог ей встать и подвел к камину и придвинул кресло.
— Вот, садись, а то до костей промерзла. Совсем в ледышку
превратилась. Когда же вы выехали? — Сегодня утром, в десять часов.
— А как... вы узнали?
Лорна не ответила, повернув заплаканное лицо к Дженни, которая вошла и
остановилась в дверях. Однако Дженни ответила не сразу. Она подошла к
дивану, уселась на самый краешек, а потом, глядя на Пола, заговорила
безжизненным голосом: — Мы уже шли на завтрак, когда повстречали семью
Тернбулла бухгалтера. Они приехали только поздно вечером накануне. Увидев
нас, они страшно удивились и выразили Лорне сочувствие по поводу смерти
матери.
Пол опустил глаза и склонил голову. — Извините, но я поступил так, как
думал лучше.
Дженни вздохнула, но когда потом заговорила, голос её звучал чуть
оживленнее: — Я так и думала. И все же, мне кажется, было бы лучше,
если бы ты позвонил. — Она снова вздохнула. Потом, повернувшись к
Лорне, сказала: — Ты не сможешь сварить нам кофе, Лорна?
Пола эта просьба удивила, тем более учитывая, в каком состоянии находилась
девочка. Он сразу предложил: — Нет, нет, Лорна, посиди, я сам сделаю
кофе.
Однако Дженни его остановила: — Пожалуйста, Пол, позволь Лорне этим
заняться.
Лорна посмотрела на Пола, затем перевела вопросительный взгляд на Дженни. Та
кивнула: — Разлей его по чашкам и принеси сюда, хорошо? — Да,
тетя Дженни, — смиренно произнесла Лорна. Она поняла, что тетя хочет
поговорить с Полом, и догадалась — почему.
Не успела дверь за ней закрыться, как Дженни вскочила, подошла к камину и,
опершись на него, спросила: — Скажи мне теперь, как это случилось.
Пол беспомощно молчал. Он даже не знал, с чего начать. Дженни казалась
совсем чужой. Он по-разному представлял себе встречу с ней, но такой
холодности не ожидал. — Не знаю, сказали тебе или нет, —
заговорил наконец он, — но она покончила с собой. — Да, они нам
сказали. Миссис Тернбулл, по-моему, получает садистское удовольствие,
сообщая неподготовленным людям страшные новости. Поначалу я даже ей не
поверила. Если бы не Лорна: бедняжка сразу разрыдалась и с тех пор никак не
может успокоиться. Представляешь, она винит себя в смерти Бетт! —
Господи, какая чушь! — Нет, Пол, с её точки зрения,это вполне
серьезно. Она без конца вспоминает, какие проклятья сыпала на голову матери
в последнее время. Мне самой стало страшно, когда я услышала её признания.
— Она тебе все это рассказала? — Да. Всю дорогу мы только это и
обсуждали. — Что ж, — пожал плечами Пол, — в конце концов,
это не столь уж необычно для обиженных детей. — Но она уже не ребенок,
Пол. Или ты этого не замечаешь? Она уже давно не ребенок. Более того, она
даже взрослее многих своих сверстников... — Ее рука взлетела к
волосам. — Господи, и почему только ты решил не говорить нам? —
Мне казалось, что Лорна не перенесет ещё одного удара. Две страшных новости
подряд... Да потом ещё и столь длительная обратная дорога. — Ты и
правда предпочел бы, чтобы мы прожили там целый месяц, так ничего и не зная.
И даже мне не собирался сказать? Не понимаю. — Да, это трудно понять,
— согласился Пол.
Дженни пристально посмотрела ему в глаза, затем отошла от камина и села в
кресло. — Кто её нашел? — спросила она. — Мэгги. —
По словам миссис Тернбулл, она выпила целый пузырек снотворного. Это так?
— Да. Около полуночи она спустилась и зашла в приемную, где хранятся
все медикаменты. Ей это было не сложно — она знала, где я держу ключи.
— Будь здесь я, этого не случилось бы.
Пол быстро вздернул голову. — Что! И ты туда же? Не говори глупости,
Джинни! — Это вовсе не глупости. Я абсолютно уверена: не оставь я её в
эту страшную минуту, она не пошла бы на такое. Я просто печенкой
чувствовала, что не должна уезжать. Все во мне этому противилось. — Ты
это сделала ради Лорны, — напомнил Пол. — По моему настоянию.
Он шагнул было к ней, но в это мгновение послышались шаги и в гостиную вошла
Лорна. Поставив на столик поднос, она взяла чашку и молча подала Дженни.
Другую чашку она вручила отцу, а затем, взяв оставшуюся, села на диван и
стала молча помешивать кофе.
Они сидели и молчали, как трое незнакомцев. Все испытывали неловкость,
словно дожидаясь сигнала, чтобы уйти. Когда молчание стало вконец
невыносимым, Пол наклонился к Лорне и произнес: — Ты, наверное, совсем
устала, малышка. — Да, — кивнула Лорна, не поднимая глаз.
— Ложись спать пораньше. Утро вечера мудренее.
И снова она кивнула. — Мы все сегодня ляжем пораньше. Пойду включу
обогреватели.
Он поставил недопитую чашку на стол, когда Дженни сказала: — Я поеду
домой, Пол.
Не успел он раскрыть рот, чтобы возразить, как вмешалась Лорна: — О
нет, тетя Дженни! Не уезжайте! — Нет, Лорна, мне лучше уехать, но
завтра утром я вернусь.
Беспомощно глядя на повернутое в профиль лицо Дженни, Пол почувствовал
происшедшую в ней перемену. Он понял, что ему предстоит нешуточный бой за
то, чтобы восстановить их прежние отношения, причем выиграть этот бой ему
будет даже сложнее, чем вернуть любовь Лорны. А ведь ещё час назад он мог
только мечтать об их возвращении. Увы, реальность не только оказалась
суровой, но и поставила его перед лицом новых, почти непреодолимых
трудностей. А что он ждал от Джинни? Пол прекрасно понимал, что она будет
расстроена, но даже представить себе не мог, что и она станет винить себя за
смерть Бетт... Брайан, потом Лорна, Джинни, да и он сам — все мучились
угрызениями совести. А ведь Бетт вовсе того не стоила, вдруг с горечью
подумал он. Мало того, что за всю жизнь она не совершила ни одного доброго
поступка, так и после смерти продолжала отравлять существование стольким
людям! Пол понимал, что мысли его кощунственны, что о мертвых даже думать
плохо нельзя, но ничего не мог с собой поделать. Он слишком любил Лорну и
Джинни, и не мог без боли смотреть на их страдания. Джинни! Он должен во что
бы то ни стало поговорить с ней. Вдруг это показалось Полу самым важным из
всего, что его заботило. Но только сделать это надо осторожно и с умом.
Услышав, как Лорна сказала: "Пожалуй, я пойду спать, папочка", он тут же
произнес: — Да, да, милая моя, так будет лучше всего. Иди —
скоро я к тебе поднимусь. Ступай, родная моя. — Он обнял и поцеловал
девочку. — Все образуется, вот увидишь. Потерпи немного.
Лорна подошла к Дженни, на мгновение прижалась к ней, а потом повернулась и
быстро выбежала из гостиной — совсем не взрослая, как говорила Джинни,
а самый настоящий ребенок, невольно подумал Пол.
Оставшись вдвоем с Джинни, Пол заговорил не сразу. Вместо того, чтобы
спросить, почему она решила ехать домой, он, напрочь забыв про желание
соблюсти осторожность, вдруг выпалил: — Ты ведь считаешь, что я
виноват в смерти Бетт, да?
Дженни ответила едва ли не минуту спустя: — Нет, не ты — я.
— Господи, но ведь это полная чепуха! — взорвался Пол. —
Все эти годы ты, наоборот, делала все, чтобы помочь ей. Никто не сделал ей
столько добра, сколько ты. — Да, если не считать последних дней, когда
она нуждалась во мне больше, чем когда бы то ни было. — Дженни
повернулась к нему, глядя прямо в глаза. — Пол, я не хотела уезжать.
Более того, в последний миг я чуть не отказалась в самолет садиться; у меня
было дурное предчувствие. Теперь могу тебе признаться: перед самым
расставанием мы с Бетт страшно поссорились, но потом, подумав, я поняла, что
причиной послужила её болезнь — Бетт чувствовала себя обманутой,
брошенной и никому не нужной. Я дважды звонила тебе — хотела сказать,
что мы возвращаемся, — но так и не смогла дозвониться. А теперь,
— Дженни развела руками, — вина за смерть Бетт останется со мной
на всю жизнь.
Пол приблизился к ней вплотную. — Джинни, — произнес он мягко,
почти нежно. — Поверь мне, я прекрасно тебя понимаю, ведь и меня
совесть мучает, но со временем все этой пройдет так уж люди устроены. А
тогда мы поймем, что вовсе не все ещё потеряно, что наша жизнь продолжается.
— Ты так думаешь? — спросила Дженни, пристально глядя ему в
глаза. Ты и в самом деле так считаешь? А вот у меня что-то не получается.
— Получится. — Сомневаюсь. — Губы её дрожали, а пальцы
нервно теребили пуговицы на пальто. Потом она зажмурилась, а из глаз
выступили и медленно скатились по щекам две крупные слезинки. —
Джинни! Ну что ты, Джинни? Не плачь, пожалуйста, умоляю тебя. — Ты...
Ты понимаешь, каково мне? — пробормотала она, всхлипывая. Это
невозможно объяснить, но тогда, когда она была жива, я чувствовала себя
ближе к тебе, чем теперь. А с ее... смертью между нами образовалась
пропасть, и я даже не представляю, удастся ли когда-нибудь преодолеть её.
Пол взял её руки и прижал к своей груди. Глядя на её милое заплаканное лицо,
он вдруг совершенно отчетливо ощутил, что с ней и только с ней связаны все
его надежды на мирную жизнь и то немногое счастье, которое могло в ней
остаться. Он вдруг понял, что именно Джинни недоставало ему всю жизнь, и
именно она была ему остро нужна в эту минуту. Вместе с тем Пол понимал, что
всякое неосторожное слово или поспешный жест могут сейчас оттолкнуть от него
Джинни и, возможно — навсегда. — Когда... её похоронят? —
В понедельник.
Дженни высвободила руки и, повернувшись, медленно зашагала к двери. —
Я хочу как можно быстрее начать работать, — проронила она.
И вновь Полу пришлось сделать над собой усилие, чтобы не совершить
непоправимую ошибку. И все же он не удержался и сказал: — Если хочешь,
Джинни, то здесь тебя уже давно дожидается работа.
Она остановилась, но ответила через плечо: — Спасибо, Пол.
Он спросил с колотящимся сердцем: — Как ты относишься к тому, чтобы
устроиться на нее? За домом присматривать и... за нами? — Нет, я не
могу. Но... спасибо.
И снова Пол не удержался, чтобы не спросить: — А потом? Может быть
— позже? — Не думаю, Пол. Вряд ли. Только не упрашивай меня
сейчас, ладно? Мне слишком плохо...
Когда Пол, вновь приблизившись к ней, снова взял её за руку, Дженни подняла
на него покрасневшие, заплаканные глаза, и он вдруг увидел в них невыразимые
горе и муку, накопившиеся в её исстрадавшейся душе за все эти годы. Дженни
казалось, что всю жизнь она мечтала о том, чтобы этот прекрасный огромный
мужчина ответил на её любовь. Ей постоянно приходилось вести мучительную
неравную борьбу, укрощая свои ревность и зависть к Бетт. Она думала, что
стоило Полу лишь раз взглянуть на неё своими нежными глазами, хоть раз
поцеловать и приласкать её, и она была бы счастлива до последнего вздоха. И
вот теперь он стоял перед ней, предлагая ей все то, о чем она даже не смела
мечтать, а она... не могла принять его предложение. И, наверное, никогда не
сможет. Ведь он не знал, не мог знать, что она, как и Лорна, втайне
проклинала Бетт, искренне желая ей провалиться сквозь землю. — Хорошо,
Джинни, — кивнул Пол. — Я прекрасно понимаю, что тебе нужно
отдохнуть, и не стану сейчас тебя уговаривать. Ты должна решить сама. Но я
хочу, чтобы ты знала — мы с Лорной всегда тебя ждем.
Дженни нагнула голову и быстро вышла в холл. Внезапно Пол услышал, что из
кухни доносятся какие-то звуки. Мэгги вернулась.
Вдруг широко улыбнувшись, Пол выскочил в холл следом за Дженни. Та в испуге
обернулась. — Мэгги вернулась, — радостно возвестил Пол, беря её
за руку и увлекая к кухне. — Пойдем поболтаем с ней. Ее устами
глаголет народная мудрость. Пойдем послушаем, что она скажет. Хорошо,
Джинни?
С трудом, словно в тумане, различая его лицо, Дженни вдруг подумала, что в
эту минуту Пол напоминает мальчишку, легкомысленного и бесшабашного, но
удивительно доброго.
Часть 5.МЭГГИ
Мэгги уже много лет не была в Ньюкасле, поэтому, сойдя с поезда и очутившись
на новой привокзальной площади, поначалу подрастерялась. Однако затем, взяв
себя в руки, рассудила, что Нортумберленд-стрит сгинуть с лица Земли никак
не могла, да и церковь Святого Клемента навряд ли куда перепорхнула. Узнав,
какой автобус довезет её до церкви, она всю дорогу изумлялась бесчисленным
переменам, в то же время отмечая про себя, что тут и там не мешало бы кое-
что подновить.
Сойдя с автобуса на знакомой улице, Мэгги заковыляла к церкви. Старинная
решетка ограды местами проржавела, да и кучи мусора совсем её не украшали;
церковь располагалась в бедном квартале и прихожане достатком не отличались,
однако кто-то все-таки должен был бы позаботиться о порядке, подумала Мэгги.
Прежде по четвергам вечером священник исповедывал верующих, и Мэгги всю
дорогу молилась, чтобы этот порядок сохранился до сих пор — в
противном случае вышло бы так, что всю эту нелегкую дорогу она проделала
понапрасну.
Войдя в церковь, она сразу очутилась в полумраке, но уже в следующую минуту,
присмотревшись, разглядела на скамьях перед исповедальней нескольких людей и
поблагодарила Бога. Затем приблизилась к исповедальне и осторожно
опустившись на деревянную скамеечку для коленопреклонения, приготовилась к
исповеди.
К тому времени, как подошла её очередь, за ней уже поджидали ещё восемь
человек, и Мэгги ещё раз вознесла Господу хвалу.
Войдя в исповедальную кабинку, она ощупью разыскала скамеечку и подлокотник,
а, опустившись на колени, подняла глаза и разглядела очертания руки
священника, обхватившей мясистый подбородок. Остальные части его фигуры
скрывались в тени, которую отбрасывала одинокая свечка. — Отец мой, я
хочу исповедаться, — начала Мэгги. Она и сама не знала, почему
заменила этими словами обычное обращение: "Смиренно молю вас о прощении,
отец мой, ибо я согрешила". — Исповедуйся, дитя мое, — ответил
священник.
Да, ну и дитя, подумала Мэгги. Как ласкали слух эти почти забытые слова. Она
и вспомнить не могла, когда в последний раз их слышала. — Исповедуйся,
дитя мое.
И она заговорила: — Я уже много лет не была в церкви, отец мой.
— А когда ты в последний раз причащалась на Пасху? — О...
— Мэгги осеклась, чуть не сказав "черт возьми!". — Очень давно,
отец мой, даже припомнить не могу. — Десять лет назад
Закладка в соц.сетях
