Жанр: Любовные романы
Бесконечный коридор (Навстречу любви)
...ется. Всего за три шиллинга купила в
лавке Трентина. Представляешь — в ней тысяча сто семьдесят страниц!
— Да ну! — Ей-Богу. Чудо, а не книжка. Мистер Трентин сказал,
что со временем её стоимость возрастет. На обложке фотография больницы
Святого Фомы, а внутри вклеен самый настоящий скелет. То есть, не самый
настоящий, конечно, а бумажный, но зато все-все косточки показаны. Такая
красотища, доктор! — Да, наверное. Мне уже самому взглянуть
захотелось. Однако, миссис Мак-Аналти... — он уже вел дочь через холл,
обняв её за плечи, — вы все-таки не покупайте медицинскую литературу,
не посоветовавшись сначала с доктором Хиггинсом. Хорошо? — Но ведь это
не книжка, а сущий клад, папочка. Последний писк. Там все болячки есть, и
как их лечить, да ещё целых шесть портретов всяких знаменитых старичков
— между костями и прочим. Один сэр Уильям Дженнер лишь чего стоит!
Лауреат всего что только можно. На Горгону-Медузу похож. Остальные дядечки
так с виду ничего, а этот словно тебя проглотить готов! Как професор Уилан,
про которого ты мне когда-то рассказывал. Помнишь?
Одеваясь, Пол с серьезным лицом сказал дочери: — Дело в том, моя
милая, что многие сведения в этой книге уже порядком устарели, да и лечат
сейчас по-другому. Словом, я предлагаю, чтобы мы с тобой как-нибудь вместе
над ней посидели. По рукам? — Да, — обрадованно закивала
девочка. — В ней масса полезных советов. Я вычитала, например, что
медсестра должна быть не слишком молодой, чтобы не кокетничала, но и не
слишком старой, а то от неё проку не будет. А ещё там написано, что женщина,
родив ребеночка, должна оставаться в постели по меньшей мере три недели, а
потом ещё в течение целого месяца должна каждый день отдыхать на диване.
Потрясно, да? А вот миссис Прайс уже к концу недели бегала как ни в чем не
бывало. — Да, но не забывай, что миссис Прайс — жена врача,
— рассмеялся Пол. — Да, надо мне посмотреть на твое бесценное
приобретение. Только не спеши пока следовать всем их советам. —
Хорошо, папочка. Тетя Дженни придет в восторг. Я как раз хотела ей показать
эту книжку. Здорово все-таки, что она вернулась! Надо же — наша тетя
Дженни замуж вышла! — Она вдруг понизила голос до шепота. —
Просто удивительно, папочка, как ей удалось выйти замуж? Она, конечно,
симпатичная, но все-таки...
Пол, который уже взял с полки свой чемоданчик, нахмурился. — Послушай,
Лорна, твоя тетя Джинни очень красивая женщина, запомни это. И вообще заруби
себе на носу: всякий раз, как видишь женщину наподобие своей тети Джинни,
говори себе, что она такая только внешне, а внешность человека никакой роли
не играет. — Да, папочка. Я ведь ничего такого и не хотела сказать.
Я... Я ведь люблю мою тетю Дженни.
Голос её звучал искренне. — Вот и отлично.
Пол уже повернулся к дверям, когда Лорна ухватила его за рукав. — Да,
папочка, я забыла тебе рассказать. Мисс Чарлтон сказала, что я сдам экзамен.
Последнюю контрольную по математике я написала чуть ли не лучше всех. Просто
чуть-чуть внимательности не хватило. Я сказала ей, что решила стать врачом,
и она меня сразу поддержала. Такая лапочка, наша мисс Чарлтон. — Вот и
прекрасно. Продолжай в том же духе. — Пол надел шляпу, низко надвинув
её на лоб. — Запирай дверь побыстрее, а то тебя продует. —
Спокойной ночи, папочка. Наверное, я буду уже спать, когда ты вернешься.
— Лорна обхватила его руками, а он наклонился и поцеловал её.
Затем, уже сев в машину и выкатив на площадь, Пол покачал головой и произнес
вслух: — Надо же, врачом она станет!
Это показалось Полу забавным. Впрочем, уже в следующую минуту ему стало не
до смеха, а лицо приняло задумчивое выражение.
Часть 2. АЙВИ
В десять минут девятого подруга миссис Ратклифф проводила Пола до дверей.
— Спасибо, что приехали, доктор, — сказала она. — Теперь
ей будет гораздо лучше. — Спокойной ночи, мисс Томпсон, —
попрощался Пол, не отвечая на её последнюю фразу.
Сидя в машине, он на мгновение призадумался, ехать ли сразу к Айви или
заскочить в клуб. При мысли о клубе Пол поморщился — заезжать туда его
совершенно не тянуло... Адвокат Рамсей с его извечным "справедливость
превыше всего". Или взять остальных завсегдатаев. Юрисконсульта Паркинса
хотя бы, который посматривал на Рамсея свысока и даже презирал его, но тем
не менее расточал притворные любезности, поскольку адвокат поставлял ему
клиентуру. А старый Бересфорд чего стоит, со своим тщедущным телом и
допотопными воззрениями на медицину. Пол усмехнулся, вспомнив "Семейного
врача", последнее приобретение Лорны. Примерно столетней свежести, судя по
описанию. Он бы ничуть не удивился, узнав, что и Бересфорд пользуется чем-то
подобным. И все-таки именно из-за Бересфорда ему придется сначала заехать в
клуб. И вообще бывать там как можно чаще, если он хочет всерьез претендовать
на место заместителя главного врача больницы, которое должно освободиться к
Новому Году после выхода на пенсию старика Траверса. Пол с неохотой
признавался самому себе, что в глубине души побаивается Бересфорда. Он знал,
что тот, хотя и сам был уже почти критического возраста, никогда не забудет,
что дважды проваливался, пытаясь занять эту должность, и может попытаться
вставить ему палки в колеса. Причем, если в первый раз, в Ньюкасле, его
публично унизили, то во второй — предпочли ему более молодого
соперника. Больше Бересфорд на это место не претендовал, но и не упускал
случая поизмываться над другими соикателями. Пол знал наверняка, что многие
фелбернские врачи вздохнут с облегчением, проводив Бересфорда на заслуженный
отдых.
Пол, как и его покойный отец, недолюбливал Бересфорда и ни за что на свете
не согласился бы лебезить перед ним. Однако и портить отношения с этим
ханжой, близким приятелем всесильного члена Регионального медицинского
совета Боулса, он не хотел.
Войдя в холл клуба, он лицом к лицу столкнулся с уходящим мэром. Болтон Полу
нравился; золотую цепь мэра этот человек носил с изрядным смущением, за что,
вероятно, и переизбирался вот уже третий раз кряду небывалый случай в
истории Фелберна. Болтон, по мнению Пола, был человеком безукоризненной
честности, по всем качествам достойным своей высокой и ответственной
должности. — О, привет, доктор! — просиял Гарри Болтон, который
никогда не называл доктора Хиггинса по имени, как, впрочем, и Пол —
его. Так, по мнению Пола, проявлялось искреннее уважение, которое они питали
друг к другу. — Привет, господин мэр! — Несмотря на формальное
приветствие, оба обменялись радушными улыбками. — На сегодня с работой
покончено? — Не совсем. Мне ещё предстоит заехать за миссис Болтон и
захватить её с собой на один благотворительный вечер... Ненадолго, впрочем
— завтра у меня напряженный день. А вы, доктор, покончили с делами?
— Пара визитов ещё осталась. Надеюсь, что только пара, по крайней
мере. — Что ж, будем надеяться вдвоем. Счастливо, доктор. Кланяйтесь
миссис Хиггинс. — Спасибо, господин мэр. Доброй ночи.
Пол прошагал в бар, заказал коктейль и со стаканом в руке прошел в главную
гостиную.
Справа от камина восседал Паркинс — в почетном кресле, можно сказать.
Во всем клубе было всего два таких — огромных и столь глубоких, что
любой сидящий в них попросту утопал в мягкой подушке. Лишь подойдя почти
вплотную, Пол разглядел тщедушную фигуру Паркинса. — О, добрый вечер.
— Привет, Пол. Что, дел, как всегда, по горло? — Более или
менее. Эпидемий, правда, пока нет. Зато ночных вызовов предостаточно.
— Как вы только справляетесь, ума не приложу. Доведись мне вскакивать
среди ночи, я бы давно уже на стенку лез. — К этому быстро привыкаешь,
— усмехнулся Пол, оглядываясь по сторонам. — Я вижу, сегодня
здесь довольно тихо. — Да. Члены комитета собрались на экстренное
заседание. Нужно обуздать этого оголтелого лейбориста Скиффингса — он
собирается понастроить ещё домов в Отхожем Тупике. Как такие типы только в
совет пролезают? — Именно так: обещают избирателям переселить их в
новые квартиры. Врут напропалую. — Точно, — закивал Паркинс.
Потом подманил Пола к себе и заговорщически произнес, понизив голос: —
Хочу вам кое-что насплетничать... — Да? — насторожился Пол.
— Вы знаете Ранкина, ассистента нашего старого Б.? — Я не знаком
с ним, знаю только, что он существует. — Он недавно закончил
Бартовский колледж. Большая умница, судя по отзывам, будущее медицинское
светило. Кстати говоря, специализируется в той же области, что и вы. В этой,
как её, нерво... — Неврологии, — подсказал Пол. — Да,
точно. Так вот, если верить Б, то Ранкин просто собаку съел во всех этих
"измах" и "ологиях".
Паркинс многозначительно замолчал. — Ну и что из этого? — с
легким нетерпением спросил Пол. — К чему я клоню: Б. уже начинает
вовсю петь ему дифирамбы, расхваливая его не только на всех углах, но и в
городском медицинском совете. Вы же заете, что он на короткой ноге с
Боулсом. А Траверс, между прочим, ещё прошение об отставке не подал. Вот
так, старина, я хотел просто предупредить вас.
Чувствуя, что закипает, Пол сдержал свой гнев с немалым трудом. — Но
ведь этот парень ещё и десяти минут у нас не пробыл, — холодно
произнес он. — Да и клиентуры своей у него нет. — У меня для вас
новости, — сказал Паркинс, затем неспешно взял со столика по-соседству
стакан виски, отпил и поставил на место. — Возьмите себя в руки.
Пол терпеливо ждал. — Б. отдает ему собственную практику. — Что?
— переспросил Пол, не веря своим ушам. — Это точно. —
Паркинс вздернул свою голову с прилизанными волосами и устремил на Пола
участливый взгляд, за которым ясно читалось злорадство. — Мне кажется,
вы забегаете вперед, Рой, — сказал Пол. — Б. не имеет права
отдавать свою практику первому встречному без согласия нашего комитета.
Прошли времена, когда практику можно было продавать кому попало. Бересфорд
работает ещё с военных времен, поэтому ему выплатят компенсацию, но передать
практику этому Ранкину ему никто не позволит. Так что вы заблуждаетесь,
старина... — Нет, Пол, я ничуть не заблуждаюсь, — покачал
головой Паркинс. — Дело в том, что в нашем городе только вы с Б.
работаете по одиночке; все остальные врачи делят свою практику на двоих, а
то и на троих. Думаю, что Б. попытается схитрить. Возраст у него еще,
правда, предпенсионный, но он может внезапно подать в отставку, сославшись
на ухудшение здровья. Вот почему ему понадобился преемник в лице Ранкина.
Врачей в Фелберне и так не хватает, а тут тем более ещё три новые фабрики
возводят, поэтому, сами видите, такой поворот событий вполне вероятен.
Словом, старина, вам нужно держать ухо востро — перехитрить этого
старого лиса будет непросто. Хочу добавить также, что знаю все это не
понаслышке, а из первых уст. Вот так-то, старина.
Пол уже весь кипел. Паркинс говорил с ним свысока и напыщенно, словно
профессор с безусым шестиклассником. Он заставил себя улыбнуться и
беззаботным, как ему показалось, тоном произнес: — Это меня не
тревожит; я надеюсь, что справлюсь с ним. Бересфорд только против слабаков
крепок, а я уже твердо стою на ногах.
Он повернулся, чтобы отойти, а Паркинс, высунув из исполинского кресла
голову, словно черепаха из панциря, спросил вдогонку: — Уже уходите,
старина? — Нет, хочу ещё пропустить стаканчик, а уж потом пойду. Меня
ещё несколько больных поджидают... Да и ночное бдение предстоит.
При виде озадаченной физиономии Паркинса, поспешно втянувшего голову под
защиту кресла, Пол громко расхохотался и зашагал прочь.
Пять минут спустя он уже снова сидел в машине и отчаянно ругался про себя,
давая выход гневу. "Черт бы их всех побрал, Паркинса с Бересфордом!" Нет, он
этого не потерпит. Столько лет ждать этого назначения и позволить какому-то
выскочке опередить себя? А что он, кстати, может сделать?
Пол продолжал об этом думать, объезжая рыночную площадь, огибая парк,
оставив позади Брамптон-Хилл и старое кладбище. Он уже выкатил на
проселочную дорогу и проезжал сейчас мимо довольно редких коттеджей с
дворовыми постройками, огороженных невысокими каменными стенами. Мили две
спустя он свернул на совсем узкую дорожку и, сбросив скорость до десяти миль
в час, прокатил по ней ещё примерно с полмили. Затем, остановившись перед
небольшим домиком, выключил фары и вышел.
Над крыльцом горел фонарь, и левое от двери окно было освещено. Едва Пол
вошел в калитку, как входная дверь распахнулась, и показавшаяся в проеме
молодая женщина радостно поздоровалась с ним.
На вид ей было около тридцати, округлые, хотя и не слишком пышные формы
идеально сочетались с невысоким ростом. Темные волнистые волосы обрамляли
овальное лицо и ниспадали на плечи. Она была скорее миловидной, нежели
истинно красивой, но её теплая открытая улыбка просто очаровывала.
Располагал и голос молодой женщины — грудной, с легкой хрипотцой.
— Я уже начала бояться, что ты не приедешь, — сказала она.
Пол обнял её, но она вдруг попятилась и провела его в дом. В глазах Пола
застыл немой вопрос. Женщина, прикрыв дверь, прислонилась к ней спиной, а в
следующую секунду упала на грудь к Полу и впилась в его губы жадным
поцелуем. Минуту спустя, когда она разомкнула объятия, чтобы перевести
дыхание, Пол спросил: — Почему ты вдруг так отступила?
Женщина склонила голову. — Просто мне показалось, что из-за дальней
изгороди нас могут увидеть. — Как, здесь? — Мало ли что бывает.
Артур Уитли, например — тот фермер, что живет неподалеку... он иногда
здесь охотится. — Но он не имеет права — это ведь твои земли.
— Да, но я позволяю ему пасти там свой скот. — Но уж у твоей
изгороди ему точно делать нечего! — Милый мой, — женщина ласково
улыбнулась, — ты все такой же наивный. Сам знаешь, какие сейчас люди
любопытные. Фермеры всегда подглядывают друг за дружкой, они ведь как дети.
Порой застаешь их в самых удивительных местах, причем всегда выясняется, что
у них было полное право там околачиваться. — Она прильнула к Полу, и
их губы снова слились в жарком поцелуе. Пол погладил её по спине, потом его
рука скользнула чуть ниже, и он, чуть отстранившись, сказал: — Ты
надела халат прямо на голое тело, Айви. Холодно ведь — ты не боишься
заболеть? — Я просто только что ванну приняла, а простуда меня не
берет, сам знаешь. — В голубых глазах Айви заплясали озорные огоньки.
— Однако если вы настаиваете, доктор, то я могу пойти и одеться.
Пол порывисто привлек её к себе. — О, Айви, Айви, — пробормотал
он, ероша её пушистые волосы. — Погоди минутку, — заулыбалась
Айви и, подтолкнув Пола к диванчику, перед которым потрескивал камин из
красного кирпича, помогла своему гостю снять пальто. — Ты хоть что-
нибудь ел? — Перехватил кусочек часов в семь. — Я запекла мясо в
горшочке. На всякий случай. Хочешь попробовать?
Пол ласково посмотрел на нее. — Боюсь, что времени маловато. —
Ничего, успеем, — улыбнулась Айви, проводя пальцем по его губам. Пол
перехватил её руку и легонько стиснул в своей огромной лапище. —
Господи, Айви, что бы я без тебя делал? — прошептал он. — Ну-ка,
давай сначала ботиночки снимем, — сказала она и, развязав шнурки,
сдернула с Пола ботинки, а затем подняла его ноги на диван. Руки у неё были
сильные, движения уверенные, рассчитанные. Пол со вздохом облегчения
откинулся на спину, а Айви наклонилась и принялась развязывать его галстук;
при этом полы халатика разошлись, обнажив полные тугие груди. Прежде чем
Айви успела запахнуться, Пол обхватил их ладонями и стал нежно поглаживать.
Айви на мгновение приникла к нему, затем легонько чмокнула в щеку и встала.
Когда она удалилась на кухню, Пол остался лежать, переводя дыхание. Тишина и
блаженство. Нигде ему не было так хорошо и спокойно. Что бы с ним в самом
деле случилось без Айви? На стенку бы лез. А то и вовсе с ума бы тронулся.
Из оцепенения его вывел голос Айви, которая позвала из кухни: — Ты
вчера был очень занят, да? — Да, часов до десяти, а уже в три часа
ночи меня к больному вызвали. — Господи! Да ты, наверное, просто
падаешь с ног от усталости? — Сейчас уже нет... Кстати, ты
представляешь, Айви, сегодня к нам Джинни приехала! — Да что ты?
— в голосе Айви прозвучала радость. — Дженни для вас как
бальзам. — Ты ни за что не поверишь, но она вышла замуж! — Пол
повернул голову и посмотрел на кухню; Айви как раз появилась в дверях.
— Наша Джинни — и замужем! — Да, это и вправду
удивительно. Но ты меня очень порадовал. — Я и сам был на седьмом
небе. Мне ведь всегда казалось, что если бы её носик не подгулял, то она
была бы просто прелесть. Сам-то я на него давно внимания не обращаю, но,
согласись, он здорово в глаза бросается. Но все равно она симпатяга. —
Да, я тоже так думаю, — Айви исчезла из его поля зрения, и Пол снова
опустил голову на подушку дивана. Несколько секунд спустя он громко добавил:
— И она ведь теперь богата! Не как Крез, конечно, но за тылы может
быть спокойна. — Что ты говоришь? — Айви снова появилась в
дверях. — И каково же её состояние? — Сорок семь тысяч фунтов.
Недурно, да? — Это ей муж подарил? — Нет — завещал. Он уже
умереть успел. — Ну надо же! — Айви медленно приблизилась к нему
и добавила, качая головой: — Вот так приключение. Очень даже
романтично. И чтоб такое выпало именно нашей Дженни? Мисс Дженни.
Пол приподнял брови и кивнул. Потом заговорил про женщину, образ которой
всколыхнуло в его сознание слово "мисс": — Ее-то как раз новости
Джинни не слишком обрадовали. То есть, она, конечно, прикинулась, что рада,
но на самом деле просто кипит от черной зависти. Причем её постигло двойное
разочарование: она ведь рассчитывала на бесплатную прислугу, а Джинни завтра
утром уезжает по делу в Лондон; причем не говорит, по какому именно делу. Ни
ей, ни мне. Похоже, это связано с последней волей её покойного мужа, хотя
мне трудно строить догадки. — Могу только пожелать ей счастья, —
сказала Айви, но тут же спохватилась: — Ой, что-то мы заболтались!
Садись, я принесу тебе поесть.
Она на минутку отлучилась, но тут же вернулась с подносом в руках, поставила
его на столик перед диваном, а сама села рядом с Полом. Тот взялся за еду,
то и дело отрываясь, чтобы погладить женщину по плечу или легонько боднуть
лбом. Затем, на мгновение приостановившись, Пол бесстрастным голосом
произнес: — Представляешь, мне сказали, что старый Бересфорд замышляет
лишить меня нового поста. — О Боже! — воскликнула Айви. —
Быть этого не может. Но что он может сделать? — О, от него многое
зависит. Да и Паркинс на его стороне... Кто бы мог подумать. — Забыв о
еде, Пол взмахнул вилкой. — Я прежде никак не мог взять в толк, чем
мне так не нравится Паркинс, а вот сегодня вечером в клубе, слушая его
разглагольствования, я вдруг понял: это все только из-за того, что он меня
терпеть не может. Просто, да? — Он улыбнулся Айви и легонько
подмигнул. — А жаль, папаша его был мне очень по душе. Остроумный,
добрый. Вот кому бы юрисконсультом быть, а не политиком. Жаль, сынок не по
его стопам пошел — желчный, мстительный, завистливый. — Пол
смотрел на камин, все ещё держа в руке вилку и, казалось, разговаривал уже
не с Айви, а с самим собой. — Обидно, когда твоя судьба оказывается в
руках каких-то тщеславных корыстолюбцев, которых заботит не благополучие
окружающих, а только они сами. А Паркинс с Бересфордом, по-моему, славно
спелись. — Но что они могут сделать? — спросила Айви.
Пол снова начал её замечать. — У Бересфорда появился новый ассистент,
как говорят — большая умница. Он вроде бы и метит на место заместителя
главного врача больницы. Бересфорд — мстительный тип. Он и отца моего
недолюбливал, уж очень разными они были... — Он кивнул Айви. —
Видишь, опять все дело в личных симпатиях и антипатиях? — А меня он
любит ещё меньше, но прежде насолить был просто не в силах. Руки не
доставали. Теперь — другое дело. Должно быть, уже заранее ликует.
Пол вдруг рассмеялся, ожидая, что и Айви присоединится к нему, но лицо
женщины оставалось серьезным. — Но ведь на твоей стороне квалификация
и опыт! — воскликнула она. Никто ведь столько не работает. От желающих
лечиться именно у тебя просто отбоя нет. Неужели они все это не понимают?
Пол отложил вилку с ножом в сторону и, легонько приподняв пальцами её
подбородок, сказал: — Будь они все такими, как ты, Айви, они бы
поняли. Увы, никто из моих больных в медицинский комитет не входит, а в этом
городе принято отдавать предпочтение связям, а не опыту. А унижаться и
пресмыкаться я не умею и не собираюсь...
Заметив, что Айви погрузилась в какое-то странное молчание, Пол заботливо
обнял её и спросил: — В чем дело, моя милая? Почему ты вдруг
замолчала? — Ни в чем, — кротко улыбнулась Айви. — Со мной
все в порядке. — Ты не на мой счет тревожишься? — Нет, конечно.
С какой стати? — О, я ведь тебя знаю. — Пол чуть отсел от неё и
сцепил пальцы. — Не стоило мне, наверное, все тебе рассказывать. Я
ведь уже давал себе зарок... — Ну что ты, родной мой, ты всегда должен
мне все рассказывать! заявила Айви. — Она вскочила с дивана и, ухватив
Пола за руку, решительно потянула на себя. — Пойдем же.
В её голосе прозвучало столько тепла и нежности, что Пол безропотно позволил
увести себя в спальню. Айви без тени смущения скинула халатик и нырнула в
постель, а Пол, в считанные секунды избавившись от одежды, присоединился к
ней и стиснул в объятиях её крепкое гладкое тело. Любовно потеревшись носом
о её щеку, он сказал: — А ведь я правду сказал, Айви. Если бы не ты, я
бы, наверное, уже совсем умом тронулся. — Ах, доктор, доктор! —
засмеялась Айви. — Твоими устами бы да мед пить. — Ты меня не
бросишь, Айви? — Тебя? — Она отстранилась и наградила его
недоуменным взглядом. — Не говори глупости. Скорее это я тебе надоем.
— Но ведь я отнимаю у тебя время — жизнь отнимаю! Ты бы могла
выйти замуж. Только свистни, и этот, как его... мигом на тебе женится.
— Я знаю. — Айви шаловливо повела головой. — Зато так я
легче понимаю, что взамен даю тебе нечто ценное. — О, Ай-ииви! —
Как я люблю, когда ты так произносишь — Ай-ииви! Обожаю твой голос. Я
в тебя и влюбилась-то, едва твой голос услышала. — Ты хочешь
сказать... — Пол махнул рукой. — Ладно, мы понапрасну тратим
время.
Он порывисто притянул её к себе, а Айви столь же порывисто отдалась ему...
Позже, когда он лежал, прижавшись щекой к её груди и тяжело дыша, Айви уже
знала, что произойдет дальше — это случалось уже множество раз. И
верно, Пол начал тихонечко посапывать, дыхание его стало реже, и он уснул.
Такое повторялось всегда, и Айви неизменно позволяла ему поспать —
минут десять.
Она лежала и смотрела поверх его огромной головы с взъерошенными волосами
прямо на настольную лампу с оранжевым абажуром. Немного усталая и
расслабленная, она тем не менее в мыслях не находила себе покоя. Такое тоже
повторялось из раза в раз: она лежала, осчастливленная его любовью, вся ещё
во власти волшебно нежных ласк, а в мозгу уже начинали роиться тревожные
мысли. Айви никогда не тревожилась за себя; все её помыслы были устремлены к
этому огромному и прекрасному мужчине. Нет, она не сомневалось, что её тело
будет и дальше притягивать его, но, как ни старалась, не могла даже
представить, что наступит день, когда она станет принадлежать ему целиком...
Тем более что такая женщина у него уже была. И какая! Только что они друг с
другом сделали... Хотя Айви любила Пола так, как не любила никого и никогда,
она не могла полностью снять с него вину за то, что творилось в Ромфилд-
хаусе. Пол никогда не рассказывал ей о том, с чего все началось, не
анализировал причины, но было время, когда она безоговорочно винила его за
ночи в раздельных спальнях и за поистине животный голод по мужской ласке в
глазах Бетт Хиггинс. Этот голод Айви подметила едва ли не в первый же день,
как поступила работать в Ромфилд-хаус. С Джорджем, её мужем, они н
...Закладка в соц.сетях
