Жанр: Любовные романы
Октавия
...ожении, но,
откровенно говоря, я бы не взялся за это дело, если бы не был уверен в том, что
вы сможете справиться с ситуацией.
Когда он сел, послышался даже гул одобрения.
Рики поднялся. Удовлетворение так и брызгало из него, как сок из переспелой
сливы.
- Спасибо, Гарэт. Уверен, что ты можешь рассчитывать на стопроцентную
поддержку. Господа, я думаю, что на сегодня
все.
Послышалось шарканье ног. Все потянулись гуськом.
- Я оставляю тебя, - сказал Рики. - Прими еще раз поздравления. Поговорим
сегодня позже.
Мне до смерти хотелось сказать Гарэту, как он великолепен. Но Аннабел Смит
меня опередила, заговорив приглушенным
голосом и тепло улыбаясь ему. Хищная хладнокровная дрянь.
"О, пожалуйста, пусть он хотя бы скажет мне "до свидания", - молила я,
направляясь к двери.
Гарэт обернулся.
- Мне надо поговорить с тобой, Александр и с тобой, Октавия, - коротко сказал
он.
- О, Господи! - вздохнул Александр. - Я так и знал. Нам предстоит выслушать
нотации или единственный выход -
порка?
Глава пятнадцатая
Когда последний закрыл за собой дверь, Ксандр, тыча в нас дрожащим пальцем,
очень медленно пересчитал миссис Смит,
меня и Гарэта. Потом посмотрел на длинный полированный стол.
- Если бы нам удалось найти сетку, - доверительно сказал он, - мы могли бы
сыграть вчетвером в пинг-понг.
Я засмеялась. Гарэт и миссис Смит хранили молчание. Ксандр, стащив у меня еще
одну сигарету, отошел к окну. Он
нервно барабанил пальцами по батарее. Слышно было, как звякает его кольцопечатка.
Гарэт выглядел измученным. Я вдруг осознала, как тяжело далось ему это
совещание.
- Интересно, как сложится пробный матч? - проговорил Ксандр, обращаясь к
миссис Смит. - Вам нравится крикет?
Наверное вам, как и мне, приходилось играть в школе. Ужасная вещь: можно все
ногти обломать!
- Довольно, - оборвал его Гарэт. - Я хочу поговорить о ваших расходах.
Мы с Ксандром притихли, не решаясь взглянуть друг на друга. Кровь застыла в
жилах. У меня заурчало в животе с такой
силой, как будто загремел гром и, к тому же, довольно близко. Со вчерашнего дня
я сидела на одном кофе.
Гарэт взял из рук миссис Смит листочек бумаги.
- Начнем с тебя. Александр. Только за последний месяц твои расходы здесь
превысили две тысячи долларов, - сказал
он.
Ксандр машинально вынул жвачку изо рта и прилепил ее снизу к столу.
- Ублажать арабов обходится невероятно дорого, - сказал он.
- Каких арабов? - спросил Гарэт. - С Ближнего Востока не поступало ни одного
заказа, оправдывающего такую
сумму.
- Ну, это еще в пути. Такие вещи требуют времени, вы же знаете.
- Нет, не знаю, - резко сказал Гарэт. - Предварительные переговоры в
большинстве случаев не были доведены до
конца, некоторых вообще никогда не существовало. Миссис Смит выполняла в
последние два месяца некоторую
детективную миссию. Ты утверждаешь, что возил некоего шейха Мухаба три раза в
Клермон и дважды в Тремп. А он
утверждает, что никогда о тебе и не слышал.
- Врет, - возмущенно сказал Ксандр. - Все они врут.
- И на обеды Жана-Батиста Жиро из "Рено" ты и Октавия потратили за последние
четыре недели около четырехсот
фунтов.
- Октавия неоценимый помощник в переговорах с заказчиками, - заявил Ксандр.
- Охотно верю, - сказал Гарэт таким тоном, что я почувствовала, как краснею
от унижения.
- Но, к вашему несчастью, Жан-Батист оказался моим старым товарищем по
Оксфорду. Достаточно было одного
телефонного звонка, чтобы убедиться в том, что он встречался с тобой одинединственный
раз во время ланча на Нил-Стрит,
где расплатился сам, а Октавию вообще ни разу в глаза не видел.
- Он, наверное, забыл, - сказал Ксандр.
- Не говори глупостей, - ответил Гарэт. - Я не собираюсь оправдывать твою
сестру, но она не из тех, кого старый
козел Жан-Батист мог бы забыть.
Я закусила губу. Аннабел Смит наслаждалась происходящим.
- И так далее, - сказал Гарэт. - Одному Богу известно, на какую сумму ты
надул акционеров: старушек, рискующих
своими последними сбережениями, супружеских пар с детьми, еле сводящих концы с
концами, и все это время вы брани от
компании, сколько могли, относясь к ней, как к дойной корове.
Ксандр начал играть на воображаемой скрипке.
Гарэт вышел из себя.
- Можешь ты, черт возьми, отнестись серьезно хоть к чему-нибудь? Ты никогда
не задумывался, в какое незавидное
положение ты ставишь Рики? Он не может вышвырнуть тебя, потому что ты его зять,
а пользы от тебя, как от
использованного пакетика чая.
Подойдя к окну, он покосился вниз, на снующие машины. Его широкие плечи
ссутулились. На фоне голубого неба
вырисовывался сломанный нос. На воротник ниспадали густые кудрявые, черные с
сединой, как у барсука, волосы. Я
почувствовала непреодолимую страсть.
Мы все замерли в ожидании.
Когда он повернулся, выражение его лица стало еще строже.
- Не помню, чтобы я встречал когда-нибудь более ненасытную пару, - произнес
он быстро со странной резкостью. - Я
думаю, что Массингэм потакал вам. Из чего делаю вывод, что он был неравнодушен к
Октавии.
- Не смей говорить ни единого слова против Хью, - резко сказала я. - Он стоит
миллиона таких, как ты.
Ксандр тяжело опустился в кресло. К своему ужасу, я вдруг увидела, что по его
лицу потекли слезы. Я обняла его за
плечи.
- Все в порядке, дорогой, - сказала я.
В Гарэте снова произошла перемена, при этом его лицо поразительно изменилось.
Очень нежно он произнес:
- Вы любили его. Я знаю. Простите меня.
Откинув назад волосы, Ксандр заморгал.
- Он был моим другом, преданным и верным, - медленно сказал он. - Рики считал
его некомпетентным. А Рики -
человек уважаемый. Вы все люди уважаемые. О, Боже, мне надо было позавтракать, -
задыхаясь, добавил он, ища платок.
- Ты можешь оставить его в покое? - закричала я, повернувшись к Гарэту. - Ты
что, не видишь, что он не в том
состоянии, чтобы его распекать?
- Очень жаль, - сказал Ксандр, - но обычно, когда меня называют Александром,
ничего хорошего ждать не
приходится.
Гарэт открыл окно и выбросил горящую сигарету, подвергая серьезной опасности
прохожих по улице. Захлопнув окно, он
заговорил деловым тоном, обратившись к Ксандру.
- Мне видятся две альтернативы. Можно отправить тебя в тюрьму за твои деяния
или наоборот, ввести тебя в правление,
что улучшит твои финансовые возможности и позволит тебе начать выплачивать долги
компании. К тому же мы сможем
лучше контролировать твою деятельность. Тебе невероятно повезло, что у тебя
богатая и верная жена.
- Зять тоже на подъеме, - вздохнул Ксандр. - Я не думаю, что могу принять это
предложение.
- Не болтай вздор! - грубо сказал Гарэт. - Завтра в девять утра я жду тебя в
офисе, чтобы мы могли пересмотреть
экспортные планы. А сейчас я бы посоветовал тебе взять такси, поехать домой и
отоспаться. Отправляйся!
- Ехать прямо до Суссекса?
- У тебя полно приятелей, готовых субсидировать тебя до заката твоих дней.
Ксандр нетвердыми шагами направился к двери, стукнувшись по пути о стол,
стену и два кресла. В дверях он
остановился, с тревогой посмотрел на меня, явно намереваясь что-то сказать в мою
защиту, но Гарэт помешал ему, сказав:
"Давай, иди!"
После его ухода воцарилась мучительная пауза.
В моем желудке снова раздалось урчание, способное вызвать землетрясение. Я
чувствовала, как внутри крутится мой
утренний кофе. Я облизнула губы.
- Теперь, - неумолимо произнес Гарэт, - как быть с тобой?
И он посмотрел на меня так, что я сразу почувствовала себя маленькой, жалкой
и сконфуженной.
- Мне тоже можно идти? - спросила я, поднимаясь.
- Сядь!
Я села.
- Аннабел, можешь дать мне те, другие данные? - спросил он.
Аннабел Смит протянула ему розовую папку, одновременно вставляя в магнитофон
чистую кассету. Господи, как же она
упивалась всем происходящим!
- Вам бы сходить на петушиный бой, - сказала я. - Это еще более захватывающее
зрелище!
- В данный момент, - заявил Гарэт, заглядывая в цифры, ты живешь в квартире,
за которую платит компания. Кроме
того, я понял, что, когда ты въехала в нее три года назад, компания выделила по
меньшей мере три тысячи долларов на ее
благоустройство. С тех пор "Сифорд-Брепнан" не только оплачивает твои телефонные
счета и выплачивает твои налоги, но и
платит за газ и электричество. А недавно Массингэм выделил тебе за счет компании
тот "порше", который теперь стоит в
гараже и ремонт которого будет стоить целое состояние. Кроме того, требует
объяснений еще нерасшифрованная ссуда в
сумме 3500 фунтов.
Повисла еще одна ужасная пауза. Слышно было только шипение магнитофона.
- Это не просто моя квартира, - запротестовала я. - Ею часто пользуются
директора и клиенты.
- Ну а ты, как я понимаю, обеспечиваешь обслуживание.
- Ни черта подобного, - в ярости выпалила я, - за кого ты меня принимаешь, за
проститутку?
Я дрожала от злости. Я вся взмокла. Аннабел Смит посмотрела в окно и приняла
другую позу, демонстрируя свои
красивые ноги.
- Она что, обязательно должна находиться здесь? - продолжала я. - Я полагала,
что присутствие женщиныполицейского
лишь практикуется при общении с арестованной. И нельзя ли выключить
этот проклятый магнитофон?
Я представила, как они проигрывают кассету друг другу, лежа в постели,
попивая "Чарльз Хейдсик" и хохоча до упаду.
Гарэт потянулся и выключил его. А потом сказал: "Аннабел, детка, пойди принеси
нам кофе и проверь, удалось ли Ксандру
благополучно сесть в такси".
Она улыбнулась и вышла, бесшумно прикрыв за собой дверь. Я с отвращением
констатировала, что на ее черном костюме
не было ни единой морщины.
С минуту побарабанив пальцами по столу, Гарэт произнес:
- Последние три года твое роскошное существование целиком обеспечивала
компания. Если даже исключить ваши
совместные с Ксандром увеселения, за тобой остается около шести тысяч фунтов. Я
хочу, чтобы к концу месяца ты
освободила эту квартиру, и завтра же отдала ключи от машины, принадлежащей
компании. А вот это - твои неоплаченные
счета за последний квартал, в том числе 425 фунтов за телефон - они оказались в
столе Массингэма. Я хочу, чтобы ты их
оплатила. Срок истекает. А долг компании должен быть возмещен в ближайшее время.
Похолодев, я готова была расплакаться, но сдержалась, впившись ногтями в
ладони.
Гарэт обошел вокруг стола и навис надо мной. Я невольно подняла глаза. Его
взгляд был таким твердым, а глаза такими
черными, как уголь, который его предки добывали из шахт. Я прочла в них лишь
ненависть и абсолютное презрение, как
будто он, наконец, отомстил за все содеянное мной: за разбитую жизнь Кэти и
Тода, за попытку разбить жизнь Гасси и
Джереми.
- Сейчас ты обыкновенная тунеядка, - беззлобно сказал он, - а я собираюсь
заставить тебя работать, красавица.
Никакой больше жизни за счет чужих денег и мужчин тоже. Кончен бал. Ты будешь
работать и честно зарабатывать, как все
остапьные.
Я не могла даже отвести взгляд. Я сидела, загипнотизированная, как кролик
светом фар.
- Как твой кредитор, - продолжал он, - я бы хотел знать, когда ты собираешься
погасить долги.
- На следующей неделе, - прошептала я.
- А каким образом?
- Я продам акции.
Он сочувственно посмотрел на меня.
- Неужели твоя глупая голова не понимает, что за "Сифорд-Бреннан" сейчас не
дадут ни гроша? Мы навели справки и в
"Инлэнд Ревенб". Ты прилично задолжала и этой компании.
Замаячила долговая тюрьма. Я схватилась кончиками пальцев за край стола. И
тут меня прорвало.
- Проклятый выскочка, - тихо начала я, - ты, чопорный толстый уэльский
блюститель нравов, заявился сюда и
изображаешь из себя Бога. Но тебе до Бога далеко. Ты просто задира и головорез.
Все здесь просто уйдут в отставку, если ты
станешь их унижать. Посмотришь! И тогда ты будешь выглядеть чертовски глупо со
своими торжественными заявлениями о
том, что по мановению волшебной палочки превратишь нас в чудо века. Я ненавижу
тебя, ненавижу! - Я уже почти перешла
на крик. - Войти сюда строем, оскорбить Ксандра и Томми Ллойда с одобрения этого
жирного растрепы Рики!
Я замолчана. К горлу подступил комок.
Тут неожиданно что-то на мне щелкнуло. Это была бретелька от лифчика. Какой
ужас! Я почувствована, как часть меня
вырвалась на свободу.
Гарэт посмотрел с недоумением, потом разразился смехом.
- По тебе плачет сцена, Октавия. Почему бы тебе не заглянуть на Биллингсгейт
? Я уверен, что они бы с радостью взяли
тебя на роль торговки рыбой.
- Не издевайся надо мной! - закричала я, нащупала позади себя пепельницу из
граненого стекла и уже готова была
запустить ему в голову, как он схватил меня за руку.
- Не делай глупостей, - резко сказал он. - Не хочешь же ты отвечать еще и за
оскорбление действием? Ну-ка брось
это, брось!
Я разжала пальцы. Пепельница с глухим стуком упала на ковер.
Дико дрожа, я тяжело опустилась на стул.
Гарэт протянул мне сигарету и дал прикурить.
- Я расплачусь, - бормотала я, скрежеща зубами. - Если я поработаю
фотомоделью, я смогу рассчитаться за шесть
месяцев.
- Времена изменились, красавица. Не так просто заработать и десять тысяч
долларов в год. Работа не валяется. И тебе
уже двадцать шесть, а не семнадцать, и это заметно. Кроме того, ты не настолько
дисциплинированна, чтобы выдержать
целый день, работая фотомоделью. Да и вряд ли тебе будет полезно смотреть час за
часом в камеру. Станешь еще более
самовлюбленной. Ради Бога, займись таким делом, где сможешь использовать свои
мозги.
Мои мысли закрутились, как паук в наполненной водой ванне, в поисках
достаточно сокрушительного ответа. Меня
спасло появление царицы бала - вошла приторно-сладкая миссис Смит с тремя
чашками кофе. Она поставила одну мне.
- Я не хочу, - холодно сказала я.
- Не будь ребенком! - произнес Гарэт. - Если ты позвонишь Аннабел, она
поможет тебе найти работу и подыскать
жилье.
Я вскочила на ноги.
- Вот уж к кому я обращусь в последнюю очередь! - надменно сказала я,
собираясь удалиться.
Но не так-то просто достойно уйти всего лишь с одной бретелькой, да еще,
когда надо перешагнуть через портфель,
специально поставленный миссис Смит на дороге.
- Я думаю, что у Аннабел найдется в сумочке английская булавка, если ты ее
хорошенько попросишь, - заметил Гарэт.
Я всхлипнула и выскочила из комнаты.
Начиная с этого момента мною овладела слепая ярость. Для меня существовало
только одно - отдать долги "СифордБреннан"
и доказать этой пронырливой лисе - миссис Смит и Гарэту, что я вполне
способна найти работу и сама
позаботиться о себе.
На следующий день я продала все свои украшения. Почти все они, кроме жемчуга,
доставшегося мне от бабушки, были
подарены мне моими приятелями, которые оказались очень щедрыми. Я получила за
все девять тысяч фунтов. По словам
ювелира, времена пошли не те, но я, по крайней мере, могла хоть чуть-чуть
успокоить налоговую инспекцию, а также
заплатить за телефон и услуги по дому. Приглашенная мной оценщица из дорогого
комиссионного магазина купила почти
весь мой гардероб за шестьсот фунтов, хотя мне это обошлось раз в десять дороже.
Когда она копалась в моих вещах, я
почувствовала себя так, как будто с меня сдирали кожу и при этом еще посыпали
солью. Я оставила себе несколько самых
любимых платьев. Кроме кое-какой мебели, картины Котмана, подаренной мне
Ксандром в день, когда мне исполнилось
двадцать один год, и картины с изображением райского сада над моей кроватью, все
принадлежало компании.
Вечером позвонил Ксандр.
- Дорогая, как ты там? Я собирался позвонить тебе еще вчера, но умирал от
простуды, а сегодня не было ни минуты
свободного времени. Как прошла твоя беседа с Гарэтом?
- Я бы не сказала, что спокойно, - ответила я. - Радоваться нечему. А как
прошло твое сегодняшнее утро?
- Да тоже не сказал бы, что спокойно. Он, безусловно, знает, как бить
лежачего. Я уж подумывал об уходе, а потом
решил, что, пожалуй, стоит остаться и посмотреть, сможет ли он вернуть нам былую
репутацию. Он производит впечатление,
правда?
- Гнетущее, безусловно.
- Смотри, не скажи это в Гате или Клермоне, или где-нибудь еще, - сказал
Ксандр. - Но должен тебе признаться, он
мне даже нравится. Он такой откровенно безжалостный.
- Et tu Brute , - сказала я. - Послушай, как скоро я могла бы выставить на
аукционе "Сотбис" две свои приличные
картины?
- Через пару месяцев, но ты не можешь продавать картины - это богохульство.
Потребовалось долго убеждать его в том, что это необходимо.
Следующую неделю я провела в переговорах с управляющими банками, главными
бухгалтерами, чиновниками налоговых
служб, пока не убедилась в том, что сделала все возможное. Я даже, смирив
гордыню, написала своей матери, но в ответ
получила закапанное джином письмо, в котором говорилось, что она ничем не может
помочь, потому что у нее самой
проблемы с деньгами. "Ты не можешь запустить свои вороватые ручонки и в семейные
деньги, - заключила она злорадно,
- ими смогут распоряжаться только дети Ксандра или твои, если они когда-нибудь у
тебя будут".
Единственным выходом было забеременеть.
Заплатив все, что можно, я осталась должна пару тысяч долларов налоговой
инспекции и 3 400 фунтов "СифордБреннан".
Те и другие снисходительно согласились на отсрочку.
Жара держалась уже шестую неделю. В каждом выпуске новостей звучало обращение
к населению с призывом экономить
воду и предупреждение об угрозе засухи. Крупный рогатый скот перевозили через
всю страну в наименее засушливые
районы. В этой удушливой жаре я тащилась по Лондону, пытаясь найти работу и
жилье. Никогда не думала, что это будет так
сложно.
Благодаря одному преданному бывшему любовнику, который, несмотря на мой
вспыльчивый характер и отсутствие
пунктуальности, снимал меня в рекламных роликах для "Ривсона", я была уверена в
том, что легко смогу получить работу
такого рода. Но оказапось, что "Эквити" в последние два года постепенно
прекратил свое существование, так что я не
смогла бы получить работу в телевизионной или кинорекламе, даже, если бы десять
миллионов умирающих от голода
безработных актрис не искали себе работу.
С работой фотомодели дело обстояло еще катастрофичней. Побывав в нескольких
студиях, я везде получила отказ.
Видимо, я утратила свой блеск. В ушах так и звучали слова Гарэта о том, что мне
уже не семнадцать, и это заметно. Первый
фотограф, с которым я договорилась о работе, отказал мне, потому что я явилась с
часовым опозданием. Другой, заставив
меня в течение четырех часов демонстрировать в духоте меховые шубы и требуя от
меня выносливости дрессированной
лошади, выгнал меня, когда я начала возражать. Третий уволил за то, что я
слишком долго наносила макияж. Найдя еще одно
агентство, я предприняла и там две неудачные попытки работать. В результате в
рубрике светской хроники одной из газет
появилась гнусная статейка о моей неспособности сосредоточиться на чем-то одном.
После этого никто больше не собирался
брать меня на работу. Так или иначе, но Гарэт был прав: целый день смотря в
камеру, больное сердце не исцелить.
Я переключилась на агентства, предоставляющие секретарскую работу. Я
интересовалась тем, что они могут мне
предложить. Они в ответ интересовались тем, что могу предложить им я. Постепенно
я поняла, что абсолютно ничего не
умею. Я нашла работу в одной из фирм, расположенных в Сити, где в мою
обязанность входила регистрация документов. Но
и тут - опять катастрофа: за два дня я совершенно разрушила их систему учета.
После этого агентство предложило мне
работу секретаря в приемной.
- Все, что от вас требуется, мисс Бреннан, это быть приветливой и направлять
посетителей на нужный этаж.
Мне казалось, что я справлялась с этим, но на четвертый день моей работы меня
вызвала заведующая кадрами.
- Секретари в приемной должны быть дружелюбными, готовыми помочь. К тому же
от них зависит первое впечатление
от фирмы, которое получает посетитель. Боюсь, что вы слишком высокомерны, мисс
Бреннан. В наше время нельзя смотреть
на людей свысока. Все сходятся во мнении, что у вас плохие манеры.
"Плохие манеры!" - сразу возникали ассоциации с пришедшим в упадок
величественным домом. Мне потребовалось
всего несколько секунд, чтобы понять, что она выставляет меня. На третьем месте
я улыбалась и улыбалась, пока у меня не
заболела челюсть. Я продержалась до четверга. Тут мне кто-то сказал, что я
должна сесть на коммутатор. Еще никто и
никогда не расставался с ним так быстро, как я. После того, как я дважды
разъединила управляющего с его возлюбленной и
четыре раза прервала закрепляющий сделку разговор коммерческого директора с
Нигерией, пришла старшая секретарша с
подсиненными волосами и лоснящейся красной физиономией и наорала на меня. Не
выдержав, я наорала в ответ. Когда в
пятницу утром я получила мой первый конверт с заработанными деньгами, в нем
находилось и уведомление о моем
увольнении.
Наверное, все это было неплохо для формирования характера, но не ахти как для
морального состояния. Кроме того, я
усвоила горькую истину, что красота в большой степени производное от времени и
денег. В старые добрые времена, когда я
могла позволить себе спать до обеда и проводить весь день, загорая, питая свое
лицо кремом, приводя в порядок ногти и себя
в надлежащий вид перед выходом в город, ничего не стоило хорошо выглядеть.
Теперь наступили другие времена. Надо
было встать в восемь, чтобы успеть на работу к половине десятого, ехать в метро,
стиснутой до полусмерти толпой
пассажиров, целый день крутиться, не имея возможности даже взглянуть на себя в
зеркало и возвращаться без сил домой не
раньше семи. Я похудела еще на семь фунтов. От моей самоуверенности ничего не
осталось. Впервые в жизни я шла по
улице, и никто не смотрел мне вслед. Каким-то образом это даже приносило
облегчение.
После того, как мне отказали и в этом агентстве, я обзвонила нескольких
старых друзей, владеющих небольшими
модными магазинчиками. Реакция у всех была одинаковой. Либо у них проходило
сокращение, либо они говорили, что
работа такого рода будет слишком скучна для меня, что на самом деле означало,
что мне просто не доверяют.
По вечерам я искала квартиру, что приводило меня в полное уныние. Рассчитывая
только на себя, я не могла себе
позволить ничего даже более-менее сносного, а в своем нынешнем моральном
состоянии одна мысль поселиться с другими
девушками приводила меня в ужас. Все эти яичницы, висящие над ванной трусики и
взрывы смеха при обсуждении
вчерашних подвигов! И не потому, что я не могла видеть новые лица, а потому, что
я была настолько подавлена, что вряд ли
их устроило бы мое общество. К тому же, у меня быстро кончался валиум, осталось
всего шесть штук, не хватит даже, если
захочешь отравиться. К своему врачу я не обращалась, так как слишком ему
задолжала. По ночам я не могла уснуть, металась
и ворочалась, изнывая от тоски по Гарэту, мучаясь от того, что вынуждена была
оставить свою любимую квартиру - мое
единственное убежище. Где-то в глубине сознания, как дрожащий язычок змеи,
мелькала мысль об Андреасе Катце. Если бы
я приняла его предложение быть фотомоделью, это бы меня выручило, но я знала,
стоит мне попасться Андреасу, и я никогда
от него не избавлюсь. Меня засосет, как в зыбучие пески. Даже Ксандр предал
меня. Не звонил в течение нескольких дней.
Должно быть, Гарэт взял его в оборот.
Я должна была переезжать в субботу. В четверг я сидела среди чемоданов,
углубившись в "Ивнинг Стендард", сдерживая
слезы, размышляя о том, не стоит ли подумать насчет объявления: "В
добропорядочную семью из Масвелл Хилла требуется
помощница по уходу за ребенком. 15 фунтов в неделю".
Тут зазвонил телефон. Я кинулась на него, как кошка, все еще тайно надеясь,
что это может быть Гарэт. Но это была
Лорна, которая спросила, нельзя ли приехать и остаться на ночь. Меньше всего на
свете мне сейчас это было нужно. Но у
меня возникло мазохистское желание выяснить, что замышляет Гарэт.
- Тебе придется только смириться с неудобствами. Я послезавтра переезжаю.
- Если для тебя это не слишком обременительно. Мне бы так хотелось увидеться
с тобой!
Она появилась около шести, внеся суматоху со своими чемоданами и
многочисленными свертками.
- Я прямо помешалась на модной одежде! - были ее первые слова. - Гарэт меня
пригласил провести сегодняшний
вечер вместе.
Я не могла этого вынести, сидя в квартире и наблюдая, как она прихорашивается
и душится для него.
Я проводила ее в комнату, а сама пошла в спальню и позвонила моему бывшему
возлюбленному Чарли с просьбой
вытащить меня куда-нибудь.
Он был в восторге.
- Боже, как здорово, что ты возникла, детка! Наконец-то гора пришла к
Магомету. Я вчера выиграл в покер 500 фунтов,
так что можем пойти, куда только захочешь. Я заеду за тобой около девяти.
- А пораньше не сможешь?
- Постараюсь, дорогая.
Я вошла в спальню Лорны. Она примеряла новое оранжевое платье, которое только
что купила.
- Как ты думаешь, я понравлюсь в нем Гарэту? - спросила она, вытягивая шею,
чтобы лучше рассмотреть в зеркале
свою спину.
- Да, - сказала я откровенно. - Ты выглядишь прекрасно. Между прочим, я тоже
ухожу. Около девяти.
- О, Гарэт заедет без четверти, так что вы увидитесь.
Она была в ванной, когда зазвонил телефон. Дрожащей рукой я схватила трубку,
каким-то образом зная, что это Гарэт.
- Лорна в ванной, - торопливо сказала я. - Что-нибудь ей передать?
- Да. Скажи ей, что я немного запоздаю и буду около половины десятого.
- Хорошо, - сказала я.
- Как поживаешь? - отрывисто спросил он.
- Хорошо, - запинаясь произнесла я. - А ты?
- Устал. Слишком много приходится работать. На следующей неделе мы улетаем с
твоим братом на Ближний Восток,
чтобы, по крайней мере, прояснить картину. Ты нашла себе квартиру?
- Да, спасибо, - ответила я. - Завтра переезжаю.
- А как с работой?
- Тоже все нормально. Мне пора идти, - добавила я, сдерживая слезы. - У меня
много дел. До свидания.
И я положила трубку.
"Я больше не могу, не могу", - страдая, думала я.
Вошла закутанная в полотенце Лорна, розовая после ванны.
- О, мне стало так хорошо. Я воспользовалас
...Закладка в соц.сетях
