Жанр: Любовные романы
В погоне за наследницей
...вету, но и определенно не заслуживает того, чтобы ее
имя стало предметом досужих сплетен.
Блейк вскочил на ноги.
— Как ты смеешь обвинять меня в том, — взревел он, — что я
могу бросить тень на ее доброе имя?! Все, что я сделал...
— Проблема в том, — мягко прервала его Пенелопа, — что ты
ничего не сделал.
— Я отказываюсь сидеть здесь и...
— Ты стоишь, — напомнила ему Пенелопа.
— Джеймс, — сказал Блейк угрожающим голосом, — если ты не
удержишь меня, то в следующие десять секунд я определенно совершу несколько
тяжких преступлений, из которых смерть моей сестры вызовет у меня наименьшие
сожаления.
— Э... Пенелопа, — сказал Джеймс, — на твоем месте я бы
отодвинулся от него. Похоже, он говорит всерьез.
— Ха! — ответила Пенелопа. — Он разозлился потому, что я
права.
У Блейка на щеках заиграли желваки, и он сказал, не поднимая глаз:
— У тебя ведь нет сестры, Ривердейл?
— Нет.
— Считай, что тебе крупно повезло. — Он повернулся и вышел.
Джеймс и Пенелопа молча посмотрели ему вслед. Потом Пенелопа повернулась к
Джеймсу и сказала:
— Не думаю, что ему сейчас доставляет удовольствие видеть нас.
— И мне так кажется.
— Ты это серьезно?
— Насчет женитьбы на Каролине?
Пенелопа кивнула.
— Я бы вряд ли сделал такое заявление, если бы не был готов довести это
дело до конца.
— Но ты не очень хочешь жениться на ней, — сказала Пенелопа,
прищурившись.
— По крайней мере не так сильно, как Блейк.
— Хм... — Она прошлась по комнате и снова села. — Ты умен,
Ривердейл, но твои планы могут не осуществиться.
Блейк иногда бывает чертовски упрямым.
Джеймс сел напротив нее.
— Об этом я прекрасно осведомлен.
— Не сомневаюсь. — Ее губы изогнулись, но это не было
улыбкой. — А ты знаешь, что мне присуща та же черта?
— Ты имеешь в виду упрямство? Моя дорогая Пенелопа, я бы обежал голым
всю Англию в разгар зимы, лишь бы избежать споров с такими, как ты и Блейк.
— Хорошо, но если Блейк все-таки откажется жениться на Каролине, на ней
женишься ты.
— Не сомневаюсь, что ты будешь держать пистолет у моего виска до тех
пор, пока мы в церкви не обменяемся кольцами.
— Я не шучу, Ривердейл! — повысила голос Пенелопа.
— Знаю. Но и я не отрекаюсь от того, что сказал раньше. Рано или поздно
мне надо жениться, а Каролина намного лучше тех невест, которых я мог бы
найти в Лондоне.
— Ривердейл!
Он пожал плечами.
— Это правда. Мне действительно нравится Каролина, и если мне придется
жениться на ней из-за того, что Блейк боится сделать это сам, — что ж,
да будет так. По правде говоря, могло быть и хуже.
— Ну и дела, — вздохнула Пенелопа.
— Не беспокойся. Блейк сделает ей предложение, — уверенно сказал
Джеймс. — Он не вынесет, если Каролина выйдет замуж за меня.
— Надеюсь, ты окажешься прав. — Пенелопа вздохнула и откинулась на
спинку кресла. — Видит Бог, я просто хочу, чтобы он был счастлив.
Неужели я прошу слишком многого?
Каролина стояла за дверью, открыв от удивления рот. Она думала, что испытала
всю глубину унижения, когда Пенелопа потребовала, чтобы кто-нибудь — все
равно кто! — женился на ней. Но это...
Она подавила рыдания. Унижение можно пережить и в конце концов вернуть себе
душевное равновесие. Но сейчас она чувствовала нечто совсем иное. Что-то
внутри ее умирало, и Каролина не была уверена, сердце это или душа.
Да это и не важно, подумала она, вернувшись в свою комнату. Важно только то,
что она страдает, и эта боль останется с ней теперь на всю жизнь.
Через два часа Каролина все-таки сумела привести себя в порядок. Холодные
компрессы сделали свое дело, и припухлость вокруг глаз немного уменьшилась,
а несколько глубоких вдохов помогли справиться с дрожью в голосе. К
сожалению, она ничего не могла поделать с выражением глаз.
Она спустилась по лестнице и приготовилась встретиться с Джеймсом и
Пенелопой, чьи голоса доносились из гостиной. Каролина была рада услышать,
что они перешли на другие темы.
Когда она вошла в комнату, они обсуждали театр. Увидев ее, Джеймс вскочил на
ноги.
— Можно войти? — спросила Каролина.
— Конечно, — ответила Пенелопа. — Иди сюда и садись рядом со
мной.
Каролина покачала головой.
— Спасибо, я лучше постою.
— Как хочешь.
— Вы не знаете, где Блейк? — спросила она. — Я не хотела бы
повторять то, что собираюсь сказать, еще раз.
— Я здесь.
Каролина обернулась. Блейк стоял в дверях. Он выглядел усталым, но на щеках
играл румянец, и она подумала, что он, должно быть, выходил из дома.
— Хорошо. Я хотела бы кое-что объявить, если вы позволите.
— Пожалуйста, — сказал Блейк.
Каролина пристально посмотрела на каждого из присутствующих и наконец
произнесла:
— Мне не нужен муж. Мне не нужен муж, которому не нужна жена.
Единственное, чего бы я хотела, — это остаться здесь до тех пор, пока
мне не исполнится двадцать один год.
— Но, Каролина! — воскликнула Пенелопа. — Эти джентльмены
скомпрометировали тебя. Ты должна позволить одному из них исправить эту
оплошность.
Каролина проглотила подступивший к горлу комок. Она не была избалована
жизнью, но все же у нее была своя гордость, и она не позволит Блейку
Рейвенскрофту унизить ее больше, чем он это уже сделал. Она посмотрела ему
прямо в глаза и произнесла:
— Леди Фэруич, эти джентльмены не сделали ничего такого, что могло бы
меня скомпрометировать.
— Ничего? — спросил Блейк.
Каролина с удивлением посмотрела на него. Какого черта он это говорит, если
никогда не собирается жениться?
— Ничего, что имело бы значение, — резко произнесла она.
Их глаза встретились, и Блейк понял, что она имеет в виду произошедшее между
ними на пляже.
Только Каролина знала, что лжет. Время, проведенное с Блейком, было для нее
бесценным. Каждая минута каждой встречи навсегда отпечатывалась в ее сердце.
Каролина проглотила слезы. Скоро она уедет, и у нее останутся одни только
воспоминания. Не будет человека, сжимавшего ее в объятиях, друзей, которые
подшучивали над ней, особняка на побережье, ставшего для нее за несколько
недель родным домом.
Но больше всего ей будет не хватать улыбки Блейка. Он так редко улыбался, но
когда это случалось... А когда он по-настоящему смеялся, ей хотелось петь от
радости.
Сейчас он не улыбался. Выражение его лица было жестким, и он смотрел на нее
так, словно ждал помощи. Каролина знала, что если сию же минуту не покинет
комнату, то будет выглядеть последней дурой.
— Простите, — быстро произнесла она и поспешила к двери.
— Ты не можешь уйти сейчас! — воскликнула Пенелопа, вскакивая с
дивана.
— Я все сказала, — не оборачиваясь, ответила Каролина.
— Но куда ты направляешься?
— На улицу.
— Каролина!
Это был голос Блейка, и от его звука на глаза Каролины навернулись слезы.
— Что? — выдавила она. Может, это прозвучало грубо, но на большее
она была не способна.
— Там темно. Или ты не заметила?
— Я хочу посмотреть на звезды.
Она услышала его шаги, потом ощутила его руку на своем плече. Он увлек ее
прочь от двери.
— Небо затянуто облаками, — сказал Блейк, и его голос был на
удивление ласковым. — Ты не увидишь никаких звезд.
Она все равно не обернулась.
— Я знаю, что они там. Только это имеет значение.
Каролина выбежала из комнаты, и Блейк прикрыл глаза, не в силах посмотреть
ей вслед.
— Видишь, что ты наделал, — услышал он голос Пенелопы. —
Разбил бедной девочке сердце.
Он ничего не ответил, не зная — черт, не желая знать! — были ли слова
его сестры правдой. Если он разбил ей сердце, то он настоящий мерзавец. А
если это не так, то получается, что он безразличен Каролине и их
единственная ночь страсти ничего для нее не значила.
И эта мысль была невыносимой.
Он не хотел думать о том, какие чувства испытывает к Каролине. Если он
пойдет по этому пути, то единственным словом, ожидающим его в конце, будет
любовь.
Блейк открыл глаза и увидел на лице Ривердейла явное неодобрение.
— Ты осел, Рейвенскрофт, — сказал Джеймс. — Блейк не
ответил. — Марабелл мертва, — прошептал Джеймс.
Блейк повернулся к нему с такой яростью, что Пенелопа вздрогнула.
— Не упоминай ее имени! — сказал он угрожающим голосом. — Для
нее нет места в этом разговоре!
— Вот именно, — парировал Джеймс. — Она умерла, и ты не
можешь оплакивать ее вечно.
— Ты ничего не понимаешь, — вздохнул Блейк, качая толовой. —
Ты не понимаешь, что значит любить.
— А ты знаешь это слишком хорошо, — тихо проговорил Джеймс. —
Ты это уже узнал.
— Блейк, — мягко сказала Пенелопа, кладя руку ему на плечо. —
Я знаю, что ты любил се. Мы все ее любили. Но Марабелл не хотела бы, чтобы
ты прожил свою жизнь отшельником. Ты сейчас как пустая оболочка. Ты
похоронил свою душу вместе с ней.
У Блейка на щеках заиграли желваки.
— Отпусти ее, — прошептала Пенелопа. — Время пришло, Блейк. И
Каролина любит тебя.
Блейк резко обернулся.
— Она сама так сказала?
По глазам сестры он видел, что Пенелопа хотела солгать. Но в конце концов
она только покачала головой.
— Нет, но это видно невооруженным глазом.
— Я не хочу сделать ее несчастной, — произнес он. — Она
заслуживает лучшей участи.
— Тогда женись на ней! — с жаром произнесла Пенелопа.
Он покачал головой.
— Если я женюсь на ней... Боже! Я причиню ей больше несчастий, чем вы
можете представить.
— Какого черта! — взорвался Джеймс. — Перестань же наконец
быть трусом. Ты боишься любить, ты боишься жить.
Единственное, чего ты не боишься, — это смерти. Я даю тебе ночь. Только
одну ночь.
Блейк прищурился.
— Для чего?
— Для того, чтобы прочистить себе мозги. Но обещаю тебе: я женюсь на
Каролине, если ты сам не сделаешь этого.
Подумай, сумеешь ли ты потом с этим жить?
Джеймс повернулся и вышел из комнаты.
— Он не бросает слов на ветер, — сказала Пенелопа. — И
Каролина нравится ему.
— Я знаю, — огрызнулся Блейк.
Пенелопа кивнула брату и подошла к двери.
— Оставляю тебя наедине с твоими мыслями.
Этого, — подумал Блейк, — мне хотелось бы меньше всего
.
Глава 20
Га-ри-ный (прилагательное). Тихий, спокойный, мирный. Нельзя считать прошедшие дни гариными. Каролина сидела на песке и, запрокинув голову, смотрела вверх. Как Блейк и
предсказывал, небо заволокли тучи, и лунный свет блеклым маревом пробивался
сквозь их серую пелену. Спасаясь от прохладного ветерка, она обхватила
руками колени. Ее туфли лежали рядом на песке.
— Все равно, — сказала Каролина вслух и пошевелила в песке
пальцами ног. — Это не имеет значения.
— Что не имеет значения?
Каролина вздрогнула. Блейк.
— Как тебе удалось подойти так тихо?
Блейк махнул рукой куда-то назад.
— Там, метрах в десяти, есть еще одна тропинка.
— А... Что ж, если ты решил проверить, как у меня дела, то я чувствую
себя отлично, и ты можешь возвращаться домой.
— Каролина... — Он смущенно кашлянул. — Я кое-что должен сказать
тебе.
Она гордо отвернулась.
— Ты не обязан оправдываться передо мной.
Блейк сел рядом, машинально перенимая ее позу.
— По некоторым причинам я решил никогда не жениться.
— Избавь меня от истории твоей жизни. Я не хочу об этом слышать.
— Тем не менее я расскажу тебе.
Каролина промолчала, и он продолжил:
— Когда умерла Марабелл... — У него прервался голос.
— Тебе не обязательно говорить, — быстро сказала Каролина.
Блейк, казалось, не слышал ее.
— Когда она умерла, я думал.., я чувствовал... Боже, как трудно это
выразить словами! — Он глубоко вздохнул. — Внутри меня что-то
умерло — иначе я не могу описать то, что случилось.
Каролина закусила губу. Как ей хотелось коснуться руки Блейка, успокоить
его!
— Такой я тебе не нужен.
— Знаю, — с горечью согласилась она. — Я не могу соперничать
с мертвой женщиной.
Блейк поморщился.
— Я поклялся никогда не жениться. Я...
— Я этого у тебя и не просила. Возможно... Впрочем, не важно.
— Возможно.., что?
Каролина покачала головой, не желая признаваться, что она, возможно, мечтала
об этом.
— Продолжай, — тихо сказала она.
Блейк кивнул, хотя, очевидно, ему очень хотелось узнать, что же она имела в
виду.
— Я всегда говорил себе, что не могу жениться из уважения к памяти
Марабелл. И я действительно верил в это.
Но сегодня ночью я понял, что лгал себе. — Каролина вопросительно
взглянула на Блейка. — Марабелл мертва, — закончил Блейк чуть
хрипло. — Я не могу вернуть ее, но это я знал и раньше. Просто... — Он
замолчал.
— Что
просто
, Блейк?.. — осторожно спросила она. — Скажи
мне.
— Я не мог предать ее мертвую, как предал, когда она была еще жива.
— Блейк, ты никого не предавал. — Каролина все же коснулась его
плеча. — И когда-нибудь ты это поймешь.
— Знаю. — Он на мгновение закрыл глаза. — Она была такой
упрямой. Я не мог ее остановить.
— Тогда почему ты запрещаешь себе быть счастливым?
— Это не связано с Марабелл. Дело во мне самом.
— Не понимаю.
— Я потерял нечто большее. Не знаю, от горя или гнева, но я потерял
душу.
— Не правда! Я знаю тебя лучше, чем ты думаешь.
— Я ничего не чувствую! — вспыхнул он. — Разве ты не видишь,
что я мертв внутри?
Она покачала головой.
— Это не правда.
Блейк схватил ее за руку и больно сжал пальцы.
— Это правда! А ты заслуживаешь большего, чем я могу тебе дать.
— Ты не знаешь, о чем говоришь, — прошептала она.
— Черта с два! — Блейк выпустил ее руку и рывком вскочил на ноги.
Наступило тяжелое молчание. — Джеймс сказал, что женится на
тебе, — произнес он наконец.
— Понятно.
— Это все, что ты можешь сказать?
— А чего ты ждешь от меня, Блейк? Как я могу что-то решать, когда сама
не знаю, чего хочу? — Каролина закрыла лицо ладонями. Она солгала,
потому что точно знала, чего хочет, а Блейк стоял рядом и говорил, чтобы она
вышла замуж; за другого мужчину.
Нельзя сказать, чтобы это было для нее сюрпризом, но она не думала, что
будет так больно.
— Он позаботится о тебе, — тихо сказал Блейк.
— Не сомневаюсь.
— Ты примешь его предложение?
Каролина резко подняла голову.
— А тебе-то что?
— Как ты можешь спрашивать об этом?
— Мне казалось, ты ничего не чувствуешь и никого не любишь.
— Каролина, меня очень беспокоит твое будущее. Я не гожусь тебе в
мужья.
— Это пустая отговорка. — Она встала. — Ты трус, Блейк
Рейвенскрофт.
Каролина пошла прочь, но ноги увязали в песке, и он легко догнал ее.
— Не прикасайся ко мне! — закричала она. — Оставь меня в
покое!
Но Блейк, положив руку на плечо Каролины, заставил ее остановиться.
— Я хочу, чтобы ты вышла замуж за Ривердейла.
— Ты не имеешь права приказывать, что мне делать.
— Знаю, но все равно прошу тебя об этом.
Каролина на мгновение зажмурилась.
— Уходи, — устало произнесла она.
— Нет, пока ты не пообещаешь выйти замуж за Ривердейла.
— Ни за что! — крикнула Каролина. — Я не люблю его, а он не
любит меня.
— Каролина, выслушай меня. Ривердейл будет...
— Нет! — Боль и страдание придали Каролине сил, и она бросилась
бежать. Она бежала, пока у нее не начало колоть в боку, а тропинка не
расплылась перед глазами от слез. Она бежала, пока боль в теле не стала
сильнее той, что терзала ее сердце.
Каролина бежала, стараясь не замечать, что звук шагов Блейка становится все
ближе. Затем он схватил ее за плечи, и они оба покатились кубарем на землю.
Каролина лежала на спине, придавленная его телом, и тихо всхлипывала.
— Каролина. — Она чувствовала щекой его прерывистое дыхание.
Она мгновение смотрела ему в глаза, а потом обвила рукой за шею и притянула
к себе, отдавая в поцелуе всю любовь и отчаяние, которые переполняли ее
душу.
Блейк пытался сопротивляться. Он не имел права любить эту девушку — в этом у
него не было сомнений. Она же должна была выйти замуж за его лучшего друга.
Но ее губы были нежными и требовательными, а мягкость женского тела зажгла
ему кровь. Он снова и снова, как заклинание, твердил ее имя. Боже, что он
делает?! Он должен вести себя достойно. Блейк пытался оттолкнуть ее, но ему
не хватило сил сказать
нет
.
Его руки действовали ловко и быстро, и через несколько секунд платье
Каролины уже лежало на песке.
— Я возьму тебя. — Он провел кончиками пальцев по ее ноге — Ты
будешь моей, — приговаривал он, срывая шемизетку и гладя руками ее
грудь.
— Ты будешь моей. — Его губы накрыли ее сосок.
Она инстинктивно приподняла бедра ему навстречу. С ее губ слетали тихие
стоны наслаждения. Казалось, под прикосновениями Блейка ее тело превратилось
в существо, которое жило по своим законам.
Каролина не знала, что нужно делать, но вдруг поняла, что должна ощутить
своими ладонями кожу Блейка. Она потянулась к пуговицам на его рубашке. Ее
движения, однако, были неловкими, и через мгновение Блейк, отодвинув ее
руки, сам сорвал с себя рубашку.
А еще через секунду он вновь оказался на ней, лаская, целуя, выворачивая ей
душу.
Каролина, застонав, скользнула рукой к поясу его бриджей. Она помедлила,
собрала волю в кулак и просунула ладонь под их плотную ткань, коснувшись
гладкой кожи его ягодиц.
— Я хочу чувствовать тебя, — прошептал он ей на ухо.
Его дыхание было горячим и влажным. Каролина буквально ощущала каждое слово,
а не слышала его.
— Я тоже хочу чувствовать тебя, — прошептала она в ответ.
— Ты будешь. Да, ты будешь. — Он приподнялся, освобождаясь от
оставшейся на нем одежды, затем вновь опустился на нее.
Начался прилив, и кончиков пальцев Каролины коснулась холодная вода. Она
вздрогнула и невольно прижалась еще ближе к Блейку. Он застонал от
удовольствия.
— Я хочу прикоснуться к тебе, — прошептал он у самого ее уха.
Каролина понимала, что он имеет в виду, и все равно оказалась не готова к
тому чувственному взрыву, который сотряс ее тело, когда пальцы Блейка
погрузились в ее сокровенное место. Она вскрикнула от удовольствия.
— Еще.
Блейк с шумом втянул воздух.
— Это убьет меня.
Каролина недоуменно заглянула ему в лицо.
— Я хочу тебя так сильно, — попытался объяснить Блейк, — что
не могу...
— Ш-ш. — Она прижала палец к его губам. — Просто покажи мне.
Я хочу доставить тебе удовольствие.
С губ Блейка сорвался хриплый стон. Он коленом развел ее ноги и прижался к
ее телу. Она была горячей, жаждущей, и он знал, что она хочет его.
— Каролина, я сделаю все, чтобы тебе понравилось, — поклялся
он. — Я доставлю тебе радость, обещаю.
— Ты уже и так доставил мне радость, — тихо начала она, но
вскрикнула, почувствовав, что он сделал движение внутрь ее.
Он брал ее медленно, давая ее телу время привыкнуть к вторжению. Было так
трудно сдерживаться, когда каждая частичка его существа жаждала обладать
этой девушкой.
Внутри его проснулось что-то дикое, первобытное — он не просто хотел
заниматься любовью, он хотел, чтобы она стала его собственностью, хотел
принести ей столько удовольствия, чтобы она больше никогда не думала о
других мужчинах.
Но он сдержался. Каролина еще не готова к силе его желания, а он слишком
любит ее, чтобы напугать.
Он любит ее.
Блейк замер.
— Блейк?
Он знал, что она ему нравится и что он хочет ее, но потребовались эти
мгновения близости, чтобы осознать, что его чувства намного сильнее. Он —
который считал, что потерял возможность что-либо чувствовать, —
коснулся этой девушки и...
— Блейк, что случилось? Что-то не так?
— Нет, — прошептал он удивленно. — Нет. Как раз наоборот.
На ее губах появилась тень улыбки.
— О чем ты?
— Потом. — Он боялся потерять это волшебное ощущение. —
Потом...
Он пошевелился. Каролина вскрикнула.
— Тебе больно?
— Нет. Просто.., я чувствую себя.., какой-то наполненной.
Блейк рассмеялся.
— Но я еще и вполовину не там.
.У нее от удивления даже приоткрылся рот.
— Нет?
— Еще нет, — серьезно подтвердил он. — Хотя это... — Он
качнулся вперед, и это движение принесло несказанное удовольствие им
обоим, — приближает меня к тебе.
— Только приближает?
Он улыбнулся и кивнул.
— Разумеется, если я сделаю вот так... — он снова качнулся
вперед, — я буду уже почти на месте.
— Но ты... Я все еще...
— Девственница? — закончил он за нее. — Думаю, что да, но,
по-моему, ты уже принадлежишь мне.
Каролина с трудом сдержала слезы. Удивительно, как сильно на нее
подействовала одна простая фраза.
Ты принадлежишь мне
. О, как бы она
хотела, чтобы это было правдой! Навсегда.
— Сделай меня своей, — прошептала она. — Совсем своей.
Она видела по его лицу, скольких сил ему стоит сдерживаться. Несмотря на
ночную прохладу, его лоб покрывали капельки пота, а на шее отчетливо
выступили жилы.
— Я не хочу причинять тебе боль, — наконец произнес он.
— Ты никогда этого не сделаешь.
С этими словами словно рухнули последние барьеры.
Блейк с хриплым криком рванулся вперед, проникая в самую глубину ее тела.
— Великий Боже, — простонал он. — Каролина.
Она боролась с желанием рассмеяться, на ее губах играла счастливая улыбка.
— Наконец-то я все узнала.
— Ты уверена?
— А есть что-то еще?
Он кивнул.
— Подожди немного.
Позже Каролина не могла решить, какая часть ей понравилась больше. Было ли
это ощущение завершенности, когда они соединились в одно целое? Или ритм его
тела, который требовал ее полного подчинения? Она не могла забыть и
ликования, охватившего ее после того, как Блейк оставил в ней свое семя.
Но сейчас, лежа в его объятиях и чувствуя кожей мягкие прикосновения
океанского бриза, она думала, что самое лучшее — именно это мгновение. Она
слышала, как биение его сердца возвращается к нормальному ритму. И ей
казалось, что она ждала всю жизнь именно этого.
Правда, вместе с ощущением счастья в ней появился и страх. Что теперь будет?
Означает ли это, что он хочет жениться на ней? И если да, то какую роль в
этом играет чувство долга? И не все ли ей равно?
Разумеется, ей не все равно. Она хотела, чтобы он любил ее. Может быть, он
научится любить ее, после того как они поженятся? Она знала, что брак с
человеком, который тебя не любит, сулит много горя, но она также знала, что
не может жить без этого человека. Не лучше ли закрыть глаза и прыгнуть, а
там будь что будет?
Впрочем, нахмурилась Каролина, Блейк никогда не говорил о свадьбе.
— Отчего ты хмуришься? &mdas
...Закладка в соц.сетях
