Жанр: Любовные романы
Подари мне луну
...зык.
- Обещай мне, что не будешь пока просить ее руки.
— Я не могу этого обещать.
Каслфорд пристально посмотрел в глаза сыну и прочел в них твердую решимость.
- Послушай меня, Роберт, - промолвил он, понизив голос. - Она не любит тебя.
- Интересно, почему вы так решили?
- Черт возьми, Роберт! Ей нужны только твои деньги и титул.
Робертом внезапно овладела бешеная ярость - ему еще никогда не приходилось испытывать гнев такой силы.
- Она любит меня! - выкрикнул он.
- Ты никогда не узнаешь, так ли это на самом деле. - Маркиз для пущей убедительности хлопнул ладонями по
крышке стола, - Никогда.
- Я это уже знаю, - возразил Роберт спокойно.
- Что ты нашел в этой девчонке? Почему именно она? Почему твое внимание не привлекла ни одна из тех
благородных барышень, с которыми ты познакомился в Лондоне?
Роберт беспомощно пожал плечами.
- Не знаю. Мне кажется, она пробуждает все самое лучшее, что во мне есть. Когда она рядом, для меня нет
ничего невозможного.
- Боже правый! - в отчаянии возопил отец. - Никогда не думал, что услышу от собственного сына подобную
чепуху! Что за романтические бредни!
- По-моему, продолжать этот разговор бессмысленно, - холодно заметил Роберт и сделал шаг к двери.
Маркиз вздохнул.
- Роберт, постой, не уходи.
Роберт обернулся. Быть может, отец понял, что проиграл и уступил.
- Роберт, выслушай меня, прошу. Ты должен жениться на девушке своего круга. Только в этом случае ты
можешь быть уверен, что любят не твои деньги и не твое положение в обществе, а тебя самого.
- Насколько мне подсказывает опыт, именно девушки из высшего общества больше всего интересуется
богатством и титулом своего будущего избранника.
- Да, но это совеем другое.
Роберт счел подобный аргумент довольно слабым и высказал свою мысль вслух.
Отец нервно провел рукой по волосам.
- Ну посуди сам, откуда этой девушке знать, что именно она чувствует по отношению к тебе? Она же просто
очарована твоим богатством и титулом!
- Отец, она совсем не такая. - Роберт скрестил руки на груди. - И я женюсь на ней.
- И сделаешь самую большую...
- Ни слова больше! - вспылил Роберт. В первый раз в жизни он повысил голос на отца. Он повернулся, чтобы
выйти из комнаты.
- Скажи ей, что я выставлю тебя из дому без единого фартинга! - рявкнул Каслфорд. - Вот тогда и увидишь,
так ли ты ей мил и дорог! Увидишь, будет ли она любить тебя, когда ты останешься без гроша!
Роберт резко обернулся, глаза его зловеще сощурились.
- Если я вас правильно понял, вы лишаете меня наследства? - спросил он с леденящей душу учтивостью.
- Ты почти добился этого своим упрямством.
- Так да или нет? - повторил Роберт угрожающим тоном.
- Все может именно этим и кончиться. Не вынуждай меня прибегать к этой крайней мере.
- Это не ответ.
Маркиз подался вперед, пристально глядя сыну в глаза.
- Если ты сообщишь ей, что ваш брак повлечет за собой потерю изрядной доли твоего состояния, это не будет
преувеличением.
В этот момент Роберт почти ненавидел его.
- Я все понял.
- Понял?
- Да, - твердо ответил Роберт. И добавил: - Сэр.
Это был последний раз, когда он, обращаясь к отцу, называл его этим почтительным титулом.
Глава 3
Тук. Тук-тук-тук. Виктория открыла глаза и резко села на постели.
- Виктория! - раздался под окном свистящий шепот.
- Роберт, это ты? - Она встала на кровати и выглянула в окно.
- Мне надо с тобой поговорить. Это очень срочно. Виктория окинула взглядом комнату и, вспомнив, что все
домочадцы давно уже спят, негромко произнесла:
- Ну хорошо. Заходи.
Если Роберта и удивило это приглашение - раньше она никогда такого не делала, - то он и виду не подал. Он
перелез через окно и уселся на ее постели. Странно, но он не поцеловал ее и не попытался заключить в объятия, что
было их обычным приветствием, когда они встречались наедине.
- Роберт, что случилось?
Он молчал, глядя в окно на далекую северную звезду.
Она легонько потянула его за рукав.
- Роберт?
- Нам придется бежать, - заявил он без обиняков.
- Бежать?
- Я тщательно обдумал создавшуюся ситуацию. Это единственное решение - другого выхода нет.
Виктория нежно коснулась его руки. Он всегда относился к жизни так серьезно, отличаясь завидной
последовательностью, и смотрел на все возникающие проблемы как на задачи, которые должны быть решены во что
бы то ни стало. То, что он влюбился в нее с первого взгляда, было, пожалуй, единственным нелогичным поступком в
его жизни, и за это она обожала его еще больше.
- Что произошло, Роберт? - осторожно спросила она.
— Отец от меня отрекся и лишил наследства.
- Это правда?
Роберт посмотрел в ясную синюю глубину ее глаз.
- Да, - ответил он. - Правда.
При этом он не стал уточнять, что отец всего лишь пригрозил ему, сказав: "Ты почти этого добился". Но ему
надо было во всем убедиться самому. Нет, он, конечно, и в мыслях не допускал подобной возможности, но вдруг и в
самом деле Виктория ослеплена его богатством, а не его достоинствами?
— Роберт, это просто возмутительно. Да как отец мог пойти на такое?
- Виктория, выслушай меня. - Он схватил ее за руки и крепко сжал их. - Это не имеет значения. Ты для меня
важнее наследства - ты все для меня.
- Но твое право... Как я могу принять от тебя такую жертву?
- Это мой выбор, а не твой, и я выбираю тебя.
Голубые глаза Виктории наполнились слезами. Она и предположить не могла, что из-за нее Роберт может
лишиться почти всего. Ей было хорошо известно, как высоко он ценил отца: ему всегда хотелось заслужить его
одобрение, и он старался изо всех сил.
- Обещай одно, - прошептала она.
- Все, что угодно, Тори. Ты же знаешь, я все для тебя сделаю.
- Обещай помириться с отцом после того, как мы поженимся. Я... - Она с трудом перевела дух: ей никак не
верилось, что она осмеливается ставить ему условия в ответ на его предложение руки и сердца. - Я не стану твоей
женой, пока ты не сделаешь так, как я прошу. Мне очень не хочется быть причиной раздора между тобой и твоим
отцом.
Странное выражение промелькнуло по лицу Роберта.
- Тори, он очень упрям. Он...
- Я ведь не сказала, что у тебя сразу получится,- быстро перебила она его, - Но ты должен хотя бы
попытаться.
Роберт поднес ее руку к губам.
- Хорошо, моя леди. Я даю вам клятву.
В ответ Виктория наградила его улыбкой, тщетно стараясь придать ей оттенок некоторой строгости.
- Я пока еще не твоя леди.
Но Роберт только улыбнулся на это и снова поцеловал ее руку.
- Я бы уехал с тобой сегодня же, - сказал он, - но мне потребуется некоторое время, чтобы собрать коекакие
сбережения. Я не собираюсь тащить тебя через леса и поля пешком, и к тому же на голодный желудок.
Она ласково погладила его по щеке.
- Ты такой предусмотрительный.
- Просто я хочу все заранее подготовить.
- Понимаю. Это-то мне и нравится в тебе больше всего. - Она смущенно улыбнулась. - А вот я вечно все
забываю. Моя матушка, пока была жива, часто говаривала, что я бы потеряла свою голову, не будь она прикреплена к
шее.
Эти слова вызвали у него улыбку.
- Я рад, что у тебя такая прелестная шея. Я от нее без ума, как и от всего остального.
- Ах, не смейся, пожалуйста, - перебила она его. - Я просто хотела сказать, как это хорошо, что теперь есть
кому вносить порядок в мою безалаберную жизнь.
Он наклонился и запечатлел на ее губах нежный поцелуй.
- Я только об этом и мечтаю - чтобы ты была счастлива.
Виктория взглянула на него влажными от слез глазами и спрятала лицо у него на груди.
Роберт наклонил голову, вдыхая аромат ее волос.
- Ты успеешь подготовиться за три дня?
Виктория кивнула, и весь следующий час они обсуждали детали побега и строили планы на будущее.
Почувствовав прохладный ночной ветерок, Роберт вздрогнул, вынул из жилетного кармана часы и в который раз
уставился на циферблат. Виктория опаздывала на пять минут. Это его, впрочем, не особенно тревожило: она была
ужасно медлительная и неорганизованная и почти всегда опаздывала на встречу.
Но это была не просто встреча.
Роберт разработал план побега до последней детали. Он тайком взял двуколку из отцовских конюшен. Им
предстоял долгий путь в Шотландию, и для этой цели гораздо больше подошел бы экипаж, но двуколка принадлежала
ему самому, а не его отцу: Роберт ничем не хотел быть обязанным маркизу.
По уговору Виктория должна была дожидаться его здесь, на дороге, ведущей к ее дому. Они решили, что она
потихоньку улизнет и подойдет сюда пешком:
Роберт из опасения наделать шуму предпочел не подъезжать к коттеджу поближе, да и оставлять двуколку на
улице без присмотра, пока он будет помогать Виктории собираться, ему не хотелось. Виктории потребуется не более
пяти минут, чтобы добежать до условленного места, и в округе все достаточно спокойно - с ней не должно ничего
случиться. Но, черт возьми, где же она?
Виктория носилась по комнате, разыскивая вещи, которые забыла уложить в дорогу. Она опаздывала. Роберт,
должно быть, ждет ее уже целых пять минут, но в последний момент она вдруг решила, что должна непременно
захватить с собой теплое шерстяное платье, и поэтому ей пришлось заново упаковывать чемодан. И в самом деле, не
так уж часто юные девушки бегут из родительского дома среди ночи. Должна же она убедиться, что взяла все самое
необходимое!
Ах, совсем забыла - миниатюра! Виктория хлопнула себя по лбу. Какая же она растяпа. Чуть не оставила
мамин портрет. В доме было два миниатюрных портрета миссис Линдон, и мистер Линдон часто говаривал, что
Виктория и Элли возьмут себе каждая по миниатюре, когда выйдут замуж, чтобы всегда помнить свою матушку.
Портретики были совсем крошечными - тот, что принадлежал Виктории, умещался в ладони.
Застегнув чемоданчик, Виктория на цыпочках вышла из комнаты в коридор. Крадучись проскользнула в
гостиную, беззвучно прошла по мягкому ковру к столику, на котором стояла миниатюра. Схватив портрет, она сунула
его в чемоданчик и бросилась обратно в свою комнату. Боже, она так опаздывала!
Лампа стояла в стороне, и Виктория никак не могла ее задеть. Но... Бах! Лампа с грохотом покатилась по полу.
В ту же секунду в комнату, подобно урагану, ворвался преподобный мистер Линдой.
- Что, черт возьми, здесь происходит? - Взгляд его упал на Викторию, которая застыла посреди гостиной,
полумертвая от испуга. - Что ты здесь делаешь, Виктория? И почему на тебе дорожное платье?
- Я... я... - Виктория почувствовала, что сейчас грохнется в обморок.
Тут священник заметил чемоданчик, который она все еще сжимала в руках.
- А это еще что? - Он подскочил к дочери и выхватил у нее чемодан. Раскрыв его, священник вытащил оттуда
платье, Библию... Наконец пальцы его нащупали миниатюру. - Так вот оно что, - прошептал он. Подняв глаза, он
уставился на нее так, будто нашел в чемоданчике не портрет, а окровавленный нож. - Ты собралась бежать с этим
мерзавцем!
- Нет, папа, нет! - пролепетала Виктория. Она всегда была никудышной лгуньей.
- Клянусь Господом! - рявкнул мистер Линдон. - Отныне ты сто раз подумаешь, прежде чем посмеешь меня
ослушаться!
- Папа, я... - Виктория захлебнулись словами - отец ударил ее по лицу с такой силой, что сбил с ног. Подняв
глаза, она увидела Элли, в ужасе смотрящую на нее. Виктория бросила на сестру умоляющий взгляд.
Элли робко кашлянула.
- Папа, - промолвила она самым кротким тоном, на какой только была способна, - что случилось?
- Твоя сестрица посмела меня ослушаться, - прорычал он. - И она за это поплатится.
Элли снова откашлялась, набираясь храбрости.
- Папа, я уверена, это какое-то недоразумение. Давай я отведу Викторию в ее комнату.
- Молчать!
Элли испуганно примолкла.
После зловещей паузы, показавшейся им бесконечной, священник схватил Викторию за руку и рывком поставил
на ноги.
- Ты, - сказал он, яростно встряхнув ее, - никуда не пойдешь.
Протащив Викторию по коридору, он впихнул ее в спальню и толкнул на кровать. Перепуганная Элли забилась в
угол комнаты.
Мистер Линдон погрозил пальцем перед носом Виктории:
- Не шевелись!
Он шагнул к двери, и Виктория, улучив момент, кинулась к раскрытому окну. Но священник опередил ее. Гнев
утроил его силы. Он швырнул ее на кровать и отвесил звонкую пощечину.
- Элеонора! - рявкнул он. - Подай мне простыню.
Элли растерянно захлопала ресницами.
- Ч-что подать?
- Простыню! - взревел он, теряя терпение.
- Да, папа, - пролепетала она и кинулась к шкафу с бельем.
Через несколько секунд она вынырнула, держа в руках чистую белую простыню. Она протянула ее отцу, и тот
принялся методично разрывать ее на полосы. Затем связал Виктории лодыжки и запястья.
- Ну вот, - промолвил он, с удовлетворением глядя на свою работу. - Теперь ты уж точно никуда не
сбежишь.
Виктория бросила на отца бешеный взгляд,
- Я тебя ненавижу! - закричала она срывающимся голосом. - Я буду ненавидеть тебя до самой смерти за то,
что ты сейчас сделал.
Отец покачал головой.
- Когда-нибудь ты скажешь мне за это спасибо.
-Никогда! - Виктория с вызовом глядела ему в глаза. - Раньше ты был для меня, словно сам Господь Бог, -
добрый, милосердный, непогрешимый. А теперь... Теперь я поняла, что ты всего лишь человек, такой же, как и все, -
ничтожный, мелочный и недалекий.
Мистер Линдон затрясся от ярости и уже поднял было руку, чтобы снова ее ударить, но в последний момент
справился с собой.
Элли, которая все это время стояла в углу, прикусив губу, робко выступила вперед и промолвила:
- Папа, она простудится. Позволь, я ее укрою. - Она накрыла трясущуюся Викторию одеялом и,
наклонившись к ее уху, шепнула: - Не бойся. Я тебя выручу.
Виктория бросила на сестру благодарный взгляд и повернулась лицом к стене. Она боялась, что по ее лицу отец
догадается о словах Элли.
Элли присела на край кровати и посмотрела на отца, стараясь придать своему лицу покорное и кроткое
выражение.
- Я только посижу с ней, если ты не против. Ей нельзя сейчас быть одной.
Мистер Линдон подозрительно прищурился.
- Ах, ты хочешь с ней посидеть? - сказал он. - Ну нет, я не допущу, чтобы ты развязала ее и позволила
бежать с этим лживым мерзавцем. - Он схватил Элли за руку и поднял с кровати. - Женится он на ней, как же! -
язвительно добавил он, кинув на старшую дочь исполненный презрения взгляд.
Затем он потащил Элли в ее комнату и тоже связал, как и старшую сестру.
- Проклятие! - не выдержал Роберт. - Куда она, черт побери, запропастилась?
Прошло уже больше часа, а Виктории все не было. Роберт воображал себе всякие ужасы - что ее, не дай Бог,
изнасиловали, покалечили, убили. Все это было маловероятно, и тем не менее сердце его сжималось от страха.
В конце концов, терзаемый дурными предчувствиями, забыв про всякую осторожность, он оставил двуколку с
вещами посреди дороги на произвол судьбы и бросился к дому Виктории. Коттедж стоял, погруженный во мрак, и,
пройдя вдоль фасада, Роберт отыскал ее окно. Оно было открыто, занавески слегка трепетали от ночного ветерка.
С замиранием сердца заглянул он внутрь комнаты. В постели лежала Виктория. Он не видел ее лица, но ошибки
быть не могло - Роберт мгновенно узнал ее великолепные волосы, черные, как сама ночь. Уютно свернувшись под
стеганым одеялом, она крепко спала.
Роберт без сил опустился на землю у стены.
Она заснула! Заснула, оставив его дожидаться ее на ночной дороге. Она даже не предупредила его!
Леденящий ужас проник ему в душу при мысли о том, что отец и в самом деле был прав. Значит, Виктория
решила, что без денег и титула он для нее не такая уж выгодная партия.
Он вспомнил, как она умоляла его помириться с отцом - конечно, только затем, чтобы отец не лишал его
титула и наследства. Да, ему тогда казалось, что она старается для его же блага, но теперь-то стало ясно, что она
заботилась только о собственной выгоде.
Он отдал ей свое сердце, свою душу. А ей этого было мало.
Виктория что было сил бежала по лесной тропинке. Отец продержал ее взаперти почти сутки. Наконец уже под
вечер следующего дня он развязал дочь, прочитав ей наставительную проповедь о том, как следует себя вести молодой
девушке, чтобы не уронить честь отцовского имени. Но не прошло и двадцати минут после его ухода, как Виктория
вылезла из окна на улицу и бросилась бежать.
Роберт, наверное, вне себя от тревоги. Или от ярости. Он ее убьет! Не простит!! Он, наверное, сам не свой от
волнения.
Вдалеке показалось поместье Каслфордов, и Виктория замедлила шаг. Она никогда не была у Роберта дома -
он всегда сам приходил за ней в коттедж. Теперь, после того как их помолвка встретила такое яростное сопротивление
маркиза, ей стало ясно, что Роберт просто боялся, что его отец будет обращаться с ней непочтительно и не захочет ее
принять.
Дрожащей рукой постучала она в парадную дверь особняка.
Ей открыл привратник в ливрее, и Виктория назвала ему себя, сказав, что хочет видеть графа Макклсфилда.
- Его нет дома, мисс, - был ответ. Виктория растерянно заморгала.
- Простите?
- Он уехал в Лондон рано утром.
- Не может быть!
Слуга смерил ее уничижительным взглядом.
- Маркиз просил проводить вас к нему, если вы появитесь.
Отец Роберта желает говорить с ней? Это было еще более невероятно, чем неожиданный отъезд Роберта в
Лондон. Виктория, перепугавшись до смерти, покорно позволила слуге провести себя через огромный холл в
маленькую гостиную. Войдя в комнату, она огляделась. Конечно, убранство здесь побогаче и поизысканнее, чем у них
дома, но что-то подсказывало ей, что это отнюдь не самая лучшая комната особняка.
Через несколько минут появился маркиз Каслфорд. Он был высокого роста и очень напоминал Роберта - разве
что у того не было этих глубоких морщин по обеим сторонам рта. И глаза у старика маркиза были другие - взгляд их
был холодным, колючим.
-Вы, должно быть, мисс Линдон, - произнес он.
- Да, - ответила она, гордо выпрямившись. Пусть надежды ее рухнули, но она не допустит, чтобы этот
человек видел, как она страдает. - Я пришла, чтобы увидеться с Робертом.
- Мой сын уехал в Лондон. - Маркиз выдержал паузу и добавил: - Искать себе жену.
Виктория отпрянула назад, словно он дал ей пощечину.
- Это он вам так сказал?
Маркиз промолчал, обдумывая ответ. Сын признался ему, что собирался тайком бежать с этой девушкой, но она
его предала. Однако появление Виктории в Каслфорде, ее непритворное отчаяние, говорили об обратном. Очевидно,
Роберту было не все известно, когда он поспешно собрал чемоданы и поклялся никогда не возвращаться в эти места.
"Но будь я проклят, - думал маркиз, - если позволю моему сыну загубить свое блестящее будущее ради какой-то
чумазой девчонки".,
Он холодно улыбнулся и произнес:
- Да. Ему ведь пора жениться, вам не кажется?
- Как вы смеете спрашивать меня об этом!
- Моя дорогая мисс Линдон, вы были для него всего лишь развлечением. Уверен, вы сами это прекрасно
понимали.
Виктория молчала, в ужасе уставившись на него.
- Мне не известно, удалось ли моему сыну позабавиться с вами или нет. Откровенно говоря, мне на это
наплевать.
- Вы не имеете права так говорить со мной!
- Милочка моя, я волен говорить с вами так, как считаю нужным. Как я уже сказал, вы были всего лишь
развлечением. Я, впрочем, нисколько не одобряю своего сына: это низко и недостойно благородного человека -
обесчестить дочь священника.
- Он ничего такого не делал!
Маркиз посмотрел на нее с оттенком сожаления.
- Что ж, в любом случае это ваша забота - блюсти свою невинность. Он не обязан был беречь вашу честь. И
если вы не сумели устоять - то сами и виноваты. Мой сын не давал вам никаких обещаний.
- Неправда, он мне обещал, - еле слышно сказала Виктория.
Каслфорд насмешливо вскинул бровь.
- И вы ему поверили?
Виктория внезапно почувствовала слабость в коленях и вынуждена была ухватиться за спинку кресла, чтобы не
упасть.
- Боже милосердный, - прошептала она. Ее отец был прав! Роберт и не думал жениться на ней. Если бы он
этого хотел, то непременно постарался бы узнать, почему она не пришла к нему, как было условлено. А так - он,
вероятно, соблазнил бы ее где-нибудь по дороге к Гретна-Грин, а потом...
Виктории больше не хотелось думать о той страшной участи, которой ей, к счастью, удалось избежать. Она
вспомнила, как часто Роберт просил доказать ему ее любовь, убеждая, что в их отношениях нет ничего
предосудительного и греховного.
Она вздрогнула - с глаз ее словно спала пелена.
- Я полагаю, вам следует покинуть Белфилд, моя дорогая, - сказал маркиз. - Я, конечно, не буду разглашать
вашу маленькую тайну, но не могу ручаться, что мой сын тоже будет хранить молчание.
Роберт. Мысль о том, что ей придется снова когда-нибудь встретиться с ним, была для нее непереносима. Не
говоря ни слова, она повернулась и выбежала из комнаты.
Вечером того же дня Виктория разложила на постели газету и принялась просматривать объявления. На
следующий день она отправила несколько писем, в которых сообщала, что ищет место гувернантки.
Спустя две недели Виктория навсегда покинула Белфилд.
Норфолк, Англия. Семь лет спустя
Виктория неслась по газону за пятилетним сорванцом, то и дело спотыкаясь и путаясь в длинных юбках. В конце
концов она была вынуждена подобрать подол - и ее больше не заботило, что любой может увидеть ее лодыжки.
Гувернантка должна строго соблюдать правила этикета, но Виктория битый час гонялась за маленьким негодником, и
ей было уже не до приличий.
- Невилл! - крикнула она. - Невилл Холлингвуд! Сейчас же остановись!
Но Невилл припустил еще быстрее.
Виктория обогнула угол дома и остановилась в нерешительности, пытаясь угадать, в какую сторону побежал
несносный мальчишка.
- Невилл! - снова позвала она его. - Невилл!
Молчание было ей ответом.
- Маленькое чудовище, - пробормотала Виктория.
- Как вы сказали, мисс Линдон?
Виктория испуганно обернулась и увидела леди Холлингвуд, свою хозяйку.
- О прошу простить меня, миледи. Я не знала, что вы здесь.
- Ну конечно, - едко заметила леди Холлингвуд. - Иначе бы вы не посмели давать моему сыну такие
оскорбительные прозвища.
Виктория подумала, что "маленькое чудовище" отнюдь не самое оскорбительное прозвище для Невилла, но
благоразумно не сказала этого вслух.
- Я произнесла это ласково, в шутку, леди Холлингвуд. Ну, вы понимаете...
- Я не понимаю таких двусмысленных изъявлений нежности, мисс Линдон. Полагаю, вам следует хорошенько
поразмыслить над своим поведением. В моем доме вам не позволят давать какие-либо прозвища тем, кто выше вас по
положению. Возвращайтесь к своим обязанностям.
Пока Виктория подбирала более или менее вежливые слова для ответа, леди Холлингвуд развернулась и
величественно поплыла прочь. Муж леди Холлингвуд носил титул баронета, но Виктория отнюдь не собиралась
пресмыкаться перед знатью. И пятилетний Невилл Холлингвуд для нее всего лишь ребенок.
Она сжала кулаки и крикнула:
- Невилл!
- Мисс Линдон!
У Виктории чуть было не вырвался стон отчаяния. Ну вот, опять!
Леди Холлингвуд сделала шаг в ее сторону и остановилась, высокомерно вздернув подбородок. Виктории
ничего не оставалось, как приблизиться к ней и произнести со всей почтительностью:
- Да, миледи?
- Меня возмущает, что вы постоянно кричите на моего сына. Настоящая леди никогда не повышает голос.
- Простите, миледи. Я только хотела отыскать мистера Невилла.
- Если бы вы хорошенько смотрели за ним, вам бы не пришлось его искать.
Мальчишка был верткий, как угорь, и Виктория подумала про себя, что даже сам адмирал Нельсон не сумел бы
справиться с ним, но вслух смиренно промолвила:
- Простите, миледи, больше этого не повторится.
Леди Холлингвуд подозрительно сощурила глаза, всем своим видом ясно давая понять, что это раскаяние не
произвело на нее никакого впечатления.
- Соблаговолите вести себя прилично хотя бы сегодня вечером.
- Сегодня вечером, миледи?
- Мы ждем гостей, мисс Линдон.
Леди Холлингвуд утомленно вздохнула, словно уже в двадцатый раз напоминала об этом Виктории, хотя на
самом деле лишь сейчас упомянула о приезде гостей. Слуги редко говорили с Викторией, и поэтому та никогда толком
не знала, что творится в доме.
- Гости пробудут у нас несколько дней, - продолжала леди Холлингвуд. - Все они очень важные персоны:
несколько баронов, виконты и даже граф. Мы с лордом Холлингвудом вращаемся в высших кругах, как вам, должно
быть, известно.
Виктория невольно передернулась от отвращения при воспоминании о том времени, когда ей тоже довелось
иметь дело с благородными господами. Как выяснилось, благородства в них не было ни на грош.
Роберт. Его лицо тут же всплыло в ее памяти.
Семь лет прошло, а она ничего не забыла. Да и как можно забыть этот гордый изгиб бровей? И его улыбку? И
его объятия и поцелуи?
Роберт. Все его признания и клятвы оказались обманом и ложью.
- Мисс Линдон!
Виктория вздрогнула и очнулась.
- Да, миледи?
- Я была бы чрезвычайно признательна, если бы вы постарались не попадаться на глаза нашим гостям. Но если
уж это случится, извольте вести себя прилично.
Виктория кивнула, в глубине души проклинай эту работу, которая была ей так отчаянно нужна.
- Под словом "прилично" я подразумеваю, что вы не должны, помимо всего прочего, и повышать голос.
Как будто она вопит на всех без разбору, а не только на этого гадкого мальчишку!
- Да, миледи.
Виктория дождалась, пока леди Холлингвуд, не скрылась за поворотом. Затем, возобновив поиски Невилла, с
нескрываемым удовольствием громко произнесла:
- Я все равно до тебя доберусь, чертенок ты этакий!
Поразмыслив, она отправилась в сад у западной стены дома, мысленно обзывая своего маленького мучителя как
только в голову придет. Знал бы отец, о чем она сейчас думает! Виктория вздохнула. Она по-прежнему
переписывалась с Элеонорой, но ни разу не побывала в Белфилде со времени своего отъезда. Она до сих пор не могла
простить отцу его поведения в тот злосчастный вечер, и в то же время ей было невыносимо стыдно и горько оттого,
что он был прав насчет Роберта.
Служба гувернантки оказалась намного тяжелее, чем ей пред
...Закладка в соц.сетях
