Жанр: Любовные романы
Подари мне луну
...сь в траву.
- Нет, это и вправду удивительно, - продолжал он, раскачиваясь с пятки на носок. - Посмотри на свои
ступни. Они такие маленькие по сравнению со всем остальным телом. Исходя из этого можно было бы предположить,
что мы будем утыкаться носом в землю при каждой нашей попытке встать.
На этот раз ей удалось принять сидячее положение, и она с интересом стала рассматривать свои маленькие
ступни.
- Похоже, ты прав. Это и в самом деле удивительно.
- Я больше никому этого не говорил, - промолвил он. - Я всегда об этом думал, но до сих пор не решался ни
с кем поделиться своими мыслями. Наверное, я просто боялся, что люди сочтут это глупостью и будут правы.
- А по-моему, это вовсе не глупость.
- Я знаю. - Он склонился к ней и погладил ее по щеке. - Я знаю, что ты именно так и думаешь.
- Я даже считаю, что твой вопрос сам по себе очень интересен, - великодушно добавила она.
- Тори, Тори! Не знаю, как объяснить это и как это понять, но одно я знаю точно - я люблю тебя.
Она резко обернулась посмотрела ему в лицо.
- Да, я люблю тебя, - повторил он с жаром. - Со мной еще никогда такого не бывало, и будь я проклят, если
позволю рассудку руководить моими чувствами.
- Роберт, - прошептала она. - Мне кажется, я тоже тебя люблю.
От этих ее слов у него перехватило дыхание. Он не мог больше сдерживать себя - счастье переполняло его и
рвалось наружу. Он подхватил ее на руки и прижал к себе.
— Скажи это еще раз.
- Я тебя люблю, - прошептала Виктория, улыбаясь робко и смущенно
- Еще раз!
- Я тебя люблю! - смеясь, воскликнула она.
- О Тори, Тори! Я сделаю тебя такой счастливой, вот увидишь. Я дам тебе все, что ты ни пожелаешь. Я подарю
тебе весь мир.
- Я хочу луну! - крикнула Виктория. В это мгновение она была твердо уверена, что для него это пара
пустяков.
- Я подарю тебе все, что ты захочешь - и даже луну, - убежденно сказал он. И снова ее поцеловал.
Глава 2
Прошло два месяца. Роберт и Виктория встречались при каждом удобном случае, познавая природу, а главное -
друг друга.
За это время Роберт поведал Виктории о своем увлечении наукой и о страсти к скаковым лошадям и даже
посетовал, что, вероятно, никогда не станет таким, каким его хочет видеть отец.
Виктория, в свою, очередь, рассказала ему, что питает слабость к романтическим новеллам, с гордостью заявила
об умении класть стежки на шитье ровно-ровно, словно по ниточке, и в довершение ко всему призналась, что вряд ли у
нее получится жить в соответствии со строгими правилами морали, которые с детства старался внушить ей ее отецсвященник.
Она обожала пирожные.
Он терпеть не мог горох.
У него была совершенно безобразная привычка, когда он садился, класть ноги на стол, на кровать - куда
придется.
Она, когда начинала сердиться, упирала кулачки в бока, хотя пока у нее не возникало необходимости принимать
по-настоящему суровый и непреклонный вид.
Ему нравилось, как она надувает губки, когда сердится, с каким вниманием и заботой относится к окружающим
и даже то, с каким озорством она подтрунивает над ним, когда он начинает вести себя чересчур самоуверенно.
Ей нравилось смотреть, как он проводит рукой по волосам, когда бывает чем-то расстроен или взволнован, и как
внезапно останавливается во время прогулки, чтобы рассмотреть прихотливую форму цветка, и как притворяется
властным деспотом единственно из любопытства - а вдруг она по-настоящему разозлится на него?
В общем, можно было сказать, что каждый из них нашел в другом родственную душу.
Они часто делились друг с другом сокровенными мыслями, не боясь показаться смешными или странными.
- Я до сих пор не могу поверить, что мамы больше нет, и ищу ее повсюду, - сказала как-то Виктория.
- Правда?
- Мне было четырнадцать, когда она умерла. А сколько лет было тебе, когда ты потерял свою маму?
- Семь. Она умерла при родах.
Виктория сочувственно вздохнула.
- Как жалко! Она была с тобой так недолго, и ты потерял вместе с ней сестру или брата. Это был мальчик или
девочка?
- Девочка. Мама успела перед смертью дать ей имя - Энн.
- Бедненькая... - У Виктории на глазах блестели слезы.
Он грустно улыбнулся.
- Я помню ее руки, ласковый голос. Отец, бывало, сердился на нее за то, что она меня балует, но она его не
слушала.
- Доктор сказал, что у моей матушки была чахотка, - сказала Виктория и проглотила подступивший к горлу
комок. - Она умирала, а мы ничего не могли поделать. Мне хочется верить, что она теперь там, - Виктория
запрокинула голову к проплывающим облакам, - там, где нет ни боли, ни страданий.
Роберт нежно сжал ее маленькую ладошку.
- Порой я очень по ней скучаю, и мне так хочется, чтобы она была со мной! Наверное, даже став взрослыми,
мы все равно в душе остаемся детьми, которые нуждаются в любви и заботе своих родителей. И я говорю с ней. А она
мне отвечает.
— Каким образом? - удивленно спросил он.
- Ты скажешь, что я дурочка.
- Никогда я этого не скажу, ты же знаешь. Виктория помолчала, потом неуверенно проговорила:
- Ну, я говорю, к примеру, так: "Если моя матушка слышит меня, пускай ветерок прошелестит по кустам". Или:
"Мамочка, если ты смотришь на меня, сделай так, чтобы солнце зашло вон за то облачко. Тогда я буду знать, что ты со
мной".
- Она с тобой, - прошептал Роберт. - Я это чувствую.
Виктория прильнула к его груди, и он обнял ее, крепко прижав к себе.
- Я никогда никому об этом не говорила - даже Элли, хотя я знаю, что она тоже сильно скучает по маме.
- Ты можешь сказать мне все.
- Да, это правда, - откликнулась она и счастливо вздохнула.
Их встречи недолго были тайной для отца Виктории. Роберт появлялся у домика священника чуть ли не каждый
день. Он говорил, что учит Викторию верховой езде, что вполне соответствовало истине - каждый, кто видел, как она
ковыляет домой после очередного урока, не стал бы в этом сомневаться.
И все же скоро стало совершенно ясно, что молодые люди питают друг к другу нежные чувства. Преподобный
отец Линдон был в ярости, потому что все его попытки образумить дочь ничего не дали.
- Он никогда не женится на тебе! - гремел по дому голос проповедника. Его обличительная речь произвела бы
огромное впечатление на прихожан, но Виктория даже бровью не повела.
- Папа, он любит меня!
- Да не важно, любит он тебя или нет! Он не женится на тебе, и точка. Он граф, а в один прекрасный день
станет и маркизом. Он никогда не женится на дочери приходского священника.
Виктория только фыркнула.
- Он совсем не такой, батюшка!
- Все они одинаковы. Он попользуется тобой, а потом бросит.
Виктория вспыхнула - откровенные выражения отца ее несказанно смутили.
-Папа, я...
Но священник перебил ее:
- Пойми, ты живешь в реальном и суровом мире, который не, имеет ничего общего с твоими дурацкими
романами. Очнись наконец!
- Я не такая наивная дурочка, как ты думаешь!
- Тебе всего семнадцать лет! - вновь возвысил .голос отец. - И ты совершенно не знаешь жизни.
Виктория не удержалась и состроила гримасу, прекрасно зная, что отец терпеть не может, когда она ведет себя
не так, как подобает благовоспитанной леди.
- И зачем только я тебя слушаю - понятия не имею.
- Да потому, что я твой отец! И клянусь Богом, ты будешь меня слушаться. - Священник склонился к дочери.
- Я достаточно пожил на свете, Виктория. Я знаю, что к чему. У графа не может быть честных намерений в
отношении тебя, и если ты и дальше будешь позволять ему волочиться за собой, то вскоре превратишься в падшую
женщину. Тебе это понятно?
- Вот мама бы меня поняла, - буркнула Виктория.
Лицо отца побагровело от гнева.
- Что ты сказала?
Виктория нервно сглотнула, но все же повторила:
- Я говорю, что мама бы меня поняла.
- Твоя мать была богобоязненной, верующей женщиной, которая прекрасно знала свое место. И уж конечно,
она не стала бы мне перечить и защищать тебя.
Виктория вспомнила, как мама рассказывала ей и Элли всякие смешные истории потихоньку от отца. Миссис
Линдон вовсе не была такой чопорной и важной, какой считал ее муж. Да, решила про себя Виктория, мама бы все
поняла.
Некоторое время они молчали. Виктория обдумывала, как лучше поступить: покорно со всем соглашаться или
устроить истерику. Но затем она решила спросить его прямо:
- Ты что, запрещаешь мне видеться с ним?
Отцу было нелегко ответить на этот вопрос. Его лицо словно окаменело.
- Ты прекрасно знаешь, что я не могу тебе этого запретить, - нехотя ответил он. - Стоит ему пожаловаться
маркизу, как меня в два счета вышвырнут отсюда без всякого рекомендательного письма. Ты сама должна положить
конец вашим встречам.
- Не буду, - с вызовом промолвила Виктория.
- Ты должна это сделать, - продолжал священник, делая вид, что не расслышал ее слов. - И сделаешь это
вежливо и тактично.
Виктория метнула на него взгляд, который никак нельзя было назвать покорным.
- Мы с Робертом уговорились встретиться через два часа. И я пойду с ним на прогулку.
- Ты объявишь ему, что не можешь больше с ним встречаться. Скажи это сегодня же или, клянусь Богом, ты
горько пожалеешь.
Виктория похолодела. Отец редко давал волю рукам - он ни разу не ударил ее с тех пор, как она вышла из
детского возраста, - но сейчас она была уверена, что он изобьет ее. И Виктория решила, что благоразумнее будет
промолчать.
- Вот и хорошо, - с довольным видом заключил отец, по-своему расценив ее молчание. - И обязательно
возьми с собой Элеонору. Тебе не следует выходить вместе с ним из дому без сестры - пусть она тебя сопровождает.
- Да, папа. - Так уж и быть, это условие она выполнит. Но только это условие.
Через два часа, минута в минуту, явился Роберт. Элли проворно распахнула перед ним дверь, едва он успел
второй раз стукнуть дверным кольцом.
- Здравствуйте, милорд, - весело прощебетала она, и на губах ее заиграла хитрая улыбочка.
И неудивительно: Роберт платил ей по целому фунту каждый раз, когда она соглашалась оставить его с
Викторией наедине во время их совместных прогулок. А упрашивать Элли никогда не приходилось, за что Роберт был
ей чрезвычайно признателен.
- Добрый день, Элли, - улыбнулся он в ответ. - Ты куда-то уходишь?
- О да, милорд, мы с сестрой идем гулять. Хотите к нам присоединиться?
- Вот плутовка, - пробормотал Роберт. Но сказал он это совершенно беззлобно - ему нравилась младшая
сестренка Виктории. Они с ней оба были прагматиками и тщательно, планировали свое будущее. Если бы он был на
месте Элеоноры, думал Роберт, то требовал бы не один, а два фунта за каждую прогулку.
- А, ты уже здесь, Роберт. - Виктория поспешно вышла в коридор. - Я и не слышала, как ты пришел.
Он улыбнулся.
- Элеонора открыла мне прежде, чем я успел постучать.
- Да, в этом я не сомневаюсь. - Виктория бросила на сестру укоризненный взгляд. - Стоит тебе появиться на
пороге, она бежит к двери со всех ног.
Элли пожала плечами.
- Конечно, ведь от этого зависят мои доходы. Роберт расхохотался. Протянув руку Виктории, он спросил:
- Ну, так мы идем?
- Я только захвачу с собой книгу, - сказала Элли. - А то, боюсь, мне будет скучновато. - С этими словами
она юркнула в свою комнату.
Роберт смотрел, как Виктория завязывает ленточки шляпки под подбородком.
- Я люблю тебя, - почти беззвучно проговорил он.
Ее пальцы неуверенно теребили ленты.
- Может, мне сказать это погромче? - шепнул Роберт с лукавой улыбкой.
Виктория отчаянно замотала головой, стрельнув глазами в сторону закрытой двери отцовского кабинета. Отец
сказал, что Роберт ее не любит, что он не может ее любить. Он, конечно же, не прав - в этом Виктория была
абсолютно уверена. Достаточно взглянуть в смеющиеся голубые глаза Роберта, чтобы в этом убедиться.
- Ромео и Джульетта!
Виктория вздрогнула, услышав голосок сестры:
она решила, что Элли сказала это в насмешку, сравнивая ее и Роберта с несчастными влюбленными. Но тут
заметила в руках сестры маленький томик Шекспира.
- Не очень-то веселенькую книгу ты выбрала для такого прелестного денька, как сегодня, - заметила Виктория.
- А вот и нет, - возразила Элли, - По-моему, в целом это очень романтичная история - но мне не нравится,
что в конце все погибают.
- Да, - хмыкнул Роберт. - Я, кажется, догадываюсь, почему концовка пьесы пришлась тебе не по душе.
Виктория засмеялась и шутливо ткнула его локтем в бок.
Веселая троица вышла из дому и направилась на прогулку. Они пересекли широкий луг и углубились в лес.
Прошло минут десять, и Элли со вздохом промолвила:
- Пожалуй, здесь я вас покину.
Она разложила покрывало на земле и взглянула на Роберта с хитрой усмешкой.
Он бросил ей монету и заметил:
- Элеонора, у тебя душа банкира,
- Ну да, а что в этом плохого? - пробормотала она. Затем демонстративно села к ним спиной и раскрыла
книгу.
Роберт тут же схватил Викторию за руку, и оба скрылись за деревьями.
Вскоре они уже были на заросшем травой берегу пруда, где произошла их первая встреча. Виктория едва успела
перевести дух, как Роберт упал в траву, увлекая ее за собой.
- Я люблю тебя, - сказал он, целуя ее в левый уголок рта.
— Я люблю тебя. - Теперь он поцеловал ее в правый уголок губ.
- Я люблю тебя, - повторил он, сдернув шляпку с ее головы. - Я люб...
- Я знаю, знаю! - расхохоталась Виктория, пытаясь остановить его, пока не потерялись все шпильки из
прически.
Он пожал плечами.
- Что поделать, если это действительно так. Но слова отца вдруг всплыли в ее памяти: "Он попользуется тобой,
а потом бросит".
- А это правда? - спросила она, пристально глядя ему в глаза. - Ты правда любишь меня?
Он с силой взял ее за подбородок, так что пальцы впились в кожу.
- Почему ты спрашиваешь об этом? - Не знаю, - прошептала Виктория, нежно коснувшись его руки, отчего
он сразу же ослабил хватку. - Прости меня, я не должна была так говорить. Я знаю, ты любишь меня. И я тебя тоже
люблю.
- Так докажи мне это, - еле слышно промолвил он.
Виктория нервно облизала губы и потянулась к нему.
Их губы соприкоснулись, и Роберта охватил огонь страсти. Всё стало словно в тумане, ясно он видел только
Викторию, ее глаза, ее губы, ее волосы...
_ О Господи, Тори, - хрипло шептал он, — Я обожаю тебя - твои ласки, твой аромат...
Она крепче прильнула к нему и снова поцеловала, проводя кончиком языка по его губам, как когда-то он сам.
Роберт вздрогнул, в тот же момент ощутив, как внутри него проснулся вулкан желания. Ему хотелось
погрузиться в нее и не отпускать ни за что на свете. Пальцы его нащупали пуговки ее лифа, и он принялся торопливо
их расстегивать.
- Роберт? - Виктория резко отпрянула.
- Ш-ш-ш, милая, - произнес он, и желание сделало его голос хриплым. - Я просто хочу дотронуться до тебя.
Вот уже несколько недель я ни о чем другом так не мечтаю. - Он накрыл ее грудь ладонью и сжал сквозь тонкую
ткань летнего платья.
У Виктории вырвался приглушенный стон удовольствия - она откинулась назад и позволила ему довершить
начатое.
Пальцы Роберта дрожали от нетерпения, но все же ему как-то удалось расстегнуть маленькие пуговки и открыть
лиф ее платья. Виктория тут же прижала руки к груди, прикрывая свою наготу, но он мягко отвёл их.
- Нет, - прошептал он. - Они прекрасны. Ты прекрасна.
И затем, в подтверждение своих слов, он протянул руку и накрыл ладонью ее грудь. Едва касаясь, Роберт нежно
поглаживал сосок, чувствуя, как он набухает, превращаясь в тугой бутон.
- Тебе холодно? - шепнул он. Она кивнула, потом помотала головой, потом снова кивнула, прошептав:
- Не знаю.
- Я тебя согрею. - Он сомкнул пальцы вокруг ее груди, обжигая своим прикосновением, - Я хочу тебя
поцеловать, ты позволишь?
У Виктории внезапно пересохло в горле. Он уже целовал ее сотни, если не тысячи раз. Почему вдруг теперь он
спрашивает у нее на это позволения?
И тут, когда его язык медленно обвел ее сосок, она догадалась, что он имел в виду.
- О мой Бог! - воскликнула она, толком не понимая, что он делает. - Роберт!
- Я хочу тебя, Тори. - Голос его звучал глухо. - Ты не понимаешь, как я хочу тебя.
- Я д-думаю, нам пора остановиться, - запинаясь, пробормотала она. - Я не могу... Мы не должны... - У нее
никак не получалось облечь свои мысли в слова. Зловещая фраза, сказанная отцом, непрерывно стучала в ее мозгу:
"Он попользуется тобой, а потом бросит".
Она увидела голову Роберта у своей груди.
- Роберт, нет, не надо!
Роберт прерывисто вздохнул и прикрыл ее грудь половинками лифа. Он попытался застегнуть пуговицы, но
пальцы его дрожали.
- Позволь, я сама, - быстро сказала Виктория, отвернувшись так, чтобы он не видел, как щеки ее залила краска
стыда. Ее руки тоже тряслись, но ей в конце концов удалось привести себя в порядок.
Роберт видел, как вспыхнуло ее лицо, и его сердце защемило.
- Тори, - мягко позвал он ее.
Она молчала, отвернувшись, и тогда он взял ее за плечи и осторожно повернул к себе лицом.
В глазах ее блестели готовые вот-вот пролиться слезы.
- О Тори, - сказал он, отчаянно борясь с желанием заключить ее в объятия. Он ограничился тем, что ласково
коснулся ее щеки. - Пожалуйста, перестань себя казнить.
- Мне не следовало тебе этого позволять. Он улыбнулся.
- Да, возможно, и не следовало. И мне, наверное, тоже не следовало вести себя так. Но я влюблен. Это,
конечно, не оправдание, но я ничего не могу с собой поделать.
- Я понимаю, - прошептала она. - Но я не должна была этим наслаждаться.
Услышав это, Роберт так громко расхохотался, что Виктория испугалась, как бы сюда не примчалась Элли -
узнать, что случилось.
- Ах Тори, Тори, - еле вымолвил он, задыхаясь от смеха. - Прошу тебя, никогда не извиняйся за то, что тебе
нравятся мои ласки,
Виктория попыталась бросить на него грозный взгляд, но выражение ее глаз было слишком нежным. Забыв о
притворной суровости, она лукаво заметила:
- Хорошо, но тогда и ты обещай мне то же самое.
Он в мгновение ока притянул ее к себе за руку и крепко обнял. Затем вкрадчиво шепнул на ухо:
- Уж об этом-то, дорогая моя, можешь не беспокоиться.
Виктория негромко рассмеялась, страх и сковывавшее ее напряжение постепенно стали проходить. Она
чувствовала себя очень уютно, прильнув к его груди. Он рассеянно играл ее локонами, и она была на седьмом небе.
- Мы скоро поженимся, - неожиданно прошептал он. - Мы скоро поженимся, и тогда ты увидишь, как
сильно я тебя люблю,
Виктория вздрогнула. Он говорил, почти касаясь губами ее кожи, и она чувствовала его дыхание на своей шее.
- Мы поженимся, - повторил он. - Как только будет возможно. Но до тех пор я бы не хотел, чтобы ты
стыдилась чего-либо в наших отношениях. Мы любим друг друга, а ведь нет ничего прекраснее любви. - Он повернул
ее лицом к себе, и глаза их встретились. - Я не знал этого, пока не повстречал тебя. Я... - он запнулся. - У меня
были женщины, но до тебя я не испытывал ничего подобного.
Почувствовав его неуверенность, Виктория ласково коснулась его щеки.
- Никто не посмеет упрекнуть нас за то, что мы любим друг друга до свадьбы, - добавил он.
Виктория не совсем поняла, что именно подразумевает он под словом "любим" - плотские или духовные
отношения, и потому не нашла ничего другого, как сказать:
- Никто, кроме моего отца.
Роберт нахмурился.
- Что он сказал тебе?
- Он сказал, что я больше не должна с тобой встречаться.
Роберт тихонько выругался и посмотрел на Викторию.
- Почему? - спросил он, и голос его прозвучал чуть более хрипло, чем он ожидал.
Виктория мысленно перебрала в уме возможные варианты ответов и поняла, что лучше всего сказать правду.
- Он утверждает, что ты на мне не женишься.
- Но откуда ему знать? - взорвался Роберт.
Виктория отпрянула от него в испуге.
- Роберт!
- Прости. Я не хотел повышать голос - у меня вырвалось случайно. Но... но как твой отец может знать, что у
меня на уме?
Она накрыла его руку ладонью.
- Он и не знает этого. Но он думает, что знает, и, боюсь, только это сейчас имеет для нас значение. Ты граф, а я
дочка деревенского священника. Согласись, такой союз был бы весьма необычен.
- Да, необычен, - яростно подхватил он. - Но возможен, Виктория, возможен.
- Для моего отца он именно невозможен, - возразила она. - Он никогда не поверит, что у тебя честные
намерения.
- А если я поговорю с ним и попрошу у него твоей руки?
- Пожалуй, это бы его убедило и успокоило. Я говорила ему, что ты собираешься жениться на мне, но он
считает все это моими выдумками.
Роберт встал, помог ей подняться и галантно поцеловал руку.
- Итак, решено, завтра я пойду к нему официально просить твоей руки.
- А почему не сегодня? - не без лукавства спросила Виктория.
- Я должен сначала уведомить о своих планах отца, - ответил Роберт. - Я обязан предоставить ему честь
первым узнать об этом.
Роберт еще не говорил отцу о существовании Виктории. И дело было вовсе не в том, что маркиз наверняка не
одобрил бы его выбор: в свои двадцать четыре года Роберт имел право на самостоятельные решения. Но он прекрасно
понимал; отец приложит все усилия, чтобы заставить его "одуматься". Он все уши прожужжал о необходимости
выгодного брака, и Роберт сомневался, что отец запрыгает от радости, когда узнает, что сын решил жениться на дочке
сельского священника.
Отогнав от себя эти тревожные мысли, Роберт решительно, хотя и не без внутреннего трепета, постучал в дверь
отцовского кабинета.
- Войдите. - Хыо Кембл, маркиз Каслфорд, сидел за письменным столом. - А, это ты, Роберт. Что
случилось?
- У вас найдется для меня несколько минут, сэр? Мне надо с вами поговорить.
Каслфорд посмотрел на сьвда, в глазах его ясно читалось нетерпение.
- Я очень занят, Роберт. Твое дело может подождать?
- Это дело чрезвычайной важности, сэр.
Каслфорд вздохнул и раздраженно отложил перо. Роберт молчал. Маркиз подождал немного. Молчание
затягивалось.
- Ну?
Роберт улыбнулся и произнес как можно более беззаботно:
- Я решил жениться.
Маркиз подпрыгнул на стуле. На лице его расцвела улыбка. Роберт не помнил, когда он видел отца таким
счастливым. Каслфорд вскочил на ноги и заключил сына в объятия.
- Но это же просто замечательно! Это прекрасно, мой мальчик! Ты же знаешь, я хотел этого...
- Да, я знаю.
- Конечно, ты молод, но на тебе лежит большая ответственность. Меня пугает мысль о том, что титул не
перейдет к продолжателю нашего рода - я этого не переживу. А если у тебя не будет наследника...
Роберт благоразумно решил воздержаться от замечания, что даже если титул маркиза и не перейдет к
наследнику из рода Каслфордов, его батюшка к тому времени будет уже в земле, и весть об этой трагедии никак не
сможет его опечалить.
- Да, я все понимаю, сэр.
Каслфорд наконец отпустил сына и, скрестив руки на груди, добродушно сказал:
- Ну, рассказывай. Кто же она? Нет, дай-ка я сам угадаю. Это дочка Биллингтона - неприступная блондинка,
холодная как сосулька.
- Сэр, я...
- Не угадал? Ну, тогда это, должно быть, леди Леони. А ты, оказывается, ловкач. - Маркиз шутливо ткнул
сына в бок. - Она единственная дочка старого герцога. Лакомый кусочек - за ней дадут богатое приданое.
- Нет, сэр, - промолвил Роберт, стараясь не замечать хищного блеска в отцовских глазах. - Вы ее не знаете.
Глаза маркиза округлились от удивления.
- Не знаю? Но, черт возьми, кто же она в таком случае?
- Мисс Виктория Линдон, сэр.
Каслфорд растерянно заморгал.
- Где-то я слышал это имя.
- Ее отец - новый священник в Белфилде.
Ошеломленный, маркиз вначале только открывал и закрывал рот. Внезапно он расхохотался. Утирая
выступившие слезы, он с трудом вымолвил:
- Боже милостивый, ну и насмешил же ты меня, сынок! А я чуть было тебе не поверил. Дочка священника!
Придет же такое в голову!
- Я говорю совершенно серьезно, сэр,- твердо проговорил Роберт.
- Дочка... дочка... священника... хе-хе... Что ты сказал?!
- Я сказал, что все это очень серьезно. - Он помедлил, потом добавил: - Сэр.
Каслфорд кинул на сына подозрительный взгляд, надеясь прочесть по его лицу, что все сказанное им шутка. Но
как только он удостоверился в обратном, то взревел, не помня себя от ярости:
— Да ты что, спятил?!
Роберт спокойно скрестил руки на груди.
- Ошибаетесь, я в здравом уме.
- Я не позволю, я запрещаю тебе жениться на ней!
- Прошу прощения, сэр, но вы не можете мне этого запретить. Я давно уже не ребенок. И, - добавил он после
некоторого раздумья, втайне надеясь затронуть этим наиболее чувствительные струны отцовского сердца, - я
влюблен в нее.
- Черт подери, мальчишка! Я лишу тебя наследства!
Очевидно, в сердце маркиза напрочь отсутствовали чувствительные струны. Роберт вскинул брови, и его глаза
из светло-голубых стали серо-стальными.
- Что ж, действуйте! - бросил он с полнейшим безразличием.
- "Действуйте"?! - Каслфорд чуть не захлебнулся от негодования. - Да я сейчас возьму тебя за ухо и
вышвырну из моего дома без единого фартинга в кармане! Я оставлю тебя без...
- Вы добьетесь только того, что оставите титул без наследника. - И Роберт улыбнулся холодно и безразлично,
чего раньше никогда не замечал за собой. - Как вам не повезло, что матушка не смогла подарить вам еще одного
ребенка - хотя бы даже девочку.
- Ты! Ты! - Маркиз побагровел от ярости. Несколько раз глубоко втянув в себя воздух, он продолжал уже
более спокойным, тоном: - Ты, возможно, еще не осознал, насколько это неподходящая партия.
- Я люблю ее, сэр.
- Она не... - Каслфорд, вовремя спохватившись, что снова повысил голос, оборвал себя на полуслове. - Она
понятия не имеет, как должна вести себя благовоспитанная леди.
- Виктория быстро этому научится, она очень способная ученица. Уверяю вас, у нее безупречные манеры. Она
получила благородное воспитание. Из нее получится потрясающая графиня. - Взгляд его потеплел. - Мы должны
почитать за честь, что такая девушка войдет в нашу семью.
- Ты уже разговаривал с ее отцом?
- Нет. Я подумал, что было бы правильнее прежде уведомить о моих планах вас, сэр.
- Слава Богу, - выдохнул Каслфорд с нескрываемым облегчением. - У нас еще есть время.
Руки Роберта непроизвольно сжались в кулаки, но он придержал я
...Закладка в соц.сетях
