Жанр: Любовные романы
Плутовка
... и притягивая к себе. - Моей.
И она была его. Этой ночью по крайней мере она была его.
Глава 22
...я совершенно уверена, что ты все держишь под контролем. Это в твоем
характере.
Из письма вдовствующей виконтессы Бриджертон дочери, графине
Кшшартин, написанного немедленно по получении послания Франчески.
Основная трудность в связи с грядущим их с Майклом бракосочетанием, очень скоро
поняла Франческа, заключалась в том, как именно сообщить о нем.
Ей самой так трудно было принять идею этого брака, что теперь ей казалось, что и
остальным будет не легче. Господи, что скажет на это Джанет? Свекровь с энтузиазмом
восприняла саму идею повторного замужества, но ведь тогда и речи не было о том, что
кандидатом во вторые мужья окажется Майкл.
И все же, несмотря на то что она часами просиживала за письменным столом, держа перо
над чистым листом бумаги и пытаясь подобрать нужные слова, в глубине ее души таилась
уверенность, что она поступила правильно.
Она до сих пор не могла объяснить, почему она вдруг решила выйти за Майкла. И до сих
пор не знала, как ей следует относиться к его неожиданному признанию в том, что он любит ее
давным-давно. Она просто знала, что хочет быть его женой.
Но все это нисколько не облегчало ее задачу: придумать, как именно следует сообщить
всем об их браке.
Итак, Франческа сидела в своем кабинете и писала письма членам семьи - вернее,
сминала последний неудачный набросок, - когда вошел Майкл со свежей почтой в руках.
- Это от твоей матери, - сказал он, вручая ей кремовый конверт, надписанный изящным
почерком.
Франческа вскрыла конверт и извлекла письмо, которое, как она отметила не без
удивления, было на целых четырех страницах.
- Боже правый! - пробормотала она. Обычно ее мать высказывала все, что имела
сказать, на одной страничке, максимум - на двух.
- Что-то случилось? - спросил Майкл, присаживаясь на край стола.
- Нет, нет, - отозвалась Франческа рассеянно. - Просто я... Боже правый!
Он изогнулся и, вытянув шею, попытался заглянуть в письмо.
- Что там такое?
Франческа только рукой махнула - помолчи, мол.
- Фрэнни?
Она торопливо перешла к следующей странице.
- Боже правый!
- Ну-ка дай сюда, - сказал он, протягивая руку.
Она торопливо повернулась, убирая страницу подальше от него, и выдохнула:
- Боже мой!
- Франческа Стерлинг, если ты сию же минуту...
- Колин и Пенелопа поженились. Майкл только глаза закатил.
- Но известно же было...
- Нет, но они взяли и передвинули дату свадьбы на... почти на целый месяц, по-моему.
Майкл только плечами передернул.
- Ну и молодцы.
Франческа посмотрела на него раздраженно.
- Могли бы все же и мне сообщить.
- Полагаю, им было не до того.
- Но это, - продолжала она сердито, - отнюдь не самое худшее.
- Но что же...
- Элоиза выходит замуж.
- Элоиза? - переспросил Майкл удивленно. - Но за ней, кажется, даже никто не
ухаживал!
- Верно, - отозвалась Франческа и принялась за третью страницу письма своей
матери. - Она выходит за какого-то человека, с которым даже не была знакома прежде.
- Теперь, надо полагать, они уже познакомились, - заметил Майкл сухо.
- Поверить не могу, что никто не удосужился сказать мне!
- Но ты же в Шотландии!
- Тем не менее, - ворчливо сказала она.
Майкл только посмеивался, видя ее раздражение. Черт бы его побрал!
- Как будто я вовсе и не существую! - воскликнула она и обожгла его сердитым
взглядом.
- "А кто-нибудь сообщил Франческе?" - просюсюкала она, довольно удачно изобразив
собирательный портрет своей семьи. - "Ну, вы же помните ее? Шестая из восьми? Такая, с
синими глазами?"
- Фрэнни, нельзя быть такой дурочкой.
- Я не дурочка, просто меня игнорируют члены моей же семьи.
-А мне казалось, что ты предпочитаешь держаться от своей семейки на некотором
расстоянии.
- В общем, да, - не могла не признать она. - Но это к делу не относится.
- Ну еще бы относилось, - заметил он саркастически. Она только кинула на него
свирепый взгляд.
- Так что, мы едем на свадьбу? - поинтересовался он.
- Можно подумать, что это возможно! - фыркнула она. - Свадьба через три дня.
- Мои поздравления! - сказал Майкл с нескрываемым восхищением.
Франческа подозрительно сощурила глаза.
- И что это должно означать?
- Нельзя не испытывать глубочайшего уважения к мужчине, совершившему сей подвиг с
такой изумительной быстротой, - сказал он, пожимая плечами.
- Майкл!
Он ухмыльнулся во весь рот и добавил:
- Вот как я, например.
- Я еще не вышла за тебя, - напомнила она.
- Говоря "подвиг", я имел в виду не бракосочетание. Она почувствовала, что краснеет.
- Прекрати.
Пальцы его принялись щекотать ей ладонь.
- Вот уж нет.
- Майкл, сейчас не время, - сказала она, отдергивая руку.
- Ну, начинается.
- Что ты этим хочешь сказать?
- Да ничего, - ответил он и плюхнулся в ближайшее кресло. - Мы даже еще не
поженились, а уже ведем себя как пожилая семейная пара.
Она лукаво покосилась на него и вновь обратилась к письму своей матери. Они
действительно вели себя как пожилые супруги, но она не хотела доставить ему удовольствие,
признав его правоту. Наверное, это происходило потому, что в отличие от большинства
женихов и невест они-то знали друг друга много лет. И какие бы изменения ни произошли в их
отношениях в последние недели, он по-прежнему оставался ее лучшим другом.
Она вдруг прекратила читать. Замерла.
- Что такое? - спросил Майкл.
- Ничего, - ответила она и тряхнула головой. Как-то она из-за общего смятения чувств
совершенно упустила из виду это соображение. Может, Майкл и был самым неожиданным
кандидатом в мужья для нее, но ведь тому была веская причина, не так ли?
Ну кому пришло бы в голову, что она выйдет за своего лучшего друга?
И это сулит им счастливое супружество.
- Давай поженимся, - сказал он вдруг. Она подняла на него вопросительный взгляд:
- Разве это уже не запланировано?
- Нет, - сказал он, хватая ее за руку. - Давай поженимся сегодня.
- Сегодня? - воскликнула она. - Да ты с ума сошел!
- Вовсе нет. Мы же в Шотландии. Значит, никакого оглашения не нужно.
- Да, но...
Он опустился перед ней на колени. Глаза его сверкали.
- Давай так и сделаем, Фрэнни. Давай будем безумствовать, хулиганить и принимать
поспешные решения.
- Никто не поверит в такое, - медленно проговорила она.
- Никто не поверит в любом случае. В этом была доля правды.
- Но моя семья... - начала было она.
- Ты только что жаловалась, что они забыли про тебя в суматохе праздничных
приготовлений.
- Да, но не нарочно же!
- Какая разница?
- Конечно, если подумать... Рывком он поднял ее на ноги.
- Пошли.
- Майкл... - Она сама не знала, что заставляет ее упираться, разве что мысль, что
упираться в такой ситуации ей пристало. Все-таки свадьба как-никак, и такая спешка выглядела
слегка непристойно.
Он поднял бровь.
- Ты действительно хотела бы пышную свадьбу?
- Нет, - ответила она совершенно честно. У нее уже была одна пышная свадьба. Во
второй раз это было бы ни к чему.
Он склонился к ней, и губы его коснулись ее уха.
- Ты не боишься, что наш ребенок родится восьмимесячным?
- По-моему, ты имел довольно доказательств, что я была готова пойти на такой риск, -
ответила она.
- Нет, давай уж устроим младенцу пристойный девятимесячный срок, - весело сказал
он.
Она нервно сглотнула и сказала:
- Майкл, тебе же известно, что я могу и не зачать. С Джоном у нас не получилось...
- Мне это все равно, - перебил ее он.
- А мне кажется, не все равно, - мягко возразила она, тревожась о том, как-то он
среагирует на ее слова, но желая вступить в брак с чистой совестью. - Ты уже несколько раз
заговаривал об этом...
Да я хотел загнать тебя в угол и вынудить выйти за меня, - перебил он. И не успела она
оглянуться, как оказалась припертой к стене, а тело его ласково прижималось к ней. - Мне все
равно, бесплодна ты или нет, - жарко шептал он ей в ухо. - Не важно. Даже если ты родишь
мне выводок щенят. - Рука его скользнула по ее бедру. - Для меня важно только одно, -
закончил он глухо, - чтобы ты была моей.
- О! - вскрикнула Франческа, чувствуя, что вся она тает... тает. - О да!
- "О да!" в смысле "продолжай", - спросил он ехидно, - или ты выражаешь согласие
пожениться прямо сегодня?
- В смысле "продолжай", - выдохнула она. - Не останавливайся.
- А как насчет пожениться? - снова спросил он и вдруг убрал руку с ее бедра.
Франческа вынуждена была схватиться за его плечи - ноги не держали ее.
- Ну Майкл! - жалобно заныла она. На лице его расплылась хищная улыбка.
- Так как насчет пожениться?
- Согласна! - взмолилась она. - Согласна на все, что угодно!
- На что угодно?
- На что угодно, - вздохнула она.
- Вот и хорошо, - сказал он и вдруг выпустил ее и даже отступил на шаг. - Сходить за
твоим плащом? - осведомился он, поддергивая манжеты. Выглядел он как олицетворение
мужской элегантности: причесан волосок к волоску, совершенно спокоен и собран.
Она же наверняка выглядела как сущее пугало огородное.
- Майкл! - начала она, стараясь не обращать внимания на то смятенное состояние, в
котором он ее оставил.
- Если ты желаешь продолжения, - сообщил он ей примерно тем тоном, каким
обыкновенно обсуждал охоту на куропаток, - то можешь рассчитывать на него только в
качестве законной графини Килмартин.
- Я и так законная графиня Килмартин, - проворчала Франческа.
- В качестве моей законной графини Килмартин, - поправился он. И, подождав
мгновение ее ответа, снова спросил: - Так мне сходить за твоим плащом?
Она кивнула.
- Мудрое решение, - одобрил он. - Ты подождешь меня здесь или у парадной двери?
Она заставила себя разжать зубы и произнесла:
- Я спущусь к парадному.
Он подхватил ее под руку и повел к двери, шепнув на ходу:
- Как же тебе не терпится, шалунья!
- Просто принеси мой плащ, - скрипнула зубами Франческа.
Он засмеялся жизнерадостным, звучным смехом, и она сразу же почувствовала, что
раздражение ее проходит. Он был повеса и шалопай и, вероятно, имел еще сотню недостатков,
но она знала, что такого доброго сердца нет ни у одного мужчины в мире. Вот только...
Она остановилась, ткнула пальцем ему в грудь и сказала строго:
- Больше не будет никаких других женщин.
Он только посмотрел на нее, чуть выгнув одну бровь.
- Я серьезно. Никаких любовниц, никаких увлечений, никаких...
- Боже мой, Франческа, неужели ты думаешь, что я смог бы? Нет, не так! Неужели ты
думаешь, что я стал бы?
Она была так занята собственными мыслями, что только сейчас посмотрела ему в лицо и,
к удивлению своему, обнаружила, что выражение у него сердитое, даже гневное. Он был
раздосадован уже потому, что она спросила! Но она не собиралась так просто забывать о годах,
на протяжении которых он вел себя не самым примерным образом - да и какое право он имел
ожидать от нее подобной снисходительности! - так что она заметила, хотя и не столь строгим
тоном:
- У тебя не самая лучшая репутация.
- О Господи! - фыркнул он, увлекая ее за собой в прихожую. - Все это было только
для того, чтобы выбросить тебя из головы.
Ошеломленная Франческа послушно следовала за ним к парадной двери.
- Еще вопросы есть? - нарушил он наконец молчание, обернувшись к ней со столь
надменным выражением лица, словно родился графом, а не унаследовал титул в силу игры
случая.
- Нет! - пискнула Франческа.
- Вот и хорошо. А теперь пошли. Наше присутствие требуется на бракосочетании.
Позже этим же вечером, раздеваясь перед сном, Майкл, очень довольный тем оборотом,
который приняли дела, не удержался и жизнерадостно произнес вслух:
- Спасибо тебе, Колин. Спасибо и тебе, неизвестный, вдруг воспылавший желанием
жениться на Элоизе.
Потому как Майкл очень сомневался, что ему удалось бы уговорить Франческу на
скоропалительный брак, если бы ее братец и сестрица не устроили свою семейную жизнь без ее
участия.
А теперь она стала его женой.
Его женой.
В это было почти невозможно поверить.
Долгие недели он шел к этой цели, и согласие она дала еще вчера вечером, однако только
когда он надел старинное золотое кольцо ей на палец, он до конца осознал это.
Она стала его.
Пока смерть не разлучит их.
- Спасибо тебе, Джон, - добавил Майкл чуть дрогнувшим голосом. Не за то, что
умер, - нет, нет! Но за то, что избавил от чувства вины. Майкл до сих пор не очень понимал,
как это произошло, но с того дня, когда они с Франческой любили друг друга в сторожке
садовника, в глубине души Майкла поселилась уверенность, что Джон бы одобрил их брак.
Он бы благословил этот брак, а иногда Майклу казалось даже, что, если бы Джон мог
выбрать Франческе нового мужа, он выбрал бы его, Майкла.
Облачившись в винно-красный халат, Майкл направился к двери, соединявшей его
спальню со спальней Франчески. Хотя интимные отношения между ними возникли в первый же
день по его приезде в Килмартин, но в графскую спальню он перебрался только сегодня. Ему
самому было это несколько странно; в Лондоне он гораздо меньше тревожился о таких вещах.
Там они совершенно открыто занимали смежные спальни, впрочем, всем домочадцам было
известно, что дверь между спальнями была заперта с обеих сторон.
Но здесь, в Шотландии, где отношения их стали таковы, что могли дать обильную пишу
сплетням, он позаботился разложить свои вещи в комнате, которая была самой удаленной от
спальни Франчески. И не важно, что они постоянно курсировали по коридору меж этими
комнатами: внешние приличия были соблюдены.
Слуги, конечно, не были ни глухими, ни глупыми, так что Майкл был уверен, что они
прекрасно понимали, что происходит. Но все в замке обожали Франческу и искренне желали ей
счастья, и не станут они никому ни о чем рассказывать.
Тем не менее было приятно думать, что все эти глупые тревоги остались позади.
Он протянул руку к дверной ручке, но не взялся за нее сразу же, а просто стоял у двери и
прислушивался, не донесутся ли какие-нибудь звуки из смежной комнаты. Но он почти ничего
не услышал. Он и сам не знал, почему это ему вздумалось прислушиваться: дверь была крепкая,
старинная и знала, как хранить секреты. Но все же что-то заставляло его длить это мгновение,
смакуя его.
Ведь он готовился ступить в спальню Франчески.
Имея на то полное право.
Что могло быть лучше? Ну разве что если б она сказала ему, что любит его.
Из-за этого упущения с ее стороны в сердце его оставалась маленькая заноза, впрочем,
почти незаметная на фоне обретенного счастья. Ему не хотелось бы, чтобы она говорила ему
слова, которые бы не соответствовали ее чувствам, и даже если она не любила его так, как
подобает жене любить мужа, все равно ее чувства к нему были и сильнее, и благороднее тех,
которые испытывает большинство жен к своим мужьям. В этом он был уверен.
Он знал, что она искренне тревожится о нем и сильно привязана к нему как к другу. И
если что-нибудь случится с ним, она будет оплакивать его от всего сердца.
И требовать большего было бы глупо.
Он, конечно, был волен желать большего, но, честно-то говоря, он и так получил больше,
чем мог надеяться! Так зачем жадничать? Тем более что он в придачу ко всему получил еще и
ее страстность.
И еще какую страстность!
Было едва ли не занятно наблюдать, как сильно ее страстность изумила ее саму и
продолжала изумлять, ежедневно и ежечасно. Он пользовался ее страстностью в своих
интересах; он сознавал это и не стыдился. Он воспользовался ее страстностью и сегодня, когда
уговаривал ее пожениться немедленно.
И это сработало.
Слава Богу, это сработало.
У него голова шла кругом, как у зеленого юнца. Когда эта идея - пожениться немедленно
- только пришла ему в голову, у него словно электрический разряд пробежал по жилам и он
едва сдержал себя. Это был один из тех моментов, когда он знал, что он просто обязан
выиграть, и готов был пойти на что угодно, лишь бы завоевать ее.
И теперь, стоя на пороге их брачной опочивальни, он не мог не задуматься, останется ли
все по-прежнему или станет по-иному. Покажется ли она ему иной, когда он заключит ее в
объятия уже не любовницей, а женой? И когда он посмотрит на ее лицо завтра утром? И когда
станет отыскивать ее глазами в многолюдном зале...
Он тряхнул головой. Он превращается в сентиментального дурака.
Майкл толкнул дверь.
- Франческа? - позвал он. Голос его прозвучал тихо и глухо в ночной тишине.
Она стояла у окна, облаченная в ночную рубашку темно-синего цвета. Рубашка была
скромного покроя, но тонкая ткань льнула к телу, и на какое-то мгновение у Майкла
перехватило дыхание.
И он понял, что отныне всегда будет так.
- Фрэнни? - прошептал он, медленно приближаясь к ней.
Она обернулась, и на лице ее была неуверенность. Не то чтобы нервозность, а милое
выражение тревожного ожидания, как если бы и она понимала, что теперь все будет
по-другому.
- Ну, вот мы и поженились, - сказал он, не в силах сдержать улыбку.
- Мне до сих пор не верится, - отозвалась она.
- И мне тоже, - признался он и, протянув руку, коснулся ее щеки. - Но это
действительно так.
- Я... - начала она, но, тряхнув головой, сказала только: - Впрочем, не важно.
- Что ты собиралась сказать?
- Так, пустяки.
Он взял ее руки в свои и притянул ее к себе.
- Не пустяки. Когда речь идет о тебе и обо мне, то это всегда не пустяки.
Она сглотнула, и тень прыгнула вверх-вниз по ее нежному горлу, и наконец выговорила:
- Я... я хотела сказать...
Он сжал ее пальцы, как бы придавая ей смелости. Ему очень хотелось, чтобы она сказала
это. Он и не думал, что ему так нужны эти слова, что он так хочет их услышать.
- Я очень рада, что мы поженились, - сказала она наконец. И на лице ее было
застенчивое выражение, обыкновенно несвойственное ей. - Это было правильно -
пожениться.
Он чувствовал, как пальцы его босых ног поджимаются, захватывая ворсинки ковра, -
так трудно ему было скрыть разочарование. Это было гораздо больше, чем он когда бы то ни
было рассчитывал услышать от нее, и все же гораздо меньше того, на что он надеялся.
Но даже и так - все равно она была в его объятиях, все равно она была его женой, а это,
сердито напомнил он себе, тоже кое-что!
- Я тоже рад, - тихонько отозвался он и притянул ее еще ближе к себе. Его губы
коснулись ее губ, и все действительно оказалось по-иному, когда он начал целовать ее. Было
новое ощущение, что они единое целое. И больше не было надобности скрытничать, и отчаяния
тоже не было.
Он целовал ее медленно, нежно, не спеша анализируя свои ощущения и смакуя их. Руки
его скользнули по шелку ее рубашки, и она застонала.
- Я люблю тебя, - шепнул он, решив, что не имеет смысла держать в себе эти слова и
далее, даже если она не склонна была признаться ему в том же. Его губы двинулись по ее щеке
к уху, и он НЕМНОГО покусал нежную мочку, прежде чем перейти к шее и восхитительной
ямке у основания горла.
- Майкл, - вздохнула она и прижалась к нему. - О, Майкл!
Он схватил ее за бедра и прижал к себе, и когда он почувствовал, какая она теплая и
возбужденная, у него вырвался стон.
А он-то считал, что желал ее раньше, но сейчас... сейчас было нечто иное.
- Ты нужна мне, - проговорил он хрипло и упал перед ней на колени, прижимаясь
лицом к шелку рубашки. - Ты так нужна мне.
Она шепотом окликнула его, и по тону ее было ясно, что она озадачена и не понимает, к
чему эта его умоляющая поза.
- Франческа, - сказал он, сам не зная зачем, просто ее имя сейчас было для него самым
важным в мире. Ее имя, и ее тело, и красота ее души.
- Франческа, - прошептал он снова, зарываясь в теплый шелк.
Ее руки опустились на его голову, и пальцы принялись теребить завитки волос. Он мог бы
так стоять перед ней часами, но она вдруг опустилась на колени тоже и прижалась к нему,
выгибая шею и осыпая его лицо поцелуями.
- Я хочу тебя, - прошептала она. - Пожалуйста. Майкл застонал, притянул ее к себе,
затем поднял на ноги и повлек к постели. В одно мгновение они оказались среди простынь, на
мягко пружинящем под ними матрасе.
- Фрэнни, - шептал он, поднимая шелк рубашки. Ладонь ее легла ему на затылок, и она
притянула его к себе и поцеловала крепко и жарко.
- Ты нужен мне, - сказала, почти простонала она. - Ты так нужен мне.
- Я хочу видеть тебя всю, - говорил он, срывая с нее нежный шелк. - Я хочу
чувствовать тебя всю.
Франческа пылала тем же нетерпением, и пальцы ее принялись развязывать пояс его
халата и распахивать его полы, за которыми открылась широкая грудь, покрытая пухом волос.
Она прикоснулась к этой груди, едва ли не изумляясь, что вот ее рука касается его кожи.
Никогда она не думала, что будет с ним, вот так. Не в первый раз она видела его
обнаженным и касалась его не впервые, но сегодня все было по-иному.
Теперь он был ее мужем.
В это трудно было поверить, однако у нее было ощущение, что все идет как надо. Все
правильно.
- Майкл, - шепнула она, стягивая халат с его плеч.
- М-м?.. - отозвался он, целуя ямку у нее под коленом. Она откинулась на подушки и
напрочь забыла, что собиралась сказать - если вообще собиралась сказать что-нибудь.
От его ласк ее одолели лень и истома, и она способна была только на одно: лежать и
наслаждаться, лишь время от времени поднимая руку и касаясь пальцами той части его тела, до
которой могла дотянуться.
Она наслаждалась тем, что ее лелеют.
Тем, что ей поклоняются.
Что ее любят.
В этом было что-то от смирения.
В этом было что-то от совершенства.
В этом было что-то от священнодействия и что-то от совращения, и от этого у нее
захватывало дух.
Губы его проследовали по пути, который проложили его руки, и остановились меж ее
грудей.
- Франческа, - прошептал он, покрывая поцелуями ее грудь. Он коснулся языком соска,
схватил его губами, нежно куснул.
Реакция ее была мгновенной и сильной. Тело ее содрогнулось, пальцы впились в
простыни, отчаянно отыскивая точку опоры в мире, который внезапно покачнулся.
- Майкл! - ахнула она, выгибая спину. Она хотела этого, и она хотела его, и она хотела,
чтобы это продолжалось вечно.
- Как хорошо! - хрипло шепнул он, и она почувствовала его жаркое дыхание на своей
коже. Он передвинулся, готовясь войти в нее. Лицо его оказалось прямо над ее лицом, нос к
носу, глаза его горели как уголья и не отрывались от нее.
Франческа пошевелилась под ним, устраиваясь так, чтобы ему войти глубже.
- Ну же, - шепнула она, и это было наполовину приказом, наполовину мольбой.
Он продвигался медленно, но решительно. Она чувствовала, как открывается навстречу
ему, тянется к нему, и наконец поняла, что он полностью вошел.
- О Боже мой! - прохрипел он, лицо его было искажено от страсти. - Я не могу... я
должен...
В ответ она изогнулась под ним, прижимаясь к его бедрам еще теснее.
Он начал двигаться внутри ее, и с каждым его рывком новая волна обжигающей
чувственности разбегалась по ее телу. Она произнесла его имя, потом уже не могла говорить и
только хватала воздух ртом, по мере того как темп становился все безумнее и отчаяннее.
А потом на нее накатила ослепительная, как молния, волна наслаждения. Казалось, все
тело ее взорвалось, и она закричала, не в силах держать в себе чувство такого накала. Майкл
врезался в нее все сильнее, снова и снова. В момент пика он выкрикнул ее имя, как если бы это
была молитва и благословение, а затем тяжело повалился на нее.
- Я слишком тяжелый, - сказал он и даже сделал попытку сползти с нее.
- Не надо, - сказала она, и рука ее удержала его. Ей не хотелось, чтобы он сдвигался.
По крайней мере пока. Скоро ей станет невмоготу, тяжело дышать, и ему волей-неволей
придется сдвинуться, но пока что-то первобытное чудилось ей в их положении, и она еще не
готова была распроститься с этой позой.
- Нет, - отозвался он, и ей почудилась улыбка в его голосе. - Я тебя раздавлю.
Он соскользнул с нее, но они не разомкнули объятий и остались лежать, прижавшись друг
к другу. Спину ей согревало тепло его тела, и его рука крепко обнимала ее.
Он пробормотал что-то ей прямо в затылок - она даже не разобрала слов, но это было не
важно, потому что она и так знала, что он сказал.
Скоро он погрузился в сон, и его тихое ровное дыхание мерно раздавалось над ее ухом,
как колыбельная. Но Франческа не спала. Она чувствовала усталость и пресыщение, и дремота
одолевала ее, но она не спала.
Сегодня было по-иному.
И ей не давал покоя вопрос: почему?
...совершенно уверена, что Майкл вскоре напишет тебе тоже, и все же, так как я
считаю тебя своим очень близким другом, я решила написать тебе сама, дабы
сообщить, что мы с ним поженились. Ты удивлена? Должна признаться, что я была
поражена не меньше.
Из письма графини Килмартин Хелен Стерлинг три дня спустя после
ее бракосочетания с графом Кшмартином.
- Ты выглядишь просто ужасно.
На что Майкл, обернувшись к ней, ответил суховато:
- Умеешь ты сказать приятное. - И вновь занялся яичницей и тостами.
Франческа уселась на свое место на другом конце стола. Со дня их бракосочетания
прошло две недели; сегодня Майкл поднялся ни свет ни заря, и когда она проснулась, его
сторона постели была совсем холодной.
- Я не шучу, - сказала она, встревоженно сдвинув брови. - У тебя и лицо сегодня
одутловатое, и сидишь ты ссутулившись. Тебе надо сейчас же лечь в постель и отдохнуть.
Он закашлялся, да так, что затрясся всем телом, и заявил:
- Я чувствую себя прекрасно.
- Вовсе нет.
Он закатил глаза:
Ну вот мы женаты всего две недели а ты уже...
- Если тебе не нравятся жены, которые пилят мужей, не надо было жениться на мне, -
сказала Франческа, мысленно прикидывая, сумеет ли она дотянуться через стол и пощупать его
лоб.
- Я прекрасно себя чувствую, - твердо заявил он, взял лондонский "Тайме" - номер
трех- или четырехдневной давности, но для шотландских приграничных графств такой номер
считался самым свежим - и принялся подчеркнуто игнорировать ее.
Что ж, она умеет игнорировать людей не хуже, решила Франческа и принялась
старательно намазывать мармелад на сдобную булочку.
Но он снова закашлялся.
Она заерзала на своем стуле, стараясь сдержаться и не сказать ни слова.
И снов
...Закладка в соц.сетях
