Жанр: Любовные романы
Мадам придет сегодня позже
...й, тремя часами эротических видений,
всеми этими любовными песнями и страстными мелодиями, что не желаю ехать одна домой!
Была бы я мужчиной, отправилась бы сейчас в бордель! Семьдесят девять одиноких ночей!
Лучше не думать об этом, а то впору броситься на шею этому красавчику.
Судя по его виду, это то, что ему нужно. Он явно нуждается в нежности. Что-то в его
жизни не ладится, хотя он и не говорит об этом. Но мне достаточно одного взгляда.
Мы пересекаем улицу, делаем десять шагов и входим в дверь, из которой доносится
музыка и - к сожалению - запах табака.
Клуб симпатичный, народу не очень много. Несколько американцев, англичан, известный
австралийский репортер. Все друг друга знают, Боба тоже громко приветствуют.
Мы садимся за свободный столик у стены напротив длинной стойки бара. Заказываем
минеральную воду. Я испытываю жажду, а у Боба была "длинной" предыдущая ночь. Пианист
доигрывает последние такты "Моей забавной Валентины", захлопывает ноты и уходит домой.
Замечательно! Музыки у меня сегодня было предостаточно, и теперь можно поговорить, не
напрягая голоса.
Боб опять одет так, будто сошел с мостков салона высокой моды!
Отлично сшитый светлый костюм с широкими плечами, на поясе брюк заложены мягкие
складки. Яркий платочек в кармане, явно ручной работы, галстук из того же материала.
Белокурые волосы подстрижены лесенкой, глаза ярко-голубые. Ухожен до кончиков
ногтей, хотя ничего изнеженного в нем нет. Его что-то гложет изнутри. Мы беседуем, от
личных вопросов он уходит. Но я давно узнала (от Глории), что он в близких отношениях с
женой Томми Терезой. В Нью-Йорке. Не исключено, что ради нее он и приехал в Париж!
- Ты все еще живешь в отеле? - спрашиваю я.
- Да, к сожалению! - Он замолкает.
- Дорого - или?.. Боб краснеет.
- Дороже, чем в Нью-Йорке. Но я не могу найти квартиру.
- Я нашла одну. Случайно. Но она еще не готова.
- Разве ты не замужем? - удивленно спрашивает
- Замужем. Но я ушла от мужа. - Он задумывается.
- Тебе иногда бывает одиноко? - Я киваю.
- А тебе?
- Мне тоже!
Мы молчим. Между нами пробегает эротическая искра.
- Париж мне не нравится, - подает голос Боб, - думаю, что скоро поеду домой.
- Ты продвигаешься по службе?
- Нисколько! Здесь самая настоящая мафия, туда и не прорвешься! - Он смотрит на
часы.
- Ты хочешь вернуться в отель? - тут же спрашиваю я.
- Ни в коем случае! Это то, чего мне хочется меньше всего!
- Почему же ты все время смотришь на часы? Боб опускает взгляд.
- Потому что... потому что я не хочу, чтобы ночь пролетела так быстро. - Он опять
замолкает.
Я быстро соображаю.
- Ты хотел бы посмотреть мою квартиру? - решаюсь я.
- О да! - Он сразу расцветает. Глаза сияют, на губах улыбка. - Ты сваришь мне кофе?
У тебя дома есть молоко?
- У меня все есть. Знаешь что, пусть бармен закажет нам такси. Мы больше не будем
стоять в очереди. Если повезет, через четверть часа мы у меня.
В полчетвертого мы на улице Копер. Он вдруг становится страшно разговорчивым. Он
восхищается квартирой, мебелью, почти готовым фри. Вид из окон спальни приводит его в
такой восторг! Он декламирует стихотворение про луну, помогает мне на кухне, приносит
кофейник в салон, по-домашнему располагается на моем тибетском ковре и разливает кофе. Я
удобно сижу в кресле в стиле ампир, в воздухе электрические разряды. Боб ест меня глазами,
полными обожания!
Но как только он выпивает свою чашку, сразу же становится тихим-претихим! Сидит и
мрачно смотрит перед собой. Я пытаюсь развлечь его разными темами, все безрезультатно! Он
отвечает односложно либо вообще не слышит вопроса. Это тянется какое-то время. Что такое?
Кофе парализовал его разум?
Меня вдруг осеняет догадка.
Бог ты мой, все шишки на меня валятся. Еще один уникум! Боб - тихий молчун!
Бывают и громкие молчуны. Они тоже не говорят ничего конкретного, и уж ни в коем
случае: "Можно у тебя переночевать?" Нет! Такого они никогда не произнесут, скорее откусят
себе язык. Но они напевают и насвистывают, ставят кассеты и пластинки, курят и пьют,
барабанят пальцами по мебели, упускают ценное время, и ночь пролетает!
Тихие молчуны не барабанят!
Они только бормочут еле слышно: "Мне нужно идти!" И надеются... на что? На чудо? На
невидимый кран, который перенесет их в спальню? Без того, чтобы выглядеть сначала
немножко смешным, держаться за ручки, гладить по волосам, говорить нежные слова?
Боб лежит на ковре и не двигается. Лишь бы не показывать чувства! Он хорошо смотрится
в моем салоне. Но настроение изменилось. Тихие молчуны всегда привносят такую ноту.
Между ним и мной вдруг образовалась глубокая пропасть.
Только что было так уютно, а теперь воздух между ковром и моим вольтеровским
креслом почернел, и в нем зависло что-то сковывающее. Мы оба смотрим перед собой и
слушаем тиканье часов на камине. Наконец я поворачиваю голову и смотрю на него. Он лежит
с закрытыми глазами!
- Ты устал? - нарушаю я тишину и зеваю, ведь уже четверть пятого. Слава богу, утром
мне не надо никуда идти!
Он кивает, не меняя положения.
- Вызвать тебе такси?
Никакой реакции. То ли хочет остаться, то ли уйти? Ну и гость! На редкость
занимательный! Несколько минут разглядываю мужчину, хранящего гробовое молчание. Что
мешает ему признать, что он хочет меня и мечтает остаться? Страх, что его отвергнут? Если
так, то он жутко закомплексован! Ведь уже в "Виллидж" между нами было все ясно!
У меня вдруг лопается терпение! Я встаю. Я на пятнадцать лет его старше, и у меня
больше смелости. К тому же я знаю: в случае с тихими молчунами надо действовать!
Немедленно! Боб по-прежнему не двигается, только веки его подрагивают.
- Ты хочешь спать у меня?
Итак, роковая фраза прозвучала! Что он будет делать? Боб кивает. Беззвучно, почти
стыдливо. Глаз так и не открывает.
- В моей постели?
Кто его знает, может, он хочет остаться на ковре. Он опять кивает. Но все еще не
двигается. Ну хорошо, по крайней мере ясно: сегодня я не буду спать одна!
- Ты знаешь, где спальня, - говорю я и иду в ванную. Не понесу же я его. Все имеет
свои границы. Да и тяжеловат он для меня.
Я сажусь на край ванны и пытаюсь представить себе, как это будет выглядеть дальше.
Расчесываю щеткой свои длинные пряди и наношу капельку гвоздичных духов на грудь. Я
обнажена и готова, но что-то не пускает меня на мой диван. Как я обниму этого мужчину, не
сказавшего ни одного ласкового слова, ни разу не притронувшегося ко мне, не посмотревшего
мне в глаза, абсолютно чужого?
А вдруг всю ночь так и будет продолжаться?
Но жизнь полна неожиданностей!
Когда я прихожу в темную спальню, Боб лежит голый между простынями. Он даже
приподнимает простынь, чтобы я могла сразу нырнуть к нему.
Меня обнимают сильные руки. Неистовый, чувственный рот ищет мои губы и целует меня
как сумасшедший. Неужели это тот же мужчина, который только что полумертвым лежал у
моих ног?
К нему вдруг возвращается дар речи. Теперь, когда все ясно, он называет вещи своими
именами.
- Хочешь, чтобы я вставил?
На редкость романтично! Мог бы оставить это при себе! Это возбуждает почти так же, как
"ночь, содрогающаяся от оргазмов" Вово!
- Ты принимаешь таблетки?
- Нет!
- Мне вынуть член?
- Сегодня не надо! Но, пожалуйста, прошу тебя, помолчи! - И почему жизнь все время
разочаровывает? Только что поэтично воспевал луну, а сейчас никакой поэзии. Слишком
прозаический партнер.
- Я могу с тобой часами совокуп... - Я затыкаю ему рот. Он целует мою руку. Приятно.
Потом тесно прижимает меня к себе. Смотри-ка, никаких углов!
Его тело гибкое, орудие любви довольно большое. У него мягкая, ухоженная кожа. И -
какое чудо! Он не бросается на меня! Нет! Ложится рядом, лицом ко мне и закидывает мои
ноги на свои. Все-таки чему-нибудь я и научусь в Париже! Или это Тереза ему преподнесла?
Мне вдруг становится жутко жарко!
Боб берет в руки свой твердый предмет и тычется внизу. Мне нравится поза. Удобно,
никто не доминирует, женщина тоже свободно двигается. Так можно любить друг друга
бесконечно.
Боб сдержанно стонет. Меня заливает горячей волной, когда он находит нужное место и
мягко входит в мою плоть. Он как будто создан для меня: размер - то, что надо! Этот мужчина
- мое спасение, лишь бы не раскрывал рот! Я боюсь сглазить. Но кто знает? А вдруг
получится действительно хорошо?
Вот он целиком вошел в меня!
Моя правая рука у него под головой, его левая - под моей спиной. Он замирает и весь
дрожит. Свободной рукой ласкает мою грудь. Теперь начинает двигаться. Ритмично, не
слишком напористо, не слишком быстро, не слишком механически, не слишком глубоко. Не
скребет. Да, Боб знает в этом толк! Он хотя и тихий молчун, но в постели он великолепен! У
него была хорошая учительница!
Он ищет мою руку. Наши пальцы переплетаются, и как только я не могу закрыть ему рот,
он опять начинает говорить.
- Ох, как хорошо. Твое влагалище такое узкое!
- Пожалуйста! - кричу я в панике. - Замолчи! - Он тут же нежно целует меня и
вынимает свой член.
- Мне перестать? Я тебе больше не нравлюсь?
- Нравишься! Но, пожалуйста, закрой рот!
Боб опять идет ко мне, я с готовностью устремляюсь ему навстречу. Сказываются
семьдесят девять одиноких ночей! Я исхожу от желания. Думать уже не успеваю. Боб любит
меня так, будто знает не один год мое тело. Двигается таким образом, что задевает внутри мое
самое сокровенное место. И как только мышцы внизу набухают, он не убыстряет темп, нет! Он
ласкает мою греховную точку, и не успеваю я опомниться, как содрогаюсь от сильнейшего
оргазма!
- О дарлинг, - стонет Боб и начинает двигаться как сумасшедший, - О, бэби! Йес, йес,
йес! - Он сжимает меня так, что я почти задыхаюсь, и кончает с такой мощью, будто
десятилетиями не прикасался к женщине! Он кричит, плачет и смеется, осыпает мое лицо и
грудь поцелуями и в конце концов засыпает глубочайшим сном с блаженной улыбкой на устах!
А я лежу и чувствую себя вновь родившейся.
Пусть одна из моих приятельниц и утверждает, что сон с мужчинами отнимает много
энергии и она потом "обессиленная", будто "у нее что-то отняли", но у меня все как раз
наоборот.
Я заряжаюсь радостью и счастьем, все во мне поет, кровь звенит в жилах, нервы
спокойны, я в отличном настроении. Боб подарил мне оргазм, но я не боюсь оказаться у него в
плену. Его глупая болтовня делает это невозможным. Но когда он молчит - я преклоняюсь!
Тогда его можно рекомендовать в самом изысканном обществе. Впрочем, он уже и так там!
Боб просыпается, начинает меня целовать, и мы опять занимаемся сексом. Дольше, чем в
первый раз и также прекрасно. Он кончает за ночь пять раз, я дважды. Такого со мной еще не
бывало. И когда, завершив последнее безумие, мы проваливаемся в глубокий сон мы одна
плоть и кровь, единое целое.
Боб реагирует на каждое мое движение, наши сердца бьются в унисон, стоит мне
повернуться как он поворачивается тоже, мы лежим, тесно слившись, и идеально подходим
друг другу! Но всему этому суждено мгновенно улетучиться!
Я поставила будильник на одиннадцать.
Не успел прозвонить звонок, как Боб вскочил и снова превратился во вчерашнего чужака.
Да, вот такие они и есть, эти тихие молчуны. Смотрит на меня холодно, ему ужасно некогда, не
произносит почти ни слова, на завтрак не остается. Стремительно убегает, и нет его!
Ну, мне не двадцать, меня подобное не может вывести из равновесия. Напевая, иду в
ванную и занимаюсь своей внешностью. Мягко массирую лицо миндальными отрубями с
морским песком, кожа от этого становится нежной, как ягодицы младенца. Наношу свое
секретное оружие - смесь миндального и розового масла с настоем ромашки в равных
пропорциях, оставляю на десять минут и потом снимаю тампоном излишки. Отлично! Кожа
нежная и гладкая!
Вспоминаю при этом о том сладострастии, которое испытала в объятиях Боба, и жутко
радуюсь, что не мне приходится готовить ему каждый день еду, стирать белье и выносить
приступы плохого настроения.
Да уж, в сорок два года я знаю, чего хочу, а именно: страсти! Во всех других случаях я
предпочитаю собственное общество!
Без Боба я обойдусь, хотя мне его жаль.
Чего стоит его чудовищная лексика в постели! Так говорит только американец из
"хорошей семьи" с пуританским воспитанием, ведь в таких домах на тему любви наложен
запрет. Он и сам не видел особой любви. Ведь он, бедняжка, сын чопорной матери. Она никогда
не ласкала, не целовала его, не прижимала к себе. Мужа своего она скорее всего не любила,
ребенка тем более. Поэтому-то Боб и растаял только тогда, когда погас свет и его никто не
видел! Нежность при свете - это что-то недопустимое!
Приглашать я его больше не буду. Тихие молчуны всегда одинаковые. А в больших дозах
это скучно!
Итак, лицо идеальное!
Теперь красиво причесать волосы и надеть что-нибудь удобное, темное, немаркое. После
обеда мне придется обмерять одну квартиру (вместе с подвалом, чердаком и комнатой для
прислуги), а затем начертить план: как квартира выглядит сейчас и как бы мы ее перестроили
для новой владелицы. Она, очевидно, захочет несколько ванных и побольше встроенных
шкафов. Всегда одно и то же. Я это могу изобразить с закрытыми глазами.
Так, теперь туфли, голубые, на низком каблуке. Ключи от машины. Дюймовая линейка.
Блокнот и карандаш. Вгрызаюсь в яблоко.
Прикинем, как обстоят дела.
У меня масса поклонников, но с мужчинами мне не везет.
У Фаусто двое детей и любовница, и он укладывает каждую, которая захочет! Один
скребет. Другой молчит. Третий мучит меня культом Исиды. Потом стираные трусы. И куча
Вово. А еще неудачный опыт в Вене. Чего я только не испытала, могу написать целые тома -
сплошь трагикомедии! Одно ясно: мужчины - слишком сложная штука!
Я сдаюсь! Я больше не хочу искать великой любви, идеального мужчину,
предначертанное мне на небесах счастье. Ребенка я тоже больше не хочу. Спасибо, не надо!
Время от времени леденец, кратко и сладко, это поможет мне выстоять. Но влюбляться я
больше не собираюсь! Любовь причиняет слишком много боли! Надо наслаждаться ею очень
экономно, в геометрических дозах. Капля в море! У кого это, правда, получится?
У меня - нет! Я хочу все - или ничего!
Поэтому я прекращаю поиски и с головой ухожу в работу. Время как нельзя более
подходящее. Тело молодое, интеллект зрелый, я в расцвете сил. Я прославлюсь! Во всем мире!
А если я что-нибудь действительно хочу (в конце концов, ведь я пережила лавину), я
этого добиваюсь!
18
Прошло пять месяцев.
Сегодня среда, двадцатое января. Мой сорок третий день рождения. Я все еще работаю
для Глории, то есть работала! До сегодняшнего дня, да будет замечено. А теперь все
по-другому. Произошли невероятные вещи. С сегодняшнего дня я работаю с ней. В качестве
партнерши.
Переворот наступил в сентябре. Мадам Полина Луазо купила квартиру на Авеню дю Мэн.
Сенсационная удача, никто уже в это не верил. Она заплатила мою цену. И заплатила
наличными. Ей не потребовалось ни су банковского кредита, что могло бы растянуть покупку
на месяцы. В конце сентября мы подписали предварительный контракт, а три месяца спустя
(таковы сроки во Франции) все было закончено и деньги на моем счету!
Это было весьма кстати!
Глория надумала расширяться. Она хочет купить дом, в котором располагается ее студия
по оформлению квартир. Владелец умер, наследник живет в Америке, и дом с начала января
продается. Дорого, потому что район фешенебельный. Однако сбережения Глории плюс
выручка за Авеню дю Мэн плюс кредит в банке - и мы набираем сумму. Мы уже внесли
предложение, и в конце января будет решаться, принято оно или нет.
А сегодня мы скрепили печатью еще один контракт - наше деловое соглашение! У
одного знакомого юриста неподалеку от Оперы. А потом отпраздновали в "Тур д'Аржан", с
видом на Норт-Дам и чокнулись великолепным старым шампанским.
- За многие золотые годы, - провозгласила Глория, - за тебя и твой день рождения.
Чтобы каждая из нас встретила любовь, чтобы мы разбогатели, стали счастливыми и
известными. И чтобы сбылись все наши мечты!
- Если бог захочет, - добавляю я. Глория странно смотрит на меня.
- Захочет, - сухо бросает она, - мы же не собираемся украсть наши деньги!
Ах, Глория! Чем бы я была без нее? Вот она сидит напротив, довольная, уверенная в себе,
само воплощение успеха. Знакомство с ней было самым счастливым случаем в моей жизни.
Глория - очень красивая женщина. Типичная парижанка, излучающая веселье, живая,
пониже меня ростом, по-девичьи стройная, с темной короткой стрижкой и слегка раскосыми
черными глазами. Ей пятьдесят восемь лет, которые ей никто не дает, и волосы, между прочим,
свои, некрашеные!
На сегодняшний праздник она надела очень элегантный белый шерстяной костюм от
Нины Риччи, шелковую зеленую блузку, в кармане торчит зеленый платочек, а в ушах
огромные зеленые серьги в виде королевских пальм, достающие почти до плеч. Эти серьги
вызывают улыбку, что входит в ее планы. В этом и есть вся Глория: элегантна до кончиков
ногтей, но с юмором!
Глория происходит из старой еврейской семьи.
В семнадцать она сделала блестящую партию по выбору своего папаши. Вышла замуж за
преуспевающего архитектора, перебралась в роскошную квартиру в Нейи и превратилась в
жену и домашнюю хозяйку.
Но счастья это ей не принесло. У мужа хотя и были деньги, дела шли блестяще, но чего-то
недоставало. По вечерам она заставала его в темных углах с его нежным молодым секретарем.
При разводе Глория была девственницей!
Ей было всего двадцать, и она показала себя: учеба, практика в лучших фирмах,
собственное дело - все заработала сама, без малейшей поддержки из дома! Только с
мужчинами ее преследовали неудачи. За развалившимся браком последовала длинная череда
эпизодов, которые можно было бы назвать "кратко и сложно". Но вот уже два года она живет с
Джорджем, адвокатом-американцем. С ним вроде все идет гладко. Я поднимаю свой бокал.
- За тебя, родная.
Мы чокаемся. Парижане мне милее всех на свете. Они излучают радость,
предупредительны, очаровывают меня своими изящными комплиментами, хорошим вкусом,
неиссякаемым юмором. А Глория, помимо всего прочего, еще и надежна! Пока она меня ни
разу не разочаровывала!
- Кстати, Тиция! Чуть не забыла тебе сказать. Звонил некий господин президент
Валентен. Ему нужен твой совет. Завтра в одиннадцать он пришлет за тобой своего шофера. Я
дала согласие за тебя, надеюсь, ты не возражаешь?
Мое сердце начинает учащенно биться.
- Долго он что-то собирался, да? В мае прошлого года ты уже рассказывала о нем. Заказ
в Нормандии, если не ошибаюсь?
- Дело в том, что он уезжал, - я пытаюсь говорить равнодушно. - Со своим сыном.
Обещал вернуться в сентябре. Но потом они поехали в Японию, в Калифорнию и еще бог знает
куда. Я и не знала, что они уже вернулись.
Я действительно этого не знала. Последняя открытка от Поля была из Мехико. Послана в
декабре, получила я ее пару дней назад. Там не было ни слова о возвращении.
Поль вернулся!
Это был настоящий подарок ко дню рождения!
А теперь я сижу в темном лимузине, на мягком бархатном сиденье, передо мной
спокойный широкоплечий шофер, и наслаждаюсь поездкой за город.
Ясный зимний день. На мне белые сапоги, красная юбка, белый пушистый свитер, поверх
него - теплое пальто из толстой красной шерсти, в ушах - золотые солнца.
Поездка радует меня.
Я благодушно откинулась назад, скрестила руки на коленях и размышляю о своей жизни.
За последнее время произошло много событий.
Я развелась. Молниеносно, потому что Фаусто с Одиль закончат банкротством, а я не
желаю оплачивать его долги! В понедельник было последнее заседание суда - и я свободная
женщина!
Конечно, все было не так просто, как я говорю.
Фаусто не мог отпустить меня мирно. Я еще частенько встречала его, но только не в
постели. С этим было покончено. Однажды мы сидели в новом кафе на улице Драгон. Все
оформлено в серых тонах, неудобное и холодное, стулья из стальных трубок, неоновый свет -
словом, произведение Одиль! Я нашла это омерзительным и высказала ему. Фаусто обиделся,
стал тут же оказывать знаки внимания официантке, которая оказалась пухленькой и
темпераментной, - и вечер закончился скандалом и ссорой.
Его родители тоже не отпускали меня так просто! Целые ночи подряд мы дискутировали
вчетвером - Гермес, маман, Фаусто и я - в курительном салоне в Шантийи, но это ни к чему
не привело. Я хотела уйти. Отказалась от всего: содержания, квартиры, своей доли прибыли.
Хотела забрать только то, что принесла с собой, и получила это. Плюс старинную музыкальную
шкатулку с синей птичкой-колибри. Фаусто подарил мне ее на память.
Что там еще произошло?
Ганимед так и не обручился. За неделю до помолвки он удрал с другом в Ниццу. Вернулся
только на Рождество. Три месяца никто не знал, где он. Папа милостиво принял его обратно.
Теперь он живет, как прежде.
Боб снова улетел в Нью-Йорк.
Попрощался со мной по телефону, я пожелала ему счастья. Люциус Хейес приезжал в
конце августа в Париж и преследовал меня две недели. Но у меня больше не было желания,
связь с ним лишена всякого смысла.
Чтобы уж ничего не утаивать - я еще раз спала с Люциусом. В прошлом году на Троицу,
когда Фаусто долго не показывался, перед одиозной поездкой в "Еловый дом". Я пошла к нему
в отель. Люциус был сама предупредительность, не торопился, старался изо всех сил. Но я его
больше не могла выносить!
Его тело было мне хорошо знакомо, он не причинял мне боли. Но я не испытывала ни
малейшего желания), а самое ужасное - его запах изо рта!
Мне были противны его поцелуи. Его вздохи дурно пахли. Я задерживала дыхание, чтобы
не вдыхать их. В конце концов я пролежала без сна до пяти утра, пока мне не надоело,
попрощалась и ушла.
И раз уж заговорила на эту тему: мне понадобилось гораздо больше времени, чтобы
прийти в себя после Фаусто, чем я думала.
После Боба я не подпустила к себе ни одного мужчину. С 23 августа я не делила ни с кем
свою постель. Так продолжается уже пять месяцев. Я истосковалась по мужчине! Каждую ночь
меня посещают эротические видения. Я постоянно в кого-то влюбляюсь, мысленно совращаю
его, провожу с ним воображаемые уик-энды в постели - но стоит ему протянуть в реальной
жизни ко мне руку, как я обращаюсь в бегство! Сама не могу этого понять.
Моя квартира готова. Фриз получился роскошный. У меня потрясающая кровать с
балдахином - цветущая беседка, обтянутая лучшим набивным ситцем, с растительным узором.
Освящена она так и не была! Напротив, на этом острове сладострастия я провожу самые
одинокие ночи в своей жизни.
Но я ведь слишком молода, чтобы оставаться одной! Когда это наконец кончится?
Как я уже сказала, личная жизнь у меня полностью отсутствует. Как женщина я не
существую. Зато в профессиональном плане все грандиозно!
Наш золотисто-голубой номер-люкс для кинозвезды произвел впечатление разорвавшейся
бомбы. Все еженедельники сфотографировали его и дали репортажи. Это было в октябре. С тех
пор мы не знаем отбоя от заказов. Потом я выиграла премию за свой дизайн столовых
приборов, а в декабре еще одну - за кофейную чашку с двумя блюдцами. Фото моих эскизов
обошли весь мир. Сейчас у нас одновременно шесть объектов: еще один номер-люкс в отеле,
две большие квартиры, два офиса. И три безнадежные комнаты в старом доме без кухни и
ванной, которые я должна превратить в уютное гнездышко.
Планы я быстренько начертила еще утром у себя дома. В этих трех комнатах всего
тридцать квадратных метров. Но в отличие от многих коллег, которых воодушевляют только
огромные пространства, меня это интересует не в меньшей степени! Именно в малом
проявляется талант.
Я всегда нахожу место для ванной комнаты, с большой ванной там, где другие видят от
силы душ. А если квартира действительно крошечная, я перехожу на "лодочную архитектуру",
использую каждый миллиметр и проектирую настоящий кукольный дом, как на яхте высокого
класса, со всеми атрибутами. Тут мне почти нет равных!
Итак, у нас шесть объектов. Если получится с отцом Поля, к этому может прибавиться
еще и норманнский дворец! Во всяком случае, я смотрю на вещи оптимистически. Впрочем,
жизнь может преподнести любые сюрпризы.
Поместье президента Валентена лежит неподалеку от Живерни, загородного дома Клода
Моне. Здесь еще нет фахверковых домов, которые встречаются севернее, здесь стоят
импозантные, внушительные родовые гнезда из серого камня. Я примерно подготовлена, но
действительность превосходит все мои ожидания.
Мы едем вдоль длинной, высокой каменной ограды, за которой виднеются громадные
деревья. Потом останавливаемся перед будкой сторожа, маленьким каменным домиком с
башенками, остроконечными окнами и красными деревянными жалюзи. Шофер нажимает на
сигнал. Выходит пышная женщина и открывает нам большие решетчатые ворота, искусно
отлитые, с позолоченными наконечниками сверху.
Мы бесшумно въезжаем в сказочный парк. Вдоль дороги стоят вековые деревья с
корявыми неохватными стволами - дубы, платаны, сосны, клены, березы, настоящий
смешанный лес, которого я не видела со времен моего детства.
И вот сам дом.
Не помпезно на холме, посреди пустого пространства, а прямо в парке, на небольшом
свободном участке, достаточном, чтобы дать доступ солнцу.
Здание построено из серебристо-серого камня. Большие окна с белыми красивыми
лакированными переплетами, полукруглые вверху. Несколько лестниц ведут на высокий
первый этаж, чердачные окошки овальные. Горизонтальная проекция квадратная - форма,
которую я любила больше всего. Плоская пристройка более позднего времени (XIX век, как и
сторожка) хорошо вписывается в общую картину. Пристройка имеет плоскую крышу,
очевидно, задуманную как терраса и обнесенную красивой балюстрадой. Здесь
волшебник-архитектор сто лет назад разместил бальный зал, торжественный зал для концертов,
спектаклей и больших семейных праздников с домашней музыкой, как было принято раньше.
По дорожке, посыпанной гравием, мы медленно подъезжаем к главному входу. Навстречу
несутся звуки фортепиано. Кто-то разучивает песни Шуберта. "Зимнее путешестви
...Закладка в соц.сетях
