Жанр: Любовные романы
Сбежавшая принцесса
.... Ее веки были тяжелыми, взгляд затуманенным. Ему
не нужно было спрашивать, удовлетворена ли она.
Бросив на него нервный взгляд, она протянула руку, чтобы забрать у него свои
трусики.
— Не отдам, — сказал Люк, дерзко улыбаясь, затем взял маленький
кусочек кремового кружева и засунул в карман брюк. — Мы оба за ужином
будем думать о том, что под платьем у тебя ничего нет.
Габриель смотрела на него широко распахнутыми глазами, в которых по-прежнему
было желание, словно она не знала, что ей делать теперь, когда он сорвал с
нее маску...
Он чувствовал глубокое удовлетворение.
Глава 13
Деловых партнеров Люка — троих братьев, у которых он уже полтора года
пытался купить сеть отелей в странах Европейского союза, — Габриель
удалось расположить к себе в первые же минуты встречи. Люк не знал,
получилось ли это благодаря ее безупречным манерам, элегантному внешнему
виду или чему-то еще, характерному для нее одной.
Как бы там ни было, она умело этим пользовалась. Она непринужденно болтала и
смеялась с братьями Федерер и их женами за ужином в эксклюзивном лондонском
отеле.
Сидя напротив нее, Люк поймал ее взгляд и с удовольствием отметил про себя,
что он потеплел, хотя выражение ее лица не изменилось. Но он знал — ее
взгляд обращен именно к нему, и это давало ему ощущение триумфа.
— Ваша жена настоящий бриллиант, — сказал Люку Франц Федерер,
старший и самый влиятельный из братьев. Без его одобрения сделка заключена
не будет. Только по этой причине Люк молча терпел то, как Франц пожирал
глазами Габриель, которая в своем элегантном темно-синем платье была
прекрасна, как никогда. — Кто бы мог подумать, что разборчивый Люк
Гарнье найдет себе подходящую жену?
Люку было ясно: эпитет
разборчивый
вовсе не комплимент, а скрытая
насмешка. Он вспомнил слова Габриель о страхе и уважении в бизнесе и впервые
подумал, что она, возможно, права. Прежде его не особенно волновало различие
между этими понятиями.
— Даже самая неприступная крепость должна когда-нибудь пасть, —
ответил он, вертя в руке тонкую ножку бокала.
— Счастлив тот мужчина, которому судьба подарила шанс пасть к ногам
прекрасной принцессы, — согласился Франц, кивая. — Какое
благородство! Какая утонченность!
— Да, мне повезло, что я уже достаточно взрослый и могу по достоинству
оценить и то и другое, — сказал Люк, с трудом сдерживая отвращение.
Что с ним творится? Ведь он всегда хотел иметь жену, которой восхищались бы
другие мужчины. Ему повезло, он нашел, похоже, единственную женщину на
свете, которая смогла привести в восторг этих обычно строгих и сдержанных
людей. Тогда почему ему так хочется заехать старшему Федереру кулаком по
физиономии?
— Брак не для молодых, правда, — произнес Франц, положив руку на
свой выпирающий живот. Его жена, которая была моложе его по меньшей мере лет
на двадцать, незадолго до этого ушла в дамскую комнату. Или знакомиться с
симпатичным официантом, которому строила глазки? — Но он успокаивает
мужчину. Особенно мужчину с такой репутацией, как у вас.
Люк уже много раз слышал подобное. Да, его боялись, потому что он был
безжалостным. По-другому он просто не умел. Когда он хотел что-то заполучить
— отели, земельные участки, компании... наконец, Габриель, — он
твердыми шагами двигался к намеченной цели и рано или поздно добивался
своего.
— О моей репутации в мире большого бизнеса ходят легенды, не так
ли? — мягко произнес Люк, проигнорировав оскорбление. Желание
заполучить отели все же было сильнее желания научить Франца Федерера хорошим
манерам.
Габриель тем временем продолжала развлекать двоих младших братьев и их жен
рассказами о своем детстве во дворце.
— Вы даже представить себе не можете, как я испугалась, когда чуть не
разбила вазу из гордого хрусталя, играя в лошадку в гостиной... — Она
театрально вздохнула. — Еще немного — и бесценное произведение
искусства было бы потеряно навсегда. Я бы умерла со стыда.
Она преподнесла обыкновенную историю так, словно это было захватывающее
приключение в духе героев Стивенсона. У Люка защемило сердце, когда он
представил себе маленькую девочку, живущую в огромном дворце вдвоем с
угрюмым деспотичным отцом. Наверное, Габриель ходила перед ним по струнке, и
инцидентов вроде того, о котором она только что рассказала, было меньше, чем
подразумевал ее тон. Как бы там ни было, ее слушатели пришли в восторг. Люк
обнаружил, что тоже улыбается.
— Я должен выразить свои опасения. По-моему, вы не совсем подходите на
роль владельца наших фамильных отелей, — продолжил Франц, вернув Люка к
реальности. — Особенно учитывая недавний всплеск интереса к вашей
персоне среди представителей желтой прессы. — Он печально покачал
головой, при этом пристально наблюдая за реакцией Люка.
Несмотря на гнев, клокотавший у него внутри, Люк заставил себя улыбнуться.
Он ненавидел желтую прессу. Ненавидел Сильвио Доминико и его гнусную братию
всеми фибрами своей души.
Из-за выходки Габриель они оба оказались в когтях Сильвио. Но она это не
планировала. Она просто запаниковала и сбежала. Люк ей верил. Если бы он
поговорил с ней по душам после церемонии, утешил бы ее, всей этой истории
можно было бы избежать. Он во всем винил себя самого.
— Полагаю, вы, как человек разумный, не верите тому, что пишут эти
щелкоперы, — произнес он небрежным тоном, словно его это не
касалось. — Ради наживы они выдумывают всякие небылицы об известных
личностях.
— Сегодня все цивилизованные люди возмущаются их
беспринципностью, — сказал Франц, покачивая головой с наигранным
сочувствием, — и тем не менее продолжают их читать.
— Они настоящее бедствие. Делают чудовищ из ни в чем не повинных людей.
Мы с Габриель собирались провести медовый месяц в Калифорнии, но у меня
неожиданно возникли неотложные дела, и она отправилась туда одна. Я
присоединился к ней позже, и мы отлично отдохнули вместе. Истории о моей
погоне за сбежавшей женой — сказки. Уверяю вас, за свою жизнь я совершил
всего один скандальный поступок, и он остался в далеком прошлом. К
сожалению, эти гнусные твари так не считают.
— Думаю, ваша жена хорошо на вас влияет, — произнес Франц
покровительственным тоном.
Люк стиснул зубы и сосчитал про себя до десяти. Нужно еще немного потерпеть,
если он хочет, чтобы чертова сделка состоялась.
— Я был бы рад так думать, — сказал он.
— Вы выглядите более уравновешенным, и вам это идет.
Вот нахал! Ведет себя так, словно их связывают дружеские отношения.
— Это хорошо для мужчины, находящегося на пороге сорокалетия. —
Франц улыбнулся. — И пойдет на пользу нашему делу.
— Рад, что вы так считаете, — ответил Люк, протягивая ему руку.
Когда Франц ее пожал, Люк улыбнулся ему. На этот раз его улыбка была
искренней.
Дело сделано, и все благодаря его жене.
Габриель снова встретилась с ним взглядом, и ее щеки порозовели. Люку не
терпелось продемонстрировать ей свою благодарность.
После купающегося в солнечных лучах калифорнийского побережья Лондон казался
промозглым и серым.
Туже затянув на голове шелковый шарф, Габриель под дождем направлялась по
Бромптон-роуд к дверям
Харродс
.
Оказавшись внутри, она сняла шарф и тряхнула его. На ней был легкий бледно-
желтый плащ, который больше подходил для калифорнийской погоды, нежели для
лондонской. По дороге от машины до знаменитого универмага она наступила в
глубокую лужу и намочила ноги, но забыла об этой маленькой неприятности, как
только вошла в
Харродс
.
Убрав шарф в карман, Габриель расстегнула плащ и пошла по роскошным залам, в
которых бывала уже много раз. Она понимала, что вся эта красота нужна для
привлечения туристов, но не могла заставить себя разлюбить
Харродс
.
Приезжая в Лондон, она находила время, чтоб заглянуть в этот магазин,
побродить вдоль витрин с позолоченным обрамлением, полюбоваться высокими
потолками и мраморным полом. Если ее в поездке не сопровождал отец, она
покупала домой пакет со сладостями, мечтая о пикнике на природе. К
сожалению, мечты не сбывались, и ей приходилось лакомиться всем этим в своей
комнате. Она вспоминала о том, как гувернантка водила ее сюда, пока ее отец
занимался государственными делами. Ей нравилось бродить по
Харродс
, а
потом пить в кафе чай со сливками. Это были одни из ее самых радостных
воспоминаний о детстве.
— Боже мой, я не верю своим глазам. Это же несравненная миссис
Гарнье, — раздался у нее за спиной протяжный голос.
Вздрогнув, Габриель повернулась и уронила кожаные перчатки, которые
рассматривала.
Она сразу узнала мужчину. Это был папарацци, который разозлил Люка в Лос-
Анджелесе. Сильвио. Он слегка наклонился. От его седеющей бороды пахло
сигаретами, джинсы и спортивная куртка были насквозь мокрыми. Габриель
заставила себя скрыть отвращение. Любое неосторожное замечание могло быть
превратно истолковано и обращено против них с Люком.
— Приношу свои извинения, ваше королевское высочество, — продолжил
мужчина, холодно глядя на нее, — если я вам помешал. Просто вы
выглядели такой печальной. Такой одинокой.
— Вовсе нет, — ответила Габриель, обнаружив, что на этот раз
изображать на лице улыбку ей труднее, чем обычно. — Уверяю вас, я
просто замечталась. В детстве я часто здесь бывала. — Она вопросительно
посмотрела на него. — Мы с вами уже встречались?
— Ваш супруг не представил нас друг другу тогда в Лос-Анджелесе, —
ответил Сильвио, нависая над ней. В его растрепанных кудрях цвета соли с
перцем блестели капли воды. — Но я уверен, вы отлично помните нашу
встречу у ресторана
Айви
. Наверное, тем вечером ему было что скрывать.
— Скрывать? — повторила Габриель. Этот человек явно ненавидел
Люка. Ненависть была видна в каждой черте его обветренного лица. Она
обнаружила, что испытывает то же самое к Сильвио. — Думаю, вы
ошибаетесь, — добавила она, непринужденно рассмеявшись. — В
Калифорнию мы ездили в свадебное путешествие, так что не нужно ничего
выдумывать. Мой муж не любит афишировать свою частную жизнь.
— Люди, не любящие афишировать свою частную жизнь, не ужинают во время
медового месяца в
Айви
, ваше королевское высочество, — возразил
репортер с циничной улыбкой. Он стоял так близко, что Габриель заметила
желтые пятна никотина на его зубах. Ей пришлось прижаться спиной к витрине,
чтобы создать между ними дистанцию. — Если, конечно, они не хотят,
чтобы их все видели.
— Вы так и не назвали мне ваше имя, — произнесла Габриель, чтобы
выиграть время и собрать воедино остатки самообладания. Она была намерена
оставаться вежливой даже несмотря на то, что ей хотелось убежать подальше от
этого мерзкого типа.
— Я Сильвио Доменико, — произнес он, поклонившись. Его ледяной
взгляд сверлил ее. — Мне вас жаль, — добавил он после небольшой
паузы.
— Не понимаю почему, — ответила девушка. — А теперь прошу
меня простить. У меня много...
— Не думаю, что вам следует бежать сейчас, если вы не хотите, чтобы
частная жизнь вашего мужа стала достоянием общественности.
— О чем вы, черт побери, говорите? — спросила Габриель, проявив
нетерпение.
Сильвио опять придвинулся ближе. В его глазах появился лихорадочный блеск, и
это не предвещало ничего хорошего. Ни для нее, ни для Люка.
— Последняя любовница Люка оказалась разговорчивее, чем
следовало, — довольным тоном произнес Сильвио. — Вам ведь
известно, что ваш муж со всеми, с кем имеет дело, заключает соглашение о
конфиденциальности. Хочешь покувыркаться в постели с Люком Гарнье — сначала
пообещай в письменном виде, что никому об этом не расскажешь. Таковы
правила. Он всех своих женщин заставлял подписывать такие бумаги.
Он с самодовольным видом ждал ее реакции, уверенный, что ему удалось больно
ее задеть. Но как ни противно Габриель было слушать о любовницах Люка и
договорах о конфиденциальности, она не стала это открыто выражать. Она
сомневалась, что Люк заставлял своих женщин подписывать какие-то документы.
Они бы и так не осмелились продать прессе секреты Люка Гарнье.
— Это кажется вполне разумным, учитывая тот факт, что вы с вашими
коллегами ездите за ним по всему земному шару, — спокойно ответила она.
— Ваше молчание он, видимо, тоже купил?
— Разговор окончен, — произнесла Габриель ледяным тоном и
направилась к выходу, но Сильвио схватил ее за руку и остановил.
Она возмущенно уставилась на него. Как он только посмел к ней прикоснуться?
— Уберите руку! Немедленно!
— Разумеется, вы слышали о Розалинде? — как ни в чем не бывало
продолжил Сильвио, но ее руку отпустил. Он понизил тон, и его голос стал еще
более отвратительным. — Первая красавица Италии. Когда Люк с ней
расстался, в обществе поднялся такой шум.
Розалинда Джаккино была итальянской кинозвездой и всемирно признанной
красавицей. Ее блестящие черные волосы и роскошные формы сводили мужчин с
ума. Она действительно была последней любовницей Люка. Габриель узнала об
этом, когда наводила о нем справки за несколько недель до свадьбы, и
определенно не хотела разговаривать с этим мерзавцем о бывшей любовнице
своего мужа. Еще меньше она хотела представлять себе Люка в объятиях секс-
бомбы.
Габриель сказала себе — думать об этом глупо. Если бы Люк что-то испытывал к
Розалинде, он бы уже давно на ней женился. Вместо этого он искал себе
невесту по всему земному шару и в конце концов остановил свой выбор на
Габриель.
Но сейчас ей было некогда размышлять о своем браке. Она оказалась в ловушке
в отделе кожгалантереи, и ей придется выслушать Сильвио, если она не хочет
устраивать сцен. Он в любом случае все ей скажет, поэтому лучше пусть
сделает это без зрителей.
— Чего вы хотите? — спокойно спросила Габриель, понимая, что
отныне с
Харродс
у нее будут связаны не только счастливые детские
воспоминания.
— Речь идет не о том, чего хочу я, а о том, чего захотите вы, когда
узнаете, что мне известно о Розалинде и вашем муже. — Сильвио произнес
последнее слово так, словно оно было грязным ругательством.
— Надеюсь, вы пришли сюда не для того, чтобы говорить со мной о бывших
любовницах? — невозмутимо произнесла Габриель. — Должна
признаться, они меня не интересуют. — Она пожала плечами. — Мне
жаль, если я вас разочаровала. Было приятно с вами пообщаться, но я
действительно должна...
— Не надо меня недооценивать, ваше королевское высочество. — Тон
мужчины стал ледяным, взгляд — испепеляющим. — Не думаю, что вы будете
так же невозмутимы и высокомерны, если я продам свою информацию в газеты.
Габриель охватило нехорошее предчувствие, но она по-прежнему держала себя в
руках.
— Какую информацию?
— Одну очень интересную запись. — Сильвио рассмеялся, и она
почувствовала запах табака, смешанный с запахом лука.
— И что за запись? — процедила она сквозь зубы. Омерзительный тип
засунул руки в карманы джинсов и самодовольно ухмыльнулся.
— Ваш муж, — ответил он. — И Розалинда. — Он
помедлил. — Видите ли, эта красотка любит снимать себя на камеру во
время любовных утех. Поздравляю, ваше королевское высочество, ваш муж
определенно знает в этом толк. — Он присвистнул, и покупатели,
находящиеся поблизости, посмотрели на него. — Поверьте мне, он звезда
этого шоу. У него большой талант.
— Не говорите ерунды, — холодно произнесла Габриель. — Люк
никогда бы не позволил, чтобы его записывали на пленку в такой ситуации.
— А кто сказал, что она спрашивала у него разрешение? — Его
мерзкая улыбка сделалась еще шире.
Габриель уставилась на него широко распахнутыми глазами. Она была потрясена.
Люди вокруг нее ходили туда-сюда, за окном ездили машины, словно ничего не
произошло.
Бедный Люк, — подумала она. — Это его убьет
.
— Зачем вы мне все это говорите?
— Если вы не хотите увидеть в завтрашнем вечернем эфире ролик с
участием вашего мужа и его бывшей любовницы, вам лучше вести себя со мной
повежливее, — с циничной усмешкой ответил папарацци.
— Чего вы хотите? — напряженно спросила Габриель. Она так сильно
сжала руки в кулаки, что ногти впились в ладони.
— Чтобы вы пришли сюда завтра в одиннадцать утра с десятью тысячами
фунтов, — ответил Сильвио с дьявольским блеском в глазах. — Всего
десять тысяч — и запись ваша. Если вы приведете кого-то с собой или все
расскажете Люку, я продам запись по более выгодной цене, и завтра вы увидите
своего мужа по телевизору вместе с остальным миром. Ну, договорились?
Габриель могла только ошеломленно на него смотреть.
— В таком случае увидимся завтра, дорогая, — сказал Сильвио и,
довольно рассмеявшись, удалился.
Откинувшись на спинку стула, Люк пристально смотрел на Габриель своими
выразительными темными глазами.
— Что-то ты сегодня немногословна, — заметил он, когда официант
унес грязную посуду.
Габриель боялась, что Люк заглянет в глубь нее и прочитает ее мысли. Он был
таким мужественным. Безупречно скроенный пиджак подчеркивал ширину его плеч.
Когда она нашла в себе силы и встретилась с ним взглядом, его губы
изогнулись в нежной улыбке. Нежность... В день их свадьбы она не думала, что
он на нее способен. Сейчас его улыбка затмила для нее всю роскошь обеденного
зала в лондонском
Риде
.
— Думаю, мне не хватает солнца. — Говорить спокойным,
непринужденным тоном ей сейчас было труд но, как никогда. — Хотя это
место в яркости мало ему уступает. — Габриель имела в виду позолоченную
отделку на предметах интерьера, хрустальные люстры и свечи на столах,
благодаря которым знаменитый ресторан был даже поздним вечером наполнен
золотистым светом.
Она понимала — ей следовало все ему рассказать. Она должна была позвонить
ему сразу после своего разговора с папарацци. У нее была возможность с ним
поговорить, когда они одевались для ужина, по дороге из ее дома в Белгравии
в
Риц
и сейчас в ресторане.
Всякий раз, когда Габриель открывала рот, чтобы рассказать ему о своей
встрече с Сильвио, она понимала, что не может этого сделать. Это причинило
бы Люку сильную боль. Самый страшный из его кошмаров близок к тому, чтобы
стать явью. Ее муж был готов пойти на все, чтобы избежать внимания желтой
прессы. Разве не поэтому он так на нее разозлился за ее побег?
Габриель уже давно не испытывала страха перед своим мужем. Она лишь боялась
причинить ему боль. А это непременно произошло бы, расскажи она ему о планах
Сильвио. Он пришел бы в ярость и, воз можно, даже стал бы угрожать
папарацци, но это не избавило бы его от боли.
Эта мысль поразила ее. Когда она начала понимать своего мужа?
— Солнечный свет в Лондоне среди дождя и холода? — пробурчал Люк,
но его взгляд, обращенный к ней, был полон нежности. — Подозреваю, что
ты более романтична, чем кажешься.
— Романтична? — Она улыбнулась. — Это невозможно. Разве, живя
столько лет под одной крышей с моим отцом, можно стать романтиком? Во мне
нет ни капли романтичности.
— Может, проверим?
Когда Люк поднялся и протянул ей руку, она сна чала посмотрела на него в
замешательстве, но быстро все поняла и рассмеялась.
— Ты хочешь со мной потанцевать? — спросила она. — Здесь?
Элегантные пары на танцполе покачивались в такт музыки, которую играл
оркестр, но Габриель не могла представить их с Люком среди толпы. Это было
так непрактично. Так... не похоже на Люка.
— Почему нет? — спросил он. Его серые глаза весело блестели.
— Может, романтик здесь не я, а кое-кто другой? — пробормотала
Габриель и вложила свою руку в его.
В последний раз они танцевали на своей свадьбе, но тогда она из-за хаоса
противоречивых чувств у нее в душе многое оставила без внимания. Она
помнила, как он вывел ее на танцпол и притянул к себе. Как она наткнулась на
внушительную стену его груди и почувствовала себя в ловушке.
Сейчас ничего подобного она не испытывала. У нее перехватило дыхание, когда
она откинула назад голову и посмотрела на суровое мужественное лицо, которое
вдруг стало для нее дороже и нужнее, чем прекрасные горы, на которые она
смотрела все свое детство.
— В последний раз мы танцевали на нашей свадьбе, — произнесла она
внезапно охрипшим голосом.
— Я помню. Я был там и, в отличие от некоторых, даже остался.
Его тон был шутливым, и Габриель улыбнулась:
— А я помню, как ты читал мне лекцию о браках по политическим
соображениям. — Она провела ладонью вниз по его руке, и его мышцы
напряглись. — Думаю, ты хотел подчинить меня себе.
— Но похоже, перестарался и вынудил тебя сбежать на другой конец
земного шара.
— Во время своей следующей свадьбы, — поддразнила его
Габриель, — лучше разговаривай со своей женой, а не читай ей лекции. Я
только советую, — поспешно добавила она, когда его глаза угрожающе
сузились, — поскольку знаю, что ты перфекционист и любишь сам все
доводить до совершенства.
— Осторожнее, Габриель, — предупредил ее Люк. Его темные глаза
опасно сверкнули.
Она не знала, что вызвало у него такую реакцию, ее поддразнивание или мысль
о повторном браке. Почему-то ей хотелось, чтобы это было второе.
— Неужели я не могу поддразнить собственного мужа? — мягко сказала
она, улыбаясь.
— Я бы предпочел, чтобы мы дразнили друг друга в более уединенном
месте, — промурлыкал Люк.
Представив себе, как они сначала ласкают друг друга губами и руками, а
затем, слившись воедино, покачиваются в ритме страсти, Габриель томно
вздохнула.
— Не играй со мной, если не можешь довести игру до конца. — Его
лицо было серьезным, но в глазах горели искорки смеха.
Этот мужчина не знал значения слова
нежность
. Он привык не дразнить, а
уничтожать. У него было тело непобедимого воина и стальной характер, не
позволяющий ему останавливаться перед трудностями. К каждой сделке он
готовился как к решающему сражению. Их брак был для него не чем иным, как
новым вызовом, новой битвой. Одним словом, он напоминал мощную беспощадную
машину, движущуюся к намеченной цели. Он не умел по-другому.
Габриель не могла причинить Люку боль, не могла рассказать об угрозах
Сильвио. Ее переполняло желание защитить его, оградить от страданий.
И в этот момент она все поняла. Правда настигла ее так неожиданно, что кровь
отхлынула от ее лица, внутри все сжалось в комок. Ее ноги подкашивались, но,
к счастью, она находилась в сильных руках.
— Что такое? — спросил Люк, нахмурившись. — Ты выглядишь так,
словно увидела привидение.
— Со мной все в порядке, — пробормотала Габриель и зарылась лицом
в его плечо, потому что впервые в жизни не смогла заставить себя улыбнуться.
Ведь она поняла, что влюбилась в своего мужа.
Когда Габриель повторила это про себя, у нее закружилась голова, а сердце
забилось так сильно, словно было готово выпрыгнуть из груди.
Ну разумеется. Как только она могла принимать любовь за что-то другое? Как
столько времени скрывала от самой себя правду?
— Посмотри на меня, — потребовал Люк. Габриель с трудом
подчинилась и подняла голову. Когда он пронзил ее взглядом, она наконец
поняла, что испытывает вовсе не страх, а безумный восторг. Это была любовь
сильная и бескомпромиссная.
Она любила его.
— Я в порядке, — заявила она ему и наконец улыб
...Закладка в соц.сетях
