Жанр: Любовные романы
Вещие сны
... Горячо. Он глупо вскрикнул и бросил
кастрюлю на плиту. Господи, какой шум!
Она вскочила как испуганный заяц, натягивая пальто из буйвола на себя.
— Доброе утро, — пробормотал он, чувствуя себя неуклюжим идиотом.
Ее глаза, большие как озера, успокоились, и она застенчиво улыбнулась.
— Доброе утро.
Джейк проверил, взял ли он тарелку с горячими блинами вместо кастрюли на
этот раз, и понес ее на стол. Он поставил ее рядом с черничным джемом:
— Завтрак готов.
— М-м-м. Я чувствую это по запаху.
Музыка ее слов внесла смятение в его сердце.
Она надела сорочку, прикрываясь водопадом своих волос. Должно быть, он
таращился слишком долго. Ее взгляд стал рассеянным, потом глаза расширились,
и она задохнулась от удивления.
Джейк не мог сдержать улыбки, осветившей его лицо. Он пытался сдержать ее,
но она становилась все шире и шире. Он двинулся к двери. Если он сейчас
засмеется, то может потерять все, чего добился прошлой ночью.
— Я выйду, принесу молока.
Он немного поболтался, прежде чем вернуться, для того, чтобы сдержать
предательскую улыбку, и чтобы дать ей время спрятаться в спальне и одеть
свое чарующее тело без дальнейшего смущения.
Вернувшись, он обнаружил, что почти все пуговицы на ее халате были оторваны,
и ей пришлось плотно запахнуть его с помощью пояса.
Рэчел мимолетно взглянула на него, краска стыда покрыла ее щеки. Теребя
пальцами отвороты халата, она наливала кофе в его оловянную кружку. Опустив
глаза, она повернулась к своей цветастой чашечке и налила себе.
Не имея сил перестать смотреть, — ее пугливость чертовски привлекала —
Джейк придвинул свой стул и сел.
Поставив кофейник на плиту, она тоже села и взяла свою чашку, при этом так
пристально рассматривая ее, будто собиралась с ней разговаривать.
Джейк положил себе несколько кусочков бекона и гору блинов. Потом подвинул
тарелку ей.
— Возьми немного. Я пек их специально для тебя.
Взгляд, который она ему подарила, напоминал взгляд трусливого молодого
оленя, выглядывающего из-под веток папоротника. Он заметил легкое дрожание
ее руки, когда она брала тарелку.
— Спасибо, — прошептала она, взяв только один блин.
Потом она долго-долго намазывала его.
Джейк мучительно искал то звено в разговоре, которое вернуло бы ее к
воспоминаниям об этой ночи. Он съел несколько блинов, но все не мог
додуматься до чего-то существенного. У него было мало опыта в общении с
женщинами, особенно такого прекрасного воспитания.
Прошло несколько минут, а Рэчел так и не съела ни кусочка. Она все возила
джем по блину одним из своих чудесных ножей.
— Ты, наверное, не любишь блины? — выпалил он, наконец. —
Хочешь, чтоб я приготовил еще что-нибудь?
Рэчел подняла глаза и прямо посмотрела на Джейка.
— Что? Нет. Они вкусные. Правда. Отличные. Я думала о тебе. Я...
Ее глаза утратили смелость, и она их снова опустила. Она взяла чашку и
обхватила ее ладонями.
— Я... я не знаю, что сказать. Мне так стыдно. Я даже не знаю, что
нашло на меня этой ночью. Я представляю, что ты обо мне думаешь.
Джейк подошел к ней.
— Здесь ничего...
Она подняла руку, чтобы отодвинуть его.
— Пожалуйста, — ее взгляд вернулся к этой проклятой чашке. —
Дай закончить, — она глубоко вздохнула: — пока у меня хватает мужества.
Я думаю, теперь ты поверишь тому, что говорил обо мне мистер Дорсет. О том,
что я продажная женщина. Женщина дурного поведения. Я...
Джейк, не обращая внимания на отталкивающий жест, нежно поднял ее лицо. Она
все еще не подымала глаз.
— Посмотри на меня.
Кружевные ресницы медленно поднялись, и она глянула на него измученными
глазами.
— То, что случилось прошлой ночью, было великолепно. Я знаю, что ты,
вероятно, так не думаешь из-за того, что я грубый горный человек, а ты
благовоспитанная леди. Но я никогда об этом не забуду. Ты пришла ко мне так,
как нужно. Я имею в виду... много. Это больше, чем много для меня.
Вопросительный взгляд ее глаз изучал его до тех пор, пока он не понял: он
видит чарующее мерцание в ее душе, влекущее, пленительное, как и сама леди.
— Правда, — хрипло проговорил он, разглядывая, как наполняются
слезами эти милые альпийские озера.
Он быстро приблизился к ней, дотронулся и поднял на руки, ее губы казались
мягкой подушкой его рту. Она открыла их. Приглашая. Она встретила его своим
языком, сначала несмелым, а потом настойчивым. Лаская, дразня... Его рука
нашла путь к ее соблазнительно округлому животу, прижимая ее к себе, волнуя
ее своим жаждущим телом. Благоухающие локоны упали на другую его руку, когда
он поддерживал ее голову, сливаясь в глубоком поцелуе.
Ее губы отвечали ему со всевозрастающим безумством. Ее руки обвили его шею,
и она крепко прижалась к нему. Ночное чудо было снова с ними.
У Джейка появилось необузданное желание смеяться. Оторвавшись от нее и
хохоча от радости, он подхватил свою невесту и понес в спальню.
Какой был день
, — думал Джейк, сидя на краю кровати на следующее
утро. Он посмотрел в окно на быстро встающее солнце и обул вторую ногу. Он
проспал. Встав с кровати, он оглянулся через плечо на восхитительную
женщину.
Свернувшись под одеялом, его сладкая Рэчел выглядела более утонченной, более
милой, чем можно было представить. Чем он заслужил у Бога в награду такое
драгоценное существо? Богатство волос скрывало большую часть тонко
очерченного лица.
Неспособный сдерживаться, он наклонился, чтобы убрать их в сторону и в
последний раз взглянуть перед уходом.
Когда он прикоснулся, ресницы Рэчел дрогнули, и она посмотрела на него
влюбленными глазами.
— Доброе утро, — прошептала она и протянула к нему руку.
Джейк отвел от нее взгляд и посмотрел в окно. Скоро рассветет. Но он не
может уйти, не поцеловав ее. Хотя бы разок.
— Доброе утро, — сказал он, опустившись рядом и обнимая ее.
— Ты уже оделся? Почему же ты меня не разбудил?
Он погладил ее сладкие губы своими, наслаждаясь их мягкой нежностью. Неужели
надо отказываться? Отложить ненадолго. Он резко обернулся:
— Мне надо поохотиться для Дженнинсов, я вернусь через час-другой.
Она нахмурила брови. Он разгладил ее лоб своими пальцами.
— Вчера, — продолжал он, улыбаясь, — я просто абсолютно обо
всем забыл.
Взгляд Рэчел заметался, она прикусила нижнюю губу, и Джейк заметил, что её
щеки розовеют. И он добавил, заставив ее покраснеть еще сильнее:
— Вчера я совсем забыл и об огороде, и о дровах, и о строительстве
калитки. И если бы скотина не орала так сильно, я бы забыл ее покормить.
Вместо того, чтобы застыдиться, Рэчел удивила его непонятно радостной
улыбкой.
— На твоем месте я бы так себя не казнила. Принимая во внимание,
сколько времени ты провел в сарае в те первые дни, когда я приехала.
Джейк застыл с открытым ртом. Шалунья. Она попала прямо в цель. Ему
казалось, что он снова лезет к гору. Таких усилий потребовала выдержка. Но
это проклятое солнце уже поднималось. Он уносил свое тело подальше от
кровати.
— Как бы я не хотел, я должен идти. Еще немного и олень уйдет в леса.
— Олень? Как интересно! — Она села.
Несколько вьющихся прядей прикрыли прекрасную грудь.
— А можно мне с тобой?
Отводя глаза от ее прелестей, он прочистил горло. Потом его осенило.
— Ты что, никогда до этого не охотилась?
— Нет, — натягивая мягкое одеяло, она спустила с кровати
ноги. — Но я буду вести себя хорошо. Ты даже не заметишь, что я рядом.
Пожалуйста. — Она повернулась к нему, придерживая покрывало, обвила его
шею гибкой рукой.
Ну как он мог отказать? Но сначала спросил:
— Ты ведь не умеешь стрелять, верно?
Ее улыбка исчезла.
— Ты хочешь сказать, что если я не умею стрелять, ты меня не возьмешь?
— Я именно так и думал, — убирая ее руку с шеи, он повернулся к
двери. — Одевайся и выходи. Пора получить первый урок.
От страха у Рэчел затряслись ноги, она все же собралась и вышла на крыльцо.
Все, чего она хотела, это посмотреть, как ее горный мужчина продемонстрирует
свой опыт, чтобы она могла записать в лист его доблестей еще одно
доказательство мужественности. Но нет! Он захотел, чтобы она взяла одну из
этих убивающих штук, и еще хуже, выстрелила.
Стоя на нижней ступеньке крыльца, она ожидала неизбежного, одевая и
завязывая ленты шляпки — неважно, что до рассвета еще где-то полчаса.
Наконец Джейк ее заметил. Он стоял на лугу позади сарая, устанавливая
бутылки на перекладину зигзагообразного забора. Поставив последнюю, он
повернулся к домику. Чтобы он не думал, что она стоит как глыба, она пошла
ему навстречу уверенной походкой, замедляя ход по мере приближения к нему и
огромному ружью в его руках. Он без всякой милости протянул ей ружье. Она
велела себе не быть неженкой и взять ружье. Но руки безвольно повисли вдоль
тела, сразу как-то похолодев.
— Возьми, — настойчиво произнес Джейк.
Она проглотила слюну. Она слышала о ружьях, бьющих так сильно, что на плече
оставался синяк размером с большое блюдо.
— Оно такое большое... Ты наверняка не хочешь, чтоб я стреляла из
такого мощного ружья.
— Конечно нет, пока ты не научишься заряжать его. Кроме того, у этого
карабина Холла отдача в плечо в половину меньше, чем у моего Хокена.
Куда делась та улыбка, которую она видела так часто за последние дни? Он
уставился на нее с какой-то просто убийственной серьезностью. Она вздохнула
и взяла ружье.
Джейк указал на линию перед спусковым крючком.
— Укладывай туда, теперь назад. Опускай. Ствол выглядел ужасно, как и
курок. Ее пальцы задрожали, как только она начала нажимать. Было похоже, что
ружье развалится на две части.
Раскрыв руки и посмотрев, Джейк подбросил в руке смертельный порох, прямо
перед ее глазами.
— Насыпь немного порошка в затвор. Я скажу, когда остановиться. Очень
медленно.
Взяв порох, она решила прекратить нервничать, иначе большую часть высыплет
на землю. Чтобы успокоить себя и не просыпать, она представила, что это был
просто черный песок, похожий на молотый перец.
— Достаточно. — Джейк взял мешок у нее и дал ей маленькую
металлическую пулю. — Затолкай это в порох.
— А эта штука не взорвется, а?
Трусливые, жалостливые слова были произнесены прежде, чем она успела
подумать.
Противная тишина повисла в воздухе на несколько секунд, а потом он повторил:
— Затолкни пулю большим пальцем. — Она медленно исполнила, надеясь
вычеркнуть сказанное раньше.
Потом он положил маленький вогнутый кусочек меди в ее ладошку.
— Положи насадку поверх пули, потом закрой затвор.
На этот раз она без колебаний сделала точно то, что он говорил. Но особенно
ей не понравился треск, когда закрылось ружье.
— С этим все, — сказал он ленивым, раздраженным голосом.
И вот наступил страшный момент: время стрелять. Но внезапно Джейк взял
ружье, быстро поднял его на плечо, прицелился и выстрелил.
Рэчел подпрыгнула от оглушительного грохота и увидела, как разлетаются во
все стороны осколки одной из бутылок. Дрожь сковала ее позвоночник. Джейк
сунул все еще дымящееся ружье ей в руки. Потом из кармана рубашки достал
порох, пулю и насадку.
— А теперь заряди снова.
Рэчел посмотрела в его непоколебимые глаза, а потом на инструмент смерти в
своих руках. Пальцы дрожали от ужаса, но она повторила все, чему он ее учил.
Слишком быстро.
— Теперь приложи приклад к плечу и прицелься.
Гладкий металл приклада был обманчиво прохладным в ее руках. Она посмотрела
на бутылки. Они, казалось, удалились. Она взглянула на Джейка.
Стоя рядом, он ждал.
Она вздохнула глубоко, чтобы поддержать свой ДУХ.
Раз, два, три. Теперь
. Она быстро посмотрела в прицел и нащупала курок.
— Нет! — пронзительно крикнул Джейк.
Она чуть не выпрыгнула из кожи. Повернулась к нему. Мужчина уходил от нее,
пиная траву и широко шагая.
— Направь в другую сторону.
Она посмотрела и увидела, что карабин был направлен на него.
— О! — она быстро направила его в небо.
— Никогда не целься в того, кого ты не собираешься убить.
Резкий окрик заставил ее застыть на месте.
— Все это только твоя вина. Тебе не следует торопиться, —
приблизившись, Джейк посмотрел на нее. — Ты почти выстрелила и чуть не
отбила свое чертово плечо. Я не говорил тебе стрелять. Я велел прижать ружье
плотно к плечу. А ты этого не сделала.
— Ясно. Знаешь, у меня, правда, нет желания учиться стрелять. И, кроме
того, я не уверена, что это умение очень необходимо.
— Ты не живешь больше в каком-нибудь скучном восточном городке. Пока ты
не научишься, я не могу тебя оставить одну, если надо будет охотиться или
уехать по делам. Тебе придется суметь позаботиться обо всем, пока меня не
будет.
— Все? О чем
всем
ты говоришь?! Наверняка не будет нужды защищать себя, — сказала Рэчел.
Взгляд Джейка колебался, но только на несколько секунд. Он безразлично пожал
плечами:
— А что, если лиса заберется в курятник? Что-то в этом роде.
Он стал рядом с ней.
— Приложи приклад к своему плечу.
Тяжело вздохнув, Рэчел подчинилась и направила проклятое ружье в сторону
бутылок.
Потом руки Джейка обхватили ее. Его руки гладили ее, пока он устанавливал
приклад ближе к плечу. Прикрытая его теплой грудью, защищенная от холодного
ветра, она испытала ощущение абсолютной защищенности и почти наклонилась,
облокотившись на него. Он не позволит никому причинить ей зло. Разве он не
провел с ней целый день, доказывая, как он о ней заботится?
Джейк почувствовал, что рядом с ним она почти тает, и удивился, как ему
хватает сил думать о деле. Живительный ветерок принес откуда-то запах
сирени. Ее голая шея была такой нежной под этой глупой шляпкой. Он приказал
себе не думать о ее руках, таких крошечных и белых. И ему снова пришлось
посмотреть на свои шнурки, чтобы сконцентрироваться на ружье. Он поддерживал
ее руку для лучшего баланса.
— Посмотри в мушку и прицелься в одну из бутылок.
Ее дразнящее тело прижалось сильнее.
— Мне кажется начинает нравится учиться стрелять.
Его рот приблизился к ее шее и почти коснулся. Он со стоном остановился.
— Или ты перестанешь так вкусно пахнуть, или у нас со стрельбой ничего
не получится.
— Это обещание? — капризное бедро подвинулось к нему.
Он выдохнул:
— Прекрати это. Это серьезное дело. А теперь стреляй.
Она выпрямилась — слава Богу!
— О, все в порядке. Я смотрю на бутылку. Что теперь?
— Задержи дыхание и очень осторожно нажми на курок.
Вокруг остались только она и ружье. Она заставила свой палец нажать, но он
не повиновался, также как и ноги, если бы им было велено прыгнуть с обрыва.
После стараний, тянувшихся, казалось, почти час, она выдохнула:
— Я не могу. Это так громко.
— Я здесь, — прошептал он ей на ухо. — Верь мне. — Его
палец прижал ее палец, и они медленно нажали.
Ружье выстрелило со звуком, напоминающим хлопок. Глубокое облегчение
вырвалось у нее легким смешком. Но бутылка осталась на своем месте.
— Это было не так уж страшно, верно? — Джейк крепко обнял ее.
— Нет, — сказала она, поворачиваясь к нему. — Вообще-то, это
было достаточно волнующе. Дай мне еще пороху.
Прежде чем согласиться, он фыркнул с улыбкой.
Пока она перезаряжала, ощущение силы и уверенности все возрастало. Она
смогла это сделать, и все другое — эта земля, мужчина, жизнь — отодвинулось
на задний план. Подымая ружье, чтобы выстрелить, она заметила его
пристальный взгляд. И она знала, что когда посмотрит на него в следующий
раз, его глаза засветятся любовным доверием.
Задержав дыхание, она прицелилась в центр толстой бутылки и осторожно,
плавно нажала на курок. И та разлетелась на миллион блестящих кусочков!
Раскинув руки, Рэчел подпрыгнула, завизжав совсем неподобающим образам, но
она не могла сдержать себя. Она повернулась, чтобы разделить, радость своей
победы со своим чертовски красивым мужем.
— Какой дурак сказал, что жизнь на ферме скучна? Я хочу выстрелит, еще
разок. Я хочу уметь стрелять!
Глава 10
По чистейшему лазурному небу неслись пушистые белые облака в сторону
Каскадов.
По-настоящему великолепный вид
, — думала Рэчел. Случайно
одно пятно закрыло солнце, но она понимала, что ее белье успеет хорошо
просохнуть до темноты, хотя на западе зловеще собирались темные тучи.
За шесть недель с тех пор, как она приехала в Орегон, она поняла, что дождь
идет чаще, чем не идет. А дождь разрушал ее расписание.
Понедельник был днем бани и стирки, а вот уже полдень вторника, а она только
вывесила простыни. Они развевались, раздуваясь от легкого ветра.
Жаль, что не было близких соседей, которые увидели бы, какими белыми и
чистыми они были. Здесь, вдали от города, будет намного труднее заставить
общество думать о ней, как о порядочной женщине. Невольно Рэчел проверила
опрятность своей прически.
Да, ей хотелось, чтобы кто-то пришел и увидел все. Они с Джейком съездили
проведать Гуса, Амоса и Орлетту, те пообещали приехать в гости, как только
освободятся, но пока так и не выбрались.
Рэчел понимала, что весна — это время всех огородных дел.
Она выбрала минутку, оторвавшись от своих обязанностей, и посмотрела на
поле, протянувшееся вниз от холма, где стояли дом и сарай.
Огород с подрастающей зеленью занимал большую часть земли к востоку. Она
вспомнила, как долго спорила, доказывая, что здоровье ее улучшилось, прежде
чем Джейк позволил ей хотя бы полоть. Он не мог забыть, как она потеряла
сознание в первый день. Даже сейчас она съежилась от этой мысли. Она всегда
гордилась своим здоровьем. Прожив так много лет с мамой, страдавшей тяжелым
недугом, и посетив так много больных, она не считала слабость чем-то
привлекательным. Она была не из тех, кто затягивал себя в корсет и падал в
обморок от всякой мелочи, И, кроме того, папа позволял ей носить его только
когда она ходила по общественным делам, за исключением посещения Академии
для юных леди миссис Уайт.
Прокричал оранжевый петух, а потом прошел с важным видом по ограде загона
между сараем и навесом кладовки. Взгляд Рэчел пробежал по новому курятнику,
пристроенному к кладовке под наклоном. Он проветривался в нескольких футах
от земли. Джейк сделал его непромокаемым, и когда дверь была заперта,
цыплята были надежно защищены от ночных мародеров.
Он по-настоящему гордился своей работой, — думала она. — Он
ничего не бросал недоделанным. Нет, он действительно молодец
. Она
улыбнулась, вспомнив, какой он страстный любовник. Гордон Стилл не был бы
наверняка даже вторым.
О мой Бог, опять я все о том же, — молча корила она себя. — Когда
же я буду обходиться без этих распутных мыслей?
Потом, как будто замечание и не достигло ее рассудка, она повернулась и
поискала глазами среди все увеличивающейся площади с новыми саженцами
фруктовых деревьев того, от кого всегда захватывало дух.
Джейк. Она вздрогнула, увидев, как перекатываются мышцы на его спине, когда
он копал.
Какой это был неописуемый месяц! Работа по строительству чего-то солидного и
стоящего днем — это то, что было по-настоящему важно, напомнила она
себе, — а потом ночи, полные таких неслыханных забав, что она не могла
поверить, что никто ее к этому не готовил.
Все поэты, которых она когда-либо читала, и все глупые рассказы, которые она
слышала, — все это теперь происходило с ней. И его желание было таким
же сильным.
Неважно, как она это объясняла, хотя было все же одно мелкое сомнение. А он
тоже ее любит? В ту ночь, когда ей пришлось отказать Джейку из-за
менструации, он был почти обозлен, будто обвинял ее в невозможности зачатия.
Потом, спросив, сколько дней ему придется ждать, он сказал:
Ну что ж, думаю
мне надо поспать, если смогу
.
Он запечатлел краткий поцелуй на ее щеке и отвернулся к ней спиной. И в
первый раз с тех пор, как они начали заниматься любовью, Рэчел не устроилась
на его плече, не чувствовала удобства его теплого тела... не чувствовала
себя желанной. Целый день он был таким же вежливым и во всем помогал, но без
воодушевления, без чего-то сверх... Но как только все кончилось, Джейк снова
стал влюбленным, как прежде, даже больше, если такое возможно. И снова он
пел эти фургонные дорожные песенки пока работал. В период недостатка любви
ему было тяжело. Все это было. Он любит ее, хотя и не говорит никаких слов.
Конечно, любит. Она была так уверена в этом, что решила в обед сообщить,
наконец, о деньгах в Санта-Фе.
— Хватит прохлаждаться, — побранила она себя вслух. — Нельзя
обедать, пока не развесишь белье. — Она бросила последний взгляд на
Джейка и достала из бельевой корзины крепко отжатый комок — свою розовую
скатерть.
Она расправила ее и повесила на веревку.
Прошел месяц, Джейк Стоун, —
подумала она, чувствуя себя победителем, — а я все еще застилаю стол
скатертью
.
Она знала, что он ценит красивое, хотя и не говорит об этом. Она не раз
видела, как он поглаживал ткань.
И прежде, чем он узнает, — думала
она, — я заставлю его носить рубашки тонкого полотна и сшитые портным
костюмы. И когда мы поедем на воскресную вечеринку, все будут поворачивать
головы и говорить: Вон идет эта красивая пара: мистер и миссис Стоун
.
Рэчел нашла одну из рубашек Джейка, ту, которую он носил, когда заставлял ее
учиться стрелять. Эта идея поначалу пугала ее. Но недолго. Потом ей
понравилось ощущение силы, которое давало оружие.
Позже, когда Джейк взял ее на охоту, она выслеживала оленя и с его помощью
совершила первое убийство. Потом он показал, как снять шкуру с несчастного
животного. А вот это ей, вероятно, никогда не понравится. Однако, в этой
стране надо уметь приспосабливаться.
Да, я продвигаю его на один шаг к воспитанности, а он меня на два шага
назад, — думала она с улыбкой. — Но я люблю это. Люблю его
.
После того, как развесила основное белье, Рэчел перешла к своему нижнему
белью. Она оставила место на задней веревке, чтобы спрятать его за
простынями. Джейк видел каждый дюйм ее тела, но ей казалось, что как-то
неприлично позволять ему разглядывать ее интимные одежды, болтающиеся волей-
неволей на веревке.
Развевающиеся возле дома простыни привлекли внимание Джейка. Он выпрямился,
прекратив укладывать дерн вокруг корней саженцев груши, и его взгляд упал на
Рэчел.
Ее изящные формы были так хорошо видны из-за ветра, развевающего юбку. Даже
на расстоянии, даже видя только ее спину, он начинал волноваться так, что
сердце рвалось из груди. Такая прелесть! И какую радость вносит в его
одинокое существование!
Смешно, — думал он. — Я и не думал, что до ее появления моя жизнь
была такой пустой. Она наполняет меня, освещает все мои темные уголки
.
Внезапно застеснявшись своих поэтических мыслей — он начинал говорить как
какой-то изнеженный писатель из Нью-Йорка или Бостона — он усмехнулся и
вернулся к работе, копая лопатой землю. О, я не знаю, — думал
он. — Наверное, она и вправду любит сладкие слова, вроде этих. Может
как-нибудь ночью, когда будем лежать в объятьях друг друга...
.
Он почувствовал, как его бросило в жар. Может, вместо этого я просто напишу
ей маленький стишок
.
Да, это он и сделает. Когда-нибудь... когда сможет найти кусок качественной
бумаги, хорошее перо. Да, в один из этих дней.
Он снова оглянулся, но смог увидеть только ее макушку между веревками с
бельем. Понимающая улыбка появилась на его лице. Вот мы здесь, в глубине
глухих лесов, а она все-таки прячет свое нижнее белье. Птиц это не
интересует, но не может же она до сих пор стесняться его? Или может? Женщин
иногда тяжело понимать. Особенно воспитанных.
Жеребец заржал, возвращая Джейка к действительности. На холме бодрое
животное бегало рысью с одного конца загона в другой. Джейк осмотрел
окрестности, но не увидел ничего, что могло бы взволновать лошадь.
Возвращаясь к своей работе, он засунул корни саженца в яму и притоптал землю
вокруг. Пронзительное ржание Принца вновь раздалось в воздухе.
Джейк поднял голову в направлении загона. Он увидел, как Рэчел повернулась к
холму и подняла руку, прикрывая глаза от солнца. Потом подобрав свою серую
юбку, она побежала в дом. Он поверн
...Закладка в соц.сетях
