Жанр: Любовные романы
Вечная любовь
...sp;— объявил сэр Годдард, сильно покачиваясь из
стороны в сторону. — Не прыгни он за ней в реку, нам не пришлось бы
вылавливать его тело день спустя. Она виновата, что его сейчас нет с нами.
Слова Годдарда насторожили Пэкстона, хотя никаких доказательств у того не
было. Алана же напряглась и ненавидящим и одновременно осуждающим взглядом
посмотрела на сэра Годдарда.
— Как обычно, вы не в себе после ночной пьянки, — возмутилась
она. — Именно поэтому сейчас, в который уж раз, выплеснулась та
ненависть, которую вы испытываете к моему народу. Скажите-ка лучше сэру
Пэкстону, почему вы не отправили всех нас в лес. Ну же. Расскажите ему,
пусть он послушает.
Сэр Годдард поморщился. Затаенная злоба сверкнула в его взгляде. Пэкстон
почувствовал, что Годдард так недоброжелателен к Алане не без основания и
дело тут не в одном только наследстве. Пэкстон все же вмешался в их
разговор, когда понял, что рыцарь не намерен отвечать.
— Ну-ка выкладывайте, почему все эти уэльсцы находятся здесь?!
Годдард перевел взгляд на Пэкстона, и, пока поворачивал голову, его заметно
качнуло в сторону.
— Я не обязан отвечать.
— Неужели? Вы, сэр, ошибаетесь. Я требую, чтобы вы ответили — и
немедленно.
— Кто же это, интересно, уполномочил вас требовать от меня объяснений?
— Король Генрих. Да и сам я настаиваю на объяснении.
Сэр Годдард не мог скрыть крайнее недоумение.
— Сам?! Уж не хотите ли вы сказать, что сделались правителем на этих
землях?
— Именно — на этих землях. И мне должны подчиняться все, кто находится
здесь, — объявил Пэкстон. — В том числе и ты. Ну, отвечай же, или
я прикажу тебя связать и перебросить через частокол башкой вперед!
Годдард издал ворчливый, явно недовольный звук и лишь затем сказал:
— Тут нет никакого секрета. Все эти уэльсцы находятся здесь как рабочая
сила, чтобы содержать замок в надлежащем виде. Ведь рыцарям не пристало
заниматься грязными работами, так ведь?
— Наверное, им платят за эту работу?
— Их кормят, а также дают возможность спать под крышей.
— Они что же, по своей воле могут уходить отсюда и возвращаться
сюда? — продолжал выведывать Пэкстон.
— Если вы желаете знать, держат ли их в этих стенах как заключенных в
тюрьме, тогда я скажу: нет.
— Вынуждена с вами не согласиться, — перебила его Алана. —
Ведь никто из этих людей не смог покинуть замок, с тех пор как попал сюда.
Исключая случаи, когда кто-нибудь получал на работе увечье. Или если не
случалось иной неприятности.
— Если вы намекаете на молодого Алдвина, — тотчас же поспешил
парировать сэр Годдард, — так его наказали за воровство.
— Да ведь он и взял-то всего лишь еды на пару дней, чтобы не умереть с
голоду, пока доберется домой к умирающей матери! — воскликнула
она. — Когда вы его наказывали, то меньше всего думали о
справедливости. Вы чудовищно жестоки!
— Я поступил справедливо, — не унимался сэр Годдард.
— Сначала высекли его, а затем отрубили правую руку?! По-моему, такое
наказание не может быть морально оправдано ничем. Тем более что он и преступления-
то никакого не совершил.
— Он получил как раз то, что заслуживал, — рявкнул рыцарь.
— Почему? Лишь только потому, что он уэльсец?!
Пэкстону было известно, что Генрих издал специальный закон, согласно
которому с ворами следовало поступать по всей строгости. И сэр Годдард явно
действовал подобным образом. Однако в данном случае наверняка требовалось
проявить чуть больше снисходительности. Ведь этот юноша не был воином, и,
стало быть, он не нарушил воинский долг, отправившись к умирающей матери.
Кроме того, Пэкстон вовсе не был уверен, что в замке было настолько плохо с
провизией, что два куска хлеба и кусок сыра, пропавшие из кладовой, могли бы
создать серьезную проблему.
И потому напрашивался единственный вывод, что рыцарь намеренно дал волю
своей жестокости. Предположение, что юноша был покалечен лишь потому, что
был уэльсцем, — такое предположение звучало вполне правдоподобно.
Из-за жестокости рыцаря обстановка в замке резко обострилась. Враждебность и
недовольство уэльсцев в любой момент могли обернуться мятежом. Понимая, что
этого допустить он не должен, Пэкстон принял решение.
— Сэр Годдард, объявляю вам, что с данной минуты вы освобождены от
выполнения обязанностей по охране крепости. Так что можете сразу же
отправляться к себе и упаковывать вещи. Надеюсь, что уже через час вы
покинете этот замок.
— И сделаю это с удовольствием, — заявил Годдард. — А вам
лишь могу сказать: добро пожаловать в этот затхлый уголок земли, кишащий
разным сбродом. И запомните — это проклятая земля. Я ума не приложу, почему
Генриху так уж важно сохранить свою власть над этим краем. И я предупредил
вас, Пэкстон де Бомон. А от этой сучки лучше держаться подальше, иначе вас
постигнет та же участь, что и ее мужа.
Пэкстон наблюдал, как Годдард, сделав разворот кругом, покачиваясь
направился к выходу. И вдруг он почувствовал, что его локтя коснулось что-то
легкое и мягкое. Он посмотрел на свою руку в том месте, где оказалась
миниатюрная ладонь. Мгновение спустя он обнаружил на себе взгляд чарующих
глаз... В этом взгляде всякий мужчина без труда прочел бы волнующее
обещание, такое обещание, которое завершается исступлением, сумасшествием и
экстазом.
Реакция его была непроизвольной. Желание вмиг наполнило кровь.
Пэкстон удивился такой мгновенной реакции, но теперь он прекрасно понимал,
чем именно привлекла Гилберта эта красавица Уэльса. Едва просматривающиеся
женские формы, скрытые сверху головной накидкой, а от шеи до пят — туникой
из шерсти, отделанной гарусной тесьмой, тем не менее, казались весьма
привлекательными. Ну а что касается ее лица, то под маской скромности и
скорби угадывалась сущая соблазнительница, правильнее даже было бы сказать —
совратительница. Но все-таки интересно, причастна ли она к смерти мужа?..
Пэкстон оказался как бы внутри облака, сплошь состоявшего из желания. И вот
через эту завесу он вдруг услышал собственное имя.
— Я вам так благодарна, что вы отослали этого Годдарда подальше. С тех
пор, как погиб Гилберт, он вел себя чрезвычайно грубо, вечно демонстрировал
свое ко мне отношение. Честное слово, я очень признательна Генриху за то,
что он назначил вас нашим новым правителем.
Держись подальше от этой сучки
, — вспомнил он слова сэра Годдарда и
почувствовал сильное желание оказаться вдалеке от этой чарующей сирены —
прежде чем она полностью овладеет его волей.
Иначе Пэкстону суждено погибнуть, как это уже случилось с его другом.
Пэкстон понял, что ему нужно проинспектировать весь гарнизон, чтобы
определить, кто из стражей должен унаследовать за Годдардом, а кто может
остаться в крепости.
Убрав ладонь Аланы со своей руки и намереваясь отправиться по делам, Пэкстон
вдруг попытался представить, как именно мог выглядеть Гилберт, вытащенный из
воды.
Правда.
Чего бы это ему ни стоило, Пэкстон намеревался узнать ее.
— Сегодня, Алана из Лланголлена, вы можете благодарить небо за то, что
Генрих сделал меня новым правителем здешних краев, — произнес он
сдавленным голосом. — Но только имейте в виду, что я вовсе не намерен
облегчить вам жизнь. Напротив.
Ему хотелось посмотреть, как Алана воспримет его слова, однако она и бровью
не повела. Тогда он продолжил:
— Власть моя весьма велика. Все в этих краях будут обязаны подчиняться
моим распоряжениям. Вы поймете, что я вовсе не так груб, как сэр Годдард. Но
если обстоятельства того потребуют, я буду действовать столь же решительно и
безжалостно, как и он... — Пэкстон взял большим и указательным пальцем ее за
подбородок, чтобы она внимательно слушала его. — Благодарны ли вы? Мы
встретимся через некоторое время, и тогда у вас будет возможность высказать
мне свои чувства. Готов держать пари, что вы уже не будете так же рады мне,
как сейчас.
С этими словами он вышел из залы.
Глава 2
Время, что было отведено сэру Годдарду для сбора его вещей, подходило к
концу.
Алана внимательно следила за рыцарем. Движения его были резкими, что
свидетельствовало о мрачном настроении.
— Хорошо, что эта мразь убирается отсюда, — услышал Пэкстон голос
возле своего уха. Это был Мэдок.
— Именно, — поддакнула Алана, с некоторым опозданием задумавшись
над тем, что она слишком уж откровенна.
Конечно, она хотела, чтобы Годдард покинул замок, и, тем не менее чувства ее
были неоднозначны. Ведь, если рано или поздно правда всплывет, ей придется
ох как не сладко.
С одной стороны, она испытывала радостное облегчение при одной только мысли
о том, что ненавистный для нее человек вскоре уберется из замка. И в то же
время Алана опасалась, что Пэкстон окажется для нее еще более неудобен, чем
сэр Годдард.
Встретимся через некоторое время... Готов держать пари, что вы уже не будете
так же рады мне, как сейчас...
Слова Пэкстона де Бомона не давали ей покоя. Алана сомневалась, что он будет
столь же коварен в отношениях с ее людьми, как и сэр Годдард, но она не
знала, как сложатся отношения у Пэкстона с ее соплеменниками уэльсцами.
Решительный и безжалостный. Так он понимает справедливость?
Пэкстон пообещал, что при нем не будет никаких варварских наказаний. Видимо,
он имел в виду жестокие избиения и отсечение конечностей в наказание за
провинности. Однако он ясно дал понять, что судить провинившихся он намерен
строго. Не оказалось бы, что вместо пыток он будет сразу уничтожать
подозреваемого в совершении преступления!
Она перевела взгляд на человека, занимавшего сейчас все ее мысли, и была
поражена тем, что предстало ее взору.
В лучах яркого солнца казалось, что вокруг головы Пэкстона застыло иссиня-
черное сияние. Его длинная кольчуга на солнце переливалась и сверкала,
делаясь похожей на большой серебряный кокон, вобравший тело Пэкстона от плеч
до колен.
Неземное создание, — первое, что пришло ей в голову. Однако в следующую
же секунду, когда Алана вспомнила, что он нормандец, она спохватилась и
решила, что если уж он на кого сейчас и похож, так именно на одного из
демонов ада.
Алана внимательно пригляделась к Пэкстону. Находившийся сейчас в какой-
нибудь полудюжине ярдов от нее, рыцарь казался свободным и раскованным, как
если бы ничто в этой жизни по-настоящему не огорчало его.
Но лишь глупец мог подумать, что этот человек столь беззаботен и
неосторожен, каким казался в данную минуту. Пзкстон ни на мгновение не
расслаблялся и готов был в любой момент ответить на всякое враждебное
действие. Он был сильным мужчиной и опытным воином. О, как бы Алана хотела,
чтобы сострадание и понимание были ему столь же свойственны, как сила воли и
разум.
Почувствовав, должно быть, ее пристальный взгляд, Пэкстон обернулся. Их
глаза встретились... Между мужчиной и женщиной пространство вдруг
наполнилось мощной энергией, и это свидетельствовало о приближении бури.
А всякая буря приносит не только живительную свежесть, но и
опасность, — это Алана хорошо знала, ведь в краю, где она жила, сильные
ливневые дожди не были редкостью.
Эта мысль не на шутку испугала ее. Алана поспешила отвести взгляд, но
сделала это недостаточно проворно. Она и вовсе смутилась, увидев, что
Пэкстон уверенно направился в ее сторону. Остановился он, лишь, когда их
разделяли какие-нибудь полторы ширины ладони.
— Насколько я могу судить, вы ждете, не дождетесь, когда этот сэр
Годдард уберется отсюда, — произнес он.
Алана не смела взглянуть на него. Странное волнение, которое она испытала,
все еще не улеглось. Она чувствовала себя чрезвычайно незащищенной.
Достаточно поднять голову, встретиться взглядом с этим человеком — и от всей
ее самоуверенности не останется и следа.
Именно в это мгновение Алане пришло в голову, что такой человек, как
Пэкстон, вполне способен добраться и до ее самого страшного секрета. Он
казался ей необыкновенно проницательным, она чувствовала, что мужчина с
таким взглядом, если уж захочет вызнать — вытянет из нее всю правду о
случившемся. Положение Аланы было весьма непростым, ибо за одной лишь
ошибкой может последовать подлинная катастрофа.
— Как бы я желала, чтобы уже через мгновение его тут больше не
было, — глядя прямо перед собой, произнесла Алана.
— Насчет
мгновения
не знаю, но смею вас уверить, что весьма и весьма
скоро он уберется отсюда.
В это время несколько спутников сэра Годдарда уже оседлали коней. Примеру их
вскоре последовали и остальные.
— Никто здесь скучать без него не будет, — сказала Алана, наблюдая
за тем, как Годдард напоследок проверяет крепление седла. — Он вел себя
здесь как животное.
— Что ж, может быть. Только не получилось бы так, что, когда сэр
Годдард покинет замок, вы об этом пожалеете.
— Вот этого то уж точно не будет.
— Точно? — переспросил он. — Это сейчас вы так думаете, но
как только узнаете меня получше, то, возможно, очень захотите, чтобы он
вернулся.
Напрочь позабыв о своем решении не встречаться взглядом с Пэкстоном, Алана
повернулась в его сторону. Неужели же ее опасения были не напрасны? Может ли
такое быть, что этот человек доставит ей еще больше неприятностей, чем сэр
Годдард? И хотя в голосе Пэкстона прозвучала явная угроза, лицо его
оставалось по-прежнему спокойным.
С той минуты, как Пэкстон покинул залу, настроение его явно улучшилось.
Алана заметила, что губы его чуть тронула улыбка и на загорелых щеках
показались ямочки.
— Я нарочно сказал это, чтобы вы посмотрели на меня.
Она растерянно заморгала.
— Чтобы посмотрела?
— Ну да. Когда мы с вами разговариваем, вы почему-то стараетесь не
смотреть мне в глаза. Хотел бы я знать почему.
Ответ же был прост. Пэкстон очаровывал и вместе с тем пугал Алану. И хотя
она ни за что на свете не призналась бы ему в этом, она испытывала именно
такие чувства.
Вот опять — она взглянула на него и смутилась: его глаза были прозрачны и
чисты, как ясное утреннее небо. И в следующее же мгновение она услышала
крик, мощный, как раскат грома.
Звук отозвался звоном в ушах, а земля под ее ногами, казалось, дрогнула.
— Миледи! — что есть сил закричал Мэдок.
Она успела увидеть огромного боевого коня, который стремительно несся на
нее, и во все стороны от него летели комья земли.
И в тот самый момент, когда Алана поняла, что ей суждено быть заживо
раздавленной, Пэкстон отважно ринулся между нею и конем сэра Годдарда. Хотя
в последний момент всадник попытался сдержать коня, было уже слишком поздно.
Конь сильно ударил Пэкстона в грудь. Пэкстон, однако, сумел ухватиться за
уздечку, что позволило ему самому удержаться на ногах и одновременно
остановить взвинченную лошадь.
Ни слова не произнес сэр Годдард в качестве извинения за тот переполох,
виновником которого он оказался. Как ни в чем не бывало сэр Годдард заявил:
— Ну вот, мы готовы отправляться в путь.
— Давно пора, — пробурчал Пэкстон, отпуская узду. — Не
позднее завтрашнего вечера ты должен уже быть на месте.
— Мы прибудем в замок Честер намного раньше. Уж это я вам могу
обещать. — Сэр Годдард посмотрел на Алану, затем вновь перевел взгляд
на Пэкстона. — И вот что еще. Мой вам совет: когда ложитесь спать, меч
свой кладите рядом. Иначе как бы ваш сон не сделался бессрочным. — И
ловко развернув коня, пустил его легким галопом в сторону надвратной башни.
Алана облегченно вздохнула, лишь когда сэр Годдард и его спутники выехали
наконец за ворота замка и створки ворот оказались плотно закрыты. Она
решила, что непременно отблагодарит Пэкстона за то, что он встал между ней и
конем, который наверняка затоптал бы ее. Но, подумав, решила все-таки
промолчать.
Пэкстон же помрачнел: ранее испытанные к Алане сентиментальные чувства
улетучились. Лицо его посуровело: глаза стали холодными, губы сжались;
мускулы его сильного тела напряглись. Уж наверняка предупреждение сэра
Годдарда имело под собой некоторое основание. Посмотрев на Пэкстона, Алана
поняла, что не время сейчас благодарить его. Ответ Пэкстона, возможно, будет
не менее суровым, чем слова, сказанные ей в зале.
— К вашему приезду было выставлено угощение, которое наверняка уже
давно остыло. И все-таки, не согласитесь ли перекусить? — предложила
она, чувствуя себя спокойнее и увереннее.
— А моих людей это тоже касается? — официальным тоном задал он
вопрос.
— Конечно же, и они уже поели. Все, кроме священника. Я так и не сумела
пока с ним повидаться. Думаю, что он все еще в часовне.
— Тогда пусть убирают со столов. А священник поест позднее.
— Но вы, должно быть, проголодались. И уж почти наверняка ваше горло
пересохло.
— Я перекушу, когда будет ужин. А сейчас у меня есть более неотложные
дела.
Резко развернувшись, он зашагал по двору. Алане лишь оставалось проводить
его взглядом.
— Ну, как он вам показался? — спросил ее Мэдок, едва только
Пэкстон скрылся за дверью помещения, где квартировал гарнизон.
— Трудно пока сказать. — Алана испытывала тревожное чувство,
причем тревога ее постоянно нарастала. — Надеюсь, Мэдок, что его
поспешность объясняется лишь желанием поскорее познакомиться с гарнизоном и
тем, что его интересует, как обстоят дела по хозяйству. Молю Бога, чтобы эта
его торопливость не оказалась связанной с Гилбертом. С причиной его гибели.
— И вы, что же, не видели и не слышали ничего подозрительного ни до
трагедии, ни после, когда сэра Гилберта вытащили из воды? — спросил
Пэкстон.
Мужчина покачал головой.
— Нет, сэр. Леди Алана прямо-таки обезумела от горя... Как и все
остальные, она так горевала, так горевала, когда узнала о случившемся.
— Ее слезы были неподдельны?
— Насколько я могу судить — да. Я бы так и сказал: она горевала
искренне. — Человек перевел дыхание. — Скажу еще, что она хоть и
очень переживала, но настояла на том, чтобы ей было позволено самой обмыть и
обрядить покойного. Думаю, лишь из чувства глубокой любви она пошла на этот
шаг.
Разочарованный, Пэкстон поскреб в затылке.
— Что ж... Может, оно и так. — Поднявшись с небольшого, изрядно
поцарапанного столика, который служил ему сиденьем, Пэкстон сказал: —
Спасибо за помощь. Можешь быть свободен.
Посмотрев вслед уходящему молодому солдату, Пэкстон подумал о том, что за
столько времени не сумел выяснить ничего существенного. Он расспросил почти
всех солдат гарнизона о том, что каждый из них думает о смерти Гилберта. И
все они рассказывали приблизительно одно и то же. И только что опрошенный
молодой солдат тоже не сказал ничего нового.
Дверь закрылась за последним, двадцатым солдатом; два десятка охранников
сумел отобрать из всего гарнизона Пэкстон, чтобы те продолжали служить в
крепости. К явному огорчению Пэкстона, после всех расспросов он так и не
получил доказательств того, что смерть Гилберта была лишь несчастным
случаем, как об этом сообщила Генриху Алана.
И это настораживало Пэкстона.
Несмотря на пристрастие сэра Годдарда к вину, этот человек не был глуп. Что-
то наверняка давало ему основание опасаться за свою жизнь, как и за жизнь
остальных воинов Генриха. Что-то ведь натолкнуло Годдарда на мысль о том,
что гибель Гилберта не случайность...
Пэкстон уже успел пожалеть, что столь поспешно отослал рыцаря в Честер, где
находился молодой эрл Хью, под чьим началом служил сэр Годдард, Конечно,
следовало не спешить с его отправкой и как следует, в подробностях
расспросить рыцаря о том, что именно тот думает о смерти Гилберта. Теперь
приходилось выспрашивать, собирать сведения по крупицам, не имея возможности
надеяться хоть на чью-нибудь помощь. Что ж, ему самому придется все
выяснить, и начнет он с расспросов Аланы из Лланголлена.
Гулкий булькающий звук нарушил тишину комнаты, — это напомнил о себе
голодный желудок.
— Сколько времени? — осведомился Пэкстон у сэра Грэхама.
Рыцарь вышел из угла комнаты, где стоял все это время, не проронив ни слова.
— Уже совсем стемнело. Полагаю, что ужин давно уже ждет нас. Думаю,
самое время пройти в залу, иначе, когда мы придем, останутся одни только
крошки да пустые блюда.
— Верно рассуждаешь, — согласился Пэкстон. Подгоняемые голодом,
они вышли из комнаты на улицу. Проходя по двору замка, они услышали шум
голосов, доносившихся из залы, а как только Пэкстон и Грэхам вошли, в нос им
ударил приятный аромат жареного мяса. Желудок Пэкстона издал громкий вопль,
и вопль этот походил на львиное рычание. Найдя за столом два свободных
места, приятели уселись.
Пока Пэкстон ел, мозг его не переставал работать: виновна Алана или нет? Его
волновало это не только потому, что Пэкстон хотел отомстить за покойного
друга, — он боялся упустить возможность, которую предоставил ему
Генрих.
Ведь третья причина, вынудившая Пэкстона отправиться в это путешествие,
заключалась в том — и это больше всего привлекало удачливого воина, —
что король пообещал своему вассалу сделать Пэкстона и возможных его
наследников на веки вечные повелителями этой крепости, всех земель в округе,
а также всех жителей, обосновавшихся на много миль вокруг замка. У короля
было одно-единственное непременное условие: Пэкстон обязан добиться от
уэльсцев, над которыми будет поставлен, чтобы те присягнули на верность
королю Генриху.
Услуги Пэкстона Генрих оплачивал особо, и поскольку у Пэкстона не было и
быть не могло ни малейшей надежды на получение какого-либо наследства, то
перспектива сделаться верховным правителем обширнейших земель весьма и
весьма ему улыбалась. Дело осложнялось лишь тем, что предложенные земли
находились именно здесь, в Уэльсе. Ну, а сами жители Уэльса решительно не
намерены были позволить кому бы то ни было приручить себя. И менее всего они
готовы были к приручению со стороны нормандца.
Пэкстон вспомнил сейчас свою беседу с Генрихом две недели назад, —
именно тогда ему было сделано это заманчивое и лестное предложение. И тогда,
и теперь его волновал только один вопрос: примут ли жители Уэльса его в
качестве правителя, а Генриха — в качестве своего верховного владыки?
Его волновало, сумеет ли он выполнить требование короля. Должно быть,
Пэкстон каким-то образом показал свою неуверенность, потому что она не
укрылась от Генриха. Недобро прищурившись, король усмехнулся и, глядя
Пэкстону прямо в глаза, осведомился: неужели у такого рыцаря недостанет ума
и силы воли, чтобы подчинить этих глупцов уэльсцев?..
— Вы отлично знаете, что я вовсе не дурак, да и силы воли мне не
занимать, — явно обидевшись на подпущенную Генрихом шпильку, сказал
Пэкстон.
— В таком случае послушай, что я тебе скажу, — заявил
Генрих. — Ты отлично служил мне, и потому я хотел бы вознаградить тебя
за верность. Мы с тобой хорошо знаем, что уэльсцы — народ совершенно
непредсказуемый, а стало быть, понимаем, что выполнить мои требования тебе
будет нелегко. Знаю, что тебе по душе моя награда, и я хочу облегчить тебе
задачу.
При этих словах он сделал жест рукой, адресуя его облаченному в церковное
одеяние священнику, который тут же окунул в чернильницу перо и застыл,
ожидая, когда будут произнесены слова, которые нужно записывать.
Привычно откашлявшись, Генрих объявил следующее:
— Королевским декретом ты назначен в мужья Аланы из Лланголлена. Все,
что ранее принадлежало ее покойному супругу, Гилберту Фитц Уильяму, равно
как и все то, что она получила в наследство от умершего его величества Родри-ап-
Дэффида — тем более что полученные ею земли находятся на месте, где ранее
стояла старинная нормандская крепость, — так вот, все это переходит во
владение сэра Пэкстона в день свадьбы последнего... А как только эта женщина
сделается твоей женой, тебе будет не трудно заручиться поддержкой и ее
народа.
Пэкстону вовсе не было по душе то, что ему обязательно нужно было жениться
на той, которая, быть может, убила Гилберта. Кроме того, Пэкстон сомневался,
согласится ли Алана из Лланголлена на это,
...Закладка в соц.сетях
