Жанр: Любовные романы
Ускользающая любовь
... Родители
выискивают разные чудодейственные лекарства и каждое утро начинают с
надежды, что, быть может, именно в этот день с Синди произойдет чудо.
Кейт, преисполненная сочувствия, еще крепче сжала его руку, но ничего не
сказала, А что было говорить? Одной из утешительных вещей во время ее работы
в Центре было то, что аутизм не угрожал жизни ребенка. И ее каждодневная
работа была наполнена надеждой, поскольку каждый маленький шаг к улучшению
означал реальный шанс на полноценную жизнь для детей, с которыми она так
самозабвенно занималась.
С явным усилием Питер стряхнул с себя грустное настроение.
— Мы почти приехали, — сообщил он. — Уверен, школа тебе
понравится. Она предназначена для детей-инвалидов, которым еще могут помочь
специальные занятия. На островах это единственное подобное заведение, так
что желающих попасть сюда очень много.
Директор, худой пожилой мужчина, встретил их тепло и радушно. Питер достал с
заднего сиденья машины большую коробку конфет и вопросительно посмотрел на
директора. Тот засмеялся и махнул рукой.
— Видимо, ты ждешь разрешения раздать их детям? Но я еще раз повторяю
тебе, Питер, что на Фиджи найдется лишь дюжина приличных дантистов. А ты так
щедро раздаешь конфеты, что скоро все двенадцать докторов будут заняты
лечением зубов у наших подопечных!
— В следующий раз я привезу что-нибудь другое — фрукты или игрушки.
— Ты каждый раз это обещаешь, — покачал головой директор школы.
— Это моя хорошая знакомая, Кейт Харрингтон, — представил ее
Питер, вспомнив о правилах хорошего тона. — В Штатах она работала
специальным детским педагогом-дефектологом в Центре для детей, страдающих
аутизмом. Кейт, это Томас Блей, директор школы.
Мистер Блей настоял на том, что он сам проведет Кейт по школе. По
американским стандартам тут было бедновато: минимум терапевтического
оборудования, а дорогостоящие диагностические аппараты и вовсе
отсутствовали.
— Большинство наших детей страдает от явных физических
недостатков, — сказал мистер Блей. — Они слепые, глухие либо
парализованы в результате несчастного случая. На Фиджи так мало врачей и
квалифицированных сиделок, так не хватает инструкторов, прошедших
специальную подготовку, что мы не можем себе позволить принимать сюда детей
с неясным медицинским диагнозом. Наша цель сделать детей как можно более
самостоятельными, приспособить к жизни, чтобы они могли хоть как-то сносно
существовать, когда выйдут отсюда. — В улыбке директора сквозила
грусть. — Наши питомцы очень быстро начинают понимать, что они смогли
бы вести полноценную жизнь, несмотря на свои физические недостатки. Самая
большая проблема состоит в том, чтобы убедить в этом всех остальных людей
вокруг них.
— В Штатах перед нами стоит такая же проблема, — согласилась
Кейт. — Пожалуй, здоровому человеку всегда трудно осознать, что чье-то
увечье — это всего лишь определенный физический изъян и это еще не говорит о
том, что такой человек не способен делать что-то полезное.
Питер и Кейт провели весь день с больными детьми, поражаясь энтузиазму и
выдумке немногочисленного персонала. При школе имелся маленький сад,
выходивший в мелкую лагуну, и дети проводили по меньшей мере один час в
день, купаясь в теплой воде. Дети считали время, проведенное в море,
приятным развлечением, но Кейт поразила самоотверженность трех педагогов,
которым удавалось превратить игру в полезный для травмированных детских
организмов процесс. А больше всего ее поразило то, что втроем учителя
успевали справляться со всеми детьми. Привыкшая к узкой специализации
терапевтов в Штатах, Кейт с восхищением смотрела на женщин, владеющих
чтением по системе Брайля для слепых и разговаривавших знаками с глухонемыми
детьми. Третья учительница, работавшая с группой детей на инвалидных
колясках, сообщила, что училась в Австралии на физиотерапевта. И ей пришлось
на ходу постигать основные педагогические методы и приемы обучения, когда
она обнаружила, что без них ей здесь просто не обойтись.
По дороге домой у них было столько тем для разговора, что Кейт едва замечала
опустившуюся на остров тропическую темноту и не думала о том, сколько
времени они с Питером пробыли вместе. Она с удовольствием вспоминала
дружелюбную, непринужденную атмосферу, царившую в школе, и была благодарна
Питеру за то, что он привез ее туда. В душе Кейт призналась себе, что ничто
другое не могло бы так эффективно отвлечь ее на целый день от грустных
мыслей о Блейке.
На обратном пути они ненадолго остановились, чтобы перекусить, продолжая
разговор о школе и ее воспитанниках, а затем отправились дальше. Кейт все
еще рассказывала Питеру про успешные случаи лечения в их Центре, когда он
остановил машину перед отелем.
Ей показалось совершенно естественным пригласить его в свой люкс, чтобы
показать снимки одного из своих любимых подопечных, Джоя, папка с которыми
случайно оказалась в ее чемодане. Мальчик попал на лечение в Центр в
возрасте трех лет, это был испуганный ребенок, часами он плакал и, казалось,
совершенно не шел на контакт с окружающим его миром. Несколько месяцев назад
его выписали домой вполне нормальным восьмилетним мальчуганом, способным
поступить во вторую ступень обычной школы и жить с родителями.
Кейт достала снимки из пластиковой папки и принялась показывать их Питеру,
комментируя то, что он видел. Питер стоял возле нее, разглядывая фотографии,
запечатлевшие превращение Джоя из худенького карапуза с затравленным
взглядом в круглолицего восьмилетнего мальчика. На последнем снимке его
улыбка была настолько ангельской, что впору записывать его в церковный хор.
— Почему он такой грязный на первых фотографиях? — поинтересовался
Питер. — Неужели родители совсем не заботились о нем?
— Нет, все было не так, как ты думаешь. Просто мальчик буквально впадал
в истерику, когда кто-то пытался усадить его в ванну или поставить под душ,
и родители постепенно отступились, не в силах выносить его слезы. А таким
худеньким он был из-за того, что мог есть одни лишь пирожки и пить только
один сорт яблочного сока. Как-то раз случилось, что в городе закончился этот
сок, так он вообще перестал пить. Он просуществовал на пирожках и соке три
месяца, пока мы в конце концов не взяли его к себе на лечение.
Они склонились над снимками, а когда Кейт распрямилась, собираясь убрать
папку, то очутилась в объятиях Питера.
Он наклонил голову, чтобы поцеловать ее, но она уперлась в его грудь руками.
— Пожалуйста, Питер, не нужно этого делать! — умоляюще произнесла
она.
— Кейт... — начал он и замолк, не зная, что сказать. —
Прости, я сам не ведаю, что творю.
Они и не заметили, как открылась дверь номера.
— Очень мило! — с сарказмом воскликнул Блейк. — Извините, что
помешал.
Кейт вырвалась из рук Питера, и снимки разлетелись по полу. Питер медленно
повернулся и открыто встретил гневный взгляд Блейка.
— Я провел приятные минуты в компании Кейт, — спокойно произнес
он. — Но думаю, что мы можем продолжить наш разговор в другой день.
— Не сомневаюсь, что вы можете это сделать!
Питер оставил без внимание слова, которые пробормотал Блейк, нагнулся и
начал неторопливо подбирать рассыпавшиеся фото.
— Вот, Кейт. Спасибо за замечательный день.
Он сунул фотографии ей в руку, и она машинально их взяла.
— Спасибо за интересную поездку, — сказала она на прощание и, не
отрываясь, смотрела в спину Питера, пока он пересекал гостиную. Благодаря
этому она могладе встречаться взглядом с Блейком.
От стука захлопывающейся двери она вздрогнула и одна фотография снова выпала
из ее рук. Кейт поспешно нагнулась, а выпрямившись, обнаружила, что Блейк
по-прежнему смотрит на нее, скривив губы в холодной усмешке. Кейт резко
спросила:
— Почему ты так на меня смотришь?
— Я твой муж, — ответил он, — и имею право смотреть так, как
мне хочется. Я приобрел это право в тот день, когда женился на тебе.
— В последний раз, когда мы были вместе, ты сказал, что мы не можем
считать наш союз браком. Что это только деловая сделка.
— Я провел два дня вдали от тебя, и они помогли мне переменить мнение.
Какого черта! Почему я должен оплачивать твои счета, а затем отступать в
сторону и наблюдать, как другие мужчины наслаждаются твоим телом!
— Питер вовсе не наслаждался моим телом, — возразила она. —
Он наслаждался моим обществом, а это разные вещи. По крайней
— Совершенно верно, когда я неожиданно вошел в номер, то увидел, как он
восхищался именно твоим разумом. Чем ты тут занималась с Питером Дрейком во
время моего отсутствия?
— Ничем, — ответила она. — Во всяком случае, не тем, что
могло бы интересовать тебя. Он показывал мне местные достопримечательности.
— Не сомневаюсь! А что ты показывала в ответ? Свое белье?
Внезапно Кейт рассердилась, оскорбленная его словами и тоном, каким он
говорил с нею.
— А если даже и так, что из того? Ты ведь сказал, что не хочешь меня.
Так почему я должна обрекать себя на целомудрие, если не интересую тебя?
— Нет, — ответил Блейк и прерывисто вздохнул. — Я никогда не
говорил, что не хочу тебя.
Несколькими энергичными шагами он пересек комнату и схватил ее за плечи.
— Да что там говорить, когда ты прекрасно знаешь, что я не могу
находиться с тобой в одной комнате, потому что все время мне хочется обнять
тебя, лечь с тобой в постель...
— Два дня назад ты говорил, что у тебя нет Его темные глаза сверкнули, и он крепче сжал ее талию.
— Я и сейчас не хочу любить тебя, Кейт. То, что я испытываю к тебе в
настоящий момент, не имеет ничего общего с любовью.
Она нахмурилась, уворачиваясь от его яростных поцелуев.
— Я не бездушная кукла, которую можно доставать каждый раз из шкафа,
когда тебе захочется заниматься сексом. И я не вещь, про которую можно
забыть, когда она надоест. Я живая женщина, нравится тебе это или нет.
В ответ Блейк зло рассмеялся. — Думаешь, я не заметил этого? — хриплым голосом спросил
он. — Думаешь, нормальный мужчина способен находиться вместе с тобой в
одной спальне, ночь за ночью, как я, и не сходить с ума от желания обладать
тобой?
— Все это еще не дает тебе право обращаться со мной... — Но Кейт
не договорила, потому что он запрокинул ее голову и погрузил пальцы в
длинные шелковистые волосы.
Она попыталась сопротивляться, однако его губы впились в ее рот со смесью
жадности и злости. Не обращая внимания на ее старания
— Не надо, Блейк! — взмолилась она. — Ты ничего не понял.
Питер мне только друг. И у тебя нет ни малейших причин для злости.
— Если бы все дело было в Питере! — с горечью произнес Блейк.
— Что ты имеешь в виду? — спросила она, не будучи уверена, что
правильно расслышала его слова.
Однако вместо ответа Блейк снова впился в ее губы жгучим поцелуем. Кейт
вырывалась из его рук, отчаянно отбиваясь от его цепких сильных пальцев и
еще более отчаянно сопротивляясь крошечному пламени страсти, уже
разгоравшемуся в ней.
Он почувствовал эту искорку желания, несмотря на все ее старания его скрыть.
Прикосновения Блейка утратили агрессивность, а в поцелуях появился намек на
нежность. Ее тело сразу же оттаяло, и вот она уже сделалась податливой в его
руках.
— Нет, Блейк... — прошептала она, когда его пальцы принялись
ласкать ее грудь, но больше не пыталась вырваться, не в силах сопротивляться
растущему в ней желанию.
Кейт попробовала бороться с зовом плоти и сказать ему, чтобы он уходил и
больше не возвращался, но его ласки переполняли ее желанием, заглушающим
голос рассудка. Его прикосновения сулили ей райское блаженство, если она
уступит. Его губы ласкали ее кожу, уговаривая сдаться, и вскоре все ее тело
уже дрожало от желания. Его поцелуи делались все настойчивей, все
чувственней, заволакивая туманом сознание. Теперь она ощущала жар
собственного желания и находила ответный отклик в его теле.
Кейт почувствовала странную смесь удивления и триумфа, когда увидела в его
взгляде откровенную страсть.
— Люби меня, Блейк, — прошептала она. — Я хочу, чтобы ты меня
любил...
Он тихо выругался и оттолкнул ее от себя, пригладил трясущимися пальцами
растрепавшиеся волосы и отвернулся от нее с угрюмой решимостью, словно ее
вид причинил ему боль.
— О любви между нами не может быть и речи, — заявил он. — Я
отказываюсь выслушивать из твоих уст новую ложь. Мне требуется сексуальное
удовлетворение, тебе, как я вижу, тоже. Мы взрослые люди. И нет нужды
отвергать наши естественные желания. Но любовь в наш контракт не входит.
— Нет... — прошептала Кейт, готовая опровергнуть его слова, но все
ее тело уже горело огнем, требуя удовлетворения. И когда Блейк поцеловал ее,
когда вновь принялся ласкать ее грудь, она больше не пыталась его
оттолкнуть.
Его губы сделались более настойчивыми, он подхватил ее на руки, и весь
окружающий мир перестал для них существовать. Как во сне она ощутила под
собой прохладные простыни, коснувшиеся ее пылающей кожи, и поняла, что Блейк
отнес ее на одну из кроватей. Она в последний раз попыталась отвернуться от
него, заявить, что он не смеет обладать ею, раз в его глазах все еще пылают
гнев и презрение, но у нее не было сил. Его руки торопливо сорвали с нее
одежду, превращая ее тело в расплавленную лаву желания повсюду, где бы они
ни прикасались. Его губы обжигали ее, и вскоре она взмолилась, чтобы он
утолил ее страсть.
— Я твоя жена, Блейк, — прошептала Кейт в отчаянии между
поцелуями, терзавшими ее губы. — Так не должно быть между нами...
На миг ей показалось, что прикосновения сделались более нежными, и она стала
слепой ко всему, кроме неистового взаимного желания.
Когда он, удовлетворенный и обессиленный бурной вспышкой страсти, откинулся
от нее, Кейт отвернулась и спрятала лицо в подушку, чтобы Блейк не увидел
текущих по ее щекам слез. Долгое время в темной спальне висело молчание,
затем он наклонился над ней, повернул к себе ее лицо и дотронулся до мокрых
щек неожиданно ласковыми пальцами.
— Не плачь, Кейт, — тихо попросил он. — Я не переношу, когда
ты плачешь.
Она не открывала глаз, ощущая на лице его теплое дыхание. Затем он легонько
коснулся губами ее ресниц.
— Кейт, — произнес он и погладил ее дрожащей ладонью. — Кейт,
я хочу любить тебя.
Она открыла глаза, удивляясь, понимает ли он, что говорит. Она нерешительно
прижалась к нему, и Блейк покрыл поцелуями ее глаза и щеки, осушая остатки
слез.
— Кейт, дорогая, — сказал он. — Прошу, люби меня.
На следующее утро она проснулась очень рано, но Блейка уже не было. Смятые
простыни напоминали ей о бурной ночи, и она поспешно поправила их. Потом с
лихорадочной поспешностью приняла душ и оделась, горя нетерпением
Кейт взяла такси и отправилась на съемочную площадку, не утруждая себя
раздумьями о том, что скажет ей Саша. На пляже было спокойней, чем во время
ее предыдущего приезда. Не видно было ни каскадеров, ни вспомогательных
рабочих. Технического персонала тоже было меньше. Саша беседовал о чем-то с
Джони и Блейком. Насколько могла судить Кейт, ни Питер Дрейк, ни другие
актеры на съемочной площадке не присутствовали.
Ей не хотелось, чтобы Саша напоминал ей о своем запрете, не хотелось и
отвлекать Блейка от работы, и она укрылась в тени деревьев, слишком далеко
от актеров, чтобы слышать, что они говорят друг другу. То ли дело
заключалось в ее излишне живом воображении, то ли это было на самом деле, но
на всем лежал покров напряженности. Внезапно Кейт обратила внимание на то,
что Саша не кричит и не бушует, как раньше, и его излишне спокойный вид лишь
усилил ее впечатление.
Закончив давать актерам свои наставления, Блейк стал раздевать Джони, каждый его жест был преисполнен чувственности, и
Кейт невольно закрыла глаза, когда они опустились на песок, сжимая друг
друга в объятиях.
Когда она вновь открыла глаза, Блейк и Джони по-прежнему лежали у кромки
прибоя, а камеры уже снимали любовников крупным планом на фоне тихих волн
залива. Она смотрела, застыв, как изваяние, на своего мужа, ласкающего почти
обнаженное тело Джони. А когда та томительным жестом взялась за пряжку ремня
на его брюках, Кейт не выдержала и отвернулась, впившись зубами в кулак,
Они актеры
, — вновь и вновь твердила она себе, устремляясь прочь от
уютной лагуны. Наконец она забрела достаточно далеко от места съемок,
остановилась и перевела дух. Когда несколько дней назад Кейт наблюдала сцену
драки, лившаяся кровь не была настоящей, да и лезвия ножей тоже только
казались опасными, сверкая на солнце. Так зачем же терзать себя, думая, что
ласки их всамделишные? Что тогда сказал ей Блейк? Неужели ты думаешь, что
все в кино по-настоящему?
А все ее сомнения вызваны тем, что у нее нет уверенности в себе. Когда-то
Стивен раздавил ее гордость, и она до сих пор не способна поверить, что
такой мужчина, как Блейк Хар-рингтон, и в самом деле ее любит.
Гневным взором глядела она на тихую воду лагуны, бросила туда подвернувшуюся
под руку раздавленную ракушку и, глядя на расходящиеся круги, подумала о
том, хватит ли у нее смелости вновь вернуться на съемочную площадку и
поговорить с Б лейком начистоту.
Кейт медленно брела по полосе прибоя, подобрала какую-то полусгнившую
деревяшку и стала нервно крошить ее, пытаясь собраться с духом. И когда ее
окрикнул голос Джони, она повернулась с крайней неохотой.
— Привет, Джони.
Кейт пристально посмотрела на юную актрису, раздумывая о том, случайна ли их
встреча или Джони намеренно разыскала ее.
— Привет, Кейт.
Джони, может быть, благодаря усилиям гримеров, выглядела еще
привлекательней, чем прежде. Как и при съемке, ее одежда ограничивалась
обтягивающими шортиками и топом без бретелек, однако вызывающему наряду
противоречили ее по-детски пухлые губы, дрожавшие от огорчения, что было для
Кейт новостью. От косметики глаза девушки казались еще более крупными и
блестящими, они загадочно блестели в солнечных лучах.
Джони долго смотрела на Кейт и молчала, пока ее взгляд не упал на кучку
поломанных щепок у ног соперницы.
— Я видела тебя утром на съемочной площадке, — сказала она
наконец. — Как тебе понравилась эта сцена? Это кульминация фильма, как
ты можешь догадаться.
— Ты играла очень хорошо, — сдержанно ответила Кейт, а затем
посыпала соль на рану, добавив: — Я видела тебя на съемочной площадке лишь
дважды, но оба раза ты играла просто великолепно.
— Спасибо. — Джони удержалась от очередного едкого замечания,
которые Кейт ожидала от нее услышать. — Моя роль в фильме уже снята, но
Блейк еще работает. Отец решил переснять ряд сцен с ним и Питером Дрейком.
Ему хочется добиться большей напряженности и реализма, и он поэтому повез
обоих на другую сторону острова. Там совсем другой пейзаж — суровый и
пустынный.
Сообщив эту информацию, Джони умолкла. Если бы перед Кейт стояла любая
другая женщина, Кейт могла бы подумать, что ее нерешительность вызвана
смущением. Но к Джони такое объяснение категорически не подходило.
— Рано или поздно я стану лучшей из голливудских актрис, —
неожиданно заявила Джони после многозначительной паузы.
— Ты всегда казалась мне вполне профессиональной актрисой.
Джони не отрывала глаз от груды накрошенных щепок.
— Получив право исполнять эту роль, я решила доказать, что получила ее
не оттого, что я дочь Саши Стейна. В Голливуде найдется много завистливых
актрис, которые только и ждут, — А тебе не трудно менять личность всякий раз, когда получаешь новую
роль? — с любопытством посмотрела на нее Кейт. — Опытные актеры так не делают, — спокойно ответила Джони. —
Они умеют отделять игру от настоящей жизни. Вот почему такие звезды, как
Элен Хейес или Ванесса Редгрейв так бесподобны. Они не находятся в плену
своей роли; они сами, сознательно лепят образы своих героинь.
— Зачем ты все это мне рассказываешь, Джони?
— Блейк от природы одаренный актер... как и я... но у него за спиной
многолетний опыт. Он умеет отделять жизнь от иллюзии. Когда он играет какую-
то сцену, на несколько минут он воплощается в своего героя, но стоит только
выключить камеру, как он снова становится Блейком Харрингтоном.
Неохотно, не совсем уверенная, что поступает разумно, посвящая Джони в свои
потаенные страхи, Кейт все же поведала ей о своих сомнениях.
— И все-таки финальная сцена получилась у вас слишком убедительной для
актеров, изображающих свои чувства.
— Блейк играл, — сказала Джони. — Я же вкладывала всю свою
душу. — Она горько засмеялась. — Не знаю, зачем я говорю тебе все
это. Как будто хочу исповедаться, излить свою душу. А когда начнешь, уже
трудно остановиться.
— Ты влюблена в Блейка?
— Была. Это уже прошло, или, во всяком случае, скоро пройдет. Не
слишком интересно сохнуть по мужику, который почти не замечает твое
существование. — Она наконец подняла взгляд от щепок и с легким вызовом
посмотрела на Кейт. — Пожалуй, я затеяла весь этот разговор из-за того,
что у меня нечиста совесть, поскольку весь этот месяц я старалась разрушить
ваш брак.
— В чем бы ни состояли твои планы, ты не слишком в этом
преуспела, — покачала головой Кейт и с легкой горечью добавила: — Наш
брак разрушили мы сами.
— Я содействовала этому, — заявила Джони. — Когда я приехала
на ферму, вы с Блейком показались мне настоящей парой влюбленных голубков, и
я едва не сошла с ума от ревности. Вам было достаточно взглянуть друг на
друга, и воздух вокруг вас становился наэлектризованным. А всего хуже, с
моей точки зрения, было то, что вы еще стали и друзьями. Страстная любовь со
временем остывает, а вот с дружбой справиться трудней. Вы казались так
близки, как бывают близки люди, прожившие в браке долгие годы. Я же всегда
мечтала, что Блейк будет так близок только мне, а если не мне, то уж лучше
тогда никому.
— Джони, не нужно говорить мне все это, — Кейт попыталась прервать
неожиданную исповедь девушки.
— Завтра я буду ругать себя за глупость, но сейчас хочу признаться еще
в одной вещи, раз уж на меня нашло такое настроение. Я хотела навредить
вашему браку, пока он еще не окреп, и позвонила в самую большую телекомпанию
в Милуоки, представившись главному режиссеру твоим именем. И пригласила его
прислать съемочную группу на
мое
бракосочетание.
— Так это сделала
ты! — Я сообщила телевизионщикам, когда и где состоится ваша свадьба. Если
помнишь, Блейк тогда сказал мне, на какой день назначена ваша церемония. Мне
лишь оставалось выяснить точное время, а это было нетрудно. Я наняла
человека, чтобы тот проверил график работы всех судей на ту пятницу.
— Ради Бога, зачем ты все это затеяла? Чего ты хотела этим добиться?
— Неприятностей для тебя, — правдиво ответила Джони. — Блейк
сказал мне, что ты не узнала его, и заставил меня держать язык за
зубами. — Она пожала плечами. — Я ничего не теряла, извещая
телевидение, и рассчитывала, что ты страшно разозлишься на Блейка, узнав,
как он тебя обманул. Я думала, что вы поругаетесь и ты откажешься лететь на
Фиджи. — Джони снова пожала плечами. — Но я ошиблась. Ты собранная
и уравновешенная. А я-то надеялась, что ты взорвешься прямо перед
телекамерой, на виду у пятидесяти миллионов зрителей. Но ты, конечно же, ни
на секунду не утратила самообладание. Ты просто улыбалась своей проклятой
загадочной улыбкой, а Блейк с обожанием смотрел на тебя. И я возненавидела
тебя еще сильней, когда увидела те кадры теленовостей.
— Если бы ты могла проследовать за нами в гостиничный номер, ты бы
успокоилась, — пробормотала Кейт. — Раз уж сегодня выдался
— Извини...
Закладка в соц.сетях
