Жанр: Любовные романы
Ускользающая любовь
Спасаясь от семейных неурядиц, дочь миллионера Кейт Дэнберри оказывается на
заброшенной ферме... и ищет утешения в объятиях обворожительного незнакомца.
Только выйдя за него замуж, она узнает, кто такой на самом деле Блейк
Коулер. Их притягивает друг к другу нечто большее, чем страсть. Но, наделав
множество ошибок, боясь довериться своим чувствам, они едва не теряют друг
друга.
— Кейт, дорогая моя, ты где? Иди скорей сюда!
Голос матери раздавался из спальни. Кейт ничего не ответила. Напряжение
последних недель давало о себе знать; в душе бурлили, смешиваясь между
собой, досада, раздражение и обида на бесчувственность родителей. Хватит! Ей
надоело быть послушной игрушкой в их руках! Ее взгляд упал на связку ключей
от машины: они висели на крючке у двери черного хода. Быстрым движением она
схватила ключи, пальцы судорожно сжали холодный металл.
Прикусив губу, она осторожно выглянула из кухни в холл. Там было пусто. Отец
все еще разговаривал по телефону и, вероятно, даже не заметил, как она ушла
из гостиной. Он распекал кого-то из своих подчиненных, и отвлечь его от
этого занятия могло бы разве что землетрясение.
— Кейт, иди сюда! — снова послышался голос матери. — Я
уложила твой чемодан.
Кейт не собиралась выслушивать советы матери, зная наперед, что она услышит:
Дорогая, мне кажется, что тебе пора уже вернуться домой в Форсберг. Нет
никакого смысла торчать в Милуоки и дальше, а нам с папой так тебя не
хватает. Жизнь продолжается, детка, тебе пора что-то решить для себя
.
Кейт потихоньку притворила дверь, ведущую в холл. Родители могут появиться
на кухне в любую минуту, и тогда снова начнутся бесконечные и нудные
разговоры насчет ее будущего. Конечно, ясно, что мать с отцом желают ей
только добра. Но все равно она сыта по горло их практицизмом.
Поборов приступ внезапно нахлынувшего страха, Кейт открыла дверь и крадучись
выскользнула из квартиры. И вот уже она, не дожидаясь лифта, стремительно
неслась по лестнице черного хода. Высокие каблучки выбивали дробное стаккато
по голым бетонным ступенькам, отдаваясь гулким эхом и оглушая ее. Добежав до
расположенного в цоколе здания частного гаража, она тяжело дышала, а сердце
колотилось в таком бешеном ритме, словно ей только что удалось избежать
смертельной опасности.
— Приветствую вас, миссис Дэнбери! Вам вывести машину?
Джордж, служащий гаража, встретил ее дружелюбной улыбкой. В последние
несколько недель, прошедшие после смерти Стивена, он был особенно
приветливым и предупредительным. Вероятно, жалел ее, ведь в свои двадцать
пять лет Кейт уже стала вдовой.
— Спасибо, Джордж, я сама. Моя машина стоит близко от ворот, и ее
нетрудно вывести.
Она старалась скрыть свое нервное состояние и говорить спокойно, чтобы не
дать ему повода для разных ненужных вопросов и уехать до того, как за ней
вдогонку примчатся родители. Ей отчаянно требуется побыть хоть немного
одной. После смерти Стивена родители совершенно лишили ее этой привилегии. А
сегодня днем чаша терпения Кейт переполнилась окончательно: мать начала
делать не слишком тонкие намеки насчет того, что Кейт-де разумней всего
будет
вернуться к обычной жизни
. Интересно, кого мать наметила для нее на
этот раз? Скорее всего, Эрла Дэррина либо Скотта Балларда.
Открыв ключом дверцу голубого
Порше
, она проскользнула внутрь и откинулась
на мягкую кожаную спинку кресла. Руки ее тряслись, и, чтобы унять дрожь, ей
пришлось покрепче схватиться за руль.
— Пока, Джордж! — Она как можно беззаботней улыбнулась и помахала
рукой. — До скорого свидания!
Сумерки уже сгущались, когда Кейт выехала из города. Ее мысли непрестанно
возвращались к канувшему в прошлое браку. Семейство Стивена, как и ее
собственное, было самым влиятельным в Висконсине. Баловень судьбы красавчик
Стивен Дэнбери сочетался браком с очаровательной Кейт Форсберг под ликование
собравшихся гостей. Еще бы! Ведь наконец-то породнились две самых крупных
династии местных предпринимателей. И только сами Стивен и Кейт не разделяли
всеобщего восторга. Ведь на этот брак, к которому никто из молодоженов
особенно не стремился, их толкнули объединенные силы двух властных
родительских пар.
Но ведь мне в то время едва исполнился двадцать один год
, — мысленно
оправдывалась Кейт, удивляясь задним числом, как ее угораздило дать согласие
на этот брак. В двадцать один год она была безвольной послушной дочерью,
приученной с пеленок к беспрекословному выполнению родительской воли. Отец
Кейт — энергичный и процветающий бизнесмен, чьи взгляды на окружающее носят
лишь два цвета — черный и белый. С раннего детства Кейт научилась скрывать
от него, что она видит мир совсем по-иному — для нее он весь состоит из
различных оттенков серебристо-серого цвета.
Выйдя замуж за Стивена, Кейт со временем приобрела привычку лгать окружающим
насчет их семейного счастья. Хотя другие женщины, получившие иное
воспитание, окажись они на ее месте, давно бы уже подали на развод. А Кейт
вместо этого ушла с головой в работу, чтобы никто не смог догадаться,
насколько она жалела об этом своем опрометчивом шаге. За оболочкой сильного
и красивого мужчины скрывался испорченный и капризный ребенок, и Кейт
пришлось смириться с его образом жизни, полностью исключавшим ее, законную
жену. Своей маской беззаботности и добродушия Стивен завоевывал друзей так
же легко, как покорил совсем недавно и Кейт. Но маску эту он сбросил в ту же
минуту, как только переступил через порог их семейного гнездышка в Милуоки,
построенного у самой кромки озера Мичиган.
За последние пару лет Стивен бывал в их элегантной квартире, обставленной
модным дизайнером, не слишком частым гостем. Во всяком случае, до момента
его гибели во время пожара, вспыхнувшего в одном из дорогостоящих отелей,
Кейт не видела мужа дома почти три месяца. Тогда он небрежно поцеловал ее на
прощание и сообщил, что уезжает
по делам
.
Хуже всего было то, что он сгорел в своем гостиничном номере не один.
Родители Кейт изо всех сил скрывали от дочери горькую и постыдную правду.
Даже теперь, спустя два месяца, они все еще пытались лгать.
— Кейт, девочка моя, — возмутилась мать, когда дочь набралась
храбрости и сообщила родителям, что ей все известно, — не нужно верить
всякой злобной клевете, какую печатают в газетах. Ты ведь знаешь, как писаки
и репортеры любят сплетничать про наши семьи — и про Дэнбери, и про
Форсбергов. Что поделаешь! Приходится расплачиваться за успех, ведь мы
держим под контролем две такие большие корпорации.
— Но это вовсе не сплетни, — спокойно возразила Кейт. — И
тебе, мама, это известно
Ванпойнт. Название это ровным счетом ничего не
сказало Кейт, с таким же успехом она могла встретить его и где-нибудь в
африканских джунглях.
Гроза не унималась. Наоборот, она, казалось, только разворачивала свои
редуты, и Порше зажглась красная лампочка,
извещая ее о том, что бензин на исходе. Во мраке ночи на бездорожье,
посередине бушующей грозы, этот сигнал выглядел особенно тревожно. По спине
у Кейт побежали мурашки. Как ей теперь добраться до дома? Да и где он, ее
дом?
Перед ней лежала мокрая от дождя и совершенно пустынная дорога. Колеса
автомобиля начинали прыгать по выбоинам всякий раз, когда она сбрасывала
скорость в поисках хоть какого-нибудь дорожного знака, извещающего о
близости скоростной магистрали. Несмотря на дождь, усложнявший видимость,
Кейт замечала, что качество дорожного покрытия все ухудшается, но боялась
признаться себе в том, что ее шансы выбраться в скором времени на приличное
шоссе становятся все более призрачными.
Так она проехала еще минут десять, пока не оказалась у развилки. И снова
никаких дорожных указателей.
— Черт побери! — в сердцах пробормотала незадачливая
автомобилистка. — И что мне теперь прикажете делать?
Пожав плечами, она поехала по правой дороге.
И почти тут же поняла, что ошиблась в своем решении. Примерно через милю
асфальт кончился и его сменила неровная дорога, посыпанная гравием.
Предательские лужи скрывали глубокие колдобины. Стояла непроглядная темень,
и почти не оставалось сомнений, что колеса машины в скором времени попадут в
большую глинистую выбоину да там и застрянут. Однако повернуть назад Кейт
тоже боялась: разворачиваясь, она непременно съедет в наполненную водой
канаву на обочине, откуда ей самостоятельно уже не выбраться.
Сжав зубы, она решила ехать вперед, куда бы ни привела ее узкая дорога.
Ведь куда-то Порше
рванулся вперед, дернулся и заглох, так что она едва не
ударилась о рулевое колесо.
На миг Кейт просто не могла пошевелиться, пораженная случившимся, а затем
нерешительно открыла дверцу и шагнула под яростный ливень. Через минуту на
ней уже не осталось сухой нитки. В некотором отдалении она заметила силуэт
фермерского дома и с облегчением поспешила к нему. В босоножки на высоком
каблуке попадала вода, дыхание вырывалось из груди Кейт с прерывистыми
всхлипами. Золотистые волосы облепили лицо, а шелковое Ведь внутри
горит свет, — сказала она себе, подавляя страх. — Кто-то должен
быть дома.
Дверь отворилась настолько внезапно, что Кейт не удержалась на ногах и
сильно качнулась вперед. От падения ее удержало лишь то, что она вцепилась в
руку появившегося перед ней высокого мужчины.
Он окинул ее быстрым, недовольным взглядом и хотел закрыть дверь.
— Убирайся вон, — процедил он сквозь зубы. — И можешь
передать Саше, что я не вернусь.
Лишившись от удивления дара речи, Кейт так и стояла, почти прижимаясь к нему
и ощущая всем телом его жесткую мускулатуру. Нелегко было вообразить кого-то
менее похожего на толстую и радушную фермершу. Его худощавую, наделенную
опасной силой фигуру подчеркивали черный свитер и туго облегающие бедра
линялые джинсы. Черные волосы небрежно падали на лоб, а при скудном свете
тусклой лампочки кожа, несмотря на загар, выглядела не лучшим образом,
словно он провел на солнце много часов, а после этого какое-то время не
выходил из дома. Глаза казались еще темней от горевшей в них ненависти, а от
тела исходили такие разряды едва сдерживаемой злости, что Кейт внезапно
пробрала дрожь.
Резким, почти презрительным жестом молодой человек высвободил руку из
вцепившихся в нее пальцев Кейт.
— Где твоя машина? — отрывисто поинтересовался он. — Я укажу
тебе дорогу со своего участка. Ты тут у меня долго не задержишься.
— Там внизу... На дороге. — От холода и испуга ее зубы начали
выбивать мелкую дробь. — У меня кончился бензин. Машина не может никуда
больше ехать.
Он засмеялся резким горьким смехом.
— Как неоригинально! Даже противно. Неужели Саша не мог придумать чего-
нибудь более убедительного?
— Кто такой Саша? Я не знаю никого с таким именем.
Кейт обхватила голову руками, стараясь унять бешеную пульсацию крови в
висках. Она точно не помнишь, кто ты такая и откуда сюда явилась?
— Идиот! — с горечью произнесла она и, поморщившись от боли,
немного приподнялась на подушке. — Зачем мне притворяться, что я ничего
не помню? Какая мне от этого выгода?
Боль в голове все нарастала и нарастала. Кейт уже с трудом складывала слова
в фразы. Утерев слезы, выступившие на глазах, она прошептала:
— Я вовсе не хочу тут оставаться. Мне нужно вернуться домой.
Внезапно она осознала, что говорит неправду. Ей вовсе не хотелось домой,
каким бы ее дом ни был. И от этого открытия ей сделалось еще более скверно.
Мужчина легонько толкнул ее в плечо, заставляя лечь. Он сделал это уже с
меньшим раздражением, хотя под его внешним спокойствием все еще ощущался
гнев.
— Тебе сейчас нужен покой, — резко заявил он. — Вот, на,
выпей.
Прочитав на ее лице недоверие, он поднес стакан к губам и проглотил одним
глоткрм около четверти его содержимого.
— Тут лимонный сок, сахар и обезболивающее, — пояснил он. — И
вообще, какого дьявола ты мне не веришь? На что ты мне сдалась, тощая
истеричка? Ты что, думаешь, я собираюсь тебя убить или изнасиловать, пока ты
будешь лежать без сознания? Поверь мне, ты в Хорошо бы это было так, — подумала Кейт, не совсем разделяя его
уверенность. Но послушно закрыла глаза, потому что от этого боль вроде бы
немного утихала. И не успел незнакомец выйти за дверь, как она уже спала.
Когда Кейт проснулась, уже было утро. Она попыталась сесть, но на нее
нахлынула такая оглушительная волна дурноты, что она рухнула на подушку в
тот самый момент, когда в комнату вошел мужчина. И вновь ей бросилась в
глаза его легкая, едва заметная хромота.
На этот раз на нем была надета белая рубашка, заправленная в джинсы и
застегнутая лишь на пару нижних пуговиц. Ее взгляд невольно задержался на
крепкой, загорелой шее и темной поросли, покрывающей грудь, спускающейся
узкой полоской на плоский живот и исчезающей под рубашкой где-то у пояса.
Кейт сразу же отвела глаза в сторону, но почувствовала, как у нее внезапно
участился пульс. Такая реакция собственного сердца была ей непонятна. Стивен
все годы, пока продолжался их брак, непрестанно обвинял ее во фригидности и
утверждал, что заниматься с ней любовью все равно что с ледяным изваянием
или тряпичной куклой.
И тут от щек Кейт разом отхлынула кровь. Вспомнила! Она Кейт Дэнбери... и
жалеет об этом.
Она поскорей отвернулась от этого мужчины, от проницательного взгляда его
темных, суровых глаз.
— Я тут принес кое-что. Поешь, Кейт. — Его голос по-прежнему
оставался холодным, но из него уже исчезла вчерашняя резкость тона. —
Проголодалась? Вчера ведь ты осталась без ужина.
Она догадалась, что за его вроде бы обычными словами скрывается попытка
выяснить, не вернулась ли к ней память. И ей нужно успокоить его. Нужно
сказать:
Я все вспомнила. Я Кейт Дэнбери и должна вернуться домой к
родителям
.
Она уже открыла рот, чтобы промолвить это, но слова не шли с языка. При
мысли о том, что ей придется вернуться к прежней жизни, внутри у нее все
невольно сжалось от страха, и этот страх явственно отразился в ее глазах.
Темноволосый мужчина подошел к кровати и пристроил на столике, стоящем
сбоку, поднос.
— Ты что, разучилась говорить? — резко спросил он, и в его голосе
снова зазвучала настороженность. — Как ты себя чувствуешь сегодня?
Она поняла, что он заметил ее боязнь и неправильно истолковал. Вероятно, он
решил, что непрошеная гостья так ничего и не вспомнила. Кейт поскорей
прикрыла глаза густыми
Забудь о Кевине, — сказал он.
Забудь! Конечно, Кевин умер и, на Сашин взгляд, о нем теперь можно и не
вспоминать. Но разве так можно говорить? Ведь Кевин был моим другом столько
лет!
— Почему ты на меня кричишь? И вообще, я совершенно ничего не понимаю.
Я повторяю тебе, что не знаю никакого Саши или Кевина... и вообще ничего не
помню.
— Я надеюсь, что ты играешь перед камерой лучше, чем лжешь, милочка.
Иначе тебе никогда не удастся добраться до экрана. Тебе никто разве не
рассказывал, какие жестокие законы в этих джунглях? Такие режиссеры, как
Саша, едят на завтрак маленьких девочек вроде тебя и, поверь мне, никогда
после этого не страдают ни от несварения желудка, ни от угрызений совести.
— Вчера вечером я сказала тебе правду, — упорно стояла на своем
Кейт. — Я действительно заблудилась и совершенно случайно попала сюда.
— Конечно, лапушка. И ты отправилась на машине в такую свирепую грозу,
потому что тебе хотелось полюбоваться на омытые дождем пейзажи Висконсина. А
всякая там чушь вроде раскатов грома и вспышек молний заводит тебя и
навевает вдохновение. Так, что ли?
— Ладно! — Она почти прокричала это слово, а ее глаза вспыхнули от
гнева, хотя внутри все сжалось от необъяснимого чувства потери. — Будь
по-твоему! Вези меня в госпиталь! Вези куда угодно! Мне наплевать!
Швырнув на пол кухонное полотенце, которое она все еще сжимала в руке, Кейт
бросилась к двери. Скоро она попадет в больницу и ей придется назвать свой
адрес и фамилию, потому что разыгрывать спектакль с потерей памяти перед
специалистами у нее не хватит духу. Медперсонал свяжется с ее родителями, и
Кейт вынуждена будет вернуться домой. Для нее этот глоток свободы был
слишком маленьким... Но признаться Б лейку в своей лжи она уже не могла.
Кейт слишком хорошо помнила, кто она такая: скучная, пресная Кейт Дэнбери,
которая оказалась не в состоянии удержать мужа в супружеской постели даже в
первые три года после свадьбы.
— Ты умеешь готовить?
Его вопрос прозвучал настолько неожиданно, что она даже не задумалась над
ответом.
— Ну, да. Разумеется.
— Ты точно это знаешь?
— Есть вещи, которые я знаю наверняка.
— И ты уверена, что из тебя получится хорошая хозяйка? И ты сумеешь
навести здесь мало-мальский порядок?
— Думаю, что сумею.
— Если ты готова отрабатывать таким образом свой хлеб, то можешь
остаться тут до конца
Во время обеда они непринужденно болтали и много смеялись, не столько над
словами друг друга, сколько потому, что оба пребывали в хорошем настроении.
Блейк развлекал гостью, рассказывая о том, как в детстве он впервые
отправился с родителями на машине в поездку по стране. Каждую историю он
преподносил ей настолько живо, что Кейт почти воочию видела работягу-отца и
маленького, проказливого мальчишку, каким был когда-то Блейк. А в описании
одного из эпизодов этого захватывающего путешествия он даже перевоплотился в
старого, голодного медведя, который явился в кемпинг и начал шарить в
провизии путешественников. Правда, в этом месте Кейт не слишком ему
поверила, решив, что Блейк все придумал ради красного словца, просто чтобы
ее развлечь. Но в целом она даже не могла припомнить, когда в последний раз
так веселилась за обедом.
После того как они поели, она приготовила кофе, и, по обоюдному согласию,
они отправились на застекленную веранду и, усевшись в продавленные плетеные
кресла, стали смотреть, как опускается за горизонт солнце. На душе Кейт
воцарились мир и покой, каких она
Порше неподалеку от какой-то заброшенной
фермы в пятидесяти милях от города! А когда они навели справки в отношении
владельца фермы и выяснили, что он... — Словно вспомнив, что он все-
таки гость в доме, о котором идет речь, отец не договорил фразу до конца.
— Не желаете ли пива? — вежливо поинтересовался Блейк.
У Кейт возникло невероятное ощущение, что сложившаяся ситуация весьма его
забавляет. Этого она не могла понять. Никто и никогда не осмеливался
посмеиваться над ее отцом, в особенности когда тот бывал раздражен.
— Благодарю, но мы спешим. — Отец взглянул на часы тем же
автоматическим жестом, как делал это всегда, если требовалось прервать какое-
либо неприятное деловое совещание. — Мы приехали только для того, чтобы
хоть немного образумить дочь. — И он бросил на Кейт взгляд, полный
странной смеси из горечи и раздражения. — Кейт, ведь я
дважды в течение последней недели говорил тебе, чтобы
ты приехала ко мне в контору и подписала ряд документов. А ты вместо этого
откалываешь такие номера! — И, словно вспомнив нечто второстепенное, он
добавил: — Твоя мать едва не заболела от беспокойства. Ведь ты покинула
Кейт даже не могла вспомнить, когда еще в своей жизни она так радовалась
всему, что ее окружает. На ферме Кейт жила уже больше недели, и Блейк давно
перестал спрашивать, не хочет ли она вернуться в город.
Большую часть времени она проводила за уборкой дома, методически наведя
порядок от чердака до сырого и невероятно запущенного подвала. Работа была
грязной и тяжелой, и к концу дня Кейт страшно уставала. Впрочем, это ее не
расхолаживало. Наоборот, она наслаждалась каждой минутой, когда замечала
зримые результаты своих усилий. Ее руки возвращали в этот дом чистоту,
порядок и комфорт, и это не могло не радовать.
Накануне днем Блейк достал откуда-то банку желтой краски, и она покрасила
кухню, преобразив закопченные, унылые стены и сделав их веселыми и яркими.
Казалось, что кухню теперь ни на миг не покидали лучи весеннего солнца.
Собираясь спуститься к завтраку, Кейт что-то напевала себе под нос, натянув
обрезанные до колен джинсы и простую зеленую рубашку, так подходившую по
цвету к ее глазам. Блейк показал ей гардероб матери, и она обнаружила
множество старых джинсов и хлопчатобумажных блузок, свидетельствующих о том
образе жизни, какой она вела.
Продолжала она напевать и тогда, когда
Гавань
ветров. — И Кейт стала извлекать из коробки одноразовые тарелки и
пластиковые стаканчики. — Что, интересно, ты сделал с комарами? Без них
и пикник получается какой-то ненастоящий.
— Я издал королевский указ, предписывающий им кусаться и пищать на
противоположном от меня берегу, — лениво ответил он. — Как,
подходит мой ответ к моему имиджу деспота? Ты ведь считаешь меня именно
таким?
— Вроде того. Но сейчас я рада, что комары приняли так близко к сердцу
твои распоряжения.
Они с жадностью набросились на еду и быстро расправились с ней.
Удовлетворенный Блейк удобно прислонился к валуну и уставился на одинокое
облачко, лениво скользившее по небу.
— Вот так всегда! Синоптики попали пальцем в небо, — сказал
он. — Никаких признаков обещанной грозы. Так что о рыбалке можно
забыть. Придется просто лежать на одеяле и любоваться окрестностями.
— Здесь слишком жестко, — быстро возразила Кейт, не вполне
понимая, почему она почувствовала неловкость от его слов.
— Мое плечо может служить прекрасной подушкой.
— Какая подружка тебе это сказала?
— А тебе не все равно? — мягко поинтересовался Блейк. Когда Кейт
не ответила, он осторожно потянул ее за рукав. — Хочешь убедиться?
— Нет, благодарю.
С наигранной бодростью она вскочила на ноги.
— А я-то мечтала, что поймаю большую рыбу. Окуня или форель.
Блейк вздохнул.
— Боюсь, что в этом озере форель не водится, да и окуня сейчас едва ли
удастся поймать. — Взглянув на приунывшую Кейт, он уступил. —
Ладно. Убирай все, что осталось, в коробку, а я разберусь со снастями.
Кейт послушно принялась собирать тарелки и стаканчики, пытаясь подавить в
себе странный восторг, наполнивший ее тело при мысли о том, что она положит
голову Блейку на плечо. Ты просто сошла с ума, — сказала она себе,
глядя, как Блейк устанавливает снасти у воды. — Снова ищешь себе
приключений? Мало настрадалась со Стивеном?
Бросив пластиковую посуду и
коричневый бумажный мешок с объедками в коробку, она пошла к озеру, чтобы
сполоснуть руки в чистой воде. Здесь, у берега, вода оказалась на удивление
прозрачной, так что можно было разглядеть на дне каждый камешек.
Она встрепенулась, внезапно почувствовав дыхание Блейка, щекочущее ее шею.
— А ты умеешь ловить рыбу? — поинтересовался он.
Вложив ей в руку удочку, Блейк дотронулся до талии Кейт, и все ее тело
напряглось от этого легкого прикосновения.
— Да, — солгала она. — Умею.
Блейк ей поверил и, отойдя чуть дальше, забросил снасть далеко в озеро.
Потом уселся на камень и больше не глядел в ее сторону.
Кейт же лихорадочно попыталась вспомнить что-нибудь из того, что она вообще
знала о рыбной ловле. Однажды ей довелось провести лето в Канаде, и в памяти
кое-что все-таки осталось. К примеру, то, что можно ловить рыбу на крючок с
наживкой, а можно на спиннинг. У нее на крючке уже извивался червяк, и,
чтобы избавиться от неприятного зрелища, она поскорей забросила удочку и
поморщилась, услышав, как наживка шлепнулась о воду. Едва она успела
перехватить покрепче удилище, как поняла, что леска резко натянулась.
— Блейк! — громким шепотом позвала она, не веря своей
удаче. — Помоги! У меня на крючке рыбина! Что мне теперь делать?
— Подтягивай леску, — сухо отозвался он.
— Я не могу. Не умею.
Быстро укрепив свою удочку, Блейк подошел к ней и стал помогать вытягивать
непокорную леску. Кейт невольно вскрикнула от отвращения, когда Блейк крепко
схватил судорожно бьющуюся рыбу и стал вынимать из ее губы застрявший там
крючок. Потом бросил бьющуюся добычу к ногам Кейт. Чешуя рыбы была тусклого
серого цвета с какими-то противными пятнами, а плавники щетинились
колючками.
— Я чт-то, д-должна ее убить? — сморщившись от брезгливости,
спросила Кейт. — Это ведь не окунь, верно?
— Нет, это хотя и окунь, но только не обычный, а солнечный; еще его
называют ушастым. Я предлагаю бросить его назад. Они не слишком вкусные и
очень костлявые, а просто так перерезать ему глотку, думаю, тебе не
захочется.
— Я брошу его в воду, — поспешно сказала она.
Нагнувшись, Кейт схватила трепыхавшуюся рыбу, подавив свое отвращение к
этому мокрому и скользкому существу. Ей было неприятно смотреть, как оно
яростно бьется и судорожно разевает рот, задыхаясь без кислорода. Кинув рыбу
в воду, она с облегчением увидела, как та стремительно метнулась на глубину.
— Как ты думаешь, она выживет? — спросила Кейт.
— Вероятно. — Казалось, Блейк забавлялся ситуацией, хотя смотрел
на Кейт серьезно. — Ты уверена, что тебе хочется рыбачить и
дальше? — поинтересовался он. — Сейчас ты буквально позеленела, и
мне показалось, что ты пожалела о том, что выловила этого уродца.
— Ты не ошибся. — Она засмеялась, скрывая свое смущение. —
Кстати, я недавно соврала тебе. Я очень плохо разбираюсь в рыбной ловле и
вообще не люблю есть рыбу.
Молчание Блейка оказалось красноречивей, чем слова. С преувеличенным
терпением он стал ей показывать, как нужно правильно сматывать снасть.
— Пожалуй, я немного вздремну, — объявил он, когда все было
убрано, и слегка передвинул одеяло, чтобы его край оказался в тени дуба.
Блейк лег головой в тень, а и без того загорелые ноги вытянул на солнце.
Положив под голову одну руку, он небрежно вытянул другую и закрыл глаза.
— Если тебе понадобится подушка, милости прошу, — произнес он, не
открывая глаз, и, насколько могла судить Кейт, заснул еще до того, как она
опустилась на край одеяла и украдкой бросила на него взгляд. Его поджарое,
мускулистое тело показалось ей до невероятного привлекательным — почти
красивым — и во сне.
Она раздумывала не больше пары секунд, борясь с искушением протянуть руку и
пригладить ему разлохматившиеся волосы. Густая черная прядь упала на его
лоб, смягчив суровое лицо и сделав его неожиданно беззащитным.
Кейт испытала в этот момент удививший ее саму прилив щемящей нежности. Она
легла, положив голову на плечо Блейка, и запах его разгоряченной кожи
наполнил ей ноздри. Тут же в ее животе закрутилась тугая пружина желания.
Ведь она была уже замужем и знала, что такое желание, хотя Стивен и приучил
ее считать себя бесчувственной и неспособной на страсть. Стивен никогда не
упускал возможности уколоть ее тем, что их занятия любовью не приносили ни
одному из них удовольствия, и она привыкла считать себя виновницей этого.
Ведь, в конце концов, у Стивена был за плечами богатый опыт, так что он мог
судить о таких вещах, сравнивая ее с другими женщинами.
Она прогнала от себя мысли о Стивене, почти не замечая того, что впервые со
времени их свадьбы ей удалось сделать это легко и без всякого ощущения вины.
Они поженились слишком молодыми и совершенно не подходили друг другу.
Единственное, в чем они оба сходились, это в убеждении, что детей им пока
заводить не следует. И это решение, — подумала с кривой усмешкой
Кейт, — в отличие от всего прочего мы оба соблюдали неукоснительно и со
всей ответственностью
.
Блейк беспокойно заворочался во сне, и она положила голову ему на грудь,
ощутив под тонкой тканью рубашки пружинистые волосы. Искушение их потрогать
оказалось слишком не сомневался, что Фрэнк выполнит
его просьбу; заметно было — он привык к тому, что все его распоряжения тут
же выполняются. Впрочем, она была слишком сконфужена тем, что их застали в
такую минуту, чтобы задуматься над своими мимолетными наблюдениями. Сейчас
Кейт просто смотрела на Блейка и думала о том, что с самых первых минут их
знакомства еще ни разу не было такого, чтобы он не сумел взять под контроль
какую-либо ситуацию.
Блейк обнял ее за плечи, и она сразу успокоилась от его прикосновения.
— Собралась? — спросил он.
Она кивнула, а затем, когда они отошли достаточно далеко, поинтересовалась:
— Почему ты так поспешно ушел от этого мужчины? Мне показалось — ты
опасался, что он может сказать лишнее...
Удивленный взгляд Блейка казался вполне искренним.
— Милая моя Кейт, у тебя слишком живое воображение. Я просто решил, что
тебе было бы приятней укрыться в машине. Ведь у тебя не застегнута блузка, а
у нашего друга Фрэнка глазки ой какие блудливые! — Насмешливая улыбка,
которой он ее одарил, была достаточно нежной, чтобы удалить из его слов всю
язвительность.
Они дошли до площадки, где стоял пикап, и Блейк чмокнул Кейт в кончик носа.
— Ты немного обгорела, — сказал он. — Нос покраснел и явно
будет облезать.
— Не может быть! — Вытянув шею, она погляделась в боковое зеркало
машины. — Это мне наказание. Расплата за безделье.
Блейк провел ладонью по ее волосам, из которых давно вылетели все заколки;
теперь они падали волнистой массой на ее плечи.
— Ты все равно красивая, даже с покрасневшим носом.
Слегка поколебавшись, он быстро поцеловал ее в полураскрытые губы и хитро
усмехнулся, когда она невольно прижалась к нему всем телом.
— Если хочешь, то вот тебе правда, — сказал он. — Мне
пришлось подыскать вежливый повод, чтобы отделаться от этого слишком
любопытного типа. Иначе я бы дал ему в челюсть. Я не очень люблю, когда мне
мешают, особенно в такую минуту.
— Я тоже, — прошептала она и тут же залилась краской, когда
поняла, что сказала.
Кейт была не слишком опытной в любовном флирте, но догадывалась, что Блейк,
в отличие от нее, вполне преуспел в подобных занятиях. Кейт опасалась, что
может невольно оказаться в такой ситуации, которая будет целиком находиться
за пределами ее предыдущего жизненного опыта. И еще знала интуитивно, но
явственно, что рискует сильно обжечься, если позволит себе пуститься в
любовную интрижку с Блейком Коулером. Ведь и так уже, всего на десятый день
их знакомства, она с трудом представляла, как сможет дальше без него жить.
Взгляд Блейка ненадолго задержался на ее помрачневших глазах, а его
собственное лицо снова сделалось бесстрастным. Она почувствовала, как ее губ
коснулись его теплые губы, и он тут же открыл дверцу машины.
— Залезай и жди меня здесь, — распорядился он. — Я заберу у
Фрэнка наше добро.
Она подчинилась, поскольку была настолько охвачена смятением, что находилась
не в состоянии принимать собственные решения. За те дни, что она прожила на
ферме Гавань ветров
, Кейт научилась доверять Блейку, как другу. А теперь
получалось, что вся основа их отношений резко меняется. Ту неразбериху
чувств, которую она испытывала к нему, едва ли можно было определить словом
дружба
.
Звук шагов возвестил о его возвращении. Блейк энергично поднимался вверх по
тропе, за ним еле поспевал Фрэнк. Мужчины сложили снасти в заднюю часть
машины, и снова у Кейт создалось впечатление, что Блейк полон Гавань ветров домом. — Кейт встревоженно взглянула
на Б лейка. — Иногда мне кажется, что мы
Они промокли до нитки, пока бежали к дому, хотя Блейк и остановил пикап
почти у самых дверей. В сумрачной прихожей было холодно и неприветливо.
Струйки воды стекали с их одежды, оставляя лужицы на каменном полу.
Блейк обнял Кейт и повел ее на кухню. Там
И верно, почему бы мне не признаться? — подумала Кейт. Почему она не может
честно рассказать ему, как Стивен разрушил ее уверенность в себе? Почему не
хочет поделиться своей боязнью, что он сочтет ее в постели плохой
партнершей? Она вздрогнула при мысли о том, как рассердится Блейк, если она
останется в его объятиях ледяной сосулькой. Уже сейчас он обладает над ней
такой властью, что может ранить ее душу более глубоко, чем Стивен. Нет, она
устала от лжи. И внезапно ей захотелось быть абсолютно честной и искренней.
Призвав на помощь все свое мужество, Кейт набрала в грудь воздуха, чтобы
одним залпом выложить все свои страхи и сомнения. Но тут кухонная дверь
внезапно распахнулась настежь, и исповедь Кейт так и не прозвучала. Если до
этого кто-нибудь и стучался, то они не слышали. Хорошенькая и живая девушка
ворвалась на кухню, соблазнительно виляя бедрами, обтянутыми ярко-красными
джинсами. Обхватив Блейка за шею, она впилась в его губы с явной сноровкой.
Бледно-сиреневая шелковая блузка распахнулась, весьма смело демонстрируя все
прелести своей владелицы.
Девица не торопилась заканчивать свой томный поцелуй, совершенно не обращая
внимания на Кейт.
— Блейк, душка, — воскликнула она наконец. — Как ты посмел
сбежать и бросить меня! Неужели тебе не ясно, что я умираю, просто умираю
без тебя? Ну, а мой отец... Знаешь, он просто оборзел, ну, вконец оборзел...
— Привет, Джони, — холодно перебил Блейк ее торопливый и
разгоряченный лепет.
Кейт с облегчением увидела, что он высвободился из рук девицы, отошел от нее
подальше и встал у кухонного стола.
— Первый вопрос к тебе: как ты меня отыскала?
— Милый, в отличие от отца уж я-то помнила, что твоя настоящая фамилия
Коулер. При более глубоком вздохе воображению
вообще ничего не остается, — цинично подумала Кейт и с досадой
поправила ворот своей водолазки.
— Тебе помочь? — ласково поинтересовался Блейк.
— Нет, я справлюсь сама. — Она нахмурилась, когда он, поверив ее
словам, проводил Джони из кухни, с явной фамильярностью положив ладонь на ее
обнаженную, покрытую красивым загаром спину.
В старом фермерском доме столовая была маленькой и сумрачной, так что Блейк
и Кейт всячески ее избегали, предпочитая завтракать и обедать в уютной и
удобной кухне. Однако на этот раз кто-то уже зажег свечи в двух
подсвечниках, и их огонь скрадывал унылые углы.
Джони по-хозяйски уселась в центре стола, и ее живое личико сияло при мягком
свете. Она стала неизбежным центром внимания их маленького общества, но
старательно расточала Кейт комплименты по поводу блюд и делала попытки
вовлечь ее в беседу, как бы заглаживая свой прежний враждебный тон.
— Ты ведь знаешь, что мой отец Саша Стейн кинорежиссер, — заметила
она сладким тоном. — И тебе, вероятно, известно, что он выдвинут в этом
году на Оскара
за свой фильм Время: ноль
. — Она тихонько вздохнула,
словно маленькая девочка. — Я так им горжусь!
Пока Джони это говорила, память Кейт терзалась от ускользающих, неуловимых
образов.
Почему именно упоминание об этом фильме вызвало в ее подсознании странные
импульсы? Не успела она разрешить эту загадку, как ее снова отвлек жеманный
голос Джони.
— Ведь ты слышала о моем отце, верно? Ты слышала про Сашу Стейна?
— Да, разумеется, — поспешно ответила Кейт. Затем, охваченная
внезапным приступом озорства, она посмотрела через стол, и ее глаза
засветились от скрытого смеха: — Саша стал темой моего самого первого
разговора с Блейком. Он просто не мог говорить ни о чем другом.
Блейк встретился с ней глазами, в которых тоже прыгала смешинка. Джони
заметила их интимный обмен взглядами, и по ее лицу пробежала темная тучка.
— Я снимаюсь в новой картине отца, — объявила она с
гордостью. — Сейчас мы ведем натурные съемки на Фиджи. Кейт, Блейк
сказал мне, что ты просто домашняя хозяйка. У тебя что, никогда не было
постоянной работы?
— Я никогда не работала за деньги, — спокойно ответила Кейт. Ей
хотелось узнать побольше о карьере Джони, поэтому она проглотила язвительные
замечания, готовые сорваться с ее языка. — Расскажи мне подробней про
Наутро Кейт проснулась под ровный шум дождя; это был не вчерашний бурный
грозовой ливень, а нудная небесная капель, зарядившая явно на целый день.
Отвернувшись от унылого вида, открывавшегося за окном спальни, она
встретилась взглядом с Блейком.
— Привет, — нежно произнес он.
— Привет.
От нахлынувших чувств у нее перехватило дыхание, но она заставила себя лишь
улыбнуться в ответ, придав лицу как можно более беззаботное выражение.
Мне
нельзя подавать вида, насколько он важен для меня, — подумала
она, — ведь я прекрасно сознаю, что любить так безоглядно, как я люблю
Блейка, отнюдь не безопасно
.
Опыт взаимоотношений с родителями очень рано научил Кейт, что если ты любишь
кого-то, то становишься уязвимым для обид и душевных ран, а ей так не
хотелось терпеть обиды от
Корвете.
Вернувшись в Милуоки и договорившись с судьей, что их бракосочетание
состоится в пятницу, Кейт и Блейк вошли в ее квартиру.
— Тебе тут нравится? — поинтересовалась Кейт, когда Блейк прошелся
по ее элегантно обставленной гостиной. — А ты... останешься тут со мной
до пятницы?
Какое-то время Блейк молчал и смотрел в окно на озеро Мичиган, а затем
ответил:
— Нет, не могу. Мне придется вернуться в Гавань ветров
, раз уж я
решил продать ферму.
Она кивнула. По дороге в город они уже обсуждали эту проблему.
Блейк немного помолчал, словно что-то обдумывая, затем быстро подошел к Кейт
и взял ее за руки. Казалось, он на время утратил свое обычное самообладание.
— Кейт, — произнес он серьезно, — я должен тебе кое-что
сказать. Ты должна узнать об этом прежде, чем станешь моей женой.
Кейт сразу испугалась. Разве она не подозревала, что их чудесные и слишком
быстро расцветшие отношения слишком хороши, чтобы быть правдой?
— Что я должна узнать? — спросила она с жалким и растерянным
видом, напрасно стараясь сохранить непринужденный тон. — Ты забыл мне
рассказать про пару своих бывших жен и нескольких детишек, оставленных в Лос-
Анджелесе?
— Ничего подобного. Вчера ведь я говорил, что до встречи с тобой мне и
в голову никогда не приходила мысль о женитьбе. Кейт, я хочу тебе сказать о
моей работе... о том, чем я занимаюсь...
Сгустившееся в гостиной напряжение разорвал пронзительный звонок телефона.
От неожиданности они оба вздрогнули.
— Черт побери! — воскликнул Блейк с досадой и отвернулся.
Кейт решила не снимать трубку и переждать настойчивые трели звонка, однако
Блейк, казалось, не собирался продолжать, пока она не выяснит, кто
побеспокоил их. Кейт поспешила в кабинет, гадая, к добру или нет такая
помеха.
— Звонила Бетти Бергдорф, мое доверенное лицо по распоряжению
наследством Стивена, — сказала она, вернувшись через несколько минут в
гостиную.
Блейк по-прежнему неотрывно смотрел в окно, и ей подумалось — когда же он
наконец повернется и посмотрит ей в лицо?
— Она разыскивала меня несколько дней, — продолжала Кейт. —
Ей нужно встретиться сегодня со мной, и я пообещала, что заеду к ней в
контору, если у тебя нет каких-то других планов.
Блейк наконец оторвался от созерцания озера.
— Никаких других планов у меня нет, — сказал он. — Мне нужно
вернуться на ферму. А ты поезжай к мисс Бергдорф и улаживай свои дела, ведь
мы уедем из Штатов сразу же после регистрации брака.
— Блейк, ты хотел мне что-то сказать? Что-то, что я должна знать до
свадьбы?
Он немного помялся, совсем чуть-чуть.
— Я хотел с тобой поговорить насчет наших финансовых дел, — заявил
он, и его голос звучал настолько спокойно и естественно, что Кейт не могла
понять, отчего в ней осталось какое-то беспокойство.
— Я не банкрот. И я даже не пребываю на грани бедности. Как тебе
известно, каскадерам платят щедро. И мне не хочется, чтобы ты меняла свой
привычный образ жизни или свои финансовые планы, когда станешь моей женой. Я
в состоянии обеспечить материально тебя и всех детей, которые у нас родятся.
Постарайся втолковать это мисс Бергдорф.
Он замолчал, и Кейт успокоилась, уверенная, что поняла, чем вызвано
появление на его лбу морщинки, придававшей ему озабоченный вид. Блейк
Коулер, как она догадалась, не из тех мужчин, кого радует перспектива жить
на деньги жены.
— Я рада узнать, что выхожу замуж за процветающего джентльмена! —
шутливо ответила она, и на этот раз ей удалось сделать свой голос веселым и
беззаботным. — И я рада возможности объяснить моим родителям, что ты
женишься на мне не ради денег.
Он слабо улыбнулся.
— Не сомневайся, — подтвердил он, — не ради денег.
От страсти, загоревшейся в его темных глазах, у Кейт бешено заколотилось
сердце и жар Порше ржаветь на автостоянке в аэропорту неизвестно сколько недель. —
С этими словами он направился к выходу. — Ты уверена, что успеешь к
субботе закончить свои дела?
Кейт кивнула.
— Ради тебя я готова свернуть горы.
— В четверг я заеду за тобой в семь вечера, — пообещал Блейк.
— Ты можешь меня и не узнать, — кокетливо заявила она. — Ведь
ты видел меня только в обрезанных джинсах да в старых юбках твоей матери.
Недаром ты все время повторяешь, что я похожа на мокрую крысу.
— Ты была единственной соблазнительной крысой, каких мне доводилось
встречать в своей жизни.
Он решительно захлопнул за собой дверь, и наступившая в квартире тишина
наполнила оглушительным звоном ее уши.
Кейт испытала облегчение, когда, сбежав из гулкой пустоты своей квартиры,
оказалась в упорядоченной сутолоке, царившей в конторе Бетти Бергдорф. Мисс
Бергдорф, низкорослая джинсовую она произнесла
так, словно речь шла о чем-то непристойном.
Кейт нервно сжала руки, понимая, какой ее ожидает нелегкий разговор.
— Когда вы с папой приехали, я как раз делала уборку в доме, —
ответила она.
Мать ничего на это не ответила, только еще прямее села в кресле, и Кейт,
запинаясь, продолжала:
— Вообще-то, мама, я не совсем уехала из Гавани ветров
. То есть я
уехала с фермы, но не от Блейка.
— Что ты хочешь этим сказать? — резко спросила мать.
Враждебный тон матери прозвучал настолько явственно, что Кейт рассердилась
и, как это Мне уже двадцать пять
лет, — то и дело напоминала она себе. — И мать не заставит меня
отказаться от Блейка. И она испытала огромное облегчение, когда поняла, что
не кривит душой. Она хочет стать женой Блейка, и родители не в силах ей в
этом помешать. На мгновение ей даже стало жаль мать, прожившую всю жизнь, не
зная ничего о настоящей любви. А теперь еще миссис Форсберг обнаружила, что
угрозы и призывы к чувству долга способны лишь оттолкнуть от нее
единственную дочь.
— Мне хочется увидеть папу, — осторожно сказала Кейт. — До
меня дошли тревожные слухи о его состоянии здоровья. В этом есть хоть доля
правды? Не представляю, кто мог стать их источником, но, должно быть, на его
Форсберг Индастриз вложены все силы твоего отца. И естественно, что
я расстроилась, услышав от тебя Что лишь доказывает, — подумала она со слабым
проблеском юмора, — что компьютеры и статистика врут. Тут ей
вспомнились темные глаза Блейка, согретые смешинкой, и вытеснили из ее
сознания память о ярости матери при известии о предстоящей свадьбе, и она,
согретая этим воспоминанием, вернулась в свою пустую квартиру.
Лишь поздно ночью, пробудившись от беспокойного сна, Кейт задала себе
вопрос, почему мать так бурно противится их браку. Даже для такой
деспотичной женщины, какой была миссис Форсберг, всегда державшая дочь под
пятой, отказ матери был неожиданно суровым. Почему она видела такую угрозу в
том, что дочь станет женой Блейка Коулера? Вот подходящее слово, сонно
подумалось Кейт. Казалось, мать и в самом деле видела в этом угрозу.
Когда ее сознание снова стало обволакиваться туманом сна, Кейт внезапно
поняла, что крылось за гневными извержениями матери. Это был страх. Сильный,
неуправляемый страх.
С каким удовольствием Кейт наряжалась, готовясь к поездке в ресторан! Она
почти радовалась, что Блейк никогда до этого не видел ее
Порше и отдавая распоряжения насчет квартиры. Середина дня была
посвящена покупкам, и результаты долгих поисков ее радовали. В шкафу висело
элегантное свадебное платье из кремового оттенка тафты. А для ресторана она
приобрела платье простого покроя из зеленовато-павлиньего шелка, выгодно
подчеркивавшее ее зеленые глаза и золотистые, как у сказочной феи, волосы.
Она слегка сбрызнула шею духами, и ее душа затрепетала от ожидания чего-то
необыкновенного. Руки чуть дрожали, когда она пыталась вдеть в уши тонкие
золотые обручи. Совсем как школьница, собирающаяся на первое
свидание
, — подумала она и тут же поняла, что сравнение это грешит
против истины. Ведь она взрослая женщина, а не девочка, и ее чувства к
Блейку отличаются глубиной и силой, на которую способны лишь зрелые люди. Я
сильно повзрослела после встречи с Блейком
, — Ты уверена, что это тот
самый Блейк Коулер, которого ты знаешь и любишь?
Он прошел в прихожую, и смех исчез из его глаз.
— Раз ты меня любишь, это самое главное, — сказал Блейк и обнял
ее. Их губы слились в поцелуе, словно это было им так же необходимо, как
воздух, а его руки жадно гладили ее тело.
Наконец он оторвался от нее.
— Коли уж мы так нарядились, нам пора идти и удивлять город.
— Согласна.
— Ну, твое платье поистине сногсшибательное. А под ним есть хоть что-
нибудь?
— Думаю, что позже у тебя будет возможность это проверить, —
шепнула она и тут же отвернулась, оробев, когда увидела, как вспыхнули его
глаза.
У Блейка перехватило дыхание, и он воскликнул с наигранным отчаянием:
— Пойдем скорей отсюда! Не забывай, что я провел две ночи в
одиночестве.
Кейт достала из шкафа меховую накидку, слишком опьяневшая от счастья, чтобы
заметить, как сузились на миг глаза Блейка, когда он помог набросить ей на
плечи нежную светло-коричневую норку. Всю дорогу до автомобиля она болтала,
рассказывая ему о всяких мелочах, произошедших за время их разлуки, решив
пока что не сообщать ему неприятную Нет сомнений, — подумала Кейт,
вслушиваясь в его звучный голос, произносящий все, что положено в таких
случаях, — что пары, вступившие в брак при посредстве судьи Эштона,
ощущают себя скрепленными прочными узами.
Она на какой-то миг почувствовала себя не в своей тарелке, потому что под
суровым взглядом судьи испарилась вся ее уверенность в себе. Он строго
подчеркнул, что к браку нельзя относиться легкомысленно. Занервничав, Кейт
стала уверять его в серьезности своего шага.
Следующие несколько минут были наполнены неясным бормотанием их голосов,
повторяющих необходимые формальности, и прошли мимо сознания Кейт. Но когда
Блейк надел на ее палец узкое золотое кольцо, она осмелилась поднять глаза,
и ее сердце сжалось от любви и восторга, когда она встретила его нежный
взгляд.
Окутанная туманом счастья, она подписала брачное свидетельство и вернулась
на землю только тогда, когда Блейк вывел ее из неуютного кабинета судьи
Эштона и основательно и неторопливо поцеловал.
— Вы ощущаете себя замужней женщиной, миссис Коулер? — шутливо
поинтересовался он.
— Не совсем, — лукаво ответила она. — Мне требуются еще кое-
какие доказательства.
Блейк снова поцеловал ее, затем взял под руку.
— Мы можем найти более интересное место, чем скучный коридор суда,
чтобы продолжить освоение нового опыта. Давай-ка заберем твой багаж и
отправимся в Чикаго. Как ты думаешь, если мы повесим на двери нашего номера
табличку Просим не беспокоить!
, окружающие догадаются, что у нас медовый
месяц?
Она засмеялась.
— Может, нам лучше сделать вид, что мы прилетели из другого полушария и
еще не привыкли к здешнему часовому поясу? Три часа в Чикаго соответствуют
полуночи где-нибудь в другой части планеты.
Блейк чмокнул ее в нос.
— Миссис Коулер, вы блещете не только красотой, но и умом. Ну, просто
жемчужина среди женщин.
— Ты понимаешь, что мы уже тринадцать минут как женаты, а еще ни разу
не поссорились?
— Редкая совместимость, а может, просто счастливая случайность. В
ближайшие пятьдесят лет нам предстоит это проверить. — Он
улыбнулся. — Давай выйдем через главный вход. Моя машина припаркована
на другой стороне улицы.
Они рука об руку вышли из сумрака здания на яркое осеннее солнце. Оно
ослепило Кейт, и она с минуту ничего не видела. Затем ее удивленный взор
упал на группу людей с телекамерами и микрофонами. Самый бойкий репортер
повернулся и целеустремленно бросился к ним навстречу.
Кейт удивленно оглянулась, решив, что вслед за ними из здания суда вышла какая-
то знаменитая персона. Но позади них никого не было.
— Проклятье! — раздраженно буркнул Блейк, и Кейт непонимающе
уставилась на него. — Так и думал, что этот чертов таксист разнесет
новость по всему городу.
— Блейк, что ты хочешь этим сказать? — спросила она, и ее глаза
потемнели от предчувствия чего-то неприятного. — Что происходит? Что
нужно этим людям?
Он крепче прижал ее к себе.
— Прости меня, Кейт. Мне следовало сообщить тебе об этом раньше. А
сейчас нет времени. — И Блейк повернулся с усталым и раздосадованным
видом к телекамере. — Догадываюсь, что бесполезно вас просить, чтобы вы
оставили нас в покое, — крикнул он.
Ответа он не дождался, а настырный репортер уже приблизился к ним и, слегка
запыхавшись, протянул Б лейку микрофон.
— Я Майк Уорен, репортер из программы новостей Висконсин Ньюс
. Наконец-
то вы женились, мистер Харрингтон. Каково чувствовать себя женатым
человеком?
— Мое самочувствие было бы намного лучше, если бы на меня не была
нацелена телекамера, — ответил Блейк скорее смиренно, чем гневно.
Небольшая толпа, материализовавшаяся словно из воздуха при виде съемочной
группы теленовостей, уже начинала напирать на разговаривавшую на ступеньках
суда троицу.
— Это Блейк Харрингтон... — услышала Кейт чей-то возглас.
Блейк Харрингтон...
— имя это пробегало по толпе на волне нараставшего
восторга.
Майк Уорен не собирался оставлять их в покое.
— Вы нашли себе красивую невесту, мистер Харрингтон. Когда и где вы
познакомились?
Кейт не слышала, что ответил Блейк. Она радовалась, что он крепко прижимает
ее к своему сильному телу, иначе она бы упала. Блейк Харрингтон! Она
смотрела на него, онемевшая от неожиданного известия, но через несколько
секунд пришла в себя и удивилась, как это ей удалось заблуждаться столько
времени — несколько недель!
Мужчина, в которого она вцепилась, ища поддержки, — мужчина, брак с
которым она только что зарегистрировала по всем законам штата
Висконсин, — был Блейк Харрингтон! Суперзвезда, взошедшая на
голливудский небосклон четыре года назад, блеснувшая в фильме о космических
приключениях, обошедшем экраны всего мира. Картина побила все рекорды
зрительских симпатий и в последующие годы все набирала популярность, вопреки
мрачным прогнозам.
Кейт побледнела и попыталась отстраниться. Зачем он так ее обманул?
— Блейк... — начала она, не обращая внимания на то, что репортер
задавал очередной вопрос. — Блейк... — снова повторила Кейт, но
никак не могла закончить фразу. Казалось, А я-то и не догадывалась, что он актер, — с горечью подумала Кейт.
Улыбающаяся маска слетела с лица Блейка, как только они оказались вдалеке от
толпы.
— Садись в машину, — сухо приказал он. Злость наконец заставила
отступить ее немоту.
— Что я такого сделала, Блейк? — спросила она. — Почему ты
говоришь со мной подобным тоном? Ведь это не я вышла за тебя замуж, скрыв
свое имя. Все было наоборот, не забывай!
— Я сказал, садись в машину. Я актер, Кейт, и заранее знаю все уловки,
предусмотренные в твоем сценарии. Возмущенная невинность впечатлит меня не
больше, чем слезы удивления.
— Я не понимаю, что ты хочешь этим сказать...
— Ладно, брось... — Блейк посмотрел на часы. — Всего лишь
двенадцать тридцать, — произнес он с жестким смешком. — А мне
показалось, что за последние полчаса я прожил целую жизнь.
— Не ты один, — заметила Кейт, не скрывая горечи.
— Не жалуйся, дорогая моя. Первые тридцать минут нашего союза мы
прожили счастливо. А для голливудского брака это, пожалуй, не так уж и
плохо.
Всю дорогу до чикагского аэропорта
О'Хара
Блейк вел машину в угрюмом
молчании. Он свернул на автостоянку возле отеля
Хайет Ридженси
, резко
ударил по тормозам, и автомобиль остановился как вкопанный, пронзительно
взвизгнув шинами.
В гостинице все прошло гладко. Носильщики и администратор не узнали Б лейка,
но с особой услужливостью обслуживали их, чувствуя по его властному виду
важного клиента. И как она не замечала этого прежде? Кейт была в отчаянии.
Она бывала вместе с ним столько раз в многолюдных местах, но не понимала,
что его манеры говорят о непоколебимой уверенности в себе, какая
вырабатывается только у преуспевающего человека. Она не хотела... не
могла... думать о более пугающей проблеме, бившейся в уголке сознания.
Почему Блейк так рассердился на нее? Что она сделала такого, что могло
вызвать его ледяную ярость?
Лифт поднял их в номер-люкс, расположенный на верхнем этаже гостиницы.
Носильщик положил чемоданы на специальную подставку и жестом показал на
низкий столик в гостиной.
— Шампанское, которое вы заказали, поставлено на лед, сэр, —
сказал он.
— Благодарю.
Блейк протянул ему щедрые чаевые и, когда тот вышел из номера, быстро
подошел к ведерку со льдом, сорвал фольгу и проволоку с горлышка и выбил
пробку. Из бутылки хлынула пенистая жидкость, окатив его рукав. Он налил
шампанское в два бокала на высоких ножках и с насмешливым поклоном протянул
один из них Кейт, не обращая внимания на пятно, расползавшееся по его
пиджаку.
— Давай выпьем, — сказал он. — У меня созрел тост. Предлагаю
выпить за миссис Харрингтон, одну из самых ловких мастериц своего дела!
Дрожащей рукой Кейт взяла бокал. Она выпила шампанское одним глотком и с
вызовом посмотрела на Блейка.
— Может, ты мне все-таки объяснишь смысл
Гавань ветров был чистой
случайностью. Но едва ты меня узнала, как сразу же ухватилась за такую
возможность. Потеря памяти! Боже, такой старый прием, и я на него попался!
— Почему ты уверен, что я тебя узнала?
Блейк сделал вид, что напрягает память.
— Постой-ка, что сказал твой дружок с телевидения? Кажется, что-то
вроде: Благодарю вас, миссис Харрингтон, за эксклюзивную информацию. Мы
признательны вам за то, что вы известили нашу программу первой
. —
Блейк изобразил интонацию репортера с поразительной точностью. — Только
мы с тобой знали о времени нашего бракосочетания. И я ни секунды не
сомневаюсь, что это ты позвонила в программу новостей Висконсин Ньюс
.
— Я этого не делала, — спокойно ответила она.
Он презрительно рассмеялся.
— Не пудри мне мозги, милочка. Хватит хитрить, ты получила, что
хотела...
— Ты хочешь сказать, что, несмотря на те дни, которые мы провели
вместе... на все, что мы обещали друг другу... ты готов на все это наплевать
из-за случайного замечания какого-то телерепортера? Если бы я в самом деле
знала, кто ты такой, неужели ты думаешь, что я пошла бы на такую глупость и
стала бы приглашать телевизионщиков на нашу свадьбу?
— Женщине, расставившей брачные сети на кинозвезду, требуется публика,
чтобы продемонстрировать ей свой успех. Иначе какой в этом смысл? Ты хоть
имеешь представление, сколько женщин цепляются за мой ложный имидж? Сколько
писем получает студия от юных девиц, готовых отдать мне все, лишь бы я
позволил каким-то образом связать свое имя с их именем. Именно это привлекло
тебя во мне, Кейт? Ты одна из тех женщин, которые не могут отделить актера
от сыгранных им ролей? Или тебя так впечатляет весь этот экранный секс и
наигранные страсти?
— Вовсе нет, — ответила Кейт, внезапно ощутив такую усталость, что
ее голос оказался лишенным всякой убедительности. Она с горечью обнаружила,
что вся ее прежняя уверенность куда-то испарилась. Ведь совсем недавно ей
казалось, что она выходит замуж за человека, к которому сможет всегда
относиться с любовью и доверием. А теперь выясняется, что она едва знает
своего мужа. Все в нем — его имя, профессия, эти несправедливые обвинения —
все это принадлежало незнакомому мужчине. Ей предстояло провести медовый
месяц с незнакомцем. — Я устала, Блейк, — сказала она,
отворачиваясь, чтобы не видеть горевшей в его глазах злости. — Пожалуй,
я приму душ.
— Тебе нечего больше сказать в свое оправдание, Кейт? Боже правый, как
ты легко сдаешься. — Он проглотил остатки шампанского. — Пожалуй,
с одной вещью я все-таки могу себя поздравить. По крайней мере, у меня
осталась уверенность, что ты вышла замуж не за мои деньги.
— Пусть это тебя утешит, — ответила она, и боль, причиненная его
словами, сделала ее ответ язвительным.
В комнате наступила внезапная тишина, и Кейт, ошеломленная гневом и обидой,
неловко застыла, не зная, что ей делать и что говорить. Она ощущала, как
пристальный взгляд Блейка Форсберг Индастриз. Кейт, ты уверена, что я
найду фирму в стабильном финансовом состоянии? А может, я обнаружу, что
источник твоих доходов почти пересох? Молодая женщина вроде тебя, у которой
шкаф в прихожей набит норковыми манто, может задуматься над перспективой
лишиться в будущем отцовских денег. Да еще после смерти Стивена... Да,
понимаю, что ей просто необходим еще один богатый муж, способный обеспечить
ей роскошную жизнь.
Кейт не знала, как ей остановить поток несправедливых обвинений.
— Твои мозги совсем затуманились от звездной болезни, — сказала
она. — Бога ради, Блейк, неужели ты не веришь, что кто-то может видеть
в тебе просто мужчину? Почему ты считаешь, что для всех ты или секс-символ,
или круглый счет в банке?
— Милочка, девяносто девять процентов времени я в этом уверен. А один
процент — слишком ничтожная цифра, чтобы усомниться в моей правоте.
— Что ж, Блейк, поступай как знаешь. Наведи справки насчет финансового
состояния отцовской фирмы. Если счастье в нашем браке зависит от случайной
реплики телерепортера или сообщения финансового эксперта, тогда его едва ли
можно считать браком.
Блейк был слишком настроен верить в свои слова, и Кейт решила даже не
объяснять ему, что ее капиталы теперь вложены в предприятия семейства
Стивена, а не в отцовские. Она повернулась, чтобы выйти из комнаты, но Блейк
грубо схватил ее за руку и подтолкнул к креслу рядом с телефоном.
— Ну, нет, ты никуда не уйдешь, дорогая моя. Ты останешься и выслушаешь
все до последнего словечка.
Она старалась думать о чем-нибудь постороннем, а не о крахе своей едва
начавшейся семейной жизни, пока он звонил в одну из главных брокерских
контор Нью-Йорка. Невольно Кейт обратила внимание на то, что Блейк на
дружеской ноге с ее президентом. Почему бы и нет? — подумала она с
новым для нее цинизмом. — Ведь он может при желании купить компанию
.
Блейк положил трубку, закончив короткий разговор, и направился к небольшому
холодильнику. Распахнув дверцу, он извлек две миниатюрных бутылки
шотландского виски и поднос с кубиками льда.
— Не желаешь присоединиться, пока я жду ответного звонка? —
пригласил он Кейт, подчеркнуто вежливым жестом указав на бутылки.
— Нет, благодарю.
— Ну-ну, Кейт, не нужно капризничать. Если не будешь со мной любезной,
тебе никогда не видать жирного куша. И вообще, если хочешь получать от меня
деньги, ты должна быть очень внимательной ко мне. Все время.
Эти слова так больно ранили ее, что ей захотелось кричать.
— Блейк, — взмолилась она, не находя в себе смелости тронуть его
за руку. — Это безумие! Почему ты так со мной поступаешь? Несколько
слов, произнесенных каким-то чужим человеком, и вся наша жизнь летит
кувырком. Блейк... прошу тебя... Ты ведь и сам не веришь в то, что говоришь.
Стакан виски замер, не донесенный до рта, и Кейт затаила дыхание. Наконец-то
ей удалось хоть немного растопить его ледяную ярость! Он нерешительно шагнул
к ней, и тут тишину прорезал телефонный звонок. Виски едва не выплеснулось
из стакана, свидетельствуя о том, что Блейк не был так спокоен, как хотел
казаться.
Он с угрюмым видом шагнул к телефону и схватил трубку.
— Харрингтон слушает, — лаконично произнес он.
Кейт наблюдала за ним со все возрастающим отчаянием. Он говорил очень мало,
больше слушал своего собеседника, но на ее глазах на лице Блейка все
явственней проступали горькие складки.
— Спасибо, Тед, — сказал он перед тем, как положить трубку. —
Примерно это я и ожидал услышать.
Кейт взглянула на него, догадываясь, что с ее лица ушла вся краска, но не желая доставить Форсберг Индастриз? — осведомилась
она ровным голосом.
— Плохие новости, — сухо ответил Блейк. — Но ведь это тебя не
удивляет, верно, дорогая? — Она поежилась от тона, каким он произнес
ласковое слово, но заставила себя встретить его взгляд.
— Меня это удивляет, — ответила она, — но не так, как то, что
я стала женой Блейка Харрингтона.
— К твоему сведению — как будто ты и так этого не знала, —
Форсберг Индастриз
находится в критическом положении, фирма испытывает
острую нехватку средств. Эксперт, с которым я беседовал, считает, что фирма
излишне укрупнена и слабо управляется. Она вся в долгах и сейчас
обескровлена высокими процентами, которые приходится платить по ссудам. Не
удивительно, что ты так напугалась, милая, и поспешила упрочить свое
финансовое положение.
Она гордо вскинула голову.
— Мои личные доходы абсолютно не зависят от Форсберг
Индастриз
. — Кейт не собиралась давать ему более подробные объяснения.
Если он мог так превратно понять ее намерения, зачем растолковывать ему, что
во время первого брака ее личный капитал был изъят из Форсберг Индастриз
и
переведен в фонды семьи Стивена.
— Как я понимаю, ты надеешься, что твой личный
капитал не зависит от Форсберг Индастриз
? А что ты предложишь мне взамен,
если я соглашусь обеспечивать тебе такую же роскошную жизнь, к какой ты
привыкла?
— Ничего, — ответила она. — Ты хочешь получить развод?
— Ну, нет, — ответил он. — Я шел к женитьбе тридцать пять лет
и теперь намерен насладиться восторгами семейного счастья немного дольше,
чем четыре или пять часов. По крайней мере, печальный опыт, приобретенный с
тобой, должен послужить мне на будущее предостережением. Не так ли, моя
дорогая миссис Харрингтон?
— Не знаю, — ответила она. — В делах любовных не все люди
способны учиться на своих ошибках.
— Ах, какое горькое заявление в таких юных устах! Кейт, у тебя еще вся
жизнь впереди. Третий брак непременно окажется удачным, вот увидишь.
Она больше не смогла удерживать слез, застилавших ей глаза, и они потекли
из-под ресниц. Ей не хотелось вытирать их, чтобы он не заметил, что она
плачет, и она так и стояла посреди комнаты, ничего не видя перед собой.
Внезапно Блейк схватил ее за руку и резко дернул.
— Прекрати, слышишь? Я сказал прекрати!
Он извлек из кармана носовой платок и стал со злостью вытирать ее щеки.
— Черт побери, Кейт, ты заткнешь за пояс самую профессиональную
актрису. Сначала ты обманула меня, блестяще изображая простодушную молодую
особу, страдающую под игом властных родителей. А теперь заставляешь
испытывать чувство вины за то, что я сказал тебе пару прописных истин.
Она пыталась изо всех сил сдержать набегающие слезы.
— Я не думаю, что наш разговор к чему-нибудь приведет, Блейк. Ты
хочешь, чтобы я уехала?
— И тогда Саша, Джони и вся остальная съемочная группа станут донимать
меня расспросами? Нет, я не хочу, чтобы ты уезжала именно сейчас. Ты
полетишь со мной.
— Ты хочешь получить развод, когда мы вернемся с Фиджи? — уточнила
она.
— Нет, — отрезал Блейк, — развод мне не нужен. Последние
несколько лет я живу как под микроскопом. За каждым моим шагом следит
пресса. И мне вовсе не нужно, чтобы первые страницы газет пестрели
скандальными статьями о моем столь непродолжительном браке. Реклама
подобного сорта мне ни к чему. Ты будешь жить со мной, Кейт, и делать вид,
будто мы наслаждаемся каждой минутой нашего счастья.
— Зачем? Это оскорбительно для меня!
— Потому что суд не присуждает алименты женам, прожившим с мужем меньше
месяца. Если хочешь получить приличное содержание, настрой свое корыстное
сердечко на это, а лучше живи со мной столько времени, сколько я буду готов
тебя терпеть. Кто знает? Если ты будешь хорошей девочкой, то я лет через пять-
шесть, возможно, и забуду, руководствуясь чем ты вышла за меня замуж.
— Ты ничего не понял, Блейк. Ты даже не понимаешь, почему я вышла за
тебя замуж.
— Скажи мне еще раз, что ты меня любишь. В прошлую ночь ты это сделала
так прелестно: нежный голос, стыдливо опущенные ресницы. Все было сыграно
безукоризненно.
Она поежилась от прозвучавшей в его голосе насмешки.
— Не надо так, Блейк... пожалуйста...
— Милочка, — заявил он, — мне абсолютно ясны твои намерения.
Тебе хотелось вести блестящую жизнь миссис Блейк Харрингтон. Твои доходы
тают. Возможно, ты решила, что Милуоки слишком маленький город, чтобы здесь
могли по достоинству оценить твои незаурядные таланты. Ну, что ж, я попался
в твои сети и готов терпеть все последствия собственной глупости. Я готов
дать тебе весь мир в качестве зрительного зала, а мой банковский счет будет
открыт для тебя до тех пор, пока ты будешь жить со мной. Остается лишь одна
вещь, которая не включается в сделку. Ты получаешь мое имя, мой дом, мои
автомобили, деньги, только запомни, Кейт, что меня ты не получишь никогда!
Она не нашлась что ответить на эти горькие, слова. Ей захотелось броситься
на кровать и выплакаться вдоволь, пока не останется слез, но она не
собиралась проявлять перед ним свою слабость. Бог свидетель, что годы,
проведенные со Стивеном, научили ее прятать свою обиду.
Кейт постаралась выглядеть независимой.
— Ты все сказал, что намеревался? Тогда я пойду принимать ванну.
— Что тут еще можно сказать? — пожал плечами Блейк, и Кейт
почувствовала, как сердце ее сжалось от прозвучавшей в его голосе горечи.
Однако его боль — если она ей не померещилась — сразу же исчезла. —
Принимайте ванну, миссис Харрингтон
. Можете хоть всю ночь просидеть в ней,
меня это не волнует. А я пойду искать себе более приятное общество.
Кейт не показала ему, как ее задели его слова. Только бы не женщин!
—
подумала она. Терпеть вновь такие оскорбления она не сможет, она их больше
не выдержит. И Кейт направилась в ванную, ничего не видя перед собой
слезящимися глазами.
— Кейт! — Слова, произнесенные резким тоном, остановили ее у
двери. — Будь готова завтра утром к восьми часам. Наш самолет вылетает
в десять пятнадцать, и мы не должны на него опоздать. Я не намерен болтаться
в Чикаго еще день в ожидании следующего прямого рейса.
— Я буду готова, — ледяным тоном ответила она. Прошу тебя,
уходи, — произнесла она мысленно. — Дай мне поскорей укрыться в
ванной, пока я не сломалась окончательно
.
— Завтра ты должна блистать красотой, дорогуша. Мы не должны разрушать
наш имидж. Мои поклонники должны верить, что я выбираю самых роскошных
женщин в мире.
Кейт собрала силы для последнего язвительного замечания.
— Постараюсь не испортить твой имидж, Блейк, поскольку теперь поняла,
что это все, чем ты можешь похвастаться. Если бы под твоей личиной супермена
находился настоящий мужчина, ты бы перестал кричать на меня и постарался
разобраться, что правда, а что нет. Желаю приятно провести время!
Она с грохотом захлопнула дверь ванной, заперла задвижку и уж потом
прислонилась к стене, готовая рухнуть без сил.
Ванная комната была роскошной, намного больше обычного гостиничного номера,
и одну ее стену целиком занимало громадное зеркало. Она вгляделась в
отразившуюся в нем женщину. Нежно-кремовое платье, такое же элегантное,
каким оно было утром, мерцало в флюоресцентном свете. Волосы гладко зачесаны
назад. Лицо бледное, однако слезы не причинили вреда косметике.
— Ты все равно осталась хорошенькой, — сказала Кейт своему
отражению и расхохоталась, понимая, что у нее началась истерика. Сегодня
лгало даже зеркало. Почему оно не отразило другую Кейт, сломленную,
рассыпавшуюся на тысячу осколков? Утратившую только что обретенную надежду
на счастье?
Она долго сидела в ванне, снова и снова терла кожу, словно намеревалась
стереть все следы горьких воспоминаний. Внезапно почувствовав голод, съела
яблоко из стоявшей тут же корзинки с фруктами, а затем влезла в свою
атласную ночную рубашку темно-синего цвета. Хотя зачем? Ей не хотелось
теперь вспоминать удовольствие, какое она испытывала при ее покупке. Тогда
она представляла, как зажгутся глаза Б лейка, когда он увидит
соблазнительный разрез сбоку и пену кружев на груди.
Пройдя в гостиную, Кейт позвонила родителям. Она ощущала себя в миллионе
миль от отца с матерью и всех проблем фирмы, но знала, что должна позвонить
и предложить свою помощь. Экономка ответила, что мистер и миссис Форсберг
уехали в Нью-Йорк.
— Нет, ничего не нужно передавать, — сказала Кейт и положила
трубку. Во всяком случае, это еще раз доказывало, что отец не болен. Если бы
у него не ладилось со здоровьем, родители бы не поехали за тысячу миль.
Кейт нерешительно остановилась на пороге спальни, когда увидела огромную
кровать. Одеяла были откинуты с двух сторон, как бы приглашая молодоженов
наслаждаться любовными играми на ее уютном просторе. Словно бросая вызов,
она легла в ее середину и прислушалась к отдаленному гулу самолета,
поднявшегося с чикагского аэродрома. Ей не хотелось думать о том, что ее
тело затерялось среди простыней и одеял, и Кейт выключила свет, потому что в
темноте ей было легче забыть, что она свою первую брачную ночь проведет
здесь одна.
Сухими глазами она уставилась в темноту. Почему она все это терпит? Почему
лежит тут, готовая переносить новые нелепые оскорбления Блейка? Почему бы ей
просто не встать и не уйти?
Кейт заворочалась с боку на бок, стараясь не отвечать на собственные
вопросы, но даже темнота не могла скрыть печальную правду. Несмотря ни на
что, несмотря на его гневные и обидные слова, она все еще любила Блейка. И
ей было лучше быть рядом с ним на Фиджи, хоть и на жалких правах, чем
остаться в своей постылой квартире в Милуоки и чувствовать себя заживо
погребенной.
Уже почти на рассвете она услышала нетвердые шаги Блейка в гостиной и его
приглушенные ругательства, когда он ставил на место опрокинутый стул. Он
вошел в спальню, даже не стараясь двигаться тихо, но Кейт прикинулась
спящей, когда он остановился у постели и посмотрел на нее. Даже на
расстоянии она ощутила исходящие от него пары алкоголя.
Он стоял так довольно долго, потом она услышала его удаляющиеся шаги. Через
несколько мгновений хлопнула дверь ванной.
Открыв глаза, Кейт уставилась на штору, сквозь которую просвечивал красный
диск рассветного солнца. Наступал второй день ее семейной жизни. Подавив
горечь, она призналась себе, что ей, несмотря ни на что, не хотелось — до
боли и отчаяния не хотелось! — провести в одиночестве первую брачную
ночь.
Когда
Боинг-747
коснулся посадочной полосы в аэропорту
Нанди
, силы Кейт
были почти на исходе. Долгие часы полета и без того были достаточно
утомительными, но все-таки главной причиной ее усталости было
пренебрежительное, почти грубое отношение к ней Блейка.
Они летели в салоне первого класса, пассажиров было мало, и у стюардессы
оказалось
Еще немного, и у Блейка остановится
кровообращение, — подумала Кейт. Джони увлекла Блейка, который и не
думал сопротивляться ее натиску, в таможню и иммиграционный зал. Саша вяло
махнул рукой, и немедленно два молодых жителя Фиджи материализовались из-за
небольшой пальмовой рощицы.
— Лерой, Эд, позаботьтесь о багаже мистера Харрингтона. — Затем,
словно спохватившись, он добавил: — Это миссис Харрингтон.
Лерой и Эд пожали ей руки, справившись о ее самочувствии после полета, и
исчезли так же быстро, как и появились.
— Они работают на меня, — произнес Саша Стейн так же вяло, как и
прежде. Впрочем, Кейт не сомневалась, что в делах, даже самых
незначительных, которые касались его работы, Саша всегда полон энергии.
При других обстоятельствах она бы с удовольствием вслушивалась в тягучее и
шепелявое произношение островитян, пока они с Блейком проходили через
таможню и иммиграционный отдел аэропорта. Кондиционера в здании не было, под
потолком огромные вентиляторы без всякой пользы гоняли воздух — и мух — с
летаргической монотонностью, вызывавшей в памяти фильмы тридцатых годов.
Несмотря на острое ощущение одиночества, Кейт невольно залюбовалась гордой
осанкой островных полицейских, носивших ослепительно белую юбку до середины
икр и темный, военного покроя китель. Эта странная комбинация почему-то
вовсе не казалась смешной, а наоборот, выглядела необычайно торжественно.
Судя по количеству кукол-сувениров, замеченных ею в Моего! — с горечью подумала она и снова прогнала из головы эту
мысль, чтобы ирония сложившейся ситуации не вызвала у нее новый острый
приступ боли.
Время от времени Саша бросал взгляды на дочь, однако не делал попытки лишить
ее монополии на внимание Блейка. Не пытался он и развлекать Кейт. Просто
объяснил, что аэропорт расположен на Вити-Леву, крупнейшем в цепи островов
архипелага Фиджи, и что господствующие в этой части океана ветра придают
одной половине острова типично тропический климат, другая же его часть
остается сухой и почти лишенной растительности. Курортный отель, куда они
направляются, стоит на тропическом побережье.
— Дожди идут на подветренной части острова, — сообщил Саша. —
А может, она называется наветренной? Впрочем, какая разница. — Он
махнул рукой и не стал задумываться над этой проблемой. — Ваш рейс
прибывает из Штатов в страшную рань, — сообщил он затем Кейт и больше
не предпринял ни одной попытки познакомить ее с местными экзотическими
красотами.
Закрыв глаза, Саша откинулся на спинку своего углового сиденья.
Кажется, в последнее время я вгоняю в сон всех, с кем мне приходится
общаться
, — подумала Кейт и, чтобы не испытывать жалость к себе, дала
волю злости. Что бы ни думал о ней Блейк, она — его жена, и ей не следует
позволять двум эгоцентрикам из киношного мира обращаться с ней так
бесцеремонно. Она заерзала на своем месте, намереваясь задать Блейку какой-
нибудь вопрос, — все равно какой, лишь бы отвлечь его от Джони, —
но вопрос ее увял, не прозвучав, когда она увидела, что Блейк коснулся руки
Саши, привлекая его внимание.
— Как насчет сцены с вертолетом? — поинтересовался Блейк. —
Ее придется снимать заново?
Его голос звучал небрежно, даже слишком небрежно, но руки выдали его
напряжение. Кулаки сжались так, что суставы побелели, когда он старался
сохранить на лице равнодушное выражение. Внезапно поймав направленный на них
взгляд Кейт, он поскорей убрал руки в карманы.
Саша не отвечал, и напряжение в салоне машины нарастало. Даже Джони не
нашлась что сказать.
— Ты ведь не спишь, черт побери, — сказал Блейк. — Ответь
мне, Саша. Надо ли переснимать этот эпизод?
Саша открыл глаза.
— Он был благополучно переснят в тот день, когда ты уехал с острова.
— Вижу, что ты не стал тратить времени на ненужный траур, — сухо
заметил Блейк.
— Этот фильм уже превысил рамки сметы на полмиллиона, — огрызнулся
Саша. — Что я должен был, по-твоему, делать, черт побери? Платить
бешеные деньги вертолетчикам целый месяц, дожидаясь, пока ты обретешь
душевный покой и соизволишь вернуться?
— Саша, я проработал с тобой шесть лет и ничего от тебя не жду. —
Блейк отвернулся и посмотрел в окно. — А мы почти приехали. Когда я
должен явиться завтра на съемки? В котором часу вы начинаете работу?
— На рассвете, Блейк. В твоем люксе лежит сценарий и график работы,
тебе придется изучить их сегодня. Во время твоего отсутствия мы сняли все
сцены, где ты не задействован. И теперь тебе придется с утра до вечера
находиться на съемочной площадке, чтобы наверстать упущенное. Нам пора
закругляться со здешними натурными съемками. Мы не только истратили лишних
полмиллиона, но и отстаем от графика на три месяца. И нью-йоркские банкиры
уже начинают петь, словно греческий хор, возвещающий о неумолимой воле рока.
— Не беспокойся, завтра утром я буду готов приступить к работе, — спокойно произнес Блейк.
Казалось, Саша испытал облегчение оттого, что реакция Блейка оказалась такой
сдержанной. Он позволил себе принять более жизнерадостный вид и даже
ухитрился любезно улыбнуться Кейт, когда шофер остановил машину перед
внушительным современным зданием курортного отеля.
— Завтра я пришлю кого-нибудь вас развлечь, миссис Харрингтон... э...
Кейт. Думаю, что вы не откажетесь осмотреть остров?
— С удовольствием совершу экскурсию, — ответила Кейт.
Было ясно, что на съемочной площадке ее
Саша не сдержал своего обещания и не прислал Кейт гида, который бы показал
ей остров. Правда, за свою жизнь она достаточно много путешествовала и могла
бы все устроить себе и сама. Но ею овладела полная депрессия, и она словно
впала в летаргический сон, распознав знакомые симптомы одиночества, ведь
здесь, на Фиджи, привычные средства лечения были
Мотор! — началась. Джони
боролась яростно и ожесточенно. Державший ее мужчина пытался усадить ее в
лодку, а она отбивалась изо всех сил. Наконец, ей удалось вырваться из его
рук после того, как она яростно ударила его ногой в пах. Удар показался Кейт
таким правдоподобным, что она невольно вздрогнула и поморщилась.
Джони побежала по песчаному берегу, так пронзительно крича от ужаса, что у
Кейт вспотели ладони. Мужчина тяжело бежал по песку следом за ней, и Джони
наконец выкрикнула мужское имя, отчаянно взывая о помощи. Блейк выскочил из
своего укрытия и помчался через полоску пляжа по линии, предварительно
намеченной оператором.
Хотя Кейт не читала сценарий, эпизод, который снимали сейчас, легко можно
было понять. Блейк остановился, изображая охватившую его мучительную
нерешительность. Внимательно глядя ему в лицо, Кейт смогла определить точный
момент, когда он решил вскинуть ружье и выстрелить в преследователя Джони.
Сила выстрела подбросила того в воздух, из его живота хлынула кровь, стала
впитываться в белоснежный песок. В течение нескольких жутких секунд Кейт и
вправду казалось, что она стала свидетельницей несчастного случая.
— О'кей. Снято! — Саша поднялся со стула, и молодой актер тут же
вскочил на ноги, стряхивая песок с джинсов и держа испачканную кровью
рубашку подальше от тела. — Проблемы были? — крикнул Саша,
обращаясь ко всей съемочной группе в целом.
Судя по ответам, вразнобой прозвучавшим от операторов, звукооператоров,
гримеров и ассистентов, проблем ни у кого не возникло.
— Мне удалось не запачкать джинсы, — с довольным видом сказал
актер. — Спасибо ассистенту по трюковым съемкам. Пластиковый мешочек
сработал безотказно. Вот только рубашку придется сменить.
— Пятнадцать минут гримерам и костюмерам, чтобы привести его в
порядок, — крикнул Саша. — Снимаем еще один дубль.
Кейт, краешком глаза заглянув на кухню
Мотор!, и снова перед ними
ехала разыгрываться сцена. Кейт против воли признала, что Джони хорошая
актриса. Она исполняла свою роль с отчаянной решимостью и абсолютно не
походила на ту манерную и эгоистичную девицу, которую Кейт видела вне
съемочной площадки.
Наконец и второй дубль был благополучно снят.
— Джони — хорошая актриса, — заметила она Питеру, с
удовлетворением отметив, что ее голос звучит бесстрастно.
— Все, кто работает с Сашей, должны быть лучше всех, и это в первую
очередь касается его родной дочери, — прямолинейно ответил
Питер. — Он настоящий максималист. Работать с ним ужасно тяжело. К
своей цели он готов идти по трупам. Когда Саша снимает фильм, понятия
порядочности и честности для него не существует. Он способен лгать,
попрошайничать, воровать, идти на подкуп — на что угодно, лишь бы фильм
делался так, как он сам считает нужным. Но, несмотря на все это, большинство
актеров готовы ради работы с ним продать душу. Как режиссер он великолепен.
Кейт посмотрела остальную часть утренних съемок и пришла к выводу, что Питер
прав. Все актеры были хороши, хотя Джони и Блейк, казалось, играли с тем
особым самообладанием и цельностью, которые отличают по-настоящему больших
актеров от прочих, даже очень талантливых.
Последней в это утро снималась сложная сцена драки, требовавшая целой серии
быстрых и точно выверенных движений. Надо было добиться того, чтобы актеры
не нанесли друг другу травмы, создав при этом достоверное впечатление
яростной схватки. Кейт даже устала смотреть бесчисленные репетиции. А для
актеров, работавших под палящим солнцем, задача казалась по-настоящему
утомительной. Блейк постоянно находился в самой гуще мелькавших кулаков и
сверкавших ножей. У Кейт сжималось сердце от страха при мысли о том, что он
вот-вот упадет на песок лагуны, смертельно раненный. Она пыталась урезонить
себя, но без особого успеха. Почему ее вообще волнует безопасность мужчины,
который постоянно ее унижает? И когда наконец началась настоящая съемка, она
постаралась сохранить на лице бесстрастное выражение, хотя Гавань ветров.
— На ферму?
— Да, принадлежавшую прежде его родителям.
— Понимаю. Джони говорила, что настигла его в Висконсине. Саша был
потрясен смертью Кевина сильнее, чем хотел показать, и после исчезновения
Блейка едва не впал в буйное помешательство. Скажу тебе, нелегкие это были
для нас недели, пока вы там с Блейком занимались амурами.
— Извини, — невпопад ответила Кейт.
— Но ты привезла его назад на съемки, а это самое главное, —
подытожил Питер. — А то мы все тут гадали, не откажется ли он сниматься
вообще?
Кейт внезапно встала из-за стола.
— Спасибо тебе, Питер, за все, что ты мне сообщил. А сейчас ты отвезешь
меня назад в отель?
— Конечно. А взамен ты могла бы рассказать мне про себя? Что ты делала
до замужества? Помимо того, что была самой красивой девушкой в Висконсине?
На обратном пути она вкратце рассказала ему историю своей жизни. Она не
стала вдаваться в подробности своего брака со Стивеном и умерила свой
энтузиазм, когда описывала работу инструктора в Центре для детей, больных
аутизмом. Питер внимательно ее слушал и расстался с ней у гостиницы,
повторив еще раз, что общение с ней доставило ему несказанное удовольствие.
— В следующий раз, когда мы оба будем свободны, я покажу тебе кое-какие
любопытные места на Вити-Леву. Тут есть парочка потрясающих по красоте
пейзажей. Я непременно свожу тебя туда.
— Я буду рада. — Улыбка Кейт светилась искренней теплотой. Питер
оказался не только приветливым, но еще и внимательным и умным собеседником.
И ее радовала возможность осмотреть остров именно в его компании.
Она рассталась с ним, испытывая относительный душевный покой, впервые за
последние дни, и сказала себе, что превратилась в слишком большую эгоистку,
для которой важна только собственная гордость. А еще ей стало
Кейт искренне обрадовалась, когда утром ей позвонил Питер Дрейк. Она думала,
что он отправится на съемки вместе с Блейком и остальными членами группы, и
была приятно удивлена, что ошиблась.
— Мои съемки на Фиджи в основном закончены, — объяснил
Питер, — и в ближайшие два дня мне нечего делать. Не хочешь ли
прокатиться со мной по островам, Кейт?
— С удовольствием, — обрадовалась она.
Для начала он отвез ее в Суву, столицу Фиджи, шумный и колоритный портовый
город. Вдоль главных улиц росли перечные деревья, а парки и сады пестрели
яркими экзотическими цветами. На базарах, в основном рассчитанных на
туристов, изобиловали ларьки, торгующие резными деревянными фигурками,
дешевыми украшениями из серебра и куклами, одетыми в национальные костюмы.
Многие ларьки принадлежали индусам, и под солнечными лучами в них сверкали
расшитые золотом сари, еще более увеличивая тропическое буйство красок.
После прогулки по торговым рядам Питер отвез ее в городок Лаутока, где они
поднялись на борт прогулочного катера и совершили увлекательную поездку по
шестидесятимильной цепи островов Ясава, населенных и по сию пору
исключительно туземцами, живущими в основном так же, как и за пятьсот лет до
появления европейских купцов и миссионеров. Индусов на этих островах не было
совсем, и гид пояснил Кейт, что индусы были привезены на Вити-Леву в
девятнадцатом веке для работы на сахарных плантациях. Их неиссякаемое
трудолюбие, разительно отличающееся от праздности туземцев, привело к тому,
что большая часть торговли в стране сосредоточилась в их руках. Однако
туземцам до сих пор принадлежит вся земля на Фиджи, а иностранцы могут лишь
Они актеры, — вновь и вновь твердила она себе, устремляясь прочь от
уютной лагуны. Наконец она забрела достаточно далеко от места съемок,
остановилась и перевела дух. Когда несколько дней назад Кейт наблюдала сцену
драки, лившаяся кровь не была настоящей, да и лезвия ножей тоже только
казались опасными, сверкая на солнце. Так зачем же терзать себя, думая, что
ласки их всамделишные? Что тогда сказал ей Блейк? Неужели ты думаешь, что
все в кино по-настоящему?
А все ее сомнения вызваны тем, что у нее нет уверенности в себе. Когда-то
Стивен раздавил ее гордость, и она до сих пор не способна поверить, что
такой мужчина, как Блейк Хар-рингтон, и в самом деле ее любит.
Гневным взором глядела она на тихую воду лагуны, бросила туда подвернувшуюся
под руку раздавленную ракушку и, глядя на расходящиеся круги, подумала о
том, хватит ли у нее смелости вновь вернуться на съемочную площадку и
поговорить с Б лейком начистоту.
Кейт медленно брела по полосе прибоя, подобрала какую-то полусгнившую
деревяшку и стала нервно крошить ее, пытаясь собраться с духом. И когда ее
окрикнул голос Джони, она повернулась с крайней неохотой.
— Привет, Джони.
Кейт пристально посмотрела на юную актрису, раздумывая о том, случайна ли их
встреча или Джони намеренно разыскала ее.
— Привет, Кейт.
Джони, может быть, благодаря усилиям гримеров, выглядела еще
привлекательней, чем прежде. Как и при съемке, ее одежда ограничивалась
обтягивающими шортиками и топом без бретелек, однако вызывающему наряду
противоречили ее по-детски пухлые губы, дрожавшие от огорчения, что было для
Кейт новостью. От косметики глаза девушки казались еще более крупными и
блестящими, они загадочно блестели в солнечных лучах.
Джони долго смотрела на Кейт и молчала, пока ее взгляд не упал на кучку
поломанных щепок у ног соперницы.
— Я видела тебя утром на съемочной площадке, — сказала она
наконец. — Как тебе понравилась эта сцена? Это кульминация фильма, как
ты можешь догадаться.
— Ты играла очень хорошо, — сдержанно ответила Кейт, а затем
посыпала соль на рану, добавив: — Я видела тебя на съемочной площадке лишь
дважды, но оба раза ты играла просто великолепно.
— Спасибо. — Джони удержалась от очередного едкого замечания,
которые Кейт ожидала от нее услышать. — Моя роль в фильме уже снята, но
Блейк еще работает. Отец решил переснять ряд сцен с ним и Питером Дрейком.
Ему хочется добиться большей напряженности и реализма, и он поэтому повез
обоих на другую сторону острова. Там совсем другой пейзаж — суровый и
пустынный.
Сообщив эту информацию, Джони умолкла. Если бы перед Кейт стояла любая
другая женщина, Кейт могла бы подумать, что ее нерешительность вызвана
смущением. Но к Джони такое объяснение категорически не подходило.
— Рано или поздно я стану лучшей из голливудских актрис, —
неожиданно заявила Джони после многозначительной паузы.
— Ты всегда казалась мне вполне профессиональной актрисой.
Джони не отрывала глаз от груды накрошенных щепок.
— Получив право исполнять эту роль, я решила доказать, что получила ее
не оттого, что я дочь Саши Стейна. В Голливуде найдется много завистливых
актрис, которые только и ждут, мое бракосочетание.
— Так это сделала ты!
— Я сообщила телевизионщикам, когда и где состоится ваша свадьба. Если
помнишь, Блейк тогда сказал мне, на какой день назначена ваша церемония. Мне
лишь оставалось выяснить точное время, а это было нетрудно. Я наняла
человека, чтобы тот проверил график работы всех судей на ту пятницу.
— Ради Бога, зачем ты все это затеяла? Чего ты хотела этим добиться?
— Неприятностей для тебя, — правдиво ответила Джони. — Блейк
сказал мне, что ты не узнала его, и заставил меня держать язык за
зубами. — Она пожала плечами. — Я ничего не теряла, извещая
телевидение, и рассчитывала, что ты страшно разозлишься на Блейка, узнав,
как он тебя обманул. Я думала, что вы поругаетесь и ты откажешься лететь на
Фиджи. — Джони снова пожала плечами. — Но я ошиблась. Ты собранная
и уравновешенная. А я-то надеялась, что ты взорвешься прямо перед
телекамерой, на виду у пятидесяти миллионов зрителей. Но ты, конечно же, ни
на секунду не утратила самообладание. Ты просто улыбалась своей проклятой
загадочной улыбкой, а Блейк с обожанием смотрел на тебя. И я возненавидела
тебя еще сильней, когда увидела те кадры теленовостей.
— Если бы ты могла проследовать за нами в гостиничный номер, ты бы
успокоилась, — пробормотала Кейт. — Раз уж сегодня выдался
Оскара. И
думаю, что мы Оскар.
— Да, как это ни невероятно, но я не сомневаюсь в твоей искренности.
Как я уже говорила тебе в Висконсине, ты просто излучаешь благородство.
— Я могу себе это позволить, ведь у меня есть Блейк. Прощай, Джони.
— Прощай. Кстати, поразмыслив, я надеюсь, что не встречу тебя на
церемонии. Я ведь невезучая, и поэтому ты непременно окажешься одной из
женщин, которые выглядят во время беременности еще красивей, чем всегда.
Джони резко повернулась и пошла прочь по пустынному берегу. Она ни разу не
оглянулась.
Кейт ушла из лагуны не так стремительно, как ее бывшая соперница. Блейк все
еще работал, так что ей не было смысла околачиваться поблизости, в надежде
поговорить с ним. Она двинулась по узкому, щербатому шоссе и увидела
маленький бар с телефоном, вызвала оттуда такси и вернулась в гостиницу. Ее
настроение то взлетало ввысь, то падало в черную бездну.
Пока она возилась с замком, в номере надрывался телефон. Кейт торопливо
вошла и сняла трубку. Может, это звонил Блейк.
— Миссис Харрингтон? — спросила телефонистка. — Пожалуйста,
не кладите трубку. Вам звонят из Соединенных Штатов.
Треск на линии прекратился, когда ее соединили с номером.
— Кейт, это ты?
— Мама?
— Ах, слава Богу! Наконец-то я тебя отыскала. Я уже обзвонила,
наверное, все отели на Фиджи, пытаясь отыскать мистера и миссис Коулер. Вы
нигде не числитесь. И даже в этом отеле нам сказали, что таковые у них не
проживают.
— Как хорошо, что телефонистка все-таки нашла меня. Мы тут
зарегистрированы под другой фамилией. — Она не оставила матери времени
на неудобные вопросы. — Что случилось, мама? Надеюсь, все у вас хорошо?
— Ах, Кейт, отец очень болен! С ним случился удар, и он едва говорит,
но все время спрашивает тебя.
Кейт сжала трубку так сильно, что заболели пальцы. Но она не замечала боли.
— Я немедленно вылетаю домой, — сказала она. — Мама, отсюда
отправляется лишь один самолет в день, да и полет длится пятнадцать часов.
Передай папе, что я постараюсь приехать как можно скорей.
— Кейт! — Даже на таком расстоянии она различила ужас в голосе
матери. — Кейт, он может не дожить! Доктора предостерегали его и
раньше, но он не придавал этому значения. Слишком высокое давление... и все
волнения, связанные с фирмой...
— Что ты имеешь в виду? Когда его предупреждали доктора? Он был давно
болен? Почему я не знала об этом?
— Через пару дней после смерти Стивена он решил провериться, и доктор
Гершел посоветовал ему отдохнуть, так как обнаружил у него гипертонию и
перебои в сердце. Мы не говорили тебе об этом, так как считали, что у тебя и
без того хватает проблем. — И снова в голосе матери зазвучала
истерика. — Кейт, пожалуйста, приезжай скорей домой. Я боюсь, что он
умирает!
— Мама, все будет в порядке! Ты ведь знаешь, какой он сильный! —
Кейт в отчаянии подыскивала слова, чтобы успокоить мать, но в голову ничего
не шло. — Я сейчас уложу вещи и закажу себе билет, — сказала
она. — Не беспокойся, мама. Я скоро буду у вас.
— Да, теперь я знаю, что ты летишь домой, и у меня на душе будет
спокойней. Спасибо, Кейт. Я так испугалась, когда никак не могла тебя
найти... Боялась, что отец не сможет тебя повидать из-за меня... Ведь это я
тогда оттолкнула тебя...
— Не думай об этом, — быстро сказала Кейт. — Возвращайся к
папе и передай, что я скоро приеду.
— Спасибо... э... Кейт?
— Что?
— Нет, ничего. До встречи.
Положив трубку, Кейт с удивлением обнаружила на своей ладони капельки крови,
там, где ногти впились в кожу. Она догадалась, что находится в состоянии
шока, но понимание это было не настолько отчетливым, чтобы вернуть ее к
реальности. Ясным и четким голосом она отдавала распоряжения об отъезде,
однако мозг ее был окутан туманом из-за охватившей ее тревоги.
Она долго пыталась отыскать Блейка. Звонила всем, кто мог знать, где его
найти, но безуспешно. Секретарша Саши просто повторила то, что Кейт уже
узнала от Джони: Блейк работает в нескольких милях от побережья неизвестно в
каком именно месте, и связаться с ним невозможно.
В конце концов она перестала его искать и просто понадеялась, что он
вернется вовремя и проводит ее до аэропорта. Как странно, думала она,
запихивая в чемодан платья, что за те годы, когда она была замужем за
Стивеном, ей ни разу не хотелось обратиться к нему за советом или утешением.
Блейка же она знает совсем мало, и отношения между ними гладкими не
назовешь, и все-таки ей очень нужна его сила, ей хочется опереться на него в
тяжелую минуту.
Кейт тянула с отъездом в аэропорт сколько могла, однако так и не нашла ни
Блейка, ни Питера Дрейка, ни Сашу и Джони. Она написала Блейку записку и
оставила ее на видном месте на кровати. Для подстраховки, чтобы он знал,
куда она уехала, она оставила еще одну записку внизу у стойки
администраторши.
— Мой отец очень болен, — сообщила она приветливой
администраторше, — и мама вызвала меня домой. Постарайтесь передать
записку моему мужу.
— Конечно, — ответила молодая женщина. — Я так вам
сочувствую, миссис Харрингтон. Надеюсь, что все у вас будет в порядке и вы
скоро вернетесь на Фиджи!
Обратная дорога в Штаты показалась ей сплошным кошмаром, любая пятиминутная
задержка тянулась словно пять часов. Волнение Кейт усиливалось еще и из-за
того, что от нее самой ничего уже не зависело — она могла лишь сидеть в
кресле самолета и страдать, думая об отце и рисуя себе самые тревожные
картины. Немного легче ей стало, когда самолет совершил посадку в Милуоки;
схватив такси, она помчалась в Форсберг. Теперь она могла по крайней мере
сосредоточиться на дороге и не терзаться мрачными предчувствиями.
Когда она наконец добралась до местного госпиталя и вбежала в отцовскую
палату, ей показалось, что она уже опоздала. У постели отца столпились две
медсестры и доктор, а мать безмолвно рыдала, и слезы ручьями текли по ее
побледневшим от пережитых волнений щекам.
— Мама! — тихо произнесла Кейт, и ее сердце сжалось от страшной
догадки.
— Кейт! — немедленно отозвалась мать, и улыбка прогнала ее
слезы. — Доктор Гершел сказал, что отец пошел на поправку! —
Потрясенная собственной благой вестью, миссис форсберг вновь разразилась
слезами, безуспешно пытаясь отыскать свой носовой платок.
— Слава Богу! — вздохнула Кейт, чувствуя, как с души спадает
напряжение. И внезапно ее охватила страшная, сокрушительная усталость. Он
прошла по сверкающему чистотой кафельному полу и обняла мать, почти ожидая
встретить в ответ холодный и отстраненный взгляд. Однако, к ее удивлению,
мать положила голову на ее плечо да так и осталась, пока не затихли ее
судорожные рыдания.
Обнимая мать, Кейт внезапно поразилась, какая она маленькая и хрупкая, и в
ней зашевелилось желание ее защитить.
Медсестры закончили свои процедуры и отошли от кровати, так что Кейт смогла
увидеть отца. Он показался ей бледным, осунувшимся и старым, это был вовсе
не тот разгневанный и властный мужчина, какого она видела во время последней
их встречи. Прозрачные трубки тянулись из его ноздрей и исчезали под
кроватью, а левая рука была скрыта почти целиком под гроздью внутривенных
капельниц.
— Он и правда пошел на поправку, доктор Гершел? — спросила Кейт, и
к ней вновь вернулось беспокойство, когда она вдруг обратила внимание на землисто-
серый цвет отцовского лица.
— Конечно, Кейт, — ответил доктор. — Ваш отец дьявольски
жизнеспособен, если вы простите мне такое выражение.
Наконец-то миссис Форсберг нашла бумажный платок и решительно высморкалась —
знак того, что она снова контролирует свои эмоции.
— Ах, как я глупо себя веду, — смущенно пробормотала она,
высвобождаясь из дочерних объятий. — Надеюсь, твоя поездка была
удачной, Кейт? — осведомилась мать, пытаясь вернуться к своему
обычному, вежливо-безликому тону.
Кейт нежно обняла мать за талию и прижала к себе, решительно отказываясь
мириться с возвращением ее старых привычек.
— Поездка получилась ужасная, — сказала она. — Но теперь все
позади. Главное, я здесь и знаю наверняка, что у папы все будет хорошо.
Сколько времени потребуется ему для полного выздоровления, доктор Гершел?
Доктор засунул стетоскоп в карман белого халата. Он был семейным врачом и
знал Кейт еще с детских лет.
— Я не думаю, что он восстановится полностью, — заявил доктор
Гершел. — Однако если он избавится от лишнего веса и станет следить за
давлением — а также если резко сбавит нагрузку на работе, — то здоровье
его будет в приличном состоянии. Кейт, я буду с вами так же откровенен, как
и с миссис Форсберг. Его левая рука парализована, и я не уверен, сможет ли
он ею пользоваться когда-нибудь в полном объеме.
— Бедный папа! — Кейт непроизвольно прикоснулась к отцовской
руке. — Но ведь могло быть и еще хуже. Почему он не послушался ваших
предостережений?
— Вы же знаете своего отца, Кейт, так что знаете и ответ на свой
вопрос. Я много раз предупреждал его, миссис Форсберг тоже. Но он не слушал
никого.
— Мама, почему ты ничего мне не говорила? С твоей стороны было...
нечестно... скрывать от меня такие серьезные вещи!
Миссис Форсберг смутилась.
— Я уже говорила тебе по телефону. У него случился приступ после гибели
Стивена... А у тебя и без того было достаточно горя.
— Значит, ты все время помогала мне, хлопотала, а сама беспокоилась об
отце? — спросила Кейт. — И папа тоже не давал себе отдыха, хотя
был не совсем здоров?
— Ваша мать поразительно сильная женщина, Кейт, — вмешался доктор
Гершел. — Она категорически отказалась говорить вам правду, хотя я
предостерегал ее, что она подорвет и свое собственное здоровье, если не
снимет с себя хотя бы часть нагрузки.
— Как я была слепа, раз не догадывалась о том, что происходит. Папа
навещал меня всего несколько раз, но я думала, что он слишком занят на
работе.
— Это мне хотелось, чтобы ты так думала, — сказала мать. —
Тебе не за что упрекать себя, Кейт.
— Ну, мне пора возвращаться к работе, — заявил доктор после
недолгого молчания. — Кейт, я буду рад встретиться с вами в скором
времени и сообщу подробно о состоянии вашего отца. Если завтра у вас
найдется свободное время, позвоните моей ассистентке и мы попытаемся найти
полчаса для разговора.
— Благодарю вас, я буду крайне признательна.
Как только ушел доктор Гершел, одна из медсестер улыбнулась Кейт.
— Вам принести стул, миссис Харрингтон? А то у вас усталый вид.
Мать Кейт удивленно подняла голову.
— Фамилия моей дочери Коулер, — заявила она сиделке с легким
раздражением. — Но с вашей стороны будет весьма любезно, если вы
найдете лишний стул. Кейт всю ночь провела в самолете, возвращаясь с Фиджи,
и, конечно, вымоталась.
Обе медсестры казались смущенными.
— Прошу прощения, миссис Коулер. Просто я видела по телевизору
бракосочетание Блейка Харрингтона и могу поклясться, что вы и стали его
женой. — Она наморщила лоб в явном смущении. — Репортер что-то
говорил о том, что жена Блейка Харрингтона дочь одного из крупных
предпринимателей Висконсина. Вот я и решила, что это вы.
— Вы не ошиблись, — ответила Кейт. — Это длинная и очень
запутанная история. Как вы думаете, скоро мой отец придет в сознание?
— Сознание к нему уже вернулось сегодня утром, — ответила
сиделка. — Сейчас он просто спит. Думаю, что он проснется через три-
четыре часа, а может, и немного раньше.
— Мама... — нерешительно произнесла Кейт. — Может, поедем
сейчас домой? Мне нужно тебе много сказать.
— Хорошо. — Мать, казалось, удивилась ее просьбе. — Вот
только не знаю, стоит ли мне уезжать от отца, — добавила она.
— Мы позвоним вам тотчас же, как только он проснется, — вмешалась
сиделка. — Миссис Форсберг, вы уже сидите тут без отдыха целые сутки.
Ваша дочь права, вам нужно поехать домой и отдохнуть пару часов. Ваш супруг
сейчас вне опасности, можете мне поверить.
С большой неохотой миссис Форсберг согласилась поехать с Кейт домой. Она
слишком устала, чтобы протестовать с обычной своей категоричностью.
Оказавшись дома, мать без сил опустилась на диван, а Кейт уселась в
ближайшее кресло.
— Почему сиделка назвала тебя миссис Харрингтон? — внезапно
спросила мать. — Хотя я вспомнила, что администраторша отеля сказала то
же самое, когда я наконец отыскала тебя на Фиджи.
У нас нет мистера и
миссис Коулер, а есть мистер и миссис Блейк Харрингтон
. — И тут миссис
Форсберг медленно открыла глаза и чуть привстала. — Блейк
Харрингтон! — воскликнула она. — Ты замужем за кинозвездой Блейком
Харрингтоном!
— Ну да, так оно и есть.
— Блейк Харрингтон! — повторила мать. — Конечно, я бы сразу
его узнала, если бы в тех
Роллс-Ройсов,
а ты на старости лет останешься без гроша. Ведь ты и так уже отдала все
наследство Стивена в этот проклятый фонд. Кейт, у тебя не больше
практичности, чем у новорожденного младенца. Прямо-таки не знаю, что мне с
тобой делать.
Спокойно, подавив в себе желание нагрубить отцу, Кейт положила ладонь на его
когда-то сильные пальцы, беспомощно теребившие простыню.
— Папа, тебе не нужно ничего делать со мной. Я взрослая женщина и
отвечаю за свои поступки. А тебе пора подумать о себе самом и постараться
снова восстановить свои силы.
— Джек, она права. Сейчас не время беспокоиться о финансовом положении
Кейт.
— Но ведь кто-то должен думать об этом, — возразил он после
недолгой паузы. — Кейт швыряет деньги на ветер. Она отдала деньги
Центру, зря растратила неплохой капитал, который можно было бы использовать
для создания новых рабочих мест. — Мистер Форсберг Форсберг
Индастриз переживает нелегкие времена и что местные банки закрыли для фирмы
кредит. Передай им, что гарантией могут служить мои личные средства. Я ведь
знаю, что ты вернешь мне все с процентами, как только поправишь положение.
Отец на минуту закрыл глаза, а когда открыл их снова, то старался не встречаться с дочерью взглядом.
— Я не заслуживаю твоего великодушия, — произнес он. — Я
заставлял тебя перевести на мое имя твои ценные бумаги, чтобы использовать
их как гарантию для своей фирмы.
— Я поняла, — ответила Кейт после долгого молчания. — Жаль,
что ты не сказал мне всей правды, когда погиб Стивен. Ведь деньги были
твоими по праву, ты заработал их своим тяжким трудом, так как же я могла бы
не вер-нуть их тебе? У меня хватило бы разума понять, что для компании
настали очень нелегкие времена и что строительная промышленность переживает
кризис.
Отец ничего не ответил, и Кейт с тревогой посмотрела на него, хотя его глаза
были открыты, а лицо оставалось спокойным. На вопрос Кейт ответила мать.
— Мы с отцом привыкли оберегать тебя от всех неприятностей, Кейт.
Возможно, даже излишне усердно. Я уверена, что родителям всегда бывает
трудно понять, что их ребенок уже вырос и стал взрослым человеком с
независимыми взглядами, а еще трудней это бывает для тех родителей, у кого
этот ребенок единственный.
— Если бы вы только были со мной откровенными! Если бы ты, папа,
рассказал мне о своей финансовой ситуации, мы могли бы избежать стольких
ненужных огорчений!
— Полагаю, что это так, — согласилась миссис Форсберг, по-прежнему
не расставаясь со своей чопорностью. — Но я надеюсь, что теперь все
недоразумения остались в прошлом. Ты все-таки вышла замуж за Блейка, а ведь
это тебе и было нужно, верно?
— Да, — согласилась Кейт, заставляя себя улыбнуться. Она слишком
отчетливо сознавала Форсберг Индастриз заслуживает ссуды
на модернизацию оборудования, чтобы стать более конкурентоспособным
предприятием в новых, более суровых рыночных условиях.
Она помолчала, виновато глядя на дочь.
— И тогда мы с отцом задержались в Нью-Йорке на пару дней, чтобы
подписать необходимые бумаги. Думаю, из-за этого мы и не слышали ничего про
твою свадьбу. Мы были заняты с утра и до вечера. Если бы мы посмотрели
программу теленовостей, я бы сразу поняла, что Блейк и есть тот самый Блейк
Харрингтон. — Мать нерешительно улыбнулась Кейт. — Но теперь все
улаживается, верно? Ведь так бывает: кажется, что уж дела идут хуже некуда,
а потом все снова становится хорошо, как по мановению волшебной палочки.
Никогда не нужно отчаиваться. Недаром говорится: Темней всего бывает перед
рассветом
. И мы с отцом не раз убеждались в справедливости этой старой
пословицы.
Внезапно Кейт поняла, что страшно устала.
— Пожалуй, ты права, мама, — согласилась она. — Ты не
возражаешь, если я вернусь домой и немного посплю? Кажется, я уже совсем
обессилела.
Она нагнулась и поцеловала отца в холодную щеку, а потом дотронулась до его
здоровой правой руки.
— Спокойной ночи, папа, и не беспокойся ни о чем. Мне хочется поскорей
увидеть тебя снова бодрым, громогласным и рвущимся в бой.
Она поехала домой. Все ее тело болело от усталости. Против воли Кейт
надеялась, что там ее ждет какая-нибудь весточка от Блейка. Однако ничего не
было.
Она запретила себе размышлять над вероятными причинами молчания Блейка и
заказала телефонный разговор с Фиджи. Линия была перегружена, и ей пришлось
ждать целый час, пока не поступил неожиданный ответ, что мистера Харрингтона
в отеле нет. Она дала телефонистке, обслуживающей международные переговоры,
все телефонные номера, какие пришли ей в голову: Сашиной секретарши, крупных
отелей, даже личный телефон Джони, но Блейка не было нигде. Не оставил он и
никакого сообщения о том, куда направляется и скоро ли вернется.
— Благодарю вас, — сказала Кейт телефонистке и медленно положила
трубку.
Она поискала какую-нибудь интересную радиопрограмму. Окинула взглядом ряды
старых книжных полок со своими детскими книжками. Не помогало. В голове
роились всякие подозрения, и прогнать их не удавалось. Джони собиралась
сегодня возвращаться с Фиджи. Может, Блейк решил лететь вместе с ней?
Она забралась в постель и натянула до подбородка одеяло, но все равно никак
не могла отделаться от своих тревожных мыслей. Во сне все ее опасения и
страхи вылезли из своих нор, и ей пришлось всю ночь смотреть ненавистный
сон, рожденный подсознанием. Вновь и вновь она видела Блейка в страстных
объятиях Джони, и они вместе опускались на тропический песок. В глазах Джони
сверкала неистовая, жадная любовь. Лица Блейка Кейт не видела.
Ранним вечером Кейт вернулась от доктора Гершела, немного успокоенная его
ясными и подробными объяснениями. Доктор заверил ее, что в течение ближайшей
недели состояние Я люблю тебя, Кейт, а потом
окончательно cmsSetLoad(100);Закладка в соц.сетях
