Наваждение страсти
Аннотация
Молодая англичанка Шарлотта Риппон, возвращаясь в карете в свой дом, обнаруживает на дороге тяжело раненного иностранца. Вместе с ним в упорядоченную жизнь Шарлотты врываются запутанные интриги, опасные приключения, любовь и предательство — прекрасный иностранец оказывается турецким принцем и наследником эмира.
Глава 1
Англия, Сассекс. На полпути между Гастингсом и деревушкой Сент-Леонардс. Май 1826 года. Они догнали его, когда впереди уже замаячила пристань, и сбросили с измученной лошади на ведущую к морю каменистую дорогу. Падая, он вывихнул руку и услышал, как хрустнули кости пальцев. Но, слава Богу, на его левой руке. Правой же рукой Александр стиснул маленький кинжал, спрятанный за поясом, и поглубже засунул его в потайные ножны. К счастью, вероятность того, что преследователи попытаются его пристрелить, была невелика. Вряд ли они позволят ему легко отделаться и слишком быстро вкусить радостей рая. А коли так, то, может, ему удастся убить перед смертью хотя бы одного из этих мерзавцев?.. Трое всадников, окруживших Александра, были одеты в неудобные, тесные костюмы для верховой езды, какие носят в Англии. Однако Александр мог побиться об заклад, что перед ним не англичане. До него донеслось лишь несколько отрывистых команд, но и этого вполне хватило, чтобы распознать их язык. Всадники говорили по-турецки, на классическом османском диалекте, на котором принято изъясняться при дворе султана. Не удостоив Александра ни единым словом, враги поставили его на ноги и принялись хлестать плетками по лицу, давая понять, что дальше его ждут еще более страшные муки. Когда по щекам Александра обильно заструилась кровь, главарь приставил к его груди шпагу. Двое других всадников спешились, сорвали с него куртку и жилет, а затем сняли и сапоги. Ловко разрезав ножами мягкую кожу, негодяи издали победный клич — в каблуках были спрятаны документы. Трясущимися руками мерзавцы развернули тонкие листки, торжествующе смеясь, пробежали глазами текст и на радостях принялись подбрасывать бумаги высоко в воздух. Вожак довольно усмехнулся и, слегка откинувшись назад в седле, на какую-то долю секунды ослабил бдительность. Именно это мгновение и стало решающим. Острие шпаги, нацеленное на горло Александра, слегка отклонилось в сторону, а железная хватка руки, вцепившейся в его волосы, ослабла. Александр только этого и ждал. Он рванулся, увернулся от лошадиных копыт и выхватил кинжал из ножен. Кожаная плетка, со свистом рассекая воздух, полоснула Александра по плечам, но он стерпел боль и не выпустил кинжал из рук. Плетка засвистела вновь, но Александр этого уже не услышал. Боль — адская, лютая, обжигающая боль — переполняла его, однако он превозмог ее, приподнялся и... исчез за чахлой живой изгородью. Оказавшись вне досягаемости, Александр упал на живот и притворился, будто лежит без чувств. Он понимал, что смерть совсем близко, и из последних сил старался на самом деле не потерять сознания. Раз уж судьба распорядилась так, что ему предстоит покинуть этот мир, надо хотя бы прихватить с собой одного из своих убийц... Александр так сосредоточился на борьбе с захлестывавшей его болью, что, даже услышав скрежет железных колес по камням, не сразу обратил внимание на этот звук. И только когда его преследователи разразились громкими ругательствами, он понял, что к ним приближается какой-то экипаж. Главарь резко осадил свою лошадь и торопливо приказал по-турецки двум другим всадникам: — Вы доставьте бумаги на корабль, а я позабочусь о предателе. Подчиненные вскочили на коней и, не оглядываясь, помчались прочь.Теперь или никогда, — сказал себе Александр. Стремительно выпрямившись, он метнул в турка кинжал, и в тот же момент враг нажал спусковой крючок. Колючая, острая боль прожгла плечо Александра. Затем раздались приглушенный крик врага, ржание испуганной лошади и топот копыт. Но все доносилось издалека, словно эти звуки заглушал вой зимнего ветра, дувшего из-за Кавказских хребтов. Александр удивился — ведь до Кавказа было несколько тысяч миль, сейчас он... Да, кстати, где же он все-таки находится? Александр никак не мог сообразить. В памяти осталось только, что он должен передать вексель Хенку Баррету и отвезти морские карты на корабль, который с минуты на минуту войдет в бухту возле Гастингса. Вексель... Вексель мистера Каннинга... Александр усмехнулся.
Знали бы эти мерзавцы, как ловко я провел их!— уже в полузабытьи подумал он. О, если бы солнце не закатывалось так стремительно, он, конечно, нашел бы в себе силы поскакать туда, где спрятаны секретные документы. Ведь не может же он разлеживать здесь, на дороге, хоть тут и очень удобно... Однако его ждут Хенк и соотечественники... Вот-вот наступит лето, они уже голодают... Как странно умирать! Солнце скрылось. Темнота сгущалась и обнимала его ледяными пальцами, так что от ее холодных прикосновений кровь стыла в жилах. Александр содрогнулся. Почему никто не предупредил его, что в раю такая стужа? Но слугам-то, наверное, разрешено разводить огонь в жаровне! Хотя бы в такие холодные дни... И почему он тут один? Где гурии, которые должны вывести его из земных пределов и препроводить в рай? И тут Александр вспомнил! Красивые девушки не будут ублажать его на небесах. Он отказался от веры отцов и потому не попадет в сад вечных наслаждений. Он отступник, предатель, неверный! Он принял христианство! Увы, у райских врат его теперь не встретят пылкие, любезные гурии. Придется довольствоваться бесстрастным христианским ангелом. Только бы этот ангел не вздумал петь! А то голова и так раскалывается, да и звуки арфы всегда действовали ему на нервы. Александр не мог бы сказать, сколько времени прошло, прежде чем ангел коснулся крылом его щеки. Но когда это произошло, он вздохнул с облегчением.
Наконец-то я дождался!— подумал он и открыл глаза, желая встретить ангела с улыбкой. В том, что перед ним именно ангел с нежным девичьим лицом, Александр не сомневался, ибо у гурий не бывает золотистых волос и голубых глаз, сияющих, словно Эгейское море в солнечный день. Глаза у гурий карие, а волосы как вороново крыло... Интересно, Господь никогда не ошибается? А что если он по ошибке пошлет христианину гурию, а мусульманину — ангела? — Том! Скорее принеси одеяло! — громко произнес ангел. Александр изумился. Он и не подозревал, что ангел будет отдавать распоряжения на варварском английском наречии. По его представлениям, все уважающие себя ангелы должны говорить по-гречески. — Боже мой! Том! В бедняжку стреляли!
Похоже, у ангелов плохо работает служба связи, — решил Александр. Ведь о событии, приведшем его к вратам рая, должен был уже знать целый сонм божественных слуг... Александр попытался привстать, чтобы получше разглядеть ангела. Ангел ласково подложил ему под голову ладонь, погладил по лбу, и от этого прикосновения по истерзанному телу Александра разлилось тепло. Когда помощники ангела клали Александра на пухлое грозовое облако, ангел стоял рядом, держал его за руку и шепотом успокаивал: — Не тревожьтесь. Все будет хорошо.
Какой прелестный голос! — подумал Александр, поглубже зарываясь в темное облако. — Под стать лицу...И закрыл глаза.