Жанр: Любовные романы
Любить - значит верить
...годня днем, я считал, что он станет любимой игрушкой Энди. А теперь я в
этом отнюдь не уверен. Рядом с кошкой...
— Я начну готовить, — сказала Брук. — По-моему, тебе пора
спасать коробку, пока она не упала на пол. Энди плохо справляется с
упаковками.
Морган послушался и устроился на ковре рядом с Энди, который отправил поезд
в долгую поездку по полу комнаты.
Брук занялась обследованием кухонных шкафов, решая, что именно приготовить.
Быстро приготовить что-нибудь вкусное для нее не представляло проблемы.
Работа у Тони не оставляла ей времени готовить блюда, для которых
требовалось несколько часов резать и шинковать, а потом еще долго ждать,
пока все будет готово. Она решила использовать куриное филе, которое Морган
уже выложил из холодильника оттаивать. Смазав кусочки мяса сливочным маслом
и приправив паприкой и свежим зеленым перцем, она запекла их в плите. Пока
цыпленок готовился, она сварила рис и приготовила салат, заправив его
лимонным соком, эстрагоном и растительным маслом. Через три четверти часа
обед уже был готов и стол накрыт. Положив на один из стульев пуф, чтобы Энди
доставал до стола, Брук пригласила всех садиться.
Морган снял Энди у себя со спины и встал, облегченно застонав.
— Слава Богу! — сказал он. — Еще пять минут скачек, и лошадка
уже не дожила бы до обеда.
Энди не обратил внимания на ее приглашение: он был так возбужден, что даже
говорить не мог. Слова, срывающиеся с его языка, мешались в невероятную
кашу, превращаясь в бессмысленную болтовню. Брук поставила на стол
салатницу, сильно ею стукнув о деревянную поверхность.
— Иди садись за стол, Энди, — приказала она резче, чем хотела.
Поймав на себе вопросительный взгляд Моргана, она попыталась улыбнуться, но
без особого успеха. Брук не знала, как себя вести в этой обстановке, так
сильно напоминающей ее самые сокровенные мечтания. Накрытый стол, жаркий
огонь в камине, улыбающиеся лица мужа и сына... Все это словно вышло из ее
фантазий.
Она поспешила напомнить себе, что Морган даже не заикался о возобновлении
семейной жизни. Вероятно, сегодняшний день, по его планам, должен был стать
особым случаем, создать подходящую обстановку, чтобы уговорить Брук не
продавать ее акции. Как только Морган добьется своего и заручится ее
обещанием, он потеряет к ней интерес и снова станет прежним: будет пропадать
допоздна на работе, а возвращаясь домой, почти не обращать на нее внимания.
— Ну, давайте садиться за стол, — нетерпеливо
сказала она, недовольная тем направлением, которое приняли ее мысли. Брук
пододвинула Энди поближе к столу, нарезала порцию цыпленка на крошечные
кусочки и положила ее на тарелку Энди вместе с ложкой риса. Вручив Энди
ложку, она села, стараясь не встретиться взглядом с Морганом. У него был
настолько дружелюбный и спокойный вид, что ей с трудом удалось справиться с
желанием отбросить настороженность и ответить ему улыбкой.
Морган с удовольствием принюхался к дымящемуся блюду с куриным филе.
— Пахнет превосходно, а выглядит еще лучше! — сказал он,
накладывая себе щедрые порции с каждого блюда, поставленного на стол.
Потом он встал и принес с кухонного столика бутылку вина. Налив в рюмки
игристого рейнского вина, Морган поднял свою, глядя Брук прямо в глаза.
— Спасибо тебе за сегодняшний обед. Мне хотелось побыть подальше от
всех, чтобы можно было просто расслабиться. День был просто адский.
— Не за что, — сдержанно отозвалась Брук, про себя пытаясь
догадаться, почему это у него был
адский день
. Может быть, мистер Барнс
сообщил ему, что его жена собирается продать свои акции, подставив фирму под
опасность захвата конгломератом? Брук снова стала ждать, что он начнет
задавать ей вопросы, которых она так страшилась, но Моргана, казалось, мало
интересовали подробности ее разговора с адвокатом.
— Ты была на выставке французской средневековой живописи? —
спросил он, когда они начали есть.
— Да. Я ходила туда как-то в воскресенье с Энди. Он начинает привыкать
к тому, что я таскаю его по музеям и картинным галереям.
Я часто пытаюсь угадать, чем я, по его мнению, там
занимаюсь, ведь из своей прогулочной коляски он может видеть только колени
других посетителей!
Морган рассмеялся. — Младенцем быть нелегко! И как тебе понравились
миниатюры Жана Фуке?
Ее изумило, что он настолько хорошо знаком с экспозицией, прекрасно помня,
что на выставки и концерты у него никогда не находилось времени, но, не
желая ему наскучить, она ответила очень кратко. Но Морган задал какой-то
вопрос, потом попросил объяснить некоторые детали, и незаметно для себя она
оказалась вовлеченной в оживленный спор вроде тех, какие они вели в начале
своего знакомства. Брук вдруг осознала, насколько ей не хватало такого
обмена мнениями. Прошло уже очень много времени с тех пор, когда она могла
позволить себе такую роскошь, как по-настоящему интеллектуальный разговор.
— Все съел!
Громкое заявление Энди вернуло ее на землю. Он доел все, что ему положила
Брук, и принялся стучать ложкой по опустевшей тарелке. Поскольку на этот раз
ему была поставлена не привычная пластмассовая тарелочка, а тонкий фарфор,
то ложка производила приятные звуки, совершенно зачаровавшие мальчугана.
— Перестань, Энди.
Морган вынул у него из руки ложку как раз в тот момент, когда за ней
потянулась Брук, и на секунду ее рука застыла неподвижно. В следующую
секунду она уже поспешно отдернула пальцы, прерывая неожиданный контакт.
— Сейчас принесу Энди бумажное полотенце, — быстро сказала
она. — Он опять весь испачкался.
Ей необходим был предлог, чтобы уйти из-за стола. Морган только едва
прикоснулся к ее пальцам, а все ее тело вдруг залил живой, горячий огонь. За
два года работы у Тони она ни разу не встретила мужчины, который пробудил бы
в ней хоть тень желания или интереса.
Оторвав от рулона полотенце, Брук смочила его теплой водой, и эти простые
действия помогли ей немного овладеть собой.
— Энди уже почти спит, — заметила она, вытирая ему личико и
руки. — Мне пора идти к себе и укладывать его в постель.
Она начала поднимать сонного малыша со стула, радуясь тому, что может
сбежать из апартаментов Моргана. Брук получила удовольствие от их
совместного обеда и разговора. По правде говоря, слишком большое
удовольствие. Теперь пришло время притушить физическое влечение и вернуть их
отношения на официальную основу.
— Энди может поспать на полу, — сказал Морган. — Давай мы
обложим его пуфиками. Он почти заснул, так что проблем не будет.
— Было бы разумнее сразу уложить его в кроватку, — возразила она.
— А как же десерт? Разве ты забыла, какой я неисправимый сладкоежка?
Ничего подобного Брук не помнила. Она хотела запротестовать, но Морган взял
Энди у нее из рук и решительно прошел с ним через комнату. Зайдя на секунду
в спальню, он вынес оттуда мягкий плед и подушку. Быстро расстелив плед на
полу, он окружил его пуфами. Положив Энди на плед, он устроил рядом с ним
плюшевого мишку, накрыл его обязательным голубым одеяльцем, без которого
Энди никогда не засыпал, и тщательно подоткнул его под пуфы.
— Спокойной ночи, Энди, — тихо сказал он.
Энди даже не вытащил пальца изо рта, невнятно пробормотав:
— Ночи, папа.
Брук опустилась на колени и поцеловала сына, по-прежнему сомневаясь, разумно
ли с ее стороны было согласиться провести еще какое-то время наедине с
Морганом.
Энди вытащил палец и неожиданно крепко ее обнял. Его мокрый палец скользнул
по ее щеке.
— Ночи, мама.
— Ночи, — прошептала она.
— Ну, давай есть десерт, — сказал Морган, решительно отходя от
импровизированной кроватки Энди. Он обошел комнату, выключая лампы, пока не
остался гореть только свет в углу, где размещалась кухня.
— Наверное, Энди будет спокойнее спать без яркого света, — заметил
он.
— Да. — Брук откашлялась, решив, что будет стараться говорить так
же непринужденно, как Морган. Она пыталась не замечать, как в неярком свете
смягчились суровые черты лица Моргана, отчего оно вдруг показалось очень
усталым и непривычно уязвимым.
— Я решила, что на десерт мы сделаем вишни
Юбилей
, — сказала
она. — У тебя в морозильнике есть ванильное мороженое, а в одном из
шкафчиков я видела банку с вишнями.
— Прекрасно. Кстати, цыпленок был приготовлен просто чудесно, Брук. В
последний год я много готовил сам, но пока все еще недалеко ушел со стадии
открывания замороженных готовых блюд и чтения инструкций к ним.
С этими словами Морган собрал со стола грязную посуду и помог Брук уложить
ее в посудомоечную машину.
— Но даже это большой прогресс по сравнению с тем, каким ты был, когда
мы только поженились. Клянусь, ты даже чайник вскипятить не мог!
Морган от души рассмеялся.
— Кто бы говорил! Помнишь, как ты первый раз мне готовила? Кажется, я
еще никогда не видел, чтобы кому-то удалось сжечь целую кастрюльку макарон!
По-настоящему сжечь, так что они все стали черные!
— Да, надо признать, это был необыкновенный обед, — ответно
рассмеявшись, согласилась Брук. — По-моему, те макароны пахли даже
хуже, чем выглядели.
— Я определенно не ожидал получить комковатый томатный соус и
подгоревшие спагетти, когда поспешно кончил лекцию, чтобы предложить
подвезти тебя до дома!
— Да, — сухо согласилась она, — не сомневаюсь, что ты ожидал
совсем другого. Судя по тому, как ты за мной ухлестывал, обед тебя волновал
меньше всего.
У Моргана еще сильнее заискрились глаза.
— А что должен думать мужчина, когда на его лекцию по компьютерам вдруг
является прекрасная незнакомка, которая садится в первый ряд и начинает
строить глазки? Особенно если уже через тридцать секунд становится понятно,
что ты двоичного кода от полупроводника не отличишь!
— Я пришла на твою лекцию по ошибке, и тебе это прекрасно
известно, — возразила Брук. — Я уже тысячу раз объясняла, что
аудитории неожиданно поменяли. Я должна была попасть на занятие по истории
для старшекурсников, темой которого была теология Реформации.
— Такова твоя версия событий, — негромко проговорил Морган. —
Но как получилось, что, несмотря на то, что ты хотела попасть на занятие по
истории, ты сорок пять минут просидела на моей лекции по ферритовым
сердечникам в системах компьютерной памяти?
— Надо полагать, ты блестящий лектор и во всем виноват твой ораторский
дар, — небрежно бросила Брук. Тут она случайно встретилась взглядом с
Морганом, и щеки у нее жарко запылали. — Вишни уже согрелись, —
поспешно сказала она. — У тебя найдется коньяк, чтобы их залить?
Морган не ответил на ее вопрос. Нежно взяв ее за подбородок, он заставил ее
посмотреть ему в лицо.
— В тот день я прочел самую плохую лекцию за всю мою жизнь, —
сказал он. — Я не мог оторвать от тебя глаз. Я решил, что более
сексапильной женщины я еще не встречал. — Секунду помолчав, он добавил:
— Но я ошибался.
Брук почувствовала, как в ее тело вошло острое лезвие боли. Она быстро
опустила ресницы, чтобы Морган не увидел отразившегося в ее глазах смятения.
Но тут же ее внимание переключилось на другое, когда она ощутила, что лицо
Моргана склоняется к ней, и в следующую секунду его губы прикоснулись к ее
губам в мучительно сладком мимолетном поцелуе.
— Я определенно ошибался, — повторил он. — Три года назад ты
была очень привлекательна, но теперь ты просто ошеломляешь.
На одну только секунду Брук разрешила себе податься навстречу его сильному
телу. Он хочет ее, поняла она с первобытным торжеством. Его руки властно
притянули к себе ее бедра — и она в панике отшатнулась.
Морган не пытался ее удержать. Разжав руки, он спокойно открыл ближайший
шкафчик.
— Самое лучшее бренди, — объявил он, выливая щедрую порцию на
вишни, которые угрожающе бурлили на конфорке. — Для твоей превосходной
готовки, дорогая, все самое лучшее!
Чиркнув спичкой, он поднес ее к содержимому кастрюльки. Коньяк ярко
вспыхнул, И Брук наблюдала за пляшущими язычками пламени, пока они не
потухли. Ей легче было смотреть на огонь, чем откровенно признаться себе в
том, какие чувства продолжают снедать ее тело.
Они быстро покончили с десертом, почти не разговаривая. Как только была
доедена последняя ложка, Брук поспешно вскочила.
— Спасибо за вкусный обед, Морган. Если хочешь, я сварю тебе кофе, но
нам с Энди пора.
Морган неспешно встал и притянул ее к себе, легко справившись с ее
неуверенным и неловким сопротивлением.
— Перестань притворяться, — тихо приказал он. — Энди крепко
спит. Если ты уйдешь, то только потому, что сама этого хочешь. Ты хочешь от
меня уйти, Брук?
Она понимала, что должна сказать
да
, но голос отказался ей повиноваться.
Несколько томительных секунд она ничего не говорила, и все это время его
руки нежно гладили ее спину. А потом он припал к ее губам внезапным жадным
поцелуем — и сразу же говорить об уходе стало слишком поздно. Собственное
тело ее предало.
— Идем сядем к огню, — пробормотал Морган.
Брук наконец обрела дар речи.
— Энди... — проговорила она, слабо протестуя.
— Энди по одну сторону от камина. Мы можем устроиться по другую.
Морган выключил свет на кухне, но Брук была так взволнована, что даже не
заметила этого. Он усадил ее рядом с собой на пуфы перед огнем и притянул ее
голову себе на плечо. Казалось, их окружает теплая бархатная темнота.
Брук была рада тьме. Под ее покровом она могла признаться в чувствах,
которые ни за что не захотела бы видеть при свете дня.
Энди чуть слышно засопел носом, и Морган наклонился и осторожно вложил в
руки малышу выпавшего мишку. Брук обратила внимание на то, как пламя камина
окрасило их волосы в одинаковый медно-рыжий цвет, и сердце защемило от
глубокой непонятной тоски.
— Он — чудесный малыш, — сказал Морган, когда Энди снова
погрузился в глубокий сон.
— Мне тоже так кажется, — иронично улыбнулась Брук. — Но,
конечно, поскольку я его мать, то некоторые могли бы меня посчитать стороной
заинтересованной.
Морган легким движением пальца обвел контур ее губ.
— Эти некоторые ошиблись бы, — тихо прошептал он. — Ты просто
образцовая мать, Брук. Характер у него такой же солнечный, как и внешность.
Между ними наступила тишина, которую нарушал только треск огня в камине: там
догорающее полено рассыпалось светлячками угольев.
— Я хотел бы, чтобы он был моим сыном.
Морган произнес эти слова настолько тихо, что Брук не была уверена,
действительно ли они прозвучали тем чуть заметным, неуверенным вопросом,
который она в них услышала.
Брук с удивлением заметила, что впервые сомнения и подозрения Моргана не
пробудили в ней гнева: она почувствовала одно только глубокое сожаление. Она
призналась себе, что, возможно, у Моргана были основания для такой
неуверенности. К моменту зачатия Энди их брак со стадии гневных штормов и
страстных примирений перешел в замерзшую пустыню ледяного молчания и
невысказанного недовольства. Стоит ли удивляться, что Морган предпочитает не
вспоминать той бурной ночи, полной сексуальной ярости, когда он взял ее
насильно и когда зародилась жизнь Энди?
— Ты в прошлом никогда мне не верил, Морган, — проговорила она
наконец. — А сейчас ты поверишь, если я скажу тебе, что Энди — твой
сын?
Брук показалось, что он молчал целую вечность. Наконец он повернулся к ней
со стоном отчаяния:
— О, черт, Брук, я не хочу говорить о прошлом! Не сейчас, когда ты
наконец рядом со мной!
Она отвернулась, чувствуя, как в ней опять вскипает гнев, но Морган притянул
ее голову к себе и впился в ее губы яростным, жадным поцелуем. Его руки
крепко притянули ее к себе, так что Брук не могла не заметить силы его
желания.
Она хотела бы сопротивляться. Было унизительно сознавать, что она по-
прежнему жаждет ласк человека, который ей не верит, но Морган медленно
поднял край ее свитера, и, когда ее кожи коснулось его горячее дыхание, ее
слабому сопротивлению пришел конец. Его язык погладил ложбинку между ее
грудями, и тело Брук сотрясла ответная дрожь страсти.
— Между нами всегда было так, — глуховато сказал Морган. — Ты
помнишь, как мы любили друг друга, Брук?
— Помню, — прошептала она. — Я хотела забыть, но у меня
ничего не получилось.
— Раньше ты не носила лифчиков, — сказал Морган, ловко расстегивая
крошечный крючок застежки, расположенной спереди.
Она не ответила, потому что не в силах была связно говорить, когда его язык
прикасался к ее обнаженной груди, оставляя после себя огненный след на коже.
Она на ощупь расстегнула пуговицы на его рубашке, дрожащими руками лаская
его кожу, а потом потерлась щекой о жесткие завитки волос на его груди. В
эту секунду ей показалось, что два года одиночества исчезли, стертые
прикосновением упругих волос к ее коже.
Морган нежно обхватил ее щеки ладонями и поднял лицо Брук навстречу новому
поцелую. Его губы легко прикасались к ее векам, а когда его язык наконец
проник в ее рот, она радостно встретила это вторжение. А потом Морган с
томительной неспешностью начал поглаживать набухшие от страсти соски — и ее
желание превратилось в острую настойчивую боль.
Он ощутил в ее движениях новый жар и приник к ее губам с ненасытной,
всепоглощающей страстью. У Брук перехватило дыхание, но она ответила на его
поцелуй. Брук сознавала, что очень скоро телесное желание окончательно
возьмет верх над голосом разума и она будет сама умолять Моргана довершить
их слияние. Она так долго жаждала его прикосновений, что теперь ее снедала
потребность завершить акт любви. Ей казалось, что все тело ее распалось на
кусочки, которые воссоединятся только тогда, когда Морган овладеет ею.
Брук провела руками по его мускулистой спине, наслаждаясь прикосновением к
крепким мышцам. Реальность была настолько приятнее расплывчатых туманных
мечтаний!
— Морган, — произнесла она, сама не зная, просит ли его перестать
или продолжить. — Морган... ну, пожалуйста!
— Не говори, — приказал он ей. — Ничего не говори!
Его дыхание стало резким и неровным. Дрожащими от страсти руками Морган
ласкал ее бедра, но его слова холодными острыми льдинками упали в
затуманенное страстью сознание Брук. Ее сердце продолжало биться сильно и
быстро, но счастливый момент был упущен.
— Почему я должна молчать, Морган? — спросила она.
Он медлил с ответом какую-то долю секунды, а потом сказал:
— Потому что я хочу тебя поцеловать. Брук не стала протестовать, когда
он превратил свои слова в дело. Она покорно подчинилась ему, но не ответила
на прикосновение его губ к ее губам.
— В чем дело? — наконец спросил Морган, почувствовав что-то
неладное.
Брук села, стараясь избегать его взгляда, и снова натянула свитер. Она
хотела поскорее одеться, потому что нисколько не заблуждалась относительно
того, сколько времени она сможет сопротивляться ласкам Моргана, если тот
всерьез попытается ее обольстить.
— Это бесполезно! — с отчаянием воскликнула она. — Нельзя
использовать секс так, словно это какой-то наркотик, от которого мы
настолько пьянеем, что забываем о реальности. Нельзя построить прочные
отношения только на одном сексе.
Морган нетерпеливо провел руками по волосам, потом заправил рубашку в брюки.
— Ты меня сильно опередила, Брук. Я не знал, что мы пытаемся построить
какие-то новые отношения. Откровенно говоря, я не заходил дальше желания
насладиться прелестями твоего тела.
— Я не могу любить мужчину, который мне не верит! Ты хоть сознаешь, что
пытался запретить мне говорить, поскольку решил, что мои слова — любые слова
— скорее всего разрушили бы нашу временную гармонию. Это неплохо
характеризует наши отношения, не так ли? — Она заговорила тише и
отвернулась, чтобы не видеть его застывшего лица. — Мне не настолько
сильно хочется твоих ласк, Морган, чтобы я могла потерять голову.
— Да неужели? А я вот готов пожертвовать многими моими принципами ради
того, чтобы обладать твоим дивным телом.
Его глаза сверкнули страстью, которая не вязалась с его хладнокровным тоном.
Брук резко втянула в себя воздух.
— Неужели ты не понимаешь, Морган? В том-то и проблема!
Брук поспешно вышла из круга света, отбрасываемого пламенем камина,
сознавая, что еще секунда — и она забудет о всякой осторожности. Одно
прикосновение, одно нежное слово — и она окажется в его объятиях. , .
— Мне надо идти! — торопливо проговорила она. — Кажется, Энди
вот-вот проснется.
Морган посмотрел на сладко спящего малыша.
— Ну еще бы! — саркастически сказал он. — Заметно, что он с
рыданиями просится к себе в кроватку!
В напряженном молчании он смотрел, как Брук поспешно взяла Энди на руки,
завернув его крепенькое тельце в одеяло.
— Д-доброй ночи, Морган. Спасибо за обед... и за все.
Он открыл ей дверь, и на секунду их глаза встретились.
— Беги, если считаешь это лучшим выходом, — тихо сказал он. —
Когда тебе наконец надоест убегать, скажешь мне.
8
Брук засунула руки глубоко в карманы своего вязаного жакета. Утро было ярким
и солнечным, но в ясном воздухе уже ощущался осенний холодок, характерный
для северных штатов. Она с улыбкой наблюдала за тем, как ее сын ковыляет по
аккуратно подстриженному газону, пытаясь догнать надувной мяч размером чуть
ли не больше его самого. Мистер Кент притворялся, будто обгонит Энди, и
грозил забрать мячик. Возбужденные крики Энди разносились по всему тщательно
распланированному саду и эхом возвращались от внушительных каменных стен Кент-
Хауза.
Улыбка Брук, повернувшейся к сиделке, была окрашена беспокойством.
— Мой свекор не переутомится? — тихо спросила она. — С виду
он настолько слаб!
— Умеренные нагрузки ему только на пользу, — ответила
Анджела. — Бегает-то ведь Энди. Мистер Кент умеет правильно
распределять свои силы.
— Присутствие неугомонного малыша наверняка заставит его по-новому
оценить дневной сон! — откликнулась Брук.
Анджела улыбнулась, соглашаясь.
— Я пойду и немного с ними поиграю, — сказала она. — Тогда
мистер Кент сможет передохнуть, если ему понадобится. А вы со мной пойдете?
— Нет. Думаю, что Энди хватит внимания взрослых и без меня. Скоро его
так избалуют, что он станет совсем невыносим. Если я вам сейчас не нужна,
пойду выпью чашку кофе.
Анджела кивнула.
— Увидимся позже!
Брук направилась к дому, время от времени останавливаясь, чтобы посмотреть,
как идет шумная игра на газоне. Вскоре мистер Кент изменил тактику и начал
бросать мячик Энди, который понятия не имел, как ловить такую громадину.
Каждый раз, как надувной мяч ударялся о него, Энди с радостным воплем
валился на траву. Роль Анджелы в игре заключалась в том, чтобы убедить Энди
ненадолго перестать валяться по земле и кинуть мяч обратно деду. Брук с
иронией подумала, что задатков спортивной звезды в ее сыне не заметно.
На посыпанную гравием дорожку упала легкая тень. Подняв голову, Брук
увидела, что перед ней стоит золовка. Она заставила себя улыбнуться, хотя
втайне надеялась, что на ее месте окажется Морган.
— Привет, Шила, — вежливо поздоровалась она.
— Доброе утро. — Шила секунду помедлила. — Они, похоже,
весело играют, правда? — сказала она, указывая на шумную троицу.
— Да. — Дурацкая прямолинейность заставила Брук признаться: — Энди
в восторге от того, что может играть в таком большом саду. Мы в Бостоне...
жили очень тесно.
— Энди как раз то лекарство, которое нужно отцу, как ты и сама должна
была заметить. — Шила поддела ногой плоский белый камень на
дорожке. — Я...
...Закладка в соц.сетях
