Жанр: Любовные романы
Империя сердца
...о по имени.
Хушал внес ее в темное помещение, и в углу комнаты Люси увидела Эдуарда. Сердце
ее чуть не выпрыгнуло из груди от
радости, но в следующую секунду наполнилось печалью и страхом. Она подвела мужа,
не сумела сохранить их ребенка.
- Рашид, - прошептали ее пересохшие губы на пушту. - Рашид, Арман - шпион, и
итальянский граф тоже.
Эдуард вскочил на ноги, опрокинув табурет.
- Люси! Боже, что они с тобой сделали? Милая, что случилось?
- Мсье Бруно, партнер Армана... Я не знаю, видел ли ты этого человека в
Пешаваре... Это тот самый русский капитан,
которого мы встретили в горах. Он хочет убить тебя и хана Абдур-Рахмана. Граф
видел, как я прощалась с тобой... Это я во
всем виновата. Они взяли меня в плен. Если бы я осталась дома, как ты мне велел,
все было бы хорошо. Бруно и его люди
соединились с куварским ханом. Хан затевает мятеж против эмира. А может быть,
Бруно просто его нанял.
Эдуард обнял ее, прижался щекой.
- Люси, любимая, спасибо тебе за эти сведения, но ты должна отдохнуть.
- Ты не понял! Нужно скорее послать воинов в селение Ким-Кох! Там Бруно, его
солдаты и люди хана. Их нужно
остановить. Они нападут на Абдур-Рахмана, я знаю.
- Не бойся, душа моя. Абдур-Рахман уже на пути в Ташкент. Все в порядке.
Все существо Люсинды пронзила такая боль, что она задохнулась и прикусила
губу. По ляжкам текла горячая кровь, ею
пропиталась вся одежда. Боже, бедный, бедный ребенок!
- Прости, - прошептала она. - Я так виновата,..
- Воды! Воды! - громко крикнул Эдуард. Голос его был яростным, но руки попрежнему
касались жены с нежностью.
- Хомайра, ради всего святого, скорее вскипяти воду, принеси соль и чистые
тряпки!
- Сейчас, господин, сейчас.
Он смотрел на Люси с отчаянием и тревогой.
- Все будет в порядке, милая. Я клянусь тебе.
Ее вновь пронзил приступ боли, но Люси почти не почувствовала ее - по
пылающим от жара щекам текли удивительно
холодные слезы.
- Я думала, что я сильная, - всхлипывала она.
- Ты сильнее всех. А теперь отдыхай.
Эдуард откинул потрепанный кожаный занавес, отделявший спальню от остальной
части жилища, и осторожно положил
жену на деревянную постель, накрытую тощим тюфяком. Лицо Люсинды было совсем
белым, щеки впали, губы посинели от
потери крови. Никогда еще Эдуард не испытывал такого страха, даже в разгар боя
или в минуту смертельной опасности.
Якуб, хозяин дома и старейшина деревни, косо посмотрел на бездыханную женщину
и тактично отвернулся. Надо дать
возможность мужчине наедине проститься с женой. Когда она умрет, деревня
похоронит ее с честью.
- Я посылаю своих воинов в Ким-Кох, - сказал Якуб. - По-моему, уже пора.
- Да, Бруно нам больше не нужен. Мы знаем всех его сообщников в Пешаваре.
- Твоя жена добыла важные сведения, - сказал Якуб и похлопал Эдуарда по
плечу. - Помни, друг мой, Аллах
милостив.
С этими словами Якуб бесшумно вышел, а через несколько минут его старшая жена
Хомайра принесла горячую воду.
Кроме того, она запаслась талисманом, который представлял собой липкий комок из
меда и кунжутного семени, завернутый
в жабью кожу. С помощью этого чудодейственного средства Хомайра надеялась
отогнать злых джиннов, которые уже
похитили душу нерожденного младенца и теперь зарились на жизнь жены Рашида.
Посмотрев на бледное лицо несчастной и на алую лужу растекавшейся под ней
крови, Хомайра подумала, что надежды на
спасение нет, но талисман на шею умирающей все-таки привязала. Потом
наклонилась, прошептала "Аллах велик" четыре
раза в каждое ухо жены Рашида, надеясь, что это магическое заклятье сможет
напугать проклятых джиннов.
Оторвавшись от этого ответственного занятия, Хомайра с тревогой увидела, как
Рашид окунает руки в горячую воду,
потом натирает ладони солью и снова опускает их в котелок.
- Ты можешь уйти, господин, - ласково сказала Хомайра, хотя ей совсем не
понравилось, что Рашид испортил целый
котелок кипяченой воды. В это время года топливо стоит недешево. - Я позабочусь
о твоей жене.
- Нет, я не уйду! - сердито сказал Рашид и успокоился не сразу - несколько
раз глубоко вздохнул, потом вымученно
улыбнулся.
- Спасибо, Хомайра. Я тебе признателен, но женой я займусь сам.
- Господин, не обижайся, но это не мужское дело. Мужчине нельзя смотреть на
женщину, у которой приключился
выкидыш. Это зрелище не из приятных.
Вместо ответа Рашид взял чистую тряпку, окунул ее в котелок и стер пот и
грязь с лица и рук жены. Хорошо хоть
талисман не задел.
- Хомайра, мне очень нужна чистая материя, желательно белая, и еще горячей
воды.
- Господин, у тебя целый котелок горячей воды.
- Знаю, но она уже грязная.
Еще бы она была не грязная - ведь он мыл в ней руки! Хомайра пожала плечами,
благородно решив, что не будет
осуждать бедолагу, который явно тронулся рассудком от горя. Известно, что бывают
мужчины, которые очень переживают,
когда умирает любимая жена. Чем сильнее и мужественнее человек, тем проще
женщине прибрать его к рукам. Что ж, если
Рашид хочет зачем-то обливать жену водой, это его дело. Все равно женщина умрет.
Даже могущественный талисман ей не
поможет. Выкидыш - это верная смерть. Начинается лихорадка, и спасения нет.
- Хорошо, господин, - терпеливо вздохнула Хомайра. - Я принесу горячей воды.
- Пусть это будет кипяток, - сказал Рашид, не поднимая головы. - И еще
принеси свадебную простыню, да такую,
какой никогда не пользовались.
Хомайра всегда считала, что купец Рашид - человек благоразумный, однако на
сей раз он явно зашел слишком далеко.
- Свадебную простыню? Но зачем она тебе понадобилась, господин?
Рашид ничего объяснять не стал, нагнулся над женой и стал снимать с нее
пропитанную кровью одежду. Какой
опрометчивый поступок - ведь теперь ничто не помешает джиннам наброситься на
беззащитное тело.
- Хомайра, быстрее. Воду и чистую простыню.
У Хомайры не было сил смотреть, как безумец отдает собственную жену на
расправу джиннам. Кроме того, вполне могло
получиться, что один из особенно яростных джиннов набросится на кого-то из
присутствующих. Пожилая женщина
попятилась к двери.
- Я принесу и воду, и простыню, господин.
Но сначала она побежала пить кислое молоко с чесноком - еще одно верное
средство от джиннов. То-то они радуются,
глядя, как Рашид готовит им угощение.
- Люси, моя любимая, моя дорогая, не умирай. Без тебя я не смогу жить, я не
представляю существования без твоей
улыбки. Ты самая красивая из женщин, самая сильная, найди же в себе силы, чтобы
выжить.
Хомайра вернулась в комнату и услышала, что Рашид бормочет какие-то
непонятные заклинания. Уже лучше, подумала
хозяйка. Заклинания - это вернее, чем горячая вода и свежий воздух. Рашид
бормотал заклятья на каком-то чужестранном
наречии. И это тоже было правильно - всякому известно, что джинны не понимают
простой человеческой речи, поэтому
бормотание Рашида будет им куда милее.
- Вот горячая вода, господин, а вот простыня, - с уважением в голосе сказала
Хомайра.
- Спасибо. Неси сюда. Я хочу, чтобы мы приподняли ей бедра - это приостановит
кровотечение.
Его слова Хомайре не понравились, а приблизившись к кровати, она увидела, что
Рашид совсем сошел с ума: во-первых,
он раздел свою жену догола и всю ее вымыл, тем самым сняв целебную корку
засохшей крови, а во-вторых, накрыл жену
какой-то дырявой шалью, сквозь которую без труда могла проникнуть хоть сотня
джиннов. И это еще не все! Рашид окунул
ткань в кипяток, помахал ею в воздухе, чтобы немного остудить, а затем принялся
осторожно смывать кровь, запекшуюся
между ляжками его жены!
Хомайра была потрясена таким бесстыдством, да и вообще, разве можно так
издеваться над беззащитной женщиной?
Предположим, она все равно умирает, но есть же правила!
- Господин, всякий человек знает, что горячая вода опасна для женщины, а
поскольку ваша жена только что потеряла
ребенка, для нее это еще опаснее.
Рашид мельком оглянулся на Хомайру, рассеянно моргнул и пробормотал:
- Не беспокойся. Я пользуюсь очень сильными заклинаниями. Но для того, чтобы
они подействовали, нужна кипящая
вода.
- Что-то я не слышала о таких заклинаниях, господин.
- Этим заклинаниям меня научил могущественный ходжа, живущий за морем. Его
дом стоит... на острове, со всех
сторон окруженном водой, вот почему для заклинаний так нужна вода. Ходжа такой
мудрый, что его приглашали принимать
роды у самой королевы-императрицы Виктории.
Эти сведения произвели на Хомайру определенное впечатление, и она согласилась
помочь Рашиду. Вместе они
приподняли умирающую, накрыли ее большой белой простыней. К немалому облегчению
Хомайры, Рашид тщательно
обернул тело тканью со всех сторон, оставив открытыми только лицо и шею. С
головой, слава Аллаху, все было в порядке -
ее охранял надежный талисман. Может быть, заморский ходжа и мудр, но талисман -
дело проверенное. Он не раз помогал
Хомайре. Иначе разве смогла бы она благополучно произвести на свет десять детей,
из которых умерли только трое, да и те
все девочки?
- Я принесу тебе чаю, господин, - благодушно сказала добрая женщина. Ей было
ясно, что Рашид просидит у ложа
умирающей, пока не отлетит ее душа. Нужно как-то облегчить страдания безутешного
мужа.
- Спасибо, Хомайра. Ты мне очень помогла.
- Я ничего такого не сделала, - пожала плечами хозяйка.
Ей очень не хотелось бы, чтобы по деревне пополз слух, что она, такая опытная
знахарка, принимала хоть какое-то
участие в этой сомнительной операции.
- Ты делал все сам, господин, - строго сказала она. - Тебе и отвечать.
На миг Рашид улыбнулся.
- Не беспокойся. Я никому не скажу, что ты мне помогала. А моя жена
поправится, вот увидишь.
Хомайра жалостливо сказала:
- Конечно, господин. Обязательно поправится. Так я пойду принесу чаю.
21.
К удивлению всей деревни, на утро следующего дня младшая наложница Якуба,
заглянув в комнату больной, сообщила,
что жена купца Рашида все еще жива.
Хомайра сразу же заявила, что чудо свершилось благодаря ее чудесному
талисману. Он оказался настолько могуществен,
что даже кипяток и чистые тряпки не смогли ему помешать. Рашид благоразумно
отмалчивался, мысленно благословляя
стерильную ткань и чистую воду. Без них Люси была бы обречена. Не так-то легко
было ее спасти от инфекции на кровати,
кишащей блохами, да еще с этой жуткой жабьей кожей на шее.
Эдуард с тревогой ждал момента, когда Люси очнется. К сожалению, ночью его
так и не оставили с ней наедине. Будь
проклят афганский обычай не покидать гостя и все время находиться рядом! Якуб,
жены Якуба, его сыновья и дочери
считали, что их долг побыть рядом с Рашидом, горюющим над умирающей женой. Когда
же выяснилось, что Люси умирать
не собирается, в деревне началось всеобщее ликование. Собралось все
многочисленное семейство, желая собственными
глазами посмотреть на ту, которая спаслась от смерти.
Наконец Люси зашевелилась, заметалась на подушке, и глаза ее открылись. У
Эдуарда сразу пересохло в горле. Какими
огромными казались эти глаза на бледном, измученном личике. Эдуард хотел обнять
жену, покрыть ее лицо поцелуями,
загладить свою вину. Но вместо этого пришлось ограничиться улыбкой:
- Добро пожаловать обратно в мир живущих, сердце мое, - сказал он на пушту.
Даже в своем нынешнем состоянии Люси поняла, что по-английски говорить
нельзя.
- Рашид? - прошептала она, видя, сколько людей столпилось вокруг кровати. -
Все в порядке?
- Да. Главное, что тебе лучше.
Он взял ее за руку, лихорадочно думая, как бы дать ей понять, что он любит ее
больше всего на свете и мучается
сознанием своей вины. Эдуард увидел ее потрескавшиеся, кровоточащие губы и
сказал первое, что ему пришло в голову:
- Хочешь чаю? Хомайра заварила его специально для тебя.
Просто великолепно, мысленно чертыхнулся он. Какие прочувствованные слова,
особенно если учесть, что она чуть не
погибла, пытаясь его спасти.
- Да, чай - это хорошо. У меня такое ощущение, будто я песку наглоталась, -
еле слышно проговорила Люси.
По крайней мере она не сказала, чтобы он проваливал ко всем чертям и никогда
больше не возвращался, с облегчением
подумал Эдуард. Он помог жене сесть, взял у Хомайры драгоценную фарфоровую чашку
и поднес ее к губам Люси.
Люси с наслаждением отпила ароматный напиток. Чай был очень сладкий, и Люси
блаженно закрыла глаза, чувствуя, как
животворная жидкость согревает ее изнутри. На щеках молодой женщины появился
легкий румянец.
Но в следующую секунду Люси поморщилась, схватилась руками за живот, и лицо
ее снова побелело.
Она отдала чашку, выпрямилась. Эдуарду показалось, что она специально
старается не смотреть ему в глаза. Значит, всетаки
не простила...
- Ребенок, - прошептала Люси. - Я его потеряла, да?
Якуб и все члены его семьи горестно вздохнули. Вот оно, начинается. Все с
любопытством взглянули на купца. Известно,
что мужчины очень тяжело переживают потерю своего первого сына. Многие даже
разводятся с женами после такого
несчастья. Правда, Рашид, судя по всему, души не чает в своей жене, так что вряд
ли он оставит ее.
В эту минуту Эдуард пожертвовал бы всем своим состоянием, лишь бы иметь
возможность крепко обнять жену и сказать
ей о своей любви, о своем раскаянии. Но за пазухой у Эдуарда лежали важнейшие
документы, которые нужно было
доставить в Индию. Нельзя было подвергать задание риску, а если бы он нарушил
обычаи афридиев, дело могло бы принять
скверный оборот. Он и так уже зашел слишком далеко - по местным традициям
мужчина не должен публично держать жену
за руку.
- Дорогая, - нежно сказал он, стараясь передать прикосновением пальцев то,
что не мог выразить словами. - Наш сын
потерян, но у нас еще будут другие сыновья. И дочери. Впереди много лет
счастливой жизни, у нас еще будет много детей.
Якуб и его родственники одобрительно закивали, считая, что Рашид очень
тактично утешает жену. Но сам Эдуард по
реакции Люсинды понял, что его слова больно ранили ее. Конечно, она думает, что
надежда на будущих детей - слабое
утешение, когда речь идет о потере их нерожденного младенца. Конечно, в своем
нынешнем состоянии Люси не способна
понять, что Рашид не может терять лицо перед афридиями. Скорбь в присутствии
женщин - неподобающее занятие для
мужчины. Вот гневаться на жену мужчине не возбраняется, а горевать по ребенку,
который к тому же еще не родился, -
проявление слабости. Люси не могла понять, что в этот миг от отношений с Якубом
зависело, удастся ли ей и Эдуарду
благополучно вернуться в Индию. Ни в коем случае нельзя было проявлять при
афганцах слабость.
Нежным жестом, который должен был заменить все непроизнесенные слова, Эдуард
отвел прядь, упавшую жене на глаза.
- Тебе нужно поправляться, дорогая. Мы еще успеем обо всем поговорить.
Хомайра, старшая жена Якуба, приготовила
тебе бульон. Может быть, выпьешь?
К его облегчению, Люси не отказалась, но взгляд у нее был такой тусклый, что
вряд ли можно было рассчитывать на
скорое выздоровление. Невзирая на неодобрительное цоканье присутствующих, Рашид
сам подложил подушку жене под
голову и стал кормить ее, макая хлеб в бульон.
- Спасибо, я больше не могу, - прошептала она.
- Твоей жене нужно поспать, господин, - заявила Хомайра, обиженная тем, что
мужчина узурпирует ее обязанности.
Она поклонилась Якубу и весьма решительно заявила: - Мой достопочтенный супруг,
ты и твои сыновья должны покинуть
комнату. Я знаю, как много у вас важных дел.
Якуб был достаточно долго женат на этой женщине, чтобы понять - препираться
бессмысленно. Поэтому вместе с
сыновьями и зятьями он направился к двери. Эдуарду Якуб сказал с большим
достоинством:
- Ты, Рашид, тоже должен пойти с нами. Будем вместе дожидаться возвращения
наших воинов. А женщины позаботятся
о твоей жене.
У Эдуарда не было выбора. Он не мог остаться, не нанеся смертельного
оскорбления хозяйке.
- С удовольствием последую за тобой, Якуб.
Пожав жене руку в последний раз, он вышел следом за старейшиной.
Люси проснулась к вечеру. С улицы доносился грохот барабанов, хриплые крики,
смех, свист. Очевидно, в деревне
праздновали какое-то радостное событие.
- Так ты проснулась? В самый раз. Шири, дай жене Рашида миску кичри.
Молоденькая девушка лет тринадцати-четырнадцати бросилась выполнять приказ, а
Хомайра недовольно покачала
головой:
- Я никогда не научу ее вести себя как следует. Глупа, как дохлый верблюд.
- Это твоя дочь? - вежливо спросила Люси. - Очень красивая.
- Как же, дочь! Это младшая наложница моего мужа. - Хомайра презрительно
фыркнула и, наклонившись к кровати,
сообщила: - Мужу достаются все удовольствия, а мне возись с ней. Всякий, кто
знал ее мать, скажет, что в этой семье все
женщины ни на что не годятся. Ну, ты сама знаешь, что нужно мужчинам. Приходится
уступать. Твой муж, по крайней мере,
тебя все еще любит. Не знаешь, он собирается взять вторую жену?
Люси поперхнулась:
- Не знаю.
- Послушай моего совета. Роди ему скорей сына. Сейчас тебе, конечно, об этом
и думать не хочется, но такова уж
женская доля. Роди ему сына, жена Рашида, и он всегда будет относиться к тебе с
уважением.
Задача казалась простой и вполне выполнимой. Должно быть, в афганских семьях
с помощью этого уравнения решаются
все проблемы. Однако Люси подозревала, что Эдуард никогда не простит ей
погибшего младенца. Даже если она родит ему
сына и наследника, все равно ей не смыть свою вину. Она тяжело вздохнула. У
афганских семей, несмотря на многоженство,
явно были свои преимущества. Во всяком случае, там все проще, чем в Европе.
Снаружи донесся особенно громкий вопль ликования, а в следующую минуту
вернулась Шири, которая принесла миску
риса с кусочками баранины.
- Что там происходит? - спросила Люси, улыбнувшись и поблагодарив.
- Привезли трупы убийц, - сообщила Хомайра, не дав наложнице раскрыть рот.
- Что за убийцы?
Она знала, что любой путник, имевший несчастье пасть от руки афридиев,
моментально превращался в "убийцу" и
"головореза".
- Русские убийцы, - коротко ответила Хомайра.
Для нее житель соседней деревни уже был иностранцем, а русские принадлежали к
миру настолько далекому, что
никакого интереса в ней не вызывали.
- Русские?
- Да. Мой муж объяснил, что эти русские убийцы были особенно кровожадны. Они
хотели умертвить хана АбдурРахмана.
Якуб сказал, что, если бы это произошло, пришлось бы воевать много лет.
Честно говоря, мне совершенно все
равно, погибнет Абдур-Рахман или останется в живых. Так или иначе, мужчины все
время воюют. Какая мне разница, с кем
они воюют - с кохистанцами, с киргизами, с англичанами или с другими
чужестранцами?
С очаровательной непоследовательностью она тут же заявила, забрав у гостьи
пустую миску:
- Где уж нам, женщинам, разбираться в подобных вещах? Давай-ка лучше пойдем
вместе посмотрим на покойников.
Они привязаны к седлам.
Люси передернулась:
- Спасибо, но я себя неважно чувствую.
- Понимаю, - кивнула Хомайра. - Да, ты лучше посиди здесь до завтра. Да и
одеться тебе не во что.
Внезапно Люси встрепенулась:
- Ой, я, наверно, заняла ложе твоего мужа. Не следует ли мне перебраться в
женские покои?
Хомайра удовлетворенно кивнула - значит, гостья все-таки понимает, какая
честь ей оказана.
- Это верно. Если ты можешь ходить, жена Рашида, тебе лучше спать с другими
женщинами. - Она раздраженно
прикрикнула на девушку: - Шири, чем ты там занимаешься? Что ты расселась?
Шири неохотно встала, оторвавшись от окна.
- Там пленника привели, - сказала она. - Он живой, и на русского не похож. И
одет так богато!
- Да? Вот что, жена Рашида, завернись-ка ты в простыню, накинь сверху одеяло
и пойдем проверим, не наврала ли
паршивая девчонка. Эй, Шири, возьми жену Рашида с другой стороны, помоги ей
перейти в другую комнату.
Гостью усадили на стул возле окна. Люси увидела, что, несмотря на весь шум и
гам, на улице было всего лишь два
десятка мужчин и столько же женщин и детей. Сначала Люси разглядела лишь
прыгающих мальчишек, хихикающих
девчонок и женщин в черных покрывалах. Потом, приглядевшись, увидела взмыленных
коней и притороченные к седлам
неподвижные тела. Молодая женщина быстро отвернулась от этого ужасного зрелища.
Затем в глаза ей бросился деревянный
загончик, где находился кувар-ский хан собственной персоной.
- Хасим-хан! - ахнула Люси. - Что он здесь делает?
- Его взяли в плен, - гордо сообщила Шири, хвастаясь своей осведомленностью.
- Воинов хана всех поубивали, а
некоторые сбежали в горы. Но хана не убили, потому что Якуб надеется получить за
него большой выкуп.
Хомайра легко стукнула девушку по затылку:
- Якуб для тебя "господин". Кто тебя воспитывал? Сколько раз я должна тебе
говорить одно и то же?
- Не знаю, - пожала плечами Шири. - Как бы я ни называла "господина", он не
возражает. В постели он
предпочитает, чтобы я говорила ему просто "Якуб".
- Иди отсюда! - крикнула на нее Хомайра. - Приготовь тюфяк для жены Рашида и
добудь какую-нибудь одежду.
Скромнее надо быть, поняла?
Скривив губы, Шири выпорхнула из комнаты, а Хомайра, обреченно вздохнув,
заметила:
- Старею я. От Шири совсем житья нет. А ведь раньше у нас была такая дружная
семья.
- Ничего, забеременеет - угомонится, - утешила хозяйку Люси.
Очевидно, афганская семья тоже имела свои недостатки. Увы, когда любишь мужа,
проблемы всегда находятся.
- Ты представляешь, какие дети у нее родятся? - все не могла успокоиться
Хомайра.
Тем временем воины развлекались, дразня хана: спускали ему на шесте бутыль с
шербетом, он тянулся к ней, а они в
последний момент поднимали шест и довольно хохотали.
- Мужчины так и остаются мальчишками, - неодобрительно заметила хозяйка. -
Наслаждайся жизнью, жена Рашида,
пока ты одна в зенане у своего мужа.
Люси завернулась в одеяло и направилась на женскую половину дома.
- Хороший совет, Хомайра. Буду ему следовать.
Пять томительных дней провела Люси в зенане. Эдуард видел ее не чаще одного
раза в день - когда она выходила
подышать свежим воздухом, со всех сторон окруженная женами и дочерьми Якуба.
Люси сидела на солнце и мотала пряжу,
как и остальные женщины.
По ее виду Эдуард заключил, что физически она быстро крепнет. Каким-то чудом
Люси избежала лихорадки, а большая
потеря крови не вылилась в общий упадок сил. Вид у нее все еще был болезненный,
но с каждым днем она выглядела все
лучше. Бледность постепенно исчезала, и молодая женщина уже не казалась такой
хрупкой и надломленной. Отдых и сытная
пища вернули румянец на ее щеки.
К сожалению, душевное состояние выздоравливающей оставляло желать лучшего.
Эдуарду никак не удавалось
поговорить с ней по душам, но он видел, как грустен ее взгляд, какие тени
залегли под ее глазами. Хомайра рассказывала, что
она спит по двенадцать часов в сутки, но вид у Люсинды все равно был усталый и
невыспавшийся. При таком количестве
свидетелей Эдуард даже в краткие минуты общения не мог спросить ее ни о чем
важном.
Лишь на шестой день им представилась возможность немного поговорить, но
времени было так мало, что они едва успели
обсудить планы на будущее. И все же для Эдуарда это было огромным счастьем. За
пять дней он истосковался по разговору с
глазу на глаз.
- Милая, я должен спросить тебя, скоро ли ты почувствуешь себя в состоянии
совершить переход в Индию?
- Нам придется идти пешком? - спросила она, не глядя ему в глаза.
- Нет, Якуб готов продать тебе коня, а если тебе трудно ехать на коне, то
осла.
- На лошади удобней и быстрее. Когда мы должны ехать?
- Это зависит от тебя. Когда ты окрепнешь.
- Значит, ты ждешь меня?
Из-за решетки, где держали куварского хана, раздался рев ярости. Хан вел себя
в плену самым постыдным образом, и
местные ребятишки развлекались как могли. Люси услышала звуки ударов и
поморщилась - мальчишки забрасывали хана
камнями.
- Вот уж не думала, что мне когда-нибудь будет жалко Хасим-хана.
- Нечего его жалеть. Скоро его выкупят, он вернется домой и отомстит за
унижение своим подданным. Изобьет своих
жен, рабов, танцоров.
Люси впервые улыбнулась.
- Да, ты прав. Меня удивляет, что куварские старейшины вообще согласились
выкупить эту гадину.
- Что поделаешь, они должны защитить честь своего племени. Сам Хасим-хан им,
конечно, не нужен. Не удивлюсь, если
по возвращении хан обнаружит, что его место занял один из сыновей.
- С моей стороны, наверно, очень немилосердно говорить, что я рада тому, что
он сидит в клетке?
- Ужасно немилосердно. Но вполне объяснимо. Хочешь, я заставлю его целовать
тебе туфлю?
Тут Люси засмеялась уже в голос:
- Не стоит. Мальчишки сполна отомстили ему за мои страдания.
- Надо бы все-таки наведаться спросить, как там поживают мои энфилдские
ружья. Я не такой добрый, как ты. Как ты
себя чувствуешь, Люси? Сможешь ли ты совершить это трудное путешествие? Ведь
сейчас перевалы почти непреодолимы.
- Я знаю, тебе необходимо скорее вернуться в Индию.
- Не стану тебя обманывать. Я должен как можно скорее доставить туда бумаги,
подписанные ханом Абдур-Рахманом, и
отчитаться о встрече. Но твое здоровье для меня важнее всего на свете. Мы
отправимся в путь не раньше, чем ты
почувствуешь себя готовой.
- Мы что, поедем одни? - спросила Люси, видя, что разговор подходит к концу,
- вокруг уже начала собираться
стайка любопытствующих женщин. - Ты не боишься, что твои документы могут
похитить?
- Якуб отправит с нами своих лучших воинов, - ответил Эдуард. - Он верный
сторонник хана Абдур-Рахмана. Дело в
том, что они двоюродные братья и по материнской, и по отцовской линии. Курумцы
взяли под наблюдение все перевалы еще
с того дня, когда хан Абдур-Рахман покинул Ташкент.
- Ты хочешь сказать, что за Бруно и его солдатами все время следили? А я
удивлялась, что никто нас не остановил.
- Конечно, за вами следили. Якубу сразу сообщили о том, что через перевал
перешел отряд и что там есть женщина. Но
мне, конечно, и в голову не пришло, что это ты. Лазутчики сказали, что женщина,
должно быть...
- Безнравственная особа? - вежливо спросила Люси.
- Да, нечто в этом роде. - Глаза Эдуарда весело блеснули. - Хотя я вообще-то
мог бы сообразить, что за женщина
сопровождает на
...Закладка в соц.сетях
