Жанр: Любовные романы
Империя сердца
...а мистера Каррадина. Всю дорогу я
буду держать клинок у вашего сердца.
Если что - вам конец.
Люси передернулась и испугалась, что ее сейчас вырвет. Весь день она почти
ничего не ела, но при данных
обстоятельствах рассчитывать на трапезу не приходилось.
Бруно сдержал слово - всю дорогу он держал кинжал наготове. Когда коляска
подпрыгивала на ухабах, Люси
чувствовала, как острие покалывает ей кожу. Поездка не доставила молодой женщине
никакого удовольствия, и она
несказанно обрадовалась, когда экипаж остановился у неприметного, но опрятного
домика, расположенного в стороне от
британских кварталов.
Бруно отвел ее в маленькую комнату без окон, где при прежних хозяевах, должно
быть, находилась зенана, женская часть
дома.
- Припасы, которые вы возьмете с собой, вам принесут, - сказал капитан,
вынимая кляп и распутывая веревку. - У
дверей я поставлю часового. Это мой человек, он всецело мне предан. Из города
выедете в той одежде, которая на вас сейчас.
- Я целый день ничего не ела и очень хочу пить.
Люси произнесла эти слова не только потому, что ее мучили голод и жажда, а
еще и потому, чтобы проверить реакцию
своего тюремщика. К ее удивлению, он без колебаний ответил:
- Вы получите хлеб и сыр. Из питья - козье молоко или вода.
- Вода, пожалуйста.
Бруно оценивающе посмотрел на нее и холодно улыбнулся:
- Удивляетесь моей покладистости, мадам? Все очень просто. Вы для меня -
средство, с помощью которого я достигну
цели. Мне нужно, чтобы вы были полны сил. Не хватало еще, чтобы пришлось тащить
вас на себе.
Во всяком случае, подумала Люси, он не садист, и то слава Богу. Правда,
такого с пути не собьешь. Он руководствуется
не страстями, а исключительно практическими соображениями. Необходимо найти
слабые места в его характере, без этого
убежать не удастся. Увы, люди практичные, как правило, слабостями не обладают.
Хорошо хоть не придется ложиться спать на голодный желудок. Слишком много
голодных ночей провела Люси в Куваре
и потому отлично понимала, какое благо - полный желудок.
Через несколько минут вошел какой-то европеец и, не произнося ни слова,
поставил перед ней тарелку с сыром и
индийскими лепешками. Люси поужинала с аппетитом. Для пленницы, жизнь которой
еще два часа назад висела на волоске,
она чувствовала себя не так уж скверно.
Первый день пути был не столько тяжел, сколько скучен и полон мелких
неудобств. Бруно снабдил пленницу
достаточным количеством съестных припасов, дал ей осла, одеяла, выдал крепкие
сапоги на кожаной подошве и теплую
куртку. Пока отряд двигался по долине, теплая одежда лежала в тюке,
притороченном к седлу. В низине всадникам
досаждали не ледяные ветры, а жара и мухи.
Люди Бруно, разумеется, были не в мундирах, однако, по мнению Люсинды, любой
мало-мальски наблюдательный
человек без труда опознал бы в полудюжине молчаливых путников людей военных.
Некоторых из них она даже узнала -
они сопровождали капитана, когда заблудившийся отряд повстречал в горах ее и
Эдуарда.
О чем русские говорили между собой, Люси не понимала, но несколько раз
заметила, как Бруно выругал своих солдат за
то, что они по привычке отдали ему честь. Надо сказать, что солдаты играли свою
роль довольно бездарно. Очевидно, их
отобрали не за ум и хитрость, а за бойцовские качества. "Неужели никто не видит,
что это казаки, переодетые в штатское?"
- удивленно спрашивала она себя.
Временами ее разбирал смех, когда она наблюдала за этими бездарными актерами.
Афридии, охраняющие горные
перевалы, без труда распознают в них солдат. Как Бруно не боится, что горцы
истребят весь его отряд, едва он ступит на
афганскую территорию?
Сам Бруно изображал купца, везущего в горы товар, чтобы выменять его на
каракуль. Четыре вьючных мула были
нагружены охотничьими ружьями, чаем и банками с английским печеньем. Как это ни
странно, воинственные афганцы очень
полюбили английское печенье, особенно шоколадное, и частенько, сидя в засаде на
тех же англичан, с аппетитом
похрустывали крекерами. Иронически улыбнувшись, Люси заметила среди банок и то
восхитительное печенье, которым
угощал ее граф. Теперь ясно, где он разжился своими знаменитыми бисквитами.
К счастью, первую ночевку отряд сделал еще на британской территории, поэтому
нападения африди-ев можно было не
опасаться. Люси предложила приготовить ужин - во-первых, ей хотелось завоевать
доверие русских, а во-вторых, не
мешало запастись дополнительной провизией. Ее уловка удалась: солдаты с
удовольствием возложили на нее все заботы по
приготовлению пищи.
Военный рацион по сравнению с тем, как Люси питалась во время бегства из
Кувара, был поистине роскошным. Она без
труда приготовила вкусный ужин. А заодно набила карманы припасами. Казаки не
обращали на нее внимания, уплетая за обе
щеки приготовленное блюдо. Под платьем у Люсинды был специальный мешочек,
который она доверху набила краденым
изюмом. Заодно она разжились козьим сыром, шариками вареного риса и прочими
продуктами, которые впоследствии,
улучив момент, перепрятала в свой седельный вьюк. Ей нужно было запастись едой
на два дня, не больше. Молодую
женщину несколько удивила беспечность капитана, не приставившего к ней
специального охранника.
Бруно не производил впечатления человека беспечного или глупого, однако на
третий день путешествия Люси пришла к
выводу, что у этого офицера начисто отсутствует воображение. С каждым часом
встреча с афридиями становилась все более
вероятной, но капитан не проявлял ни малейших признаков нервозности. Как это ни
парадоксально, его хладнокровие
оказалось оправданным - когда в сумерках на русский лагерь наконец напали горцы,
ничего страшного не произошло.
Люси затрепетала от ужаса, а Бруно не моргнув глазом продолжал разыгрывать
роль купца. Один из солдат немного
говорил на пушту.
- Мы торговцы, - объявил он афридиям. - Скупаем каракуль.
Афганцам, судя по всему, ни внешний вид "торговцев", ни довольно странное для
коммерции время года
подозрительными не показались. Должно быть, предводитель горцев считал, что все
европейцы полоумные, и поэтому
ничуть не удивился непонятной прихоти вести торговлю в зимнее время.
- Со всех, кто проходит через этот перевал, мы берем налог, - сказал он. -
Так что платите подать.
Слова "налог" и "подать" в лексиконе афридиев появились недавно, и
разбойникам ужасно нравилось, что теперь их
ремесло называется не "грабежом", а "взиманием платы за проход".
- Мы заплатим, - ответил солдат.
Торг продолжался недолго, и афридии удалились, прихватив с собой шесть ружей
и четыре банки печенья. После этого
Бруно без лишних слов махнул рукой, давая понять, что можно двигаться дальше.
Казалось, ему и в голову не приходит
мысль, что афридии могут передумать, вернуться и перестрелять всех его людей.
Поразительно, но больше горцы отряду ни
разу на пути не попались. "Должно быть, все объелись печеньем", - мрачно думала
Люси.
Вечером, готовя ужин, она внимательно приглядывалась к Бруно. Он был
офицером, человеком военным до мозга костей
- со всеми достоинствами и недостатками этого сословия. Непонятно, почему такой
человек вызвался участвовать в
диверсионной деятельности, к которой явно не имел склонности. Со своими людьми
Бруно поддерживал спокойные,
деловые, но лишенные какой-либо приязненности отношения. Единственная уступка,
которую он сделал ввиду необычности
ситуации, - запретил своим подчиненным отдавать честь. В остальном же он вел
себя так, как предписано воинским
уставом.
Очевидно, к своему нынешнему заданию Бруно относился как к воинской операции,
подумала Люси. Перед ним
поставлена задача: убить лорда Эдуарда и Абдур-Рахман-хана. Люси для капитана -
нечто вроде проводника, который
должен провести отряд через неизвестную территорию, а затем всякая надобность в
ней отпадет. А если отпадет надобность,
то к чему оставлять ее в живых?
Относительная свобода передвижения, предоставленная пленнице, не слишком ее
обнадеживала. Можно было не
сомневаться, что Бруно без малейших колебаний прикончит ее, как только доберется
до Эдуарда и Абдур-Рахмана. Пока же,
с его точки зрения, Люси не представляет никакой опасности. Она далеко от
мистера Каррадина и британских властей,
представить себе, что английская леди сбежит к афганцам, капитан не может. И уж
тем более не способна она в одиночку
бродить по горам. Вот чем объясняется спокойствие капитана. А значит, сбежать из
лагеря, когда отряд будет недалеко от
Курума, будет не так уж сложно.
Однако Люсинде пришлось переменить свое отношение к капитану. Произошло это
на четвертый день - Бруно внезапно
стал требовать, чтобы она точно указала, куда они движутся.
- В северо-восточном направлении, - уклончиво ответила Люси, не желая
вдаваться в подробности. Честно говоря, она
и сама была не вполне уверена, что правильно запомнила путь к селению.
- Мне нужно название деревни, - мрачно заявил Бруно. - И еще я должен знать,
сколько дней пути нам осталось.
- Меньше пяти - если не придется сражаться с афридиями.
- Назовите селение, мадам. Уже пора.
- Да с какой стати? - возмутилась Люси. - Мы заключили сделку. Я отведу вас
туда, а вы предоставите безопасность
мне и моему мужу.
- И все же вы назовете мне место встречи, - тихо сказал капитан. - Иначе я
прикажу вас высечь. Сделка, мадам,
заключается между равноправными сторонами. У вас же выбора нет.
- Ничего вы от меня не узнаете, - дрожащим голосом ответила Люси.
Бруно приказал двум казакам, чтобы они крепко взяли пленницу за руки, а сам
сорвал с нее накидку. Потом взмахнул
кнутом и аккуратным, точно рассчитанным движением полоснул Люси по спине. Удар
получился таким сильным, что
молодая женщина рухнула наземь.
Бруно смотрел на нее безо всяких эмоций - как человек, выполняющий
неприятную, но нужную работу.
- Не упорствуйте, мадам. Это занятие удовольствия мне не доставляет. Скажите,
где назначена встреча.
Если рассказать ему, что встреча назначена в Ку-руме - что будет? Он ее
убьет? Нет, сначала он должен будет
проверить, верна ли полученная информация. Кроме того, Бруно должен понимать,
что одно название деревни в этих
безлюдных горах мало что значит. Ведь не надеется же он, что кто-нибудь из
афганцев отведет его в нужное место? Значит,
можно уступить?
Кнут просвистел еще раз, его удар пришелся прямо по позвоночнику, и низ
живота отозвался острой внезапной болью.
Испугавшись за младенца, Люси воскликнула:
- Ладно, я скажу!
Поскольку она задыхалась от боли, Бруно протянул ей флягу с коньяком. Люси
жадно прильнула к ней, ненавидя себя за
слабость. Как легко довести пленника до состояния, когда он готов благодарить
своих мучителей за малейшее проявление
гуманности!
- Абдур-Рахман должен встретиться с моим мужем в селении Ким-Кох.
Она назвала деревню, находившуюся в пятнадцати милях к северо-западу от
Курума. Пятнадцать миль - не такое уж
большое расстояние, и она вполне сможет преодолеть его сама.
- Ким-Кох? Я знаю эту деревню, - задумчиво произнес Бруно. - Что ж, может
быть. А теперь, мадам, сообщите нам,
какое расстояние отделяет нас от этого пункта.
- Три дня быстрого пути.
До Курума оставалось примерно два дня, если двигаться в восточном
направлении, но Люси не хотела, чтобы капитан
знал, как близки они к пункту назначения. Иначе он мог бы усилить меры
предосторожности и приставить к ней охранника.
- Три дня, - медленно повторил Бруно. - Что ж, получается неплохо.
- Но вы не можете просто взять и въехать в деревню, капитан? - испугалась
Люси. - Селение охраняют афридии. Вас
всех, нас всех перебьют еще на дальних подступах. Уверена, что за нами и сейчас
уже наблюдают.
- Это моя забота, - отмахнулся Бруно. - Скажите унтер-офицеру, чтобы
обработал рубцы от кнута.
- Спасибо, - с иронией ответила Люси, но Бруно не оценил юмора.
- Пожалуйста, мадам.
По приказу капитана двое казаков уехали куда-то в западном направлении. Люси
предположила, что они должны
связаться с воинами куварского хана. Если так, значит, Бруно решил обложить
деревню со всех сторон. Однако вряд ли он
может надеяться на успех фронтальной атаки. При штурме афридии без труда
перестреляют всех его людей.
Медлить с побегом больше было нельзя. Бруно засечет ее до смерти, если
узнает, что она его обманула. К тому же теперь
до Курума оставалось меньше двух дней пути. Самое же главное - избежать встречи
с куварским ханом, который, видимо,
присоединится к русским.
Теперь у Бруно осталось всего четверо солдат, но и этого количества было
достаточно, чтобы на ночь выставлять
дозорного. Люси давно уже решила, что совершать побег ночью смысла не имеет.
Самое удобное время - сразу после
ужина.
Когда солдаты заканчивали ужин, они садились покурить и попить чаю,
разбавленного дешевым ромом. Бруно следил,
чтобы спиртного использовали не слишком много - не для опьянения, а для разрядки
после тяжелого дневного перехода.
Именно в это время Люси обычно разогревала в котелке воду и уходила в
сторону, чтобы как следует умыться и привести
себя в порядок. Каждый день она чуть-чуть увеличивала период своего отсутствия,
и солдаты перестали обращать внимание
на ее отлучки. Прошлой ночью она отсутствовала целых двадцать минут, а когда
вернулась, никто и не взглянул в ее сторону.
И все же нельзя надеяться, что ей удастся убежать далеко. Бруно - опытный
командир, у него наверняка развито чувство
опасности. Если Люси не вернется через, скажем, двадцать пять минут, капитан
встревожится. Предположим, еще минут пять
ему понадобится, чтобы прочесать местность вокруг лагеря. Потом начнется погоня
всерьез. Таким образом, в запасе у нее
будет не больше получаса.
Тридцать минут. Это совсем немного. Единственная надежда на спасение -
темнота и горные тропы, по которым
преследователи не смогут двигаться верхом.
В этот вечер Люси накормила солдат рисом с луковым соусом. Жаль, у нее не
было снотворного - это сильно облегчило
бы задачу. Пришлось удовольствоваться тем, что порции сегодня были больше, чем
обычно. От холода и свежего горного
воздуха аппетит у казаков был просто зверский, и, работая ложками, они ничего
вокруг не видели и не слышали.
- Как спина? - спросил Бруно, когда Люси забирала у него пустую тарелку.
- Ваш унтер-офицер дал мне мазь, - бесстрастно ответила она. - Он обработал
рубцы спиртом и говорит, что
нагноения не будет.
- Это очень хорошо, - удовлетворенно кивнул Бруно. Должно быть, он
предпочитал убивать людей, находящихся в
полном здравии. - Ужин прекрасно приготовлен, мадам. Арман был прав, когда
говорил, что вы не похожи на других
англичанок.
Не хватало еще, чтобы именно сегодня капитаном овладела непривычная
разговорчивость.
- Меня научили готовить на костре, вот и все. Но я рада, капитан, что ужин
вам понравился.
Люси собрала грязные тарелки и начала мыть их в подогретой воде.
С посудой она справилась быстрее, чем обычно, и пришлось немного выждать.
Нельзя, чтобы у Бруно появилось
подозрение - все должно быть, как обычно. Вернув солдатам вымытые тарелки, она
наведалась к вьючным животным.
Каждый вечер она специально навещала своего осла, и солдаты к этому привыкли.
Потихоньку Люси достала из вьюка
припасенную провизию, рассовала ее по карманам. Осел громко фыркнул, и солдаты
оглянулись, но, увидев, что англичанка,
как обычно, угощает чем-то своего ишака, тут же отвернулись.
С бьющимся сердцем Люси еще раз вернулась к костру за водой. Ей казалось, что
сердце у нее стучит так громко, что
солдаты просто не могут этого не слышать. Неужели они не понимают, что сейчас
произойдет?
Однако, к счастью, никто даже не смотрел в ее сторону. Солдаты, рассеянно
поблагодарив, разобрали чистые ложки, один
из них протянул ей котелок с горячей водой. Очень хорошо, что у Люси не было с
ними общего языка - она поблагодарила
их по-французски. Иначе казаки могли бы почувствовать что-то необычное в ее
интонации.
Больше всего она опасалась капитана. Пусть у Бруно нет воображения, но он
обладал прекрасными инстинктами
опытного вояки. Поэтому Люси старалась не попадаться ему на глаза, все время
держась в тени. Всего тридцать минут... И
еще неизвестно, будут ли они у нее.
План побега Люси продумала во всех деталях. Сначала она вернется назад, ибо
дорога, по которой накануне двигался
отряд, ей более или менее известна. Это безопаснее, чем бежать в темноте наугад.
Вечером Люси заметила узкую тропу,
которая вела в северо-восточном направлении. Тропа была каменистая, лошади по
ней не пройдут. Если бы отыскать то
место, то оттуда добраться до Курума будет не так уж сложно. Главное - не
заблудиться в темноте. Люси лихорадочно
молилась, ибо, кроме молитвы, надеяться ей было не на что.
Котелок с водой она оставила возле большого камня и оглянулась на лагерь. В
небе сияла луна, что было совершенно
некстати. "Господи, пожалуйста, пошли тучу, - молилась Люси. - Хотя бы самую
маленькую!"
И Господь, видимо, услышал - луну ненадолго затянули легкие облака. Люси
глубоко вздохнула и нырнула в темноту.
20.
Люси бежала до тех пор, пока у нее не перехватило дыхание. Потом долго шла и
остановилась только тогда, когда
закололо в боку. Она какое-то время стояла, привалившись спиной к большому
валуну. Постепенно дыхание восстановилось.
Она преодолела не более пяти миль, а устала так сильно, что буквально
валилась с ног. Не хотелось думать о том, что
может означать боль в низу живота, начавшаяся после ударов кнутом и перешедшая в
поясницу.
Сердце стучало уже не так оглушительно, и Люси прислушалась, нет ли погони.
Где-то вдали послышался мужской голос,
но никаких других звуков она не услышала. У Бруно всего четыре человека, а
значит, он не сможет организовать настоящую
погоню. Расчет оказался верным.
Долго оставаться на месте было нельзя, и Люси снова двинулась в путь, закрыв
лицо платком, чтобы холодный воздух не
обжигал легкие. Продвижение было замедленным, потому что она выбирала места, где
редкий кустарник и густая тень
давали укрытие. Нельзя было оставлять следы на песке, чтобы Бруно не обнаружил,
в каком направлении она идет.
Неизвестно, сколько времени будет гнаться за ней капитан. Должно быть, если
она продержится пару часов, он будет
вынужден отказаться от поиска. В этом смысле практический склад ума капитана ей
на пользу. Он не из тех людей, кто
станет ставить под угрозу успех задания из-за мести. Для него убийство хана
Абдур-Рахмана и лорда Эдуарда де Бомона
гораздо важнее, чем сведение счетов с женщиной, которая все равно обречена на
смерть от голода и холода среди гор.
Судьба благоприятствовала беглянке. Примерно через час небо очистилось от
туч, и заветная тропа, ведущая к Куруму,
предстала перед взором Люси, Молодая женщина откинула с лица чадру и вытерла
холодный пот. Слава Богу, теперь все
будет хорошо. Если Господь ее не оставит, часов через десять непрерывной ходьбы
она достигнет селения.
Но чувство облегчения не придало ей сил. Боль в пояснице становилась все
ощутимей, вновь переместившись в низ
живота. Люси стиснула зубы, снова закрыла лицо платком - ветер дул все сильнее.
Однако, несмотря на холоду ей было
жарко и по лицу стекали струйки пота. Сначала Люси вытирала его, потом перестала
обращать внимание. Она с трудом
переставляла ноги, мозг отключился, и остался только процесс движения - шаг за
шагом, шаг за шагом. Для того, чтобы
выжить, нужно было идти, и Люси шла. Иногда до ее слуха доносились звуки ночной
жизни - вой шакалов, уханье совы, но
Люси не обращала на них внимания. Ее занимало только одно - нет ли звуков
погони. Мир состоял из тропы под ногами и
солдат Бруно, находившихся где-то за спиной.
В конце концов Люси остановилась просто потому, что ноги отказывались идти
дальше. Она покачнулась, кое-как
удержалась, чтобы не упасть. Побрела дальше, уже не разбирая пути. Если на песке
останутся следы - тем хуже. Однако,
пройдя всего несколько шагов, она споткнулась и упала. Рассудок подсказал ей,
что лучше отползти в сторону. Так она и
сделала - припала головой к гладкому камню и потеряла сознание.
Даже во сне она не могла избавиться от страха и боли, а проснулась от
мучительного сознания того, что кто-то за ней
наблюдает. Люси открыла глаза, увидела ясное небо, яркое солнце, и сразу вслед
за этим - три ружейных ствола,
уставленных ей в голову, сердце и живот.
Она вскрикнула от ужаса, и грубый мужской голос спросил на пушту:
- Кто ты? Где твой муж? Из какого ты племени?
Люси зажмурилась, чтобы не видеть зловещего блеска стволов, ио успела
подумать, что это, во всяком случае, не русские.
Однако попасть в руки к афридиям тоже было скверно. Горцы славились тем, что по
поводу и без повода вспарывали брюхо
каждому, кто им не понравится.
- Я бегу из плена, - сказала она. - Ищу мужа, чтобы предупредить его. За ним
охотятся враги.
- Кто твой муж?
У Люси не было сил лгать. Да и к чему?
- Мой муж - купец Рашид из Пенджаба.
Лица афганцев остались каменными, но Люси надеялась, что они знают о встрече
Рашида с Абдур-Рахманом - ведь
селение Курум недалеко отсюда.
- Мы отведем тебя к мужу, - сказал старший. - Вставай, жена Рашида. Если
будем идти быстро, успеем в Курум еще
засветло.
Люси встала, размяла затекшие мышцы. К счастью, боль в низу живота ощущалась
уже не так сильно. Мужчины
перекинули ружья через плечо и пошли вперед легким шагом, не особенно торопясь,
но Люси все равно еле за ними
поспевала. Грубая ткань терла неуспевшие зажить рубцы на спине, и совсем не было
сил. Молодая женщина на ходу
пожевала изюму, но и это не придало ей сил.
Когда у Люсинды все начало кружиться перед глазами, она попросила афганцев
сделать небольшой привал.
- Уважаемые, нельзя ли нам несколько минут отдохнуть, и потом, я умираю от
жажды, - проговорила она, опускаясь на
землю возле тернового куста. Неподалеку журчал узкий ручеек.
Афридии остановились и посмотрели на нее тем немигающим взглядом, к которому
Люси так привыкла за годы плена.
- Мы отдохнем, - объявил старший. - Сиди, жена Рашида.
Люси была так благодарна ему, что ничего не ответила. Лишь когда один из
мужчин принес ей миску воды из ручья, она
попыталась подняться. Что-то здесь было не так. Не может быть, чтобы воины
позволили женщине, да еще из чужого
племени, валяться без дела.
- Сиди, жена Рашида, - сказал воин и слегка толкнул ее, чтобы она опустилась
на землю.
- У меня есть еда, - слабым голосом сказала Люси и достала из кармана сыр,
изюм и рисовые колобки.
- Спасибо, - поблагодарил афганец. Он поделился пищей со своими товарищами,
они поели, а остатки отдали ей,
присовокупив к ним кусвк лепешки.
Люси знала, что отказаться означало бы нанести им страшную обиду, и отщипнула
кусочек, хотя видела, что в тесте
запечен таракан. Мужчины смотрели на нее молча. Потом старший спросил:
- Тебе больно, дочь моя?
Судя по этому обращению, они относились к ней без враждебности. Люси закрыла
глаза, стараясь не думать, чем может
быть вызвано их сочувствие. Ей не давала покоя угнездившаяся в животе боль. Боль
разливалась все шире, но Люси изо всех
сил старалась не обращать на нее внимания. Если делать вид, что ничего
особенного не происходит, может быть, выкидыша
и не будет.
Вот оно, это слово - выкидыш. До сей минуты она гнала эту мысль прочь. Люси
допила воду и встала.
- Нет, со мной все в порядке. Идемте, уважаемые, если вы отдохнули.
- Позволь-ка, дочь моя, - сказал старший из афридиев и, шагнув вперед, поднял
Люси на руки и перекинул через плечо.
Ноша ничуть не замедлила его шага - казалось, Люси весит не больше перышка.
Люси задремала, а может быть, потеряла сознание. Проснулась она от острой
боли и почувствовала, как по ногам течет
кровь. В первый миг ей показалось, что в нее попала пуля. Когда же Люси
осознала, что происходит, она издала такой
горький стон, что воин, который нес ее, остановился и положил свою ношу на
землю.
- Мы уже близко от дома, где остановился твой муж, жена Рашида. Через десять
минут ты увидишь деревню Курум.
- Спасибо, - прошептала Люси, морщась от боли.
"О Господи, - думала она, - что я скажу Эдуарду? Как я оправдаюсь перед ним?"
Бруно сразу отошел на второй план.
Люси думала только об одном: если бы она сидела дома, как полагается жене и
будущей матери, с ребенком ничего бы не
случилось.
- Мы уже близко, жена Рашида, - повторил афганец. - Вот она, деревня.
Как сквозь сон, Люси услышала чьи-то голоса. Тот, кто нес ее, сказал:
- Я принес жену Рашида.
- И хорошо сделал, - ответил дозорный. - Все наши в горах.
Жестом он велел вновь прибывшим войти в ворота.
Услышав ответ дозорного, Люси удивилась, как это Бруно и его людям удалось
проскользнуть незамеченными. Ведь они
двигались по одной из главных троп. Курумцы обязательно должны были их увидеть.
Еще удивительнее было то, что
русским удалось так дешево откупиться от афганцев, охранявших перевал.
Но мысли путались, и в следующий миг Люси думала уже о Пешаваре и о своей
несчастной горничной. Нашли ли ее
тело? Хорошо было бы выжить, вернуться назад и увидеть, как арестуют Армана и
графа. Только Арман, наверное, успеет
сбежать на русскую территорию. Люси разочарованно вздохнула и провалилась в иное
временное измерение. Теперь она
была у себя дома, в Халлертоне, маленькой девочкой. Няня должна принести горячее
молоко, но почему-то задерживается, а
маленькая Люси очень устала и хочет спать.
- Вот дом, где остановился твой муж, жена Рашида.
Воин остановился во дворе обычного афганского жилища: глинобитные стены,
плоская крыша, плетеная изгородь. Во
дворе на столбах - навес, под ним сидят и прядут женщины.
Одна из них вскочила и спросила:
- Кого ты принес, Хушал?
- Приветствую тебя, Хомайра, почтенная первая жена Якуба. Я принес ту,
которая называет себя женой Рашида. Боюсь,
она потеряла сына, которого вынашивала.
- Нет! - выкрикнула Люси. - Я его не потеряла!
- Отнесите ее к мужу. Бедная женщина совсем тронулась рассудком, бормочет
непонятно что. Это лихорадка.
Люси поняла, что невольно перешла на английский. Не хватало еще, чтобы она
выдала Эдуарда, назвав ег
...Закладка в соц.сетях
