Жанр: Любовные романы
Идеальная пара
...ин, она вдруг разразилась
слезами. Они текли по щекам, а она хлопала себя по карманам, напрасно
отыскивая платок. Мать, всегда такая подвижная, оцепенела от неожиданности.
Собаки перестали тявкать и вилять хвостами, они сразу притихли и прилегли у
горящего очага, а Адам глядел на нее с нехарактерной для него беспомощостью.
Несколько долгих минут в комнате не слышалось других звуков, кроме шипения
влаги на поленьях и икающих всхлипываний Линн.
Первым опомнился Адам. Со все еще неловким, даже виноватым видом он молча
сунул ей в руку носовой платок. Линн взяла его и энергично высморкалась,
однако, к ее досаде, нелепые слезы по-прежнему текли по щекам.
— Линн, дорогая, что случилось? — спросил отец. — Может, тебе
нужна наша помощь? Скажи нам.
Она подавила в себе очередное рыдание.
— Все в порядке, — ответила она. — Я и сама не знаю, почему
плачу. Может, у меня неожиданный приступ аллергии или что-то в этом роде.
— Наверняка аллергия, — серьезно подтвердил отец. Он с сочувствием
смотрел, как по щеке дочери стекла еще одна слеза и упала на уже промокший
платок Адама.
— Я знаю, что делать. Сейчас приготовлю чай. — Мать вскочила с
внезапной решимостью. Бабушка Линн была англичанкой, и мисс Фрамптон
унаследовала от нее веру, что чай является лучшим решением всех жизненных
проблем.
Линн попыталась улыбнуться.
— Прошу тебя, не надо, ма. Мне никогда не удавалось тебя убедить, что я
терпеть не могу чай.
— Я не собираюсь заставлять тебя его пить. Просто мне хочется чем-
нибудь заняться, а не сидеть сложа руки, — сказала мать, вздыхая с
облегчением, когда поток слез дочери постепенно начал иссякать. — Но
раз ты перестала плакать, я могу считать, что терапия помогла.
— Почему бы нам не выпить по рюмке хереса? — предложил мистер
Фрамптон. — У меня есть сухой и полусладкий, какой желаете.
Линн согласилась, что херес им не помешает, и присела на диван рядом с
матерью, пока отец наливал всем вина. Адам пристроился на краешке кресла у
огня.
— Ты точно не хочешь ни о чем с нами поговорить? — спросил отец,
протягивая ей рюмку. Голос его звучал спокойно и на редкость ободряюще.
Слезы прекратились так же быстро и неожиданно, как и начались, и теперь Линн
казалось, что, дав выход своим эмоциям, она словно обновилась, сбросила с
плеч непосильный груз.
— Да тут и говорить нечего, — ответила она с решительным и веселым
видом и, потягивая вино, заставила себя прямо взглянуть в обеспокоенные
глаза родителей. — Честное слово, я сама не представляю, что вызвало
такую мелодраматическую сцену. Правда, я немного сержусь на вас обоих,
однако не настолько, чтобы устраивать истерику в ту минуту, когда
переступила порог дома.
— Почему ты на нас сердишься? — спросила мать; лицо и голос ее
выражали удивление.
— Из-за этой самой сделки с
Комплексом
, разумеется. Я хочу знать,
почему вы позволили довести ситуацию до последней черты, не говоря мне
ничего, — сказала Линн с вызовом глядя на родителей.
— До последней черты? — в один голос воскликнули мистер и миссис
Фрамптон.
— Да. — Линн не пыталась скрыть легкое нетерпение. Неделя
получилась трудной во всех отношениях, сплошные катаклизмы, и она устала от
уверток всех, с кем бы ни говорила. — Если бы Адам не сказал мне про
предложение, которое вы получили от корпорации
Комплекс
, то вы бы так и
молчали о том, что собираетесь продать гостиницу после завершения сделки.
— Завершения сделки? — Отец, кажется, сообразил, что снова
повторяет как попугай все ее слова. — Ах... ну... тебе не следует
вообще беспокоиться насчет... хм... этого, — с неловким видом добавил
он.
Подобные колебания вообще ему несвойственны, и какой-то инстинкт заставил ее
оглянуться через плечо — как раз вовремя, чтобы увидеть, как Адам
делает отцу какие-то яростные сигналы руками.
Она встала, выпрямившись во весь свой рост — сто шестьдесят пять сантиметров, и твердо заявила:
— Адам, я хочу знать, что тут происходит.
— Ничего не происходит, — поспешно вмешался отец. — Мы с
матерью думаем уйти на покой, вот и все. И поделились этой мечтой с Адамом.
Нам надо было бы рассказать тебе об этом раньше, но не хотелось морочить
тебе голову, раз все еще так смутно и неопределенно. У нас впереди много
месяцев.
Ее голос задрожал от волнения.
— Я хочу услышать правду, па. У меня нет причин для беспокойства? Адам
говорит, что вы оба так же здоровы, как и выглядите. Это верно?
— Дорогая моя, мы оба совершенно здоровы! — воскликнула
мать. — Уверяю тебя, что у нас нормальное кровяное давление, здоровое
сердце, а у меня целы почти все зубы. Мы пока еще не созрели, чтобы
отправляться в дом престарелых.
— Тогда зачем эти секреты, если все так просто?
— Вполне естественно, что мы начинаем подумывать об отдыхе, —
произнес отец с такой искренностью, что она почти не заметила, как он ушел
от ответа. — Мне скоро исполнится шестьдесят восемь лет, да и твоя мать
уже не весенний цыпленок. Мы проработали на одном месте почти сорок лет, а
разумные люди знают, что уходить из игры надо тогда, когда ты еще не
побежден.
Адам вскочил на ноги.
— Ну, мне нужно сообщить отцу о своем приезде, — сказал он. —
Не желаешь, Тед, прогуляться со мной до его дома? У меня появилось желание
размяться, и я был бы рад твоей компании.
— Замечательная мысль. Я с удовольствием прогуляюсь.
Оба не стали обращать внимание на низкие облака, которые виднелись из окна
гостиной, и на порывистый ветер, грозно завывавший в печной трубе.
— Я пойду с вами, — заявила Линн. — Мне тоже хочется
поздороваться с отцом Адама.
— Ах нет! Не стоит! — в один голос воскликнули родители и Адам.
— Ты сможешь повидаться с его отцом попозже вечером, — объяснил
мистер Фрамптон, пытаясь обосновать отказ. — В это время он часто
ложится вздремнуть, и тебе не стоит ему мешать.
— К тому же я хочу услышать твое мнение о новом абрикосовом джеме,
который мы только что открыли, — торопливо сказала мать. — Я
сделала его по другому рецепту, и мне кажется, что он слишком сладкий. И еще
покажу тебе новые микроволновые печи, которые мы только что установили. Мы с
отцом очень ими довольны, а повариха вообще в восторге. Они действительно
очень хорошо работают.
— Я не слишком разбираюсь в печах, ма. Тем более в микроволновых.
— Линн, извини, но мне требуется обсудить наедине с Адамом пару
вещей, — сказал отец. — Нам хотелось бы прогуляться вдвоем.
— По крайней мере теперь вы наконец-то сказали честно, —
пробормотала она. — Конечно, прогуляйтесь и поговорите друг с другом о
Комплексе
. Правильно, женщины сидят на кухне, а вы, мужчины, принимаете
важные деловые решения, касающиеся всех членов семьи. Кто знает, что мы
можем натворить, если нам будет позволено высказать свое мнение, следует
подписывать контракт или нет?
— Никто и не собирался подписывать контракт с
Комплексом
, —
решительно заявила мать. — Можешь просто даже не думать об этом. Я
уверена, что Адам и отец чуть позже все тебе объяснят.
Не обращая внимание на раздражение Линн, мать заговорщицки улыбнулась ей,
когда они направлялись на кухню.
— Попробуй джем с горячим бисквитом. Ты стала такая тонкая, что скоро
будут выпирать ребра. По-моему, в городе ты вообще ничего не ешь.
Линн вошла вслед за матерью на кухню и сразу же отступила в дальний угол,
заметив недовольство поварихи при вторжении двух лишних человек в ее
владения, когда она поспешно заканчивала приготовления к обеду.
— Ладно, ма, — устало сказала Линн. — Можешь прекратить игру.
При чем тут джем и микроволновые печи? Почему ты не хотела, чтобы я пошла с
папой и Адамом?
— Да ничего особенного, — ответила мать, исчезая в просторной
кладовой. — Просто подумала, что тебе не мешает зайти к себе в комнату
и немного привести себя в порядок. От слез у тебя на щеках остались лиловые
и черные полосы.
Ее голос сделался приглушенным, вероятно оттого, что она еще дальше отошла
от двери.
— Косметикой не привлечешь мужское внимание, даже в нынешнее время. Мне
шестьдесят четыре года, и уж сорок лет как я не думаю о всяких там
ухаживаниях, и все же знаю, что мужчин ничто так не привлекает, как свежее
личико.
— Когда ты начала говорить мне о своем возрасте, я поняла, что ты ищешь
повод, чтобы сменить тему. Чье внимание я должна, по-твоему, привлекать?
Официанта? Бармена? Парень уже крутит любовь со всеми тремя горничными, а
бармену скоро стукнет шестьдесят. Насколько мне известно, в гостинице они
единственные мужчины, не считая, конечно, отца.
Мать вернулась с маленькой банкой абрикосового джема.
— Ты забыла про садовника, — сообщила она с добродушной улыбкой и
посмотрела джем на свет. — Вот, наконец-то нашла. Я положу на тарелку
пару бисквитов, и ты возьмешь их к себе в комнату вместе с чашкой свежего
кофе. Когда держишь ресторан при гостинице, одна из приятных вещей состоит в
том, что под рукой всегда свежезаваренный кофе.
Она подошла к кофейным автоматам и, почти не переводя дыхание, добавила:
— Адам необыкновенно хорош собой, делает прекрасную карьеру, а уж про
его успех у женщин и говорить не приходится. Но на твоем месте я не стала бы
видеть в этом препятствие. Линн, ведь за прошедшие десять лет у него была
масса возможностей завести семью, однако он этого не сделал.
Линн спокойно возразила, хотя зубы ее стиснулись сами собой.
— Мама, какое отношение имеет Адам к нашему разговору?
— Я и сама не знаю, дочка. Просто надеялась, что ты дашь мне один
совет. Как ты думаешь, Адам станет есть горячие бисквиты с джемом, когда
вернется от отца?
— Не знаю, мама. Я не имею понятия о вкусах Адама, что ему нравится или
нет. И вообще с каждым днем я все ясней вижу, как мало его знаю. — Она
взяла из рук матери чашку с кофе и решительно направилась к кухонной
двери. — Когда вы с папой созреете для того, чтобы рассказать мне о
своих планах и о сделке с
Комплексом
, буду ждать вас у себя в комнате. Но
как бы то ни было, если вы действительно хотите, чтобы я взялась за ведение
дел
Вистерии
, я буду крайне польщена и обрадована и постараюсь справиться
с работой.
Мать положила руку ей на плечо.
— Это замечательная новость, дорогая моя. Мы с отцом были здесь так
счастливы и всегда надеялись, что тебе захочется продолжить наше дело и
поддержать хорошую репутацию гостиницы. Я уверена, что папа все объяснит
тебе потом более подробно, но знаю, что они с Адамом надеются выработать на
этой неделе нечто вроде соглашения о продаже гостиницы. И оба с радостью
узнают, что проблема менеджера так замечательно решилась.
—
Адам собирается купить нашу гостиницу? —
Если бы мать сказала ей о том, что в сделке участвует Чингисхан, Линн
удивилась бы меньше. Но тут же подумала, что после событий минувшей недели
ее трудно чем-то поразить. — Он хочет перебить предложение
Комплекса
?
— Я не знаю точно, каковы будут условия сделки. Тебе ведь известно, что
я всегда полагаюсь на отца и не вникаю в финансовые и административные
детали. Более благодарное поле моей деятельности — это кухня и прочие
хозяйственные дела.
Линн улыбнулась, и остатки плохого настроения смыла нахлынувшая на нее волна
нежности.
— Могу сказать твердо — отец никогда в жизни не принимал важных
решений, не посоветовавшись прежде всего с тобой, так что не изображай из
себя бесправное существо женского пола. Со мной это не пройдет.
Мать засмеялась.
— Однако с мужчинами любого возраста этот фокус проходит. Лично я
считаю вот что: какой стыд, что теперь в моде честность в отношениях между
полами. Меня это просто угнетает. Гораздо забавней, когда женщина опускает
ресницы и принимает беззащитный и немного загадочный вид. Разве род людской
сделался счастливей оттого, что теперь каждый чувствует себя обязанным
выложить все свои самые сокровенные секреты в первые минуты знакомства.
В замечаниях матери есть определенная доля иронии
, — подумала Линн,
присаживаясь у окна своей спальни и с наслаждением прихлебывая дымящийся
кофе. Их с Адамом вряд ли можно обвинить в этом. Ведь со дня их первой
встречи до любовной близости прошло шестнадцать лет, рекордный срок в
нынешнее время. Тепло и глубина их дружбы препятствовали всему остальному,
не давали сказать правду о том, что они испытывают друг к другу как мужчина
и женщина. Даже в минуты обоюдной страсти она боится признаться Адаму, что
любит его. И все-таки Адам знает больше про ее секреты и мечты, чем кто бы
то ни было.
Линн откусила намазанный джемом бисквит и нервно заходила по спальне.
Может, Адам страдает от тех же проблем, что и она? Он признался, что влюблен
в какую-то неизвестную женщину, а так ли это на самом деле? Не может ли он
преувеличивать свои чувства к какой-то случайной подружке, чтобы скрыть свою
тягу к Линн? Трудно вообразить Адама — холодного, уверенного в себе
Адама, — чтобы он не решался рассказать об этом, но она все-таки
предположила, что такое возможно.
Восхитительные бисквиты зарядили ее тело новой энергией. Она сполоснула руки
и вытирала их, когда в дверь постучали. Бросив на кровать полотенце, она
крикнула.
— Кто там?
— Это я, Адам. Хочу поговорить с тобой. Можно войти?
— Если речь пойдет о
Комплексе
, то я не хочу и слышать об этом.
— Нет, не о
Комплексе
. Я расскажу тебе о женщине, которую люблю.
Она слегка приоткрыла дверь.
— Неделя выдалась нелегкая, Адам, и у меня иссякли запасы великодушия и
благородства духа. Я вовсе не уверена, что сейчас мне хочется выслушать твой
рассказ про нее.
— И все-таки я считаю, что тебе стоит послушать. Мне понадобилось почти
шестнадцать лет, чтобы набраться мужества и признаться ей в любви. Неужели
тебе не интересно послушать, каким дураком я буду выглядеть, если в чем-то
ошибусь?
Надежда затрепетала в ней, от волнения дыхание ее стало прерывистым. С
тяжелым вздохом Линн ответила:
— Что ж, заходи. Раз все настолько серьезно, тебя стоит послушать.
Он вошел и тихо прикрыл за собой дверь. Свет из окна падал на его лицо,
подчеркивал орлиные черты и густоту светлых волос. Он показался ей
невероятно красивым. Если греческие боги могли ходить с загорелыми лицами,
то Адам, должно быть, походит на них.
Она опустила глаза, боясь, что они ее выдадут.
— Может, присядешь? — спросила она.
— Нет, спасибо, не сейчас. Пожалуй, стоя я лучше справлюсь с
задачей. — Адам подошел к маленькому камину и прислонился к деревянной
полке. — С чего же начать? Не хочешь ли послушать, когда я впервые
понял, что влюблен в нее?
— Да, говори. Мне это любопытно.
Знакомое насмешливое выражение зажглось у него в глазах, когда он повернулся
и взглянул на нее, но Линн поняла, что его ирония обращена на себя самого.
— Это было накануне школьного выпускного бала, и любовь моей жизни
впорхнула вся из себя расфуфыренная в родительскую гостиную, держа за руку
смазливого восемнадцатилетнего юнца. На ней была тонкая кисея — а что
же еще? — а на нем смокинг, немного узкий в плечах. Он был капитаном
футбольной команды, весь из себя мускулистый и гордый, как индюк. Бурля от
восторга, она протанцевала по комнате и поцеловала родителей, а потом и
меня. Проклятый футбольный капитан даже бровью не повел. Ему даже в голову
не пришло ревновать к человеку, принадлежащему явно к другому поколению. Он
поздоровался за руку с ее родителями, потом со мной. Вежливый парень.
Называл меня
сэр
. Пожимая ему руку, я изо всех сил сдерживался, чтобы не
забить его безупречные белые зубы прямо в красивую глотку. Мне потребовалось
две минуты на то, чтобы осознать, что я безумно влюблен в эту девчонку,
которой еще нет восемнадцати лет, а еще десять секунд на то, чтобы решить,
что, поскольку мне уже почти двадцать семь, все безнадежно и нужно поскорей
ее разлюбить.
— И что же? Тебе это удалось?
— Не так быстро, как следовало. Эта самая девчушка не помогала мне в
этом. В то лето перед колледжем она, по-моему, решила, что слегка в меня
влюблена. Или просто хотела испытать свои сексуальные крылышки на казавшихся
ей безопасными водах. Не думаю, что она понимала, каким испытаниям
подвергает мое самообладание в те жаркие летние месяцы. Она придумывала
тысячи разных причин, чтобы оставаться наедине со мной, и когда мы лежали
рядом где-нибудь на пустынном берегу реки или бродили поздно вечером по саду
возле спящего дома, начинала флиртовать со мной. Конечно, без всякого опыта,
с тем наивным удивлением, которое делало ее еще более восхитительной в
глазах прожженного двадцатисемилетнего типа, который начинал гордиться своей
умудренностью в жизни.
Глаза Линн широко распахнулись от нахлынувших на нее воспоминаний о том
полузабытом лете.
— Я так злилась на тебя в те каникулы! Мне казалось, что ты постоянно
смеешься надо мной.
— Знала бы ты, что я ощущал на самом деле! — Адам с сожалением
поморщился и уставился куда-то в прошлое. — Разумеется, ее родители обо
всем сразу же догадались.
Линн удивленно встрепенулась.
— Неужели?
— Да, да, родители всегда догадываются. И тогда мать девочки отвела
меня в сторону и сказала, что дочери нужно еще вырасти, прежде чем она
влюбится в человека, в котором не чает души с пятого класса.
— И что ты сделал, получив такое предупреждение?
— В это время работа начинала забирать у меня все больше сил, я стал
много ездить. И решил основать собственный филиал фирмы и сосредоточиться на
делах карьеры. — Адам усмехнулся. — А вскоре сделал замечательное
открытие: что мир полон привлекательных женщин, которые жаждали помочь мне
излечиться от моих мук.
— Могу поручиться, что ты нашел лечение настолько приятным, что вскоре
забыл и о причине болезни, — едко заметила она.
— Не совсем. — Он снова усмехнулся. — Хотя должен признаться,
что склеивал свое разбитое сердце достаточно усердно и не без удовольствия.
— И оно склеилось, — сказала Линн, то ли спрашивая, то ли
утверждая.
— Да, но прежнюю форму уже не обрело. Я стал намного менее романтичным
и чувствительным, хотя, разумеется, находил привлекательными многих женщин.
— Не сомневаюсь.
Он улыбнулся ее иронии и бросил на нее загадочный, полный любви взгляд, от
которого ее пульс участился, а сердце заколотилось о ребра.
— Говоря по правде, я даже наслаждался парой длительных романов с
женщинами, которые заслуживали намного большего, чем я мог им дать. Беда в
том, что, когда все закручивалось достаточно серьезно, когда я должен был
решать, готов ли прожить всю остальную жизнь с этой женщиной, меня
охватывали сомнения, что нашел именно ту самую.
— Если ты ждал, когда подрастет твоя семнадцатилетная симпатия, то
делал это очень долго, — заметила Линн. — Ведь между семнадцатью и
двадцатью шестью годами ужасно много времени.
— Я неосознанно ждал ее, — ответил он. — В то лето, когда она
закончила школу, я мог бы без труда убедить ее, что она любит меня
настолько, чтобы выйти замуж. Она была готова поддаться уговорам. Порой я
задумываюсь, что получилось бы, если бы я женился на ней, а уж потом она бы
взрослела. К счастью, здравый смысл не дал мне совершить такую ошибку, и я
вскоре понял, что брак между нами в то время вполне мог закончиться
катастрофой. А к тому времени, когда она закончила колледж, у меня, кажется,
уже не оставалось шансов убедить ее стать моей женой.
— Думаю, что ты не прав, — тихо заметила Линн. — Ты мог бы
уговорить ее в любое время, если бы захотел. Она просто этого не понимала.
Адам опешил.
— С моей точки зрения, это не кажется бесспорным. Жизнь у нее стала
интересной, наполненной событиями, и она ясно давала понять, что от старины
Адама ей нужна только дружба. Она всегда находила себе смазливых приятелей,
связанных так или иначе с индустрией развлечений, и с удовольствием
проводила их перед моим носом, якобы советуясь со мной. Она неизменно
представляла меня как своего старинного друга Адама, подчеркивая слово
старинный
. — Его взгляд на мгновение задержался на ее запылавших
щеках. — И мне кажется, она нарочно оповестила меня о том, что
рассталась с девственностью.
Линн стиснула руки, лежавшие на коленях.
— Оглядываясь назад, подозреваю, что она просто хотела пробудить в тебе
ревность.
Он криво улыбнулся.
— Линн, дорогая моя, если в этом состояла ее цель, могу заверить тебя,
что она преуспела!
— Итак, ты утопил свои горести в серии романов с красивыми женщинами.
Какая жертва!
Адам снова усмехнулся.
— Я не стал бы говорить именно
так, — заявил
он.
Линн схватила подушку и швырнула в него.
— Не желаешь ли послушать, что случилось потом? — спросил он,
поймав подушку. — Мы подходим к самой интересной части истории.
— Не понимаю, что интересного ты нашел в этой женщине, — заметила
Линн. — Мне она кажется невероятно бесчувственной особой. Не понимаю,
почему ты так долго держался за нее.
— Видимо, у меня выработалась наркотическая зависимость от нее, а всем
известно, что наркоманы ведут себя нелогично. Ты что, советуешь, чтобы я
стал холодным типом и больше не встречался с ней?
Она нахмурилась и приняла шутливо-свирепый вид.
— Расскажи мне историю до конца. Пожалуйста, Адам.
— Находясь в Калифорнии, я решил сделать еще одну попытку поставить
свои отношения с этой женщиной на нужную колею. Я прилетел в Нью-Йорк, решив
поговорить с ней обо всем прямо и предложить перевести наши отношения в
другое русло.
— Но ведь ты ничего ей не сказал! Ни словечка! — запротестовала
Линн, уже давно догадываясь, о ком идет речь.
— Нет, естественно, ведь она не дала мне возможности даже раскрыть рот.
Мы провели субботу в гостинице ее родителей, как сотни раз до этого, во
время обеда я собирался с силами, чтобы сказать ей все, что у меня
накопилось на сердце. После обеда ей, казалось, не терпелось остаться со
мной наедине, и мои надежды взлетели как ракета. Быть может, она начинает
понимать то же, что понимал я. Может, меня ждет приятный сюрприз. Я налил
себе большую порцию виски и уже приготовил слова для объяснения. И только
набрал в грудь воздуха, чтобы признаться в своих чувствах, как она оглушила
меня своим заявлением, словно бомбой.
— Эта ненормальная сказала тебе, что любит Дамиона Таннера, —
прошептала Линн.
Адам кивнул.
— Но ты еще не слышала самого ужасного. Она еще потребовала, чтобы
я помог ей заполучить Дамиона Таннера в
ее
постель! Я просто не знал, плакать или смеяться. Насколько мне
помнится, я не сделал ни того, ни другого, лишь налил себе снова большую
порцию виски.
— Какая дура, — бесцветным голосом произнесла Линн. — Все
знает о чувствах других людей и слепа к своим.
— Я не уверен, что к женщине, которую я люблю, подходит слово дура.
Скорее это частичное слабоумие, а еще она просто медленно соображает...
Линн при этих словах швырнула в него вторую подушку, но на этот раз не
попала.
— Как только мои мозги заработали снова, — продолжал Адам, —
я начал думать, что, возможно, она совершает ошибку. Я нутром чувствовал,
что не так уж она и влюблена в Дамиона Таннера, как вообразила. И тогда
поцеловал ее — по-настоящему, впервые за все время, — и поцелуй
этот переполнил мою чашу. Я решил послать к черту все приличия и правила
честной игры и не уступить ее без борьбы Дамиону Таннеру.
— Только потому что
Закладка в соц.сетях
