Жанр: Любовные романы
Идеальная пара
...вещи
своими именами.
— Да, проблема именно в этом. — Она с облегчением вздохнула, когда
он наконец-то ее понял. — Как можно заставить его смотреть на меня
другими глазами, Адам? Как мне намекнуть ему, что мы могли бы стать
любовниками, а не только друзьями?
В его серых глазах появился жесткий, непроницаемый блеск полированной стали,
и ей вновь показалось, что она сидит рядом с незнакомым мужчиной.
— У меня нет уверенности, что ты просишь совета у нужного человека,
Линн, — сдержанно сказал он.
— Но мне больше не к кому обратиться, — воскликнула она, прогоняя
от себя смутные опасения. — Адам, ты мой самый лучший друг в целом
мире. Прошу тебя, не бросай меня в беде!
Молчание тянулось дольше, чем она ожидала. Наконец Адам ответил:
— А ты случайно не мечтаешь о белых кружевах и оранжевых цветах, Линн?
Она испуганно встрепенулась от такого вопроса.
— Да я как-то и не думала об этом, — призналась она. И впрямь она
не загадывала, куда могут зайти их отношения с Дамионом. Никогда не
позволяла воображению заходить дальше драматического момента их первого
свидания.
Адам внимательно смотрел на нее, и она вспыхнула.
— Ну, вообще-то я считаю, что Дамиону нужно жениться. За всеми своими
успехами он, по-моему, нередко страдает от одиночества. А у нас с ним много
общего.
— Неужели?
— Наш интерес к театру, кино и все такое прочее. Ведь я в конце концов
тоже училась на актрису. А Дамион просто потрясающий актер, один из лучших.
— Понимаю.
Адам встал, с неожиданным беспокойством подошел к окну и стал вглядываться в
черноту опустевшего сада, окружавшего гостиницу.
— Не знаю, каких слов ты от меня ждешь, Линн. Теперь ты уже больше не
студентка колледжа, и у меня нет никакого права судить о твоем поведении и
выборе любовников. Я не твой отец и не старший брат, хотя, Господь
свидетель, по-моему, ты часто забываешь об этом. Ты хочешь услышать от меня
признание того, что Дамион потрясающий актер? Что ж, согласен. У меня нет
сомнений, что он украсит каминную полку шеренгой
Оскаров
к концу своей
актерской карьеры. Ты хочешь, чтобы я сказал, что он может оказаться
потрясающим любовником? О'кей. Судя по тому, что я видел по телевизору, в
постели он, похоже, фантастический мужик. Подозреваю, что всякая женщина
мечтает о таком бесподобном любовнике-мачо.
Адам засунул руки в карманы джинсов и немного ссутулился, так что толстые
петли свитера внезапно туго натянулись на широкой спине.
— Или ты хочешь, чтобы я пожелал тебе удачи в его постели? —
спросил он, и его голос прозвучал жестко и необычайно холодно. — О'кей.
Вот тебе мои добрые пожелания, хотя не уверен, что они многого стоят.
Надеюсь, что он окажется на высоте и оправдает все твои надежды.
Она ожидала услышать от него вовсе не это. Резкая нотка, слышавшаяся в его
словах, превратила ее просьбу в нечто скорее жалкое, чем забавное. На душе
сделалось муторно.
Голос Адама оборвался, и наступило болезненное молчание.
— По-моему, я говорю что-то не то. По крайней мере ты явно не это
ожидала от меня услышать.
Линн заколебалась, прежде чем ответить. Беседа неожиданно настолько вышла
из-под ее контроля, что она не могла придумать, как вернуть ее на прежнюю
колею.
— Я... ну... вообще-то надеялась получить от тебя практический совет,
Адам, а не вести дискуссию насчет качеств Дамиона-любовника. Ведь я знаю,
каким успехом ты пользуешься у женщин.
Его жесткий смех прервал ее.
— Я?
— Конечно ты, — нетерпеливо произнесла она. Вечно волочившиеся за
Адамом девицы стали притчей во языцех еще с его учебы в колледже. — Вот
я и подумала, что мне лучше всего спросить совет у тебя: отчасти из-за того,
что мы друзья, отчасти потому, что ты лучше всякого другого можешь мне
сказать, на что обращают внимание мужчины, когда они... когда выбирают себе
новую любовницу.
— По большей части мужчин ничто не интересует, кроме готового отдаться
тела. Если ты думаешь, что торопливого траханья окажется достаточно, чтобы
переменить мнение о тебе Дамиона, то тебе достаточно раздеться и лечь на
ближайшую кровать или диван. И я уверен, что Дамион с восторгом уделит тебе
внимание. Как и любой нормальный мужчина на его месте.
На этот раз она уже без всяких сомнений уловила нотку жестокости в голосе
Адама и была крайне уязвлена ею. Линн возмутило, что он совершенно не желает
ее понять, а еще она злилась, что не сумела ясно выразить свои пожелания.
Ведь ей нужен совет о том, как добиться любви Дамиона. Адам же говорит так,
как будто ей всего только и хочется, что переспать с кумиром публики. Она
тяжело вздохнула, с трудом прогоняя непрошеные слезы.
— Я вовсе не это имела в виду, — сказала она, пытаясь улыбнуться,
и встала с дивана. — Впрочем, мне кажется, Адам, что сегодня у нас
разговора не получается. Пожалуй, я сейчас лучше отправлюсь спать. Увидимся
завтра утром, когда не будем такими усталыми. Ты не раздумал насчет рыбалки?
Долгое время Адам неподвижно стоял у окна, ничего не отвечая на ее слова, и
у Линн возникло странное, мимолетное впечатление о немыслимом напряжении,
когда он прислонился лбом к темному оконному стеклу. Затем повернулся и
посмотрел на нее так, словно предыдущего разговора вовсе и не было. В его
улыбке сквозило все тепло, которое она привыкла видеть, а в глазах
промелькнуло раскаяние.
— Извини, Линн. Сегодня вечером я вел себя как медведь с больной лапой.
Неделя у меня выдалась трудная. Как тебе кажется, может, поговорим об этом в
другой раз?
Тонкий слой льда, окутавший ее сердце, в одно мгновение растаял, и она сразу
же улыбнулась ему в ответ. Однако здравый внутренний голос уже предостерег
ее, что она сделала ошибку, попросив совета у Адама. И Линн не собиралась ее
повторять.
— Мне стало ясно, что я прошу у тебя невозможного, — небрежно
ответила она, хотя на душе скребли кошки. — С моей стороны нелепо
считать, что ты сможешь дать мне совет, как привлечь внимание другого
мужчины. Видно, отчаяние помутило мне разум. — Она улыбнулась, чтобы он
не принял ее слова излишне серьезно.
— Все не так уж и нелепо, — спокойно возразил он. — Ты
хорошенькая и располагающая к симпатии женщина, Линн. И если Дамион тебя не
замечает, это значит, на то существуют какие-то особенные причины. Возможно,
он ни разу не видел тебя в благоприятной обстановке. Ведь он общается с
тобой только в конторе?
Линн в ответ вздохнула.
— Это не совсем так. Он часто просит меня составить ему компанию, когда
ему приходится присутствовать на премьере фильма или на официальном приеме в
студии, так что он видел меня и в неформальной обстановке. И мне известно,
что он назначает свидания другим женщинам при первой же встрече, если она
случается на профессиональной основе. Так чем же я хуже их? Мы с ним провели
много часов наедине, обсуждая разные детали его карьеры. Он с уважением
относится к моим суждениям. Ценит мое мнение. Так почему же ему ни разу не
пришло в голову, что мы могли бы получить удовольствие и в личном плане?
— Проблема в том, что ты излучаешь не только компетентость в работе, но
и здравый смысл. — Во взгляде Адама сверкнула добродушная
усмешка. — Посмотри правде в лицо, Линн. Ты выглядишь такой свежей и
здоровой, что любому, кто тебя видит, сразу приходят на ум утренние пробежки
в парке и загородные прогулки. А это совершенно несовместимо с темными
спальнями Манхэттена и черными атласными простынями.
— Откуда ты знаешь, что у Дамиона черные атласные простыни? — у
Линн от изумления приоткрылся рот.
— Я сделал смелое предположение, — ответил Адам более сухим
тоном. — Делая еще одно предположение, осмелюсь сказать, что, на вкус
Дамиона, у женщины должны быть тени под глазами, припухший рот и в целом
уставший от светской суеты вид.
— Я уже попыталась втянуть щеки и принять пресыщенный жизнью
вид, — призналась Линн. — Перед зеркалом в ванной. Но получилось
просто смехотворно. — Она провела ладонью по кудряшкам и стиснула от
досады зубы. — Как я могу выглядеть умудренной и уставшей от светской
суеты, когда у меня прическа будто из фильмов с Ширли Тампл? — Линн
резко тряхнула головой, словно подтверждая свои слова.
— Дело вовсе не в твоих кудряшках, — пробормотал Адам.
Она ударила его диванной подушкой.
— Еще одно такое замечание, старина, и я скажу маме, что мы оба хотим
на завтрак листья салата и лимонный сок. — Линн встала и прошлась по
гостиной, чтобы взглянуть на свое расплывчатое отражение в темном
окне. — Ох, дьявол! Так и знала, что мне надо похудеть!
Адам внезапно оказался позади нее и положил руки ей на плечи.
— Линн, не будь смешной. У тебя замечательное тело.
— Тогда почему он не замечает меня?
— Если ты хочешь, чтобы Дамион увидел в тебе потенциальную любовницу,
тебе нужно немного изменить поведение. Тебе придется выглядеть как
чувственная, сексуально возбудимая женщина. Ты должна казаться уверенной в
своей сексуальной силе.
— А не как школьница, ты это хочешь сказать? — Линн сердито
потянула за прядь волос, и та тут же снова свернулась в мягкий завиток на
щеке. — Иногда я думаю, неужели я до сих пор выгляжу, как здоровая
девятнадцатилетняя девственница.
— Если это так, то пусть тебя утешает мысль о том, что ты умрешь
богатой. Ты сделаешь себе целое состояние, торгуя своим секретом сохранения
молодости!
— Ничего смешного я в этом не вижу, Адам. Серьезно, как бы мне изменить
внешность? Окрасить волосы в платиновый цвет? Выпрямить их? Вставить цветные
контактные линзы, чтобы у меня был таинственный взгляд зеленых глаз, а не
скучных карих?
Он нежно повернул ее лицом к себе.
— У тебя прекрасные глаза, Линн, и потрясающие волосы. Просто тебе
нужно к ним добавить соответствующее лицо.
— Какое еще лицо, кроме чистого и здорового, может подойти к массе
каштановых кудрей? — с вызовом спросила она.
— Соблазнительное, лицо женщины, знающей, чего она хочет, уверенной в
своей сексуальной привлекательности.
Линн огорченно вздохнула.
— Я не могу сказать, что хорошо знаю, чего хочу, Адам. А еще меньше
кажусь себе соблазнительной. Вообще Дамион большую часть времени глядит
словно сквозь меня. Я уже давно кажусь себе невидимкой.
Адам нахмурился.
— По-моему, ты страдаешь от прогрессирующего дефицита уверенности в
себе.
Не успела она ответить, как он взял ее за подбородок и задумчиво посмотрел
ей в глаза.
— Правильно подобранная косметика сможет кардинально изменить твою
внешность, — сказал он. — Вообще-то ты должна уметь пользоваться
гримом после стольких лет учебы на театральном отделении колледжа и участия
в школьных спектаклях.
— Я думаю, что лиловая тушь и серый карандаш мне помогут, —
согласилась она. — А губы можно обвести по контуру темной помадой и
намазать блеском.
— По-моему, мысли работают у тебя в правильном направлении. Постарайся
завтра это сделать, а я посмотрю, получилось или нет. С точки зрения
потребителя.
Линн показалось, что его забавляет вся эта затея.
— Ты лучше зайди в мою комнату. Если мама или папа увидят меня
накрашенной, у них случится сердечный приступ. Оба они принадлежат к
поколению, которое считает, что мазок розовой помады да капелька пудры на
нос — вот и вся косметика, которая нужна порядочной девушке.
— Ладно. — Он убрал руки с ее плеч и вернулся к бару, хотя и не
стал больше подливать виски. Немного повозился с щипчиками для льда, потом
сказал: — Новая косметика и одежда должны помочь, но этого
недостаточно, Линн.
— Я понимаю, но, по крайней мере, это уже какое-то начало, спасибо тебе
за совет. Я настолько позволила себе пасть духом, что даже забыла, что могу
без труда переменить внешность. Женщины могут меняться каждый день, и я не
вижу причин, почему бы и мне не сделать это.
— Новый имидж поможет, но вот кто тебе на самом деле требуется, так это
потрясающий новый любовник. — Адам небрежно оперся о бар. — Тебе
нужен мужчина, при виде которого у Дамиона случится приступ ревности, и он
обратит внимание на то, что теряет. Ничто лучше, чем конкуренция, не
заставляет работать мужские гормоны.
— Может, мысль у тебя и хорошая, но ничего из этого не
получится, — тихо проговорила она. — Я не могу заниматься любовью
с одним мужчиной ради того, чтобы заставить ревновать другого.
Адам пожал плечами.
— Так найди кого-то, кто вызовет в Дамионе ревность, просто изображая
твоего любовника, не настаивая при этом на постели.
— Это хорошо звучит в теории, — возразила она, — но на
практике невыполнимо. Мой предполагаемый любовник должен быть, с одной
стороны, крайне привлекательным, чтобы возбудить ревность Дамиона, с другой
стороны, должен быть холост, а где я такого найду? Подходящие холостяки ведь
не стоят в Манхэттене на каждом углу и не ждут, когда их кто-то подберет. Но
если даже я и найду такого, с какой стати он станет ходить со мной и играть
роль преданного любовника, не надеясь переспать со мной? Зачем это ему
нужно?
— Ты забыла кое о чем. Тебе не придется искать какого-то там холостяка.
Ведь у тебя есть я.
— Ты! — Ее поразило такое предложение. — Но ты же мой друг,
Адам. Ведь мы давнишние друзья.
— Об этом знаешь ты. Знаю я. А Дамион разве знает?
— Ну нет, конечно же, нет. Я хочу сказать, что мне никогда не
приходилось рассказывать ему про наши с тобой отношения.
— Тогда будем считать, что ты только что приобрела себе нового
любовника. — Адам подошел к ней через комнату и погладил по щеке. Глаза
его смеялись и дразнили. — Мы провели с тобой такую потрясающую
субботу, дорогая, что мне даже трудно представить, каков будет остаток
сегодняшнего вечера. Не пора ли нам лечь в постель? Я чувствую, что мое
терпение уже иссякло.
Ощущая странное жжение в том месте, где пальцы касались ее кожи, Линн
неловко поерзала под его смеющимся взглядом.
— Ох, ладно тебе, Адам, не сходи с ума. Ты ведь знаешь, что так дело не
пойдет, — попыталась она урезонить старого друга.
— Почему? Ты хочешь сказать, что я не настолько импозантен и удачлив,
чтобы вызвать в Дамионе ревность и стремление к конкуренции?
— Ты знаешь, что я не это имела в виду. Мама и папа всегда мне твердят,
что ты к сорока годам станешь миллионером.
— Они ошибаются, — с улыбкой возразил он. — Я уже миллионер,
Линн.
— Правда? — На миг все ее грандиозные планы завоевания Дамиона
отступили на второй план. — Я поражена. Мне всегда казалось, что
бухгалтеры имеют дело с чужим богатством. И не подозревала, что они и сами
могут заработать себе состояние.
— Я скорее финансовый аналитик, чем бухгалтер, — пояснил
Адам. — И я сделал несколько удачных капиталовложений в недвижимость
Калифорнии. Вот почему я торчал так много времени на Западном побережье.
— Как бы ты ни достиг этого, не так много мужчин твоего возраста
становятся миллионерами благодаря собственным способностям. Вероятно, ты
умеешь делать правильные вещи, Адам.
— Видимо, так. Вот видишь, разве я не заслужил право помочь тебе разобраться в твоих проблемах?
— Я очень благодарна тебе за такое великодушное предложение, но меня
беспокоит сама мысль о том, что мы с тобой будем изображать любовников. Это
как бы... ну, это... — Она резко отвернулась. — Это глупая затея,
Адам. Любой кто на нас посмотрит, сразу же увидит, что мы просто добрые
друзья. Никто не поверит, что мы любовники.
— Ты ведь училась на актрису, вот и играй. Сделай вид, что влюблена в
меня. Неужели это так трудно? — пожал плечами Адам.
Ее руки сцепились так крепко, что суставы сверкали белизной при свете лампы.
Она торопливо разжала их и обхватила руками плечи, словно озябла.
— Ведь не только мне придется притворяться, — сказала она. —
Тебе тоже. А ведь ты никогда не учился на актера, вот у тебя и не получится
роль моего любовника. И что же? Я буду смотреть на тебя сияющими глазами, а
ты будешь таким, как обычно.
— А какой я обычно, Линн? — спросил Адам, заглядывая ей в
глаза. — Как я смотрю на тебя?
— Ну, ты и сам это знаешь. Как брат. Или как друг. Черт побери, Адам,
мы так и должны смотреть друг на друга!
— Думаю, ты недооцениваешь мои актерские способности. Если хочешь, я
докажу, что могу очень убедительно играть свою роль.
— Нет, в этом нет нужды, Адам, Ты сам знаешь, что ничего не...
Не успела она договорить, как он взял ее за талию и привлек к себе. Потом
нагнулся к ее затылку, и она тут же — с испугом — поняла, что его
губы ласково касаются ее подбородка.
Потом они скользнули вниз, и он поцеловал ее в ямку у основания шеи. Линн
рванулась из его рук, дрожа и не веря в происходящее, все еще чувствуя кожей
прикосновение его губ. Адам поднял голову, и его глаза, обычно ясные и
холодные, горели желанием, а рот крепко сжался от страсти, которую он,
казалось, едва сдерживал.
Ей хотелось уйти, но тело перестало слушаться, и она словно под гипнозом
смотрела, как он снова наклонил голову и захватил ее губы властным, жестким
поцелуем.
В течение нескольких секунд она была слишком поражена, чтобы что-то
чувствовать. Потом по позвоночнику пробежала странная дрожь, и не успела она
понять, что делает, ее губы разжались и встретили его поцелуй.
Тут же его руки крепче обхватили ее талию, а сердце застучало в бешеном
темпе. Язык жадно прижался к ее языку. Она обхватила его за шею и
непроизвольно прильнула к нему. Его руки спустились ниже и остановились на
ее бедрах.
— Я хочу тебя, — пробормотал Адам, слова сорвались с уст едва
слышным шепотом.
— Нет! — Линн вырвалась из его рук, восстановив наконец-то
контроль над забурлившими чувствами. Боже! Видно, ею овладело временное
безумие.
— Адам, — прошептала она. — Адам, что с нами такое случилось?
Ты с ума сошел? Что мы делаем?
— Я просто доказываю тебе, что вполне способен сыграть роль твоего
любовника.
— Сыграть? — поражение сорвалось с ее губ, прежде чем она успела
удержаться. Линн повернулась и в упор посмотрела на него, вновь обхватив
руками плечи. Он наливал себе содовой и, насколько она могла судить,
выглядел точно так же, как обычно: холодный, владеющий собой и слегка
насмешливый.
Она села на диван, надеясь против воли, что он не заметит ее горящих щек.
— Ты играл роль? — уточнила она.
— Конечно, Что такое, Линн? Я просто попытался продемонстрировать тебе,
что вполне могу сыграть роль твоего любовника.
Она уставилась на собственные колени, словно никогда не видела их раньше.
— Ты казался... — Она вздохнула. — Ты казался возбужденным.
— Я и был таким, — спокойно согласился он. — Я подумал о
женщине, с которой и на самом деле хотел бы заниматься любовью, а потом
поцеловал тебя. Ведь актеров так учат делать подобные вещи. Разве это не
называется переносом эмоций?
Она оставила без внимания его комментарий.
— Не думаю, что это получится, Адам. — Сомнение в успехе их затеи
не покидало ее.
— Чепуха, — отрывисто сказал он. — Тебе хочется, чтобы Дамион
тебя заметил или нет? Хочется, чтобы он стал твоим любовником? Если да,
тогда без моей помощи тебе не обойтись.
— Ну, я хочу, чтобы он в меня влюбился. Конечно же, хочу.
Адам прошел по комнате и нежно похлопал ее по спине.
— Вот и не забывай об этом. Мы начнем работать над твоим новым обликом
завтра. Знаешь, вся эта затея начинает мне нравиться.
— Правда? — Линн почему-то показалось, что ей нужно лезть в какую-
то черную дыру, и она разразилась слезами, однако улыбка Адама лучилась
добродушием.
— После завтрака я зайду к тебе в комнату, и мы займемся косметикой.
Забавно будет посмотреть, как ты превратишься совсем в другую женщину.
Подозреваю, что к тому времени, когда мы все закончим, ты превратишься в
настоящую секс-бомбу.
Линн постаралась изобразить ответную улыбку. Адам собирался помочь ей
обрести новый, чувственный имидж, чтобы она обратила на себя внимание
Дамиона. Она понимала, что должна быть благодарна ему. Ведь в конце концов
это как раз то, на что она надеялась, начиная этот разговор.
Она снова опустила взгляд на колени, удивившись, почему они до сих пор
дрожат. И почему она до сих пор не может смотреть Адаму в глаза. И решила,
что пора спать.
— Я жутко устала, — сказала она, вскакивая на ноги и бочком
направляясь к двери. — Спокойной ночи, Адам.
— Спокойной ночи, Линн.
Она не взглянула на него, когда он ей ответил, и, едва оказавшись в
коридоре, поспешила в безопасное пространство своей комнаты.
3
Линн поставила будильник на полчаса раньше обычного, чтобы утром в
понедельник основательно поработать над своим новым обликом. С тех самых
пор, как ей пришлось отказаться от мечты стать актрисой, ее макияж
заключался в торопливом мазке помадой по губам и быстром нанесении туши на
кончики ресниц, но теперь она понимала, что новый имидж потребует гораздо
больших усилий.
Она нахмурилась, увидев в зеркале ванной комнаты отражение всклокоченных
кудрей и розовых щек. И уныло подумала, что на изменение внешности скорее
всего не хватит и часа.
Она поставила кофе, а сама приняла душ, завернулась в полотенце и принесла
кофейник в ванную. Набор новой косметики, купленный накануне утром с помощью
Адама, уже лежал на полочке у раковины. Она придирчиво рассмотрела баночки и
флаконы, затем нанесла на щеки тональный крем, а на веки нежно-лавандовые
тени. Погляделась в зеркало, проверяя эффект. Пожалуй, Адам прав. От
лиловатых теней глаза стали большими и приобрели слегка загадочное
выражение. Удовлетворенная результатом, она что-то замурлыкала себе под нос,
осторожно касаясь скул пушистой кисточкой с румянами.
Нанося на губы блеск темного, сливового цвета, она вспоминала вчерашний
день, проведенный вместе с Адамом. Купив косметику, они закрылись в ее
спальне и, смеясь, экспериментировали с самыми немыслимыми вариантами.
Она испытывала благодарность к нему за нарочито будничный тон, а еще больше
за все практические советы. Поддразнивая ее и себя, Адам сумел превратить
достаточно неловкую ситуацию в пару часов шуток и смеха. Они вели себя будто
расшалившиеся подростки.
Но вот теперь, в холодном утреннем свете понедельника, Линн с трудом
верилось, что она и впрямь сказала ему правду о своих чувствах к Дамиону.
Вспоминая их вечерний разговор, она удивлялась, не нашло ли тогда на нее
временное помешательство. Иного объяснения своему странному поступку она
просто не находила.
Линн никак не могла определить своего отношения к предложению Адама сыграть
роль ее любовника, чтобы возбудить ревность Дамиона. Баночка с блеском
внезапно задрожала в руке.
— Черт! — Она стерла с губы излишне густое пятно.
Сама мысль об Адаме как о любовнике, конечно же, нелепа, и она вовсе не
собирается воплощать ее в жизнь. Адам ее друг, и, несмотря на его аргументы,
просто невозможно, чтобы старый друг смог ни с того ни с сего изобразить
страсть. Он просто не сможет играть настолько хорошо, чтобы обман мог
продержаться, хотя его поцелуй и показался ей достаточно убедительным.
Пожалуй, даже слишком убедительным... Она поскорей прогнала от себя эту
мысль, почему-то испытывая острую неловкость от поцелуя Адама.
Закрыв все флаконы, баночки и тюбики, она бросила последний взгляд в
зеркало. Изменилась, сомнений нет. Даже внутренне она казалась себе
переменившейся, словно открыла в себе что-то новое.
Скорчив гримасу собственному отражению, Линн поспешила из ванной. Сегодня
утром ей некогда копаться в своей душе. Из шкафа она достала серо-белую
ше
...Закладка в соц.сетях
