Жанр: Любовные романы
Червовый валет
...игиенической
жидкостью.
— Дети уснули? — живо спросила она, не прекращая своей яростной
работы.
— Да, слава Богу. Надеюсь, что они поспят по крайней мере пару часов.
— Всегда легче работается, когда дети не путаются под ногами, —
согласилась Нора. — Тебе нужен фартук? Я захватила еще одну губку и
пару резиновых перчаток. Когда они проснутся, все вокруг будет просто
сверкать чистотой.
Вина нахлынула на Линду жаркой, удушливой волной.
— Мама, извини. Я сейчас не могу тебе помочь. Пока дети спят, мне нужно
сделать кое-какие срочные дела.
Работа на долю секунды замерла, потом возобновилась с еще более яростной
энергией, чем до этого.
— Ты куда-то собираешься?
— Нет. Мне нужно закончить наброски к моим Урчалкам. В Нью-Йорке — какой-
то владелец фирмы хочет посмотреть всю серию, а она еще не готова. Сами-то
эскизы, по-моему, достаточно проработаны, но вот над выкройками для игрушек
придется еще немного потрудиться.
Нора сосредоточенно терла губкой пластинку дверного замка, не пропуская ни
единой бороздки.
— Господи, как трудно поддерживать чистоту! — пробормотала она,
приложив руку к худой спине и болезненно морщась. — Иногда я
задумываюсь, долго ли еще я смогу выдержать все это. Мы с отцом уже
немолоды, как тебе известно. Ему уже скоро стукнет шестьдесят три года.
Линда стиснула зубы, чтобы удержать готовые сорваться с языка извинения.
— Мама, в прошлом месяце мы все это уже протирали. — Она
попыталась шуткой разрядить обстановку. — Так ты смоешь всю краску,
если будешь тереть дверь губкой каждый месяц, и отцу вместо отдыха во время
отпуска придется снова все красить.
— Ты можешь смеяться над моей привычкой к чистоте сколько тебе угодно,
Линди Бет, но я не потерплю грязи в своем доме. А тебе неплохо бы приучать
близнецов к чистоте, чтобы они не хватались грязными руками за стену, когда
идут наверх.
От напряжения пальцы Линды сами собой крепко сжались в кулаки. Она спрятала
руки за спину и попыталась говорить спокойно.
— Мама, стены я вымою сегодня вечером, когда близнецы лягут спать, но
сейчас мне нужно поработать над рисунками, пока еще хороший свет.
У Норы сжались губы.
— А откуда тебе вообще-то известно, что кому-то там в Нью-Йорке
захотелось посмотреть на твои эскизы? Мне кажется, что у них и без того
хватает художников. Их там и так больше чем достаточно. И кого вообще могут
заинтересовать работы неопытной художницы из далекого Колорадо?
— У Мэтта друг президент... Нора фыркнула.
— Я так и думала, что тут не обошлось без этого проходимца! Честное
слово, Линди Бет, как ты можешь верить тому, что говорит Мэтью Дейтон! Если
у него среди знакомых есть президент компании, почему тогда он сам не
работает у него, вместо того чтобы забивать тебе голову разной чепухой?
У Линды заныло под ложечкой. Она никогда не умела одерживать верх в спорах,
особенно в тех случаях, когда у нее не было никакой уверенности в своей
правоте.
Инстинктивно она почему-то верила Мэтту, но, быть может, все дело в ее
наивности, которой он воспользовался, чтобы сочинить историю про друга,
который мог бы ей помочь. Но зачем ему это нужно?
Может, с ее стороны эгоистично не помочь сейчас матери. Близнецы доставляют
родителям много дополнительных хлопот, и ей следует быть более внимательной.
Ведь, в конце концов, не так уж много матерей трехлетних близнецов могут
похвастаться, что располагают свободным временем для каких-то своих личных
занятий.
Живи она одна, ей пришлось бы вести самостоятельно все хозяйство, а не какую-
то его часть.
Но если бы ты жила одна, — проворчал внутренний голос, — то не
стала бы тратить время и силы на мытье дверей, которые и без того сверкают
чистотой
.
Мать моет дом вовсе не из-за необходимости это делать, — подумала
Линда. — Просто это ее личное увлечение, поглотившее всю ее целиком
.
Нравится, ну и пусть, это ее дело. Но почему Линда должна заражаться этой
одержимостью?
У Линды дрожала рука, когда она взялась за дверную ручку своей спальни, но
она заставила себя твердо встретить недовольный взгляд Норы.
— Мама, я уже сказала, что вымою все сегодня вечером, но сейчас мне
нужно поработать над эскизами.
На щеках у Норы выступили яркие пятна.
— Ну, прямо и не знаю, что сказал бы на это Джим...
— Не знаешь? — В улыбке Линды уже не осталось ни следа
веселья. — Он сказал бы, что я вольна делать все, что мне нужно. И
сказал бы это искренне, хоть и считал мои рисунки пустой тратой времени.
Джим всегда был предельно терпим к людским слабостям. И это одна из причин,
почему мне было так тяжело с ним.
Нора просто опешила от неожиданности, и, воспользовавшись ее
замешательством, Линда проскользнула к себе в спальню, захлопнув дверь.
Закрыв глаза, она на минуту прислонилась спиной к прохладному дереву дверной
рамы.
Впервые она призналась кому-то, кроме себя, что ее семейная жизнь была
далека от совершенства, и теперь ее всю трясло от такого откровения. Когда
колени наконец-то перестали дрожать, Линда решительно направилась к рабочему
столу, взяла из стакана мягкий карандаш и с беспощадностью, которую она
позволяла себе лишь во время работы, выбросила из головы все, кроме
придуманной ею страны, в которой жили забавные Урчалки.
В поглощенное работой сознание не проникали никакие звуки, раздававшиеся в
доме, пока по приглушенной возне она не поняла, что близнецы проснулись.
Растерянно моргая уставшими от напряженной работы глазами, Линда вернулась в
реальный мир — и тут же ее захлестнуло ощущение вины. Она не только не
уважила просьбу матери, но еще и нагрубила ей. И что еще хуже, ее бунтарство
не имело веских оснований. Как справедливо сказала Нора, у Мэтта скорее
всего не было влиятельных знакомых, по крайней мере таких, кто обладал бы
властью делать заказы для фирм, изготавливающих игрушки.
Линда бросила карандаш в стакан и поспешно направилась в комнату близнецов,
дав себе слово, что извинится перед матерью за эту вспышку.
Нора была в детской и помогала близнецам надевать носочки.
С мученическим выражением на лице она процедила сквозь зубы:
— Линди Бет, если у тебя найдется несколько минут, чтобы заняться
своими детьми, я вернусь на кухню. Мне нужно дочистить картошку для обеда.
Линда молча сосчитала мысленно до десяти.
— Конечно, мама. Я хочу сходить с детьми в парк. Пусть покормят уток и
покачаются на качелях. Конечно, если у тебя нет сейчас для меня других
поручений.
— Ох, нет, смею надеяться, что я справлюсь со всем сама, как делаю это
всегда.
Линде теперь пришлось сосчитать до двадцати.
— Тогда мы пойдем. Вы готовы, дети?
— Мы хочем пить, — заявила Кейт.
— Хотите, я куплю вам содовой в павильоне мороженого? — обратилась
она к детям.
— Не надо портить им аппетит перед обедом, — предупредила Нора под
восторженный писк близнецов.
— Да-да, не буду, мама.
— Кстати, если ты рассчитываешь встретить во время прогулки этого типа,
тебя ждет разочарование. Он в Денвере, и, по словам миссис Виттмейер, никто
не знает, когда он вернется назад.
Дрю вытащил руку из ладони Линды.
— Ой, мамочка! Мне больно!
— Прости, сынок. Я нечаянно. Линда поднесла ладошку сына к губам и
рассеянно поцеловала. Затем подняла глаза и с вызовом улыбнулась матери.
— Я не знала, что Мэтт уехал из города, но, когда он вернется, я
уверена, что он захочет увидеть мои работы. Если я поработаю еще хотя бы
раза два вот так, как сегодня, я уверена, что мне будет не стыдно их
показать.
Нора расправила одеяло на кроватке Кейт.
— Этот тип всегда морочил тебе голову, Линди Бет.
— Тебе, видимо, известно об этом гораздо больше, чем мне. Хотя,
впрочем, мне это едва ли интересно.
Линда увидела, что у матери скорбно поджались губы при этих ее словах. Она
вышла из детской комнаты, ощущая триумф в душе целых тридцать секунд, и
бросилась вниз по лестнице. Близнецы повисли у нее на руках.
Ей надоело быть Миссис Совершенство, надоело делать то, что ожидают от нее
другие.
Однако у подножия лестницы вспышка гнева рассеялась, на ее лице появилось
выражение раскаяния. Все-таки ей придется извиниться перед матерью и пойти
на мировую. Если она будет продолжать в таком духе и дальше, весь город
вскоре решит, что ангел превратился в коварную ведьму. Впрочем, в эту минуту
роль коварной ведьмы казалась Линде грешным делом вполне симпатичной...
Салли Дейтон подтвердила, что сын и впрямь уехал в Денвер, но не стала
уточнять, надолго ли и с какой целью, так что его планы по-прежнему
оставались тайной для любопытных обитателей Карсона. Не спас положения даже
джунглевый телеграф миссис Виттмейер. К своей неимоверной досаде, она не
смогла сообщить никаких новостей о нем. Дженнифер Дейтон несколько раз
обмолвилась, что у него там какие-то деловые встречи. Разумеется, ей никто
не поверил, хотя опровергнуть ее слова тоже никому не удавалось.
Через два-три дня обитатели Карсона постепенно смирились с досадной
неизбежностью того, что их любимая белая ворона может и не вернуться больше
в Карсон. Их надежды на новый скандал постепенно увядали.
Лишенные лакомой добычи, обыватели городка набросились на экстравагантные
одежды Дженнифер и ее прическу, но даже она не смогла оказаться на высоте их
ожиданий. Они с матерью провели два дня — среду и четверг — в магазинах Гранд-
Джанкшена, однако миссис Виттмейер удалось пронюхать, ко всеобщему
разочарованию, что Дага Хочкисса при этом замечено не было. Много времени
Дженнифер проводила совсем неинтересно для любопытных кумушек, общаясь с
Линдой и близнецами либо возле их дома, либо у своего. Так что даже самым
заядлым сплетникам ничего не удавалось извлечь из такого невинного
времяпрепровождения.
Впервые за свою жизнь Линда пожалела, что городская машина сплетен работает
не слишком успешно. Ей до смерти хотелось узнать о дальнейших планах Мэтта,
однако многие годы, прожитые среди запретов, приучили ее к сдержанности и
удерживали ее от прямых вопросов.
В эти дни они с Дженнифер, казалось, обсудили все на свете, кроме самого
главного для Линды. Дженнифер говорила с *ней о своей работе, о близнецах,
об Урчалках, рассказывала про Нью-Йорк, про брата Брайена, пилота ВВС,
служившего в это время в Германии, и про невестку, жену Брайена. К огромной
досаде Линды, имя Мэтта ни разу не слетело с ее губ. Как бы Линда ни
старалась направить беседу на тему, которая могла бы затронуть Мэтта и его
планы по возвращении в Карсон, Дженнифер, казалось, оставалась глухой к
намекам подруги.
В пятницу утром Дженнифер собралась в Денвер, и Линда вызвалась отвезти
подругу на машине до аэропорта в Гранд-Джанкшене. Они выехали из дома сразу
после завтрака. Близнецы восторженно лопотали, обрадованные неожиданным
путешествием, а Дженнифер казалась необычно молчаливой.
Линда не стала приставать к подруге с разговорами. В ближайший понедельник
должен был состояться дебют Дженнифер на десятом канале в качестве ведущей
утренних новостей, так что Линда вовсе не удивлялась напряжению, повисшему в
салоне автомобиля.
К тому времени, когда они подъехали к стоянке у аэропорта, оно сгустилось до
такой степени, что хоть режь ножом. Даже близнецы замолкли и казались
необычно пришибленными.
Явная нервозность подруги начинала беспокоить Линду. До передачи оставалось
каких-то шестьдесят часов. Если так будет продолжаться и дальше, Дженнифер
просто свихнется к тому времени, когда окажется перед телекамерами.
— Не беспокойся, Джен, — сказала она, въезжая на
автостоянку. — Ты будешь просто потрясающей телеведущей, и ты сама это
знаешь. Ведь, в конце концов, у тебя за спиной четыре года репортерской
работы. И по сравнению с конкуренцией, которую тебе приходилось выдерживать
в Нью-Йорке, денверская утренняя программа покажется тебе просто
развлечением.
— Да, пожалуй, — сказала Дженнифер, продолжая смотреть в окно.
Через пару секунд она резко повернула голову.
— Прости, Линда, ты что-то сказала? Сегодня у меня в голове смешались
все мысли.
— Ничего существенного, — отмахнулась Линда, всерьез встревоженная
состоянием подруги. Пытаясь переменить тему на что-либо менее нервирующее
Дженнифер, Линда радостно воскликнула, обнаружив знакомую фигуру на другой
стороне автостоянки:
— Ах, смотри, Джен! Не Дагли Хочкисс там? Господи, он так изменился с
тех пор, как я видела его в последний раз! Стал таким солидным. Как ты
думаешь, может, он летит в Денвер тем же рейсом, что и ты?
Дженнифер подпрыгнула на кресле, словно ее ткнули в бок горячей кочергой.
— Попробовал бы он только не полететь, — еле слышно пробормотала
она. — Я три раза повторила ему, когда мой самолет.
С немым изумлением Линда наблюдала, как щеки подруги все ярче разгораются по
мере приближения Дага Хочкисса к их машине.
Не меньше, чем смущение Дженнифер, поразила ее и перемена, произошедшая во
внешности Дага. Бывший Недотепа был одет в безукоризненно сидящие брюки и
накрахмаленную белую рубашку с расстегнутым воротом. При нем был дорогой
кожаный портфель и перекинутый через плечо легкий летний пиджак с эмблемой
модного дизайнера. Несмотря на сохранившуюся худобу, в нем не осталось ни
следа от прежнего хилого юноши, каким он был в старших классах.
— Привет, Даг! — с искренней радостью воскликнула Линда, вылезая
из автомобиля. — Какой приятный сюрприз! Я очень рада тебя видеть. Ты
тоже летишь в Денвер?
— Привет, Линди Бет! Ты такая же красавица, как и всегда. А это, должно
быть, те самые близнецы, о которых я так много слышал.
Наклонившись к детям, Даг торжественно пожал им руки.
— Привет, детки, я очень рад с вами познакомиться.
— Привет, — ответила Кейт. — Ты кто?
— Я старый друг вашей мамочки и Дженнифер. Мы вместе летим в Денвер.
— Только не мамочка, — быстро уточнил Дрю.
— Нет-нет, — успокоил его Даг. — Ваша мамочка не летит.
Только мы с Дженнифер.
Дженнифер издала какое-то невнятное восклицание.
— Мне нужно достать вещи, — поспешно сказала она, выхватывая у
Линды ключи от багажника.
— Дай я тебе помогу, Джен, — предложил Даг.
Дженнифер оттолкнула его руки.
— Я сама! Ой!
С полными слез глазами она прислонилась к машине, потирая ушибленное место
на голове, и Даг обнял ее.
— Сильно ударилась? — участливо спросил он, ощупывая ее голову
длинными чуткими пальцами. — У тебя уже вскочила шишка. Почему ты не
позволила мне' достать твои вещи?
— Я вполне способна позаботиться о себе сама, — резко бросила ему
Дженнифер.
Линда наблюдала за странным поведением этой парочки, не понимая, что
происходит.
— Да, вижу, — кивнул Даг. — Вот поэтому-то ты и стукнулась,
доставая свой чемодан.
Вместо того чтобы обидеться на такое замечание, сделанное
покровительственным тоном, Дженнифер погрузилась в молчание. Линда с
удивлением смотрела на умудренную жизнью подругу, которая, казалось, была
загипнотизирована одной из пуговиц на рубашке Дага.
После минутного осмотра головы Дженнифер Даг пробормотал что-то вроде:
— Да что мне, собственно говоря, терять?
Крепко обняв ее — со сноровкой отнюдь не недотепы, — он запрокинул ее
голову и поцеловал со страстью, так не свойственной его славе холодного,
сдержанного человека.
Дрю и Кейт с интересом наблюдали эту сцену.
— Почему они так долго обнимаются? — поинтересовалась через
некоторое время Кейт.
— Потому что им нравится целовать друг друга, я так полагаю, —
попыталась объяснить дочери Линда ей самой непонятное поведение Дженнифер и
Дага.
— Почему?
— Думаю, потому что они любят друг друга.
— А почему?
Линда растерянно поглядела на дочь.
— Мне трудно тебе объяснить, почему люди влюбляются, — ответила
она наконец. — Слушайте, у меня прекрасная идея. Давайте сходим и
посмотрим, как взлетают и садятся самолеты. А Дженнифер и Даг найдут нас
потом.
— Они, наверное, заснули, — заметил Дрю. — У них крепко
закрыты глазки. — Он потянул Дженнифер за брюки. — Не спи, Дженни.
Твой самолет прилетел.
Дженнифер и Даг отпрянули друг от друга с виноватым и слегка ошалевшим
видом.
Линда протянула подруге кожаный портфель.
— Ты забыла его в машине, — вежливо пояснила она.
— Спасибо, дорогая. Там важные бумаги...
Попытка говорить непринужденно совершенно ей не удалась. Даг и совсем
онемел.
Линда подавила усмешку. Если их сейчас не растормошить, они так и останутся
стоять на автостоянке и смотреть в глаза друг другу, а их самолет в это
время улетит. Притяжение, возникшее между ними, было таким сильным, что
теперь, казалось, они не смогут отойти друг от друга больше чем на шаг.
— Бери один из чемоданов, Даг, и мы проводим вас на регистрацию. У тебя
нет никакого багажа?
Он моргнул и с явным усилием сфокусировал взгляд на Линде.
— Багаж? Ах, нет, только портфель. У меня в Денвере квартира. И там
одежда.
Он достал из машины два чемодана, затем уставился на Дженнифер, словно до
сих пор не мог поверить своим глазам, что снова ее видит.
— Мне еще в школе хотелось поцеловать тебя вот так, — сказал он.
К Дженнифер, казалось, постепенно возвращалась ее привычная развязность.
— Здорово, — заметила она, когда все направились к зданию
терминала. — Теперь, вероятно, пройдет еще восемь лет, пока ты
сообразишь, что делать дальше.
Даг одарил ее сияющей улыбкой.
— Не беспокойся, дорогая. Кое в каких вещах я соображаю гораздо
быстрее, чем в прежние дни. Может, поужинаем сегодня вечером вместе у меня
дома?
Дженнифер нахмурилась, видимо, стараясь восстановить свою обычную защитную
оболочку умудренной жизнью особы.
— Догадываюсь, что любовь к вкусным кушаньям — это еще один навык,
который ты приобрел после того, как я уехала из города.
— Правильнее будет сказать, что я приобрел навык делать заказы в
дорогих ресторанах.
Он поставил чемоданы возле стойки регистрации и взял ее руки в свои. Линда
заметила, как вздрогнула ее подруга от его прикосновения.
— Так что скажешь, Джен? Можно заехать за тобой в семь часов?
Дженнифер опустила глаза на их сплетенные руки. На скулах девушки вспыхнул
яркий румянец, сделав ее очень красивой.
— Что ж, семь вполне подходит, — пробормотала она.
Даг издал долгий вздох. Линда решила, что он отнюдь не был уверен в
положительном ответе.
— Дай мне твой билет, я нас зарегистрирую, — только и сказал
он. — И ступай за мной через контроль, когда будешь готова.
Он попрощался с Линдой и близнецами, потом протянул билеты служащему
авиакомпании.
Стараясь не встречаться взглядом с Линдой, Дженнифер обняла близнецов и
изобразила сильное удивление, когда извлекла из кармана два леденца.
— Ну надо же, откуда они оказались у меня в кармане? А я вовсе не
голодна. Дети, не поможете ли вы мне съесть вот это?
Близнецы немедленно изъявили свое полное согласие оказать ей такую услугу, и
Дженнифер протянула им сладости.
Затем она засунула руки в карманы и приняла вызывающую позу, осмелившись наконец взглянуть на Линду.
— Только не говори мне, что мы не подходим друг другу, — отрывисто
заявила она. — Я и так это знаю.
Линда подумала о Джиме, милом, добром Джиме, который был таким потрясающе
подходящим
для нее мужем — вот только она не любила его.
— Как ты определяешь, когда люди друг другу подходят, а когда
нет? — поинтересовалась она. — Ты буквально зажгла Дага своим
поцелуем. Ведь это тоже кое о чем говорит.
— Да. Это означает, что мы друг друга заводим. Только и всего.
— А разве ты не говорила мне сама несколько дней назад, что хороший
секс — решение чуть ли не всех женских проблем?
— Для прочных отношений требуется нечто большее, чем секс, даже
хороший. — Дженнифер скорчила удивленную гримасу. — Черт побери!
Неужели я это сказала? Разве это не твоя реплика из нашего диалога? Мы
случайно не перепутали роли?
— Нет, не моя, — парировала Линда. — Если ты не воспламенишь
партнера в спальне, вряд ли можно рассчитывать на прочные отношения.
Дженнифер пристально вгляделась в подругу.
— Мэтт завтра прилетает домой, — внезапно сообщила она без всякой
видимой связи. — Насколько мне известно, у него нет пока что никаких
планов на вечер.
Линда полностью сосредоточилась на вытирании липких пальцев сына.
— У нас с Мэттом... слишком много багажа из прошлого, Джен. Так что все
безнадежно.
— Может, стоит сделать попытку? — Не дожидаясь ответа, Дженнифер
резко повернулась. — Мне пора идти. Уже объявили мой рейс. Посмотри в
понедельник jl передачу и скажешь мне потом, какая я была замечательная,
даже если это будет ложь.
— Конечно. Для чего еще нужны друзья? Но ты и вправду будешь
бесподобной, так что мне и лгать не придется.
Дженнифер перекинула через плечо легкую сумочку.
— Мэтт прилетит в четыре часа, — сказала она и, больше не
оглядываясь, направилась на посадку.
В шесть часов вечера Рон и Нора Оуэны уехали, как обычно по субботам, играть
в боулинг. Близнецы, уставшие от беготни с друзьями, рано заснули, не
дослушав до конца сказку, которую читала им Линда. И это могло послужить
лишь частичным объяснением того, что в половине восьмого Линда расхаживала
по кухне, споря сама с собой и не находя правильного решения.
Два раза она подходила к телефону, но оба раза вешала трубку, даже не набрав
номер. При третьей попытке она сняла ее с рычага с такой опаской, словно та
кусалась, но так и не решилась позвонить, потом снова стала мерять шагами
кухню и наконец, собравшись с духом, набрала номер Дейтонов. И даже тут
повесила бы трубку, если бы на звонок не ответили немедленно:
— Алло!
Просто удивительно, что его голос так действует на нее. Сердце забилось
сильнее, а во рту пересохло, когда она услыхала его.
— Привет, Мэтт. Это Линда. Я только что закончила готовить себе ужин и
вижу, что одной мне его не съесть. Не желаешь ли составить мне компанию?
Наступила небольшая пауза.
— Предложение заманчивое. Спасибо. И что же ты, интересно, приготовила?
— Приготовила? — тупо повторила она. — Приготовила?
Линда оглядела кухню с ее голыми сверкающими чистотой столами и шкафами и
пустой плитой. Господи, да у нее фантазия, как у первоклассницы!
— Лазанью, — поспешно ответила она, не соображая, что
говорит. — Да, вот, я приготовила лазанью.
— Потрясающе! Я обожаю итальянскую кухню. Сейчас погляжу, что там
припасено у отца, и принесу с собой бутылочку вина. Через пятнадцать минут
буду, о'кей?
— Пятнадцать минут? — почти крикнула в телефон Линда.
Разве ей успеть справиться с лазаньей за пятнадцать минут! И что это на нее
сегодня нашло? Совсем потеряла разум! Может быть, ей заказать готовую пиццу?
Наверное, он не заметит разницы, ведь пицца тоже из итальянской кухни.
— Дай мне полчаса, — попросила она, удивляясь своему спокойному
тону.
— У меня уже разыгрался аппетит. Мэтт повесил трубку, и она потратила
по меньшей мере две из своих драгоценных тридцати минут, тупо уставившись на
телефон и слушая гудки. Затем, отшвырнув в сторону стул, Линда бросилась к
холодильнику, бормоча молитвы, хоть и понимала, что не заслуживает того,
чтобы небеса на них откликнулись.
На средней полке холодильника она обнаружила завернутый в несколько слоев
полиэтилена пакет фирмы
Пирекс
, на котором аккуратным округлым материнским
почерком было выведено
Лазанья
. Линда торопливо схватила его.
— Благодарю тебя, Господи! — прошептала она. — Я твоя
должница.
Включив обычную духовку на режим предварительного нагрева, она засунула
лазанью в микроволновую печь на двадцать минут для разморажи
...Закладка в соц.сетях
