Жанр: Любовные романы
Браки заключаются на небесах
...осметикой в сумку и, прихватив небольшой
рюкзак, вышла в гостиную. Она усилием воли заставила себя прислушаться к
оживленной болтовне Кристи, когда они спускались вниз. К своему облегчению
Лаура могла улыбаться почти естественно, когда Бен подъехал к тротуару и
велел им обеим забираться в машину. Лаура устроилась на заднем сиденье,
предоставив Кристи занять место возле отца. В этот момент она была не вполне
уверена, сможет ли она держать себя в руках и не омрачать своим видом их
возбужденного радостного настроения.
Неприглядный пригородный район вскоре остался позади, когда Бен свернул на
70-е шоссе с его захватывающими дух видами Скалистых гор. Лаура увидела, как
блестит солнце на какой-то дальней, покрытой снегом вершине, и ее настроение
стало улучшаться.
— Вот это да! — воскликнула Кристи, восторженно глядя на зеленые
склоны предгорий. — Я уж и забыла, как потрясающе красивы горы. Мы уже
подъезжаем?
Они ехали всего лишь двадцать минут; Бен улыбнулся, наблюдая за нетерпением
дочери.
— Боюсь, что нет, моя радость. Нам еще ехать часа два.
Кристи недовольно заерзала.
— Два часа! Неужели еще так долго?
— Нам придется проехать больше сотни миль по горной дороге, и у меня
совершенно нет охоты превышать дозволенную скорость, когда в салоне у меня
сидит полицейский. Так что можешь пока полюбоваться красивыми окрестностями.
Видишь вон те три дерева на холме? Это голубые ели, символ штата Колорадо, а
очень скоро мы увидим старый горняцкий город Айдахо-Спрингс.
— А что тут добывали? — полюбопытствовала Кристи.
— В основном золото, — ответила Лаура. — Там до Сентрал-Сити
проходит тоннель длиной в пять миль. Это самый протяженный горнопроходческий
тоннель в мире.
— А сейчас там можно найти золото? — с азартом спросила девочка.
— Крошечные крупицы. Не разбогатеешь.
— Сорок тысяч золотоискателей прошли по этим дорогам за три года, между
1859 и 1861 годами, — заметил Бен, удивив Лауру своими познаниями в
истории края. — До этого же индейцы были тут полными хозяевами, если не
считать немногочисленных торговцев пушниной. Ну, и еще редкие испанские
колонии к югу в предгорьях.
— А где же теперь живут индейцы? — поинтересовалась Кристи. —
В резервациях?
— Некоторые да. Но большая часть ютов была вытеснена из Колорадо, а
большинство арапахо и команчей были истреблены солдатами-завоевателями,
которым были не по душе их свирепые обычаи.
— Не говоря уж об их скверной привычке снимать скальпы у
поселенцев, — сухо заметила Лаура.
Бен усмехнулся.
— И это тоже. Хотя даже если бы индейцы и не оказывали сопротивления,
белые все равно убеждали бы себя, что располагают достаточными моральными
основаниями для их истребления, особенно если речь идет о возможности
обогащения.
Кристи нахмурилась.
— Ты хочешь сказать, что золотоискателям на самом деле было наплевать,
что индейцы язычники? А просто они хотели забрать все золото себе?
— Что-то в этом роде, хотя, разумеется, всегда находилось несколько
белых, которые искренне хотели делать то, что правильно и полезно для
индейцев.
— Как ты много знаешь, папа, и так интересно рассказываешь, —
заметила Кристи, вытягивая шею и пытаясь разглядеть громадное деревянное
водяное колесо, которое когда-то направляло воду в промывочные желоба в Айдахо-
Спрингс. — Мне нравится история и география, но на уроке так скучно и
учителя такие зануды, только и знают, что спрашивать даты.
— Даже учителя иногда ухитряются делать уроки истории
интересными, — улыбнулся Бен. — Уверен, что тебе повезет с
учителем истории в новой школе, куда мы запишем тебя завтра.
— Завтра! Ох, папочка, мне совершенно не хочется ходить тут в школу! До
летних каникул осталось совсем немного, и просто нет необходимости возиться
со всеми этими скучными бумагами.
— Ну, никаких особых хлопот это не доставит, — спокойно сказал
Бен. — Когда в последний раз ты была в школе, Кристи?
Прежде чем ответить, девочка долго смотрела в окно.
— Я ходила в школу до Рождества, — призналась Кристи с легким
вызовом в голосе. — Ты ведь знаешь, я рассказывала тебе. В Англии.
Бен молчал, и ее прорвало.
— Это не моя вина! Мать никогда не хотела, чтобы я училась в
Калифорнии. Она собиралась переехать с Эриком в Нью-Йорк и сказала, что мне
нет смысла начинать учебу в Гринакре, потому что после всех хлопот по
зачислению мне удастся проучиться там всего лишь несколько недель.
Что бы там Бен ни думал о поступках своей бывшей жены, он не пытался
критиковать ее поведение или упрекать в чем-то Кристи. Он явно понимал, что
мало кто из тринадцатилетних подростков обладает самодисциплиной и желанием
ходить в школу, если мать закрывает глаза на прогулы.
— Теперь это дело прошлого, Кристи, — ровным голосом сказал
Бен. — Нам нужно обсудить и распланировать твое будущее. К счастью, ты
очень способная девочка, и если как следует поработаешь летом, тебя могут
осенью записать в девятый класс. Если нет, то и это не конец света. Ты рано
начала учиться, так что не будет ничего страшного, если тебе придется еще
год посидеть в последнем классе средней ступени.
Кристи недовольно надула губы.
—
Я не хочу учиться еще раз в восьмом классе.
Такая участь ожидает только самых тупых.
Бен не стал обращать внимания на ее намеренную провокацию.
— Ты пропустила так много, что учеба едва ли покажется тебе повторением
пройденного, верно? Но не беспокойся, милая. Я уверен, что не успеет
закончиться лето, как ты сумеешь убедить администрацию школы, что ты не
тупица — хоть и прогуляла целых пять месяцев учебы.
Щеки Кристи вспыхнули пунцовым жаром, и Лауре жаль было смотреть на явное
смущение девочки, хотя она полностью одобряла настойчивость Бена и его
желание, чтобы дочь ходила в летнюю школу.
— Глядите! — воскликнула она. — Вон там у дороги пять оленей.
Видите их? Обычно они не отваживаются подходить так близко к шоссе.
Внимание всех переключилось на животных, неприятная тема была забыта, и
остаток пути даже Кристи была под таким впечатлением от величия Скалистых
гор, что забыла
про свои протесты и жалобы на скуку
школьной жизни.
Они добрались до Вейля и свернули с шоссе в заповедник Уайт-Ривер. Выполнив
серию головокружительных спусков и подъемов
погрунтовой дороге, что вела в Нотч-Маунтин-Крик, они оставили машину и
направились пешком по туристской тропе, поднимавшейся вверх к Лунному
перевалу.
Неровная вершина горы Святого Креста, названной так из-за двух гигантских,
забитых снегом трещин на ее северо-восточном склоне, красовалась на фоне
безоблачного голубого неба и выглядела безупречно, словно на почтовой
открытке. Хотя был всего лишь май, солнце жарко припекало им спины, и Лаура
ощутила знакомый прилив нетерпения, когда подняла глаза на гранитный пик и
представила, как они взберутся на верхний уступ, возвышавшийся на
четырнадцать тысяч футов над уровнем моря.
Вскоре она поняла, что до наступления темноты им скорей всего не удастся
добраться до вершины. Бен был в превосходной физической форме и явно обладал
немалым альпинистским опытом. Но вот Кристи, привыкшая жить на берегу моря,
задыхалась в разреженном воздухе, и ей никак не удавалось идти в ногу со
всеми, несмотря на то, что Беннет и Лаура сдерживали шаг.
Через полтора часа ходьбы они все еще находились в полосе леса, но тропа
расширилась, образовав удобное для привала место. Бен с сочувствием взглянул
на дочь, которая упрямо пыхтела и с усилием делала каждый следующий шаг.
— Давайте передохнем несколько минут? — предложил он, стаскивая с
плеч рюкзак и изображая усталость, которой, по мнению Лауры, вовсе не
испытывал.
Кристи с готовностью поддержала его.
— Конечно, давайте! Господи, мне казалось, что вы оба собираетесь идти
целую вечность! — Не дожидаясь дальнейшего приглашения, Кристи
опустилась на ближайший валун, громко застонав, и с наслаждением вытягивая
натруженные ноги. — Я умираю, — громогласно объявила она. —
Умираю от усталости.
— Ты лучше намажь нос солнцезащитным кремом, — посоветовала Лаура,
протягивая ей тюбик, который достала из рюкзака. — По-моему, тебе еще
жить и жить, но не с обгоревшим же носом.
Кристи открыла один глаз.
— Солнце мне не кажется слишком горячим.
— На такой высоте легко обгореть, даже если тебе холодно.
Кристи послушно нанесла на лицо крем. Бен тем временем достал две
пластиковые бутылки.
— Кто из вас хочет пить, милые леди? — спросил он.
— Предложение заманчивое. — Лаура заметила плоский валун в
нескольких метрах от Кристи и вздохнула от удовольствия, усевшись на
нагретый солнцем камень, она закрыла глаза, подняв лицо к небу и откинув с
шеи влажные кудри. Сквозь шелест листвы она слышала пофыркивание кроликов, а
где-то в отдалении различила хлопанье крыльев какой-то крупной птицы.
Кристи громко зевнула.
Ну, и на какую высоту мы уже поднялись?
— Мы находимся на высоте почти двенадцати тысяч футов над уровнем моря.
Еще сотня футов, и мы окажемся выше линии лесов.
— Еще сто футов! — мрачно воскликнула Кристи. — Какой ужас,
папа! Не забывай, что я уже ходячий труп. Не могу себе представить, откуда
такие немолодые люди, как вы, берут свою энергию.
— Мы специально тренируемся, чтобы быть в форме, — сказал Бен,
заговорщицки подмигнув Лауре. — В нашем возрасте это просто необходимо.
Верно, Лаура?
— Верно. — Она улыбнулась ему с пониманием. — И вообще, вы
лучше поскорей принесите обещанную воду, Бен, пока ваши дряхлые кости не
отказались служить.
Она смотрела, как он спускается к скользким камням, окружающим узкий ручей.
Пот блестел на его загорелом лбу, и Бен нетерпеливо вытерся рукавом свитера,
затем поставил бутылки на землю и плеснул на себя ледяной, кристально чистой
водой. Вчера вечером он поцеловал ее. Мысль эта сверкнула в сознании Лауры,
появившись, казалось бы, из ниоткуда. Если бы он поцеловал ее снова, прямо
сейчас, его кожа была бы холодной по сравнению с ее горячей щекой, а у губ
был бы вкус свежести горной воды. Волна желания поднялась откуда-то из
глубины ее существа, заставив учащенно забиться сердце, и она крепко
обхватила руками плечи, в очередной раз смущенная реакцией собственного
тела.
Вчера вечером, когда она впервые встретилась с Беном, еще можно было бы
найти извинение ее волнению, как у девчонки-школьницы, на его сексуальный
магнетизм. В конце концов он был хорошим актером, и образ его телевизионного
героя Гаррисона Бранда был тщательно разработан и предназначен для
возбуждения женских фантазий. Ему ничего не стоило время от времени входить
в роль, и очередная жертва тут же оказывалась у его ног. А ведь, черт
побери, Лаура была все-таки женщиной, несмотря на стремление ее коллег
обращаться с ней как со своим парнем. Но сегодня, проведя в обществе Бена
несколько часов, ей уже пора было бы научиться различать экранного Гаррисона
Бранда и Бена Логана, отца беглого подростка с весьма спорным правом
опекунства. Как бы Лаура ни наслаждалась его обществом, нельзя все же
забывать, что она сотрудник полиции, находящийся при исполнении своего
служебного долга.
Он вернулся с двумя бутылками воды, налитыми до краев, и подал одну Кристи
вместе с плиткой шоколада. Потом подошел к Лауре и протянул ей другую
бутылку.
— Вы позволите присесть рядом с вами? — спросил Бен с
улыбкой. — Кристи так распласталась на своем камне, что там уже нет
места.
— Будьте моим гостем. — Лаура сделала большой глоток ледяной воды
и подвинулась к краю валуна, уступая ему место рядом.
Бен пошарил в рюкзаке и вытащил еще две плитки шоколада, протянув одну из
них Лауре. Они сидели бок о бок, жевали шоколад, разморенные теплом
полуденного солнца и овеваемые по-весеннему свежим ветерком.
— Как тут сейчас красиво, — заметил Бен, откинувшись назад. —
Я действительно рад, что мы пришли сюда.
— Горы нравятся мне в это время года больше, чем зимой, —
согласилась Лаура.
—Даже несмотря на вашу любовь к лыжам?
— В общем, да. Когда поднимаешься в гору по тропе, ощущаешь более
тесную связь с ней, чем тогда, когда быстро скользишь по снежной
поверхности. Я поднималась в конце августа на восточный склон Лонг-Пйк, и
когда добралась до вершины, поистине сроднилась с горой.
— Восточный склон совсем нелегкий для восхождения, — отозвался
Бен, и Лаура почувствовала странное удовольствие, услышав в его голосе
восхищение. — А вы когда-нибудь пытались забраться на Зуб Акулы? Мои
друзья-скалолазы утверждают, что он покоряется только опытным альпинистам.
— Нет, но он у меня намечен на конец лета, когда мне удастся обрести
более хорошую форму.
— Я бы сказал, что у вас и сейчас достаточно симпатичная форма, —
лениво заметил Бен. Сквозь прищуренные глаза он наблюдал за одиноким
облаком, плывущим по небу, а его плечо уютно касалось ее плеча. —
Иногда, забираясь высоко в горы, я удивляюсь, зачем вообще нужно
возвращаться назад, вниз.
— Не думаю, что вы сумели бы достаточно убедительно сыграть роль
отшельника, — сухо заметила Лаура. — К тому же вашему таланту
требуется аудитория. Через некоторое время вам покажется скучным
лицедействовать перед белками и бурундуками.
Он одарил ее очередной улыбкой, выпрямился и взял из ее рук бутылку. Утолив
жажду, Беннет задумчиво произнес:
— Аудиторию для моего таланта, да? Точно подмечено. Иногда меня
посещают мысли, что на самом деле я зря растрачиваю талант перед
домохозяйками, которые, поглядывая на экран, жарят котлеты или гладят белье.
Лаура пожала плечами, не понимая, иронизирует он или говорит серьезно.
— Может, это и так, но что в этом плохого? В конце концов, признание
публики является важной частью актерской деятельности. Наверняка большинство
актеров черпают свою силу из восхищения аудитории.
Поразительно синие глаза Бена с любопытством остановились на ней.
— Интересная мысль. Вы так хорошо в этом разбираетесь. Наверное, ваша
семья как-то связана с театром, Лаура?
Она сорвала травинку и пожевала ее, пытаясь подавить немедленно проснувшуюся
боль, вызванную напоминанием о семье.
— Вовсе нет. Я из семьи потомственных фермеров из самой глубинки Айовы.
Единственный раз мои родители были в театре в Нью-Йорке во время медового
месяца. Они отправились в мюзик-холл, и впечатление было такое, что моя мать
по сей день может дать точнейший отчет обо всей программе.
— Так вы из Айовы? Как же получилось, что симпатичная дочка фермера из
Айовы стала гоняться за преступниками в большом городе?
— О, это легко объяснить, — с кривой усмешкой ответила
Лаура. — Симпатичный сын фермера из Айовы, с которым я была помолвлена,
сбежал с моей соседкой по комнате за два дня до нашей свадьбы. И я приехала
в Денвер, чтобы утолить свою обиду.
— И вам удалось это сделать?
— Да. В первые две недели я была в таком отчаянии, что хоть в петлю
лезь. Затем в следующие два месяца прошла через состояние усталости от жизни
и избытка цинизма — все мужчины казались мне негодяями и предателями. А с
тех пор я каждый день благодарю Господа, что все так случилось. Русс сделал
правильный выбор. Мы были бы вместе несчастливы. Теперь я поняла, что не
создана для роли жены фермера.
— Но вы не созданы и для роли сержанта денверской полиции. У вас для
этого нет достаточной жесткости. Доброе сердце заставляет вас нарушать
инструкции. Вам нравится ваша работа?
— Нравится, видимо, не совсем подходящее слово. Моя работа обычно
бывает интересной и временами приносит удовлетворение. С другой стороны,
бывают и разочарования. Бывают ночи, когда не можешь заснуть и удивляешься,
где же скрываются порядочные люди и есть ли они вообще на белом свете...
— Должно быть, так бывает, когда вы вспоминаете ферму в Айове, —
заметил он. — Вам вспоминается запах земли после весеннего дождя,
молодые нежные ростки, освещенные утренним солнцем, и тогда мир кажется вам
снова нормальным.
— Пожалуй, я вспоминаю об этом очень часто. —
Но скоро подобные
воспоминания будут приносить только боль
, — подумала она. Скоро ферма
перейдет к инвестиционной корпорации, и ее воспоминания утратят свою
реальность. Корпорация же, несомненно, снесет обширный фермерский дом с
огромной кухней, старомодной гостиной и уютными спальнями. Исчезнет огород
ее матери, вместе с курятником и качелями, привязанными к балке в амбаре.
Перспектива была слишком болезненной, чтобы о ней думать, и Лаура, боясь
расплакаться, торопливо вскочила, стряхивая крошки со свитера.
— А вы знаете, что уже половина второго? Если мы не поторопимся, то не
поднимемся выше зоны лесов. — Она немного повысила голос. — Эй,
Кристи, как у тебя дела? Ты уже пришла в себя?
Шоколадка, казалось, придала Кристи новые силы.
— Я в прекрасной форме, — заявила она, ловко вскакивая и напевая
бодрый марш. Затем вдруг застыла на месте, показывая пальцем на редкий
кустарник впереди по тропе. — Кто это? Тот маленький зверек вон под тем
кустом?
— Сурок, — мягко ответила Лаура.
— Желтобрюхий сурок, — добавил Бен. — Постарайся его
сфотографировать, пока он не убежал.
Кристи сделала два или три снимка, а потом зверек перебежал через дорожку и
спрятался под нависшей скалой. Полная уверенности, что ей удастся тихонько
подобраться к сурку и снять вблизи, Кристи начала подкрадываться, прошептав
перед этим Бену и Лауре, чтобы они не двигались и не шумели.
— Я хочу отмыть пальцы от шоколада, — сказала Лаура и, пройдя к
водопаду, подставила руки под сверкающую струю. — А вы?
— Хорошая мысль. — Бен присоединился к ней, прислонился к скале и
стал смотреть, как солнечный свет преломляется в брызгах, превращаясь в
пляшущую радугу. Шум водопада заглушал все звуки, а струя делала их
невидимыми с тропы. Порыв ветра погладил щеку Лауры, бросил прядь волос ей
на лицо, но она не стала убирать с глаз надоедливые пряди, как делала это
обычно. Вместо этого она подняла глаза на Бена и почувствовала, как жар
заливает ее щеки.
Долгое время он молча смотрел на нее, затем протянул руку и дотронулся до ее
лица, убрал мягкие пряди ей за уши. Медленно провел кончиком пальца по ее
щеке, и она закрыла глаза, чтобы он не заметил, как сильно волнует ее это
прикосновение. Казалось, Бен с минуту колебался, после чего провел большим
пальцем по губам Лауры и осторожно поднял кверху ее подбородок.
Она уперлась ладонями в скалу за своей спиной. Он хочет ее поцеловать, а она
так растеряна, взволнована его близостью, что не соображает, что делать ей.
Она все-таки слишком неопытна в общении с мужчинами и слишком увлечена им...
В следующий миг все ее сомнения и колебания испарились...
Его рот накрыл ее губы легким и прохладным, нежным и одновременно властным
поцелуем. Лаура задрожала, когда его губы стали более настойчивыми, ее
ладони вжались в скалу так, что стало больно. Целоваться с Беннетом Логаном
ей не стоило, потому что этот поцелуй парализовал ее хваленый здравый
рассудок. Ей надо было оттолкнуть его и броситься прочь, прежде чем ее
влюбленность в телезвезду не переросла в нечто гораздо более опасное.
Однако она даже не пошевелилась, и руки Бена легли на ее талию и притянули
вплотную к его телу. Ее руки перестали хвататься за шершавую поверхность
скалы и взметнулись кверху, чтобы обнять его за шею.
— Ты пахнешь горами, — пробормотал он возле ее губ. — Горами и холодной талой водой.
Внезапный резкий жар, охвативший ее тело, напугал Лауру. Прикосновение его
губ больше не казалось приятным или восхитительным, а лишь пугающе
требовательным. Он ждал ее ответной реакции, и, помимо воли, ее губы
раскрылись, приветствуя яростный напор его языка. Лаура почувствовала, как
ее тело становится послушным его воле и податливым в опытных руках Беннета.
Она чувствовала, как его прежде прохладные губы загораются страстью. Это
была мука. И ей хотелось, чтобы она продолжалась вечность.
4
На вкус ее губы были такими жаркими и сладкими, что кровь в нем вскипела в
одно мгновение. Бен не был к этому готов. Он не мог понять, с чего это вдруг
испытал такую совершенно неуместную вспышку страсти. Черт побери, он не
рассчитывал ни на что большее, кроме мимолетного поцелуя как бы в
благодарность за приятный день.
Ничего подобного, ты вовсе не на это рассчитывал, — ехидно прошептал
внутренний голос. — Будь честным с самим собой, Беннет Логан, тебе
прекрасно известно, что Лаура не привыкла к подобным играм. Ты просто хотел
вывести ее из равновесия. Надеялся, что один из твоих умелых, хорошо
отрепетированных поцелуев поможет довести ее до точки кипения и ослепить
блеском экранного героя-любовника
.
Он уже горел желанием, когда ее бедра двинулись вперед и прижались к его
телу. Беннет был уверен, что она не сознавала, что делает с ним. Может быть,
именно из-за этого он нашел ее невинные движения такими потрясающе
эротичными. Сколько лет он уже не хотел так сильно женщину? Ужасно давно.
Даже трудно поверить, как давно.
Беннет не спеша заставил себя отстраниться, притушить свои эмоции.
Представил себе камеру, направленную через его левое плечо, режиссера,
советующего по-другому положить руки на талию партнерши.
Это всего-навсего
съемка второстепенного эпизода
, — подумал он без юмора. Они оба были
слишком распалены, черт побери, от этого страдала фотогеничность. Для камеры
глицерин и вода всегда выглядят намного убедительней, чем настоящий пот.
Бен сделал шаг назад, довольный тем,
чтовновь обрел самоконтроль.
— Давайте лучше поглядим, чем занимается Кристи, — сказал он,
стараясь не смотреть Лауре в глаза. Он боялся, что у нее уязвленный вид, а
ему не хотелось добавлять новых грешков на свою и без того перегруженную
совесть.
— Ах, батюшки, я и забыла про Кристи. Пожалуй, больше десяти лет назад
Бен слышал последний раз слово
батюшки
. Ее голос звучал хрипло и немного
неуверенно. Он даже не мог вспомнить, когда в последний раз встречал
женщину, испытывавшую робость после обыкновенного поцелуя. Большинство
женщин, с которыми он теперь имел дело, не смутятся даже после участия в
оргии, снимающейся для кино крупным планом.
Испытывая раздражение на нее или, возможно, на себя, Бен протянул руку,
чтобы помочь ей преодолеть скользкие камни на краю водопада, и одарил ее
одной из своих лучших — и наименее искренних — улыбок. Общение с длинной
вереницей женщин, украшавших его жизнь после развода, научило его, что
обаятельная улыбка — превосходное средство уклониться от трудных разговоров.
Кристи спешила к ним, спускаясь по тропе, и его сердце сжалось от любви при
виде дочери.
Этот обман уж точно оправдан, — подумал он. — Закон
допустил ошибку, и всякий, кто знаком с фактами, согласится, что девочку
следует держать подальше от хитроумных манипуляций Рене
.
— Ты представляешь! — воскликнула с восторгом Кристи. — Я
израсходовала всю пленку, а еще увидела громадный пучок тех красных цветов,
о которых ты мне говорил, папочка. Тех самых, какие растут только вблизи
горных вершин.
— Королевская корона, — рассеянно отозвался Бен.
Лицо Кристи пылало от восторга, в глазах сверкали искорки смеха, и усталость
от долгой трудной дороги, отпечатавшаяся на ее лице, полностью исчезла.
Если бы дочь ему вернул какой-нибудь обычный чиновник с холодным сердцем,
тогда он не испытывал бы такой горечи от своей лжи. К несчастью, сердце у
Лауры не было холодным, и она не заслуживала того, чтобы ее обманывали.
Сержанта денверской полиции нельзя было заподозрить в наивности, но каким-то
образом Лаура сумела сохранить первозданную невинность своей далекой
провинции.
...Закладка в соц.сетях
