Жанр: Любовные романы
Школа обольщения
...ал, Мэри...
- Гарри упал? И ты тоже поверил? Как он мог упасть, если он трахал меня? -
Она вдруг засмеялась с отвратительным
влажным хрипом. - Видел бы ты лицо Бена, когда он открыл дверь. Я победила,
Вито, и он это знал - я победила.
- Ну и... - произнес Вито без выражения.
- Ну он и шарахнул его, чертова ты задница, рукояткой своей пушки. Ты этого
не знал? Не знал? И вытащил его
наружу... Вот и все...
- И оставил его истекать кровью?
- Да, все так, да, да, да, да! Умер и похоронен, как раздавленный таракан,
как крыса, глубоко, глубоко в море. Ох!
Помоги мне, Вито! Я опять это вижу!
Вито взял бутылку минеральной воды и осторожно скормил обезумевшей девушке
три таблетки валиума, которые нашел
на дне ящика в ее комоде. Это был единственный известный ему способ без
последствий вернуть ее к реальности. Через
несколько часов, когда уже она посапывала, наконец потеряв сознание, он вышел из
комнаты, разбудил ее костюмершу и
взял с нее обещание оставаться с актрисой до утра.
Выход из положения нашла Мэгги. Когда Вито, пошатываясь, на рассвете вернулся
в свою комнату, он обнаружил, что
Мэгги не спит, животом уже не мается, но тревожится из-за его отсутствия. Вито
Орсини знал, что в кинобизнесе нельзя
доверять никому, и, скорее всего, не рассказал бы Мэгги о том, что только что
услышал, но он сообразил, что Мэри Хейнс,
даже если она умудрится закончить фильм и не рассказать никому правды о Бене
Лоуэлле и его убитом дублере здесь, на
съемках, все равно вернется в Лондон, и, при ее болтливости, через несколько
дней вся мировая пресса раструбит эту
историю. Когда он закончил, Мэгги с минуту сидела молча и наконец произнесла:
- Вот они, актеры...
- Комментарий в истинно голливудском духе. - Вито, которому уже нечего было
терять, обнаружил, что еще способен
веселиться.
- Заткнись, дорогой, и дай подумать.
Получив передышку, Вито рухнул на кровать и задремал, а Мэгги вынула блокнот
и карандаш и начала записывать,
вычеркивая одно, вписывая другое. Через час она разбудила его:
- Слушай, вчера произошло вот что. Бен Лоуэлл спас Мэри Хейнс от
изнасилования. Он герой, она невинная жертва. Ну
как?
- Отлично. Превосходно. Тебе известно, что ты свихнулась?
- Даже моя мать знала меня куда лучше. Вито, ты не мыслишь творчески. Если
чуть-чуть изменить подробности, все
выглядит очень хорошо. Теперь слушай внимательно: Гарри Браун, отпетый негодяй,
начал приставать к Мэри с самого дня
ее приезда. Она его боялась и сказала Бену. Прошлой ночью Бен шел мимо комнаты
Мэри и услышал крик о помощи. Браун
был на ней, насилуя ее; она отчаянно отбивалась. Бен схватил парня, тот,
естественно, полез в драку, Бену пришлось ударить
его. Тот упал и стукнулся головой об угол туалетного столика. Теперь начинается
самое главное. Они привели его в чувство,
и все было в порядке. Он был еще очень пьян, но присмирел. Он ушел живым. Бен
остался, чтобы успокоить Мэри, потом
ушел. Брауна обнаружили следующим утром. Очевидно, он был не в себе, споткнулся
в темноте об урну, снова упал, потерял
сознание и истек кровью. У врача вопросы не возникали. Похоронили его в море,
руководствуясь мотивами, которые привел
Бен. Есть где-нибудь неувязки?
- И кто этому поверит?
- Все. Бен будет рассказывать эту историю так убедительно, как он еще никогда
не входил ни в одну роль. Мэри тоже,
если ты как следует на нее нажмешь. Всем известно, в скольких скандалах она
замешана, и этот ее прикончит. Больше никто
не знает, как все было на самом деле.
- Мэгги, лапочка, видит бог, я восхищен твоими стараниями, но "Космо" сможет
напечатать эту историю лишь через
несколько месяцев, а к тому времени она станет устаревшей дурной новостью, и
спасти будет уже ничего нельзя.
- Нет, я проникну на телевидение. Вызови сюда самолет как можно скорее. Я
полечу в Лос-Анджелес, поговорю с
ребятами из отдела новостей, и самое позднее завтра к вечеру мы пришлем сюда
съемочную группу с телекамерой. Передача
выйдет в эфир, когда ты еще не кончишь съемку. Фантастическая реклама для
картины, и никто не докажет, что дело было не
так. Ударить человека, насилующего женщину, не преступление - это подвиг. Вито,
Вито, это твой единственный шанс!
Пока Мэгги была в Лос-Анджелесе, Вито хорошо поработал. Когда он вошел к Мэри
Хейнс, она, наконец проснувшись,
тряслась и всхлипывала. Он запер за собой дверь и влепил ей пару крепких
пощечин. Потом схватил ее руками за шею и
начал душить, остановившись, когда она чуть не потеряла сознание. Он мягко
опустил ее на кровать и хмуро дождался, пока
она простонала:
- Что... что?!
- В жизни таких женщин, как ты, наступает момент, когда они заходят слишком
далеко. Для тебя он наступил. Я
телеграфировал твоему мужу.
- Ты подлец, грязный подлец! Ты знаешь, что он грозился бросить меня, если
будет еще какой-то скандал... А мои дети!..
Он заберет их... О боже! Как ты мог?.. Все кончено... все. - Она изнемогала от
горя.
- Не сходи с ума. Гарри Браун насиловал тебя, а Бен Лоуэлл тебя спас, а
возможно, и твою жизнь. Взгляни в зеркало,
посмотри, как Браун бил тебя, колотил, душил... Твой муж ужасно расстроен.
Завтра он будет здесь.
- Вито...
- Завтра прибудет и бригада из новостей с телекамерой. Они, разумеется,
захотят взять у тебя интервью. Может быть,
мы сможем обойтись без истории, которую ты мне вчера рассказала? Мэри, гляди
веселей! Я понимаю, ночью ты пережила
кошмар, но ты ведь быстро все схватываешь.
Она улыбнулась, смывая кровь с разбитого лица.
- Ты хитрая свинья, Вито. Ладно! Читай мне мою роль.
Невероятная популярность передачи "Кто был Гарри Браун и убил ли его Бен
Лоуэлл?" обошла две получасовые комедии
положений и навела директора программы новостей на мысль о том, что он наткнулся
на золотую жилу. Огромная масса
публики помешана на телевидении и на знаменитостях. Они будут блаженствовать,
вперясь в калейдоскоп поп-культуры,
глядя передачи Мэгги и чувствуя себя в курсе всех событий в мире, им не надо
будет переключать телевизоры на
"Вашингтон уик ин ревью". Директору отдела новостей было так же легко уговорить
Мэгги подписать контракт на
еженедельные передачи, как ей - уговорить его послать съемочную группу в
Мексику. Оба по запаху отличали созревший
плод. Их удивило лишь одно: насколько хорошо пошло дело. Более чем хорошо.
Великолепно. На телевидении родился
новый жанр - киножурнал, поданный в форме добротнейших документальных новостей.
Родилась новая телезвезда: Мэгги
Макгрегор. Проигравших было только двое: Гарри Браун, которого втайне все еще
горько оплакивал Бен Лоуэлл, и фильм
Вито Орсини "Нерасторопная лодка". Даже несмотря на грандиозную рекламу, он шел
плохо. Ко времени выхода картины на
экраны мексиканский эпизод выветрился из памяти публики. Да никому, в сущности,
и дела до него не было. К тому же Вито
оказался прав. Картина была барахло.
Билли Айкхорн не знала покоя. С открытия "Магазина грез" прошло пять месяцев,
и к апрелю 1977 года она успела
привыкнуть к бешеному, изнуряющему успеху своего предприятия. Спайдер и
Вэлентайн - молодцы, думала она с
восхищением и благодарностью. Однако в предутренние часы - последнее время она
стала просыпаться до зари - мыслей
о триумфе магазина стало не хватать ей, чтобы утешиться. В ней сохранилось
достаточно врожденной честности, чтобы не
скрывать от самой себя, что сейчас, когда универмаг уже не является мучительным
позором, когда никто не станет смеяться
над ней, повседневные заботы по управлению магазином не наполняют ее жизнь. Как
само собой разумеющееся она
принимала и проходившие два раза в месяц танцевальные вечера, поначалу
будоражившие ее воображение. Она видела в них
победу над ужасающими воспоминаниями о танцевальной школе, поскольку вечера
танцев превратились в самое желанное
событие светской жизни Калифорнии. Публика жила в предвкушении этих балов, а
Билли со временем перестала принимать
их всерьез. Ажиотаж с вечерами напоминал ей возбужденных политиков из детской
песочницы. Она жила взаперти, тусклой
жизнью и вспоминала, как однажды они с Эллисом были в гостях в Антигуа: там все
окна были закрыты наглухо, чтобы
соленое дуновение волшебного ночного бриза не испортило развешанную на стенах
коллекцию французских
импрессионистов стоимостью в миллионы долларов.
Менее шести месяцев отделяло Билли от тридцатипятилетия. Она едва достигла
вершин зрелой красоты, которой хватит
ей на многие годы, она была так богата, что сама не могла представить размеры
своего состояния, но... ей было скучно.
Отвратительно, говорила она себе, представляю, что подумала бы тетя Корнелия.
Она, Билли, находила это более чем
отвратительным; она находила это неприличным и унизительным. Неприличным потому,
что любой, кто обладает ее
богатством, должен, обязан быть счастлив, а унизительным - потому что она всетаки
не была счастлива, значит, причина
этого в ее характере. Может быть, ей не хватает внутренних резервов, думала она,
вспоминая бостонские правила поведения.
Несомненно, ведя жизнь, посвященную честному труду, уходу за больными собаками и
еженедельному посещению
симфонических концертов, она чувствовала бы себя обогащенной и удовлетворенной.
Весь мир ей доступен, размышляла она, листая страницы "Аркитекчурал
дайджест". За три тысячи долларов она может
купить павильон с кондиционерами на Бали, в кокосовой роще на берегу океана,
разумеется, с бассейном. На Элевтере
продавался дом с километрами розового песчаного пляжа и частной международной
телефонной станцией - меньше чем за
три миллиона долларов, и это с мебелью! (Интересно, список частных телефонных
номеров входит в перечень мебели?) Или,
если предпочесть что-нибудь не такое тропическое, можно поселиться в Англии, в
доме номер семь по Ройял-Кресент, в
Бате, всего за семьдесят пять тысяч долларов, приобретя в собственность здание,
построенное в 1770 году (и входящее в
самый роскошный в мире архитектурный ансамбль эпохи короля Георга, - теперь к
нему пристроены и сауна, и гараж на
пять машин). Она может, если захочет, жить, как Банни Меллон, имея четыре
сказочных дома, двух занятых полную рабочую
неделю декораторов по интерьеру, и устроить так, чтобы все ее вещи, от теннисных
шапочек до бальных платьев и
униформы слуг, изготавливались у Живанши по специально сделанным для нее
моделям. Говорят, в одном из своих
колоссальных поместьев в Виргинии Меллон постоянно сушит на печах яблоки, чтобы
воздух насытился истинно
деревенским ароматом. От такого Пристального внимания к мелочам у Билли заныли
зубы. Это уж слишком!
Она могла бы получить все, что пожелает. Только назови. Однако она не могла
назвать - в этом все дело. Ей не нужен
еще один дом. Она оставила себе самолет, теперь это был новый "Лир", но
пользовались им только Вэлентайн и другие
закупщики. Виноградники Санта-Хелены приносили ощутимый доход, и не было смысла
продавать их. Завести лошадь?
Усыновить ребенка? Купить дрессированную мышку? Очевидно, с ней что-то не в
порядке. Билли решила принять
приглашение Сьюзен Арви на кинофестиваль в Каннах. Она не видела веской причины,
чтобы отказаться.
Сьюзен Арвн, жена Керта Арви, руководителя киностудии "Арви", не была
особенно интересной женщиной, но Билли
рядом с ней чувствовала себя удобно прежде всего потому, что та не выказывала,
подобно многим, раболепного восхищения
перед каждым словом Билли. Она стояла выше всем известной привычки недавно
разбогатевших людей воспринимать
хорошие вещи как должное, и потому с ней было легко. Положение жены руководителя
студии делало ее божеством в том
кругу, где Билли Айкхорн, при всем своем богатстве, воспринималась лишь как
достопримечательность. Сьюзен была
благовоспитанной хозяйкой, достаточно умной, чтобы скрывать свои претензии. И,
что важнее всего, Билли, как и все на
свете, всегда восхищалась миром кино. Будучи всеми презираемым подростком, она
жила ради субботних киновечеров. В
годы болезни Эллиса просмотровый зал особняка в Бель-Эйр помогал ей убежать от
действительности. Но Билли знала
немногих деятелей кино, хотя и жила среди них. Она никогда не признавалась самой
себе, но в них что-то было: некая
загадочность.
Семья Арви всегда проводила две фестивальные недели в "Отель дю Кап", на мысе
Антиб, в сорока пяти минутах езды по
извилистым дорогам от Канн. Те, кто там проживал, поступали так не ради
удобства. Остановиться в "Отель дю Кап" - в
этом был определенный символ. Это означало, что вы предполагаете, что люди
должны навещать вас, а не вы их, и это
давало вам сто очков вперед в любом деле: раз так, значит, вы можете позволить
себе держаться в стороне от суматохи и
суеты, принимать поклонников в собственном изысканно отделанном комфортном
помещении, а не сражаться в толпе
простолюдинов за столик в баре "Карлтона" или "Мажестика". Кроме того, это
означало, что вы в состоянии платить за
номер от двух до четырех сотен долларов в день, плюс налоги, чаевые, завтраки и
все прочие хитроумные надбавки сверх
основных расценок. Семья Арви всегда снимала два номера - один служил офисом и
кабинетом для Керта, а другой
предназначался для отдыха супругов.
- Билли, правда, поедемте с нами, - говорила Сьюзен месяц назад. - Керт целый
день занят своими делами, а мне
нечего делать. Я обычно арендую машину с водителем и разъезжаю по всему
побережью - в мае там чудесно, - а потом,
вечером, мы идем куда-нибудь ужинать, и с нами толпа интереснейших людей. Будет
очень здорово, если вам удастся
остановиться неподалеку от Канн, а еще лучше, если вы приедете ко мне. Что ни
говори, вы слишком долго находитесь в
Южной Калифорнии. Пора развеяться. "Магазин грез" просуществует несколько недель
и без вас, а на обратном пути мы
сможем остановиться в Париже. Приезжайте же!
- А разве вам не нужно каждый вечер ходить на просмотры фильмов? - с
любопытством спросила Билли.
- Господи, да нет, конечно! Ну, я думаю, некоторые, безусловно, ходят, но
Керт может посмотреть все, что захочет, на
частных просмотрах. Он просто заказывает копии.
Сьюзен всегда удивляли те, кто считает, что люди ездят на Каннский
кинофестиваль смотреть кино. Если вы привезли
фильм на конкурс, то вам, разумеется, следует быть на виду. А если нет... Боже,
что за странная идея!..
11
Ни у кого из тех, кто связан с кинобизнесом, не найдется доброго слова о
Каннском кинофестивале. Но никто и не
остается в стороне. Коммерческие аспекты этой ни с чем не сравнимой ярмарки
полностью выхолащивают художественную
сторону мира кино. На фестивале заключается куда больше сделок, чем предполагает
публика. Одна из десяти или двадцати
становится плодотворной. Там не место творческим личностям кинопроизводства:
режиссеры, сценаристы и актеры редко
появляются на этом мероприятии, их можно увидеть там лишь в том случае, если они
работали в конкурсном фильме, да и то
если продюсер как следует надавит на них, обязав предстать перед жюри. Актер или
актриса, приехавшие в Канн без веской
на то причины, - откровенные искатели популярности.
Но все агенты, продюсеры, прокатчики, помощники по связям с общественностью,
рекламные агенты и коммерческие
директора от Египта до Японии, от Канады до Индии, от Франции до Израиля
слетаются в Канн, произнося друг перед
другом ритуальные фразы, долженствующие подчеркнуть их невыразимое презрение к
этим вульгарным крысиным гонкам,
даже если говорящий сам в них участвует. Здесь же толпятся проститутки со всего
мира: и мужчины, и женщины. Здесь и вся
мировая пресса. И кинокритики - иногда они даже ходят в кино наравне с жителями
Канн, - и бездельники, которые
настолько не заняты покупкой и продажей фильмов, что находят время посмотреть
их.
Приехал туда и Вито Орсини в надежде заключить несколько сделок по продаже
своего мексиканского барахла и
раздобыть средства для сценария по новой вдохновившей его книге. Три подряд
фильма Вито не принесли кассовых сборов,
а прибыли и подавно. И тем не менее в мире, где репутации, завоеванные у
публики, живут вечно, он по-прежнему считался
выдающимся продюсером. Мало кто знал, что банковские счета Вито пусты, и еще
меньше подозревали, в каких он долгах. И
именно у этих людей он рассчитывал получить финансирование. В глазах всех
остальных участников фестиваля Вито
оставался блестящим продюсером с впечатляющим послужным листом.
Однако даже те, кому была известна правда о положении Вито, не сбрасывали его
со счетов. Многие продюсеры до него
проходили через полосу неудач, становясь затем победителями, и кассовый успех их
фильмов способствовал обогащению
всякого, кто имел долю в прибылях. Кинопроизводство в большей степени, чем любой
другой бизнес, держится на
колоссальном риске, на неизбывном внутреннем оптимизме. Даже коммерческие
директора с жестким взглядом,
вооруженные многими страницами цифр, не способны долго продержаться на плаву,
если время от времени не будут
говорить новой идее "да" вместо "нет". Студии, их прокатные компании и
независимые прокатчики выживают только в том
случае, если им есть чем торговать. Но сам предмет торговли, собственно товар,
по своей природе, пока он не произведен,
обладает неизвестной величиной стоимости. В процессе производства, на пути к
успеху или к фиаско, вкладываются деньги.
Никто не может заранее с уверенностью сказать, какая картина принесет прибыль, а
какая нет.
Вито еще не вышел из игры, правда, не настолько, чтобы остановиться в "Отель
дю Кап", но и не настолько, чтобы не
позволить себе небольшой номер в "Мажестике". Он был ему необходим, и
обязательно с гостиной. Трудно заниматься
делами, сидя на кроватях. К тому же "Мажестик", олицетворяя собой определенный
уровень достоинства, обладал высокой
категорией - тем, что называется "класс" и чего лишен, например, "Карлтон",
средоточие фестивальной суматохи. Номера в
"Мажестике" стоили несколько дороже, но зато он отличался от "Карлтона", вплоть
до каждого метра арендованного
кинокомпаниями, так что от дверей до бара приходилось проталкиваться по
запруженному толпой лабиринту, образованному
всевозможными киосками, где вам впихивали рекламные проспекты множества фильмов.
На что больше похожа толпа в
вестибюле "Карлтона", спрашивал себя Вито: на слет погонщиков верблюдов,
торговцев коврами, на сборище не знающих
меры плутов или на Международный конгресс полицейских? Судя по лицам, по
многоязычному говору, определить это было
невозможно. Вито прекрасно понимал, почему все в вестибюле, коридорах и
общественных помещениях заглядывают поверх
голов друг друга: они высматривают своих должников, чтобы стребовать с них
деньги, или кредиторов, чтобы от них
спрятаться.
Окна номера Вито выходили на полумесяц пляжа позади Круазетт. В сумерках,
когда солнце садилось, подсвечивая
паруса и мачты кораблей, колыхавшихся на якорях там, вдалеке, где раскинулся
старинный порт, этот вид, несомненно, был
самым романтичным на земле. Вито стоял на балконе и размышлял о деньгах.
Быть в Канне во время фестиваля, когда у тебя за плечами успех, - самая
пьянящая из доступных человеку радостей.
Много сезонов десятки прокатчиков терпеливо простаивали у его столика в баре,
словно кавалеры, дожидающиеся своей
очереди, чтобы пригласить на танец дебютантку, и боясь упустить случай
предложить ему свои услуги. Его время еще
наступит, подумал он, но не в этом году.
Он покинул балкон и стал переодеваться к ужину. Керт Арви пригласил его в
ресторан "Павильон Идеи Рок", к которому
от "Отель дю Кап" через огромный, благоухающий парк, оживленный пением птиц,
вела ухоженная, широкая и длинная
аллея.
Главной достопримечательностью "Идеи Рок" является плавательный бассейн -
отвратительное сооружение 20-х годов,
образованное бетонным парапетом, встроенным в мощное нагромождение скал у самой
кромки воды. Когда-то этот
полуестественный водоем непонятно почему, служил символом роскошной жизни. Ни
один уважающий себя гражданин ни
одной страны не решится погрузить свое тело в сомнительного вида воду этой
ужасной лужи, хотя многие вблизи нее
загорают. Однако "Павильон", будучи изысканным дорогим рестораном с бассейном,
все еще привлекал толпы посетителей.
Вито был уверен, что Арви пригласил его к ужину на амплуа недостающего
мужчины. Между ним и Арви никогда не
было большой привязанности. Когда-то Арви неплохо заработал на Вито. Его студия
финансировала и две из последних трех
картин Вито: капиталы свои студия вернула, но не получила никакой прибыли. Вито
подозревал, что, хотя они и заявляют,
будто остались при своих, где-то они скрыли прибыль. Однако он ничего не мог
доказать. И все же, несмотря на свою
неприязнь к Арви, Вито принял приглашение - во время фестиваля никогда не
знаешь, к чему может привести любая
случайная встреча.
Итак, "que sera, sera" - будь что будет, как поет Дорис Дей. Сегодня вечером
Вито как никогда чувствовал себя
итальянцем.
Сьюзен Арви, будь у нее хоть какие-то преступные наклонности, могла бы стать
неплохой сводницей. Но, при всем своем
пристрастии объединять мужчин и женщин в сексуальные пары и стремлении извлечь
финансовые выгоды, она не строила
планов относительно знакомства Вито Орсини с Билли Айкхорн. Она, конечно,
подыскала немало жен разным мужчинам,
которые не больше чем она понимали, что им нужно, но согласно ее шаблонному уму
девушка обязательно должна была
обрести в мужчине защиту, благополучие и надежность.
Она много думала о Билли Айкхорн. Выдать ее замуж было бы коронным
достижением Сьюзен, но за кого? Что мужчина
может предложить Билли? Будущий муж миссис Айкхорн обязан быть настолько выше
любых поводов для брака, кроме
истинной любви, что даже изобретательная Сьюзен встала в тупик. Если иметь в
виду политика, то он должен быть не
меньше чем сенатор или губернатор крупного штата. Сьюзен возлагала надежды на
Джерри Брауна, но они с Билли не
поладили. В кинобизнесе рассчитывать абсолютно не на кого. Все главы крупных
киностудий разобраны или дали клятву
никогда не жениться вновь. Свободные и непредубежденные против брака, за
исключением тех, кто, подобно ее
собственному мужу, владел крупным пакетом акций своей компании, в финансовом
отношении в подметки Билли не
годились. Президент Картер женат, и к тому же Билли выше его ростом. Особы
королевской крови? Только не в Канне. В
Канн она пригласила Билли потому, что та - приятная женщина. Сьюзен очень
гордилась тем, что находила Билли
приятной. Многие женщины так не считают, очевидно, потому, что Билли их
подавляет, полагала она. Они ей завидуют. Как
хорошо, что ей не нужно завидовать Билли Айкхорн, - это свидетельствует о том,
что Сьюзен высоко стоит на социальной
лестнице. При этом она довольна собой и своим добрым сердцем. Сердечную теплоту
Сьюзен проявляла лишь к немногим,
тем, кто, по ее мнению, того заслуживал. К людям ниже себя она относилась,
словно к друзьям, с которыми рассталась много
лет назад, но все еще испытывает к ним легкую жалость, правда, к жалости
примешиваются неясные подозрения.
Подобно многим опытным хозяйкам, Сьюзен Арви обожала, когда ее гости польщены
присутствием друг друга. Для этого
требовалось, чтобы они были осведомлены о выдающихся достижениях друг друга.
Если один из гостей владел гигантской
инвестиционной компанией, но при этом был так же неизвестен широкой публике, как
обыкновенный сапожник, она,
представляя такого гостя, непременно упоминала о его компании. Сьюзен так хорошо
овладела всеми тонкостями своего
ремесла, что мало кто догадывался о смысле ее действий, но нужное впечатление
достигалось. Однако в Сьюзен Арви жила
не столько превосходная сводня, сколько великая общественная деятельница. К
сожалению, многим гостям не требовались
комментарии. Такие гости были самыми лучшими. В случае с Билли Айкхорн и Вито
Орсини ей, разумеется, не пришлось
произнести ни одной поясняющей фразы.
В тот вечер Сьюзен пригласила четырнадцать человек. Предполагалось, что
сначала все соберутся в одном из номеров
Арви на аперитив, а затем отправятся в "Павильон". Сборище обещало быть не самым
блистательным в ряду увеселений
Сьюзен. Прямо скажем, компания подобралась весьма заурядная, но во время
фестиваля приходится довольствоваться тем,
что есть. В других обстоятельствах Сьюзен не пригласила бы Вито до тех пор, пока
он не снимет новую блестящую картину,
но ей нужен был еще один мужчина "для комплекта", и Керт предложил Вито.
Первые полчаса приема Сьюзен была настолько озабочена наведением глянца на
репутации своих гостей, что не сразу
заметила намерение Вито Орсини единолично завладеть Билли Айкхорн. Они ни с кем
не общались. Так не годится.
Направив гостей по аллее к ресторану, Сьюзен, улучив минутку, шепнула Билли, что
три последние картины Вито не
принесли никаких доходов.
- Он мне так и сказал, - ответила Билли. - Удивительно, правда? Оказывается,
интернациональный уровень вкуса
нынче - ниже не придумаешь. Мне понравились все его фильмы. По-моему, он гений,
почти Бергман. Вы посадите меня за
ужином рядом с ним, не правда ли?
- Не думаю.
- Пожалуйста, Сьюзен, дорогая. - В голосе Билли прозвучала интонация, которую
мгновенно уловили бы лишь
немногие: Вэлентайн, Спайдер, Хэнк Сэндерс, Джейк Кэссиди да Джош Хиллмэн.
- Ну ладно, - неохотно согласилась Сьюзен.
Может быть, Билли хочется немного пофлиртовать, решила она. Ведь столько лет
прошло с тех пор, как... Естественно,
этим все и объясняется.
- Вы никогда не бывали в Канне? - с любопытством спросил Вито за ужином.
- Сьюзен говорит, это слишком гротескно. Завтра мы собираемся в музей "Мэйт"
смотреть мебель красного дерева в
стиле жакоб, а если останется время - в Грассе есть чудесный старинный дом,
сохранившийся в первоначальном виде... помоему,
шестнадцатого века.
- Завтра вы поедете на Каннский кинофестиваль.
-Я?
- Конечно. Вам ведь до смерти туда хочется. Это не просто гротескно, это
Дантов ад в изображении Босха,
доработанный Дали; добавим сюда графические циклы Жоржа Гроса, а если смотреть с
моря - чистый Дюфи. Сьюзен меня
изумляет. Вы проехали девять тысяч километров, чт
...Закладка в соц.сетях
