Всепоглощающая страсть

Джейн Энн Кренц.
Всепоглощающая страсть
JAYNE ANN KRENTZ. Grand passion
Электронная библиотека angelbooks.narod.ru

Анонс

Эта книга о любви - возвышенной и страстной. Свои мечты героиня описывает в изданном под псевдонимом романе, и в
жизни все происходит точно так, как подсказала ей фантазия.

ПРОЛОГ

Макс Форчун сидел в одиночестве в потайной комнате старого кирпичного особняка и любовался своим собранием
картин. Он часто предавался этому занятию. Он уже давно понял, что картины и книги были его единственной подлинной
собственностью, единственной собственностью на свете, которой его никто не мог лишить.
Большинство шедевров, украшавших стены надежного хранилища, где всегда поддерживалась определенная температура,
принадлежали кисти современных художников, еще только начинавших завоевывать заслуженное признание. Несколько
картин уже считались работами гениев. Некоторых художников пока открыл только сам Макс.
Хотя он знал их настоящую и будущую цену, Макс не собирал картины как капиталовложение. Непривычные,
непонятные и технически совершенные, картины вызывали нечто такое в его душе, что он не сумел бы передать словами.
Многие напоминали тревожные сны, посещавшие его в детстве.
Макс не сомневался, что наступит день, когда каждое, без исключения, произведение в его коллекции будет признано
уникальным и неповторимым. Он редко ошибался, если речь шла об искусстве. Он обладал безошибочным внутренним
чутьем.
За исключением полного собрания сочинений доктора Сусса и нескольких истрепанных томов библиотеки "Мальчики
семьи Харди", книги в стеклянных витринах были раритетами и прошли бы по высшей цене на любом аукционе. Макс любил
книги почти так же, как и картины.
Особенно он ценил старые и редкие книги, книги со своей собственной историей, книги, некогда значившие что-то для
другого человека. Когда Макс брал в руки старый том, он ощущал связь с людьми ушедших поколений, жил с ними одной
жизнью, любил, как членов семьи, которой у него никогда не было.
Элегантный старый дом в Сиэтле, где Макс жил один, располагался на холме Королевы Анны. С холма открывался
широкий вид на город и залив Эллиотт; особняк и участок вокруг числились среди самых престижных в городе. Все в доме,
от калифорнийского каберне-совиньона урожая 1978 года, которое как раз в этот момент пил Макс, и кончая изысканными
восточными коврами на натертом до блеска полу, говорило о высоком, придирчивом вкусе.
Но Макс лучше других знал, что он зря без счета тратил огромные деньги на просторный кирпичный особняк: он не смог
добиться своей цели, ему не удалось превратить холодное обиталище в гостеприимный дом.
А такого дома у Макса не было с шести лет. Он почти не сомневался, что никогда и не будет. Он примирился с этой
очевидной истиной. Он уже давным-давно понял, что секрет выживания состоит в том, чтобы не желать недостижимого.
Жизненная философия Макса отлично работала по той простой причине, что он мог удовлетворять практически любые
свои прихоти.
Среди многих вещей, которых добился Макс, можно было назвать его удивительную репутацию.
Люди говорили о нем по-разному. Некоторые утверждали, что Макс опасный человек. Другие считали его одаренной, но
жестокой личностью, которая ничем не поступится на пути к цели. Но все соглашались в одном: если Макс Форчун что-либо
задумал, он это выполнит.
Макс знал, что его легендарная репутация зиждется на одном очень простом факте: он никогда не терял присутствия духа.
Или почти никогда.

1

Макс Форчун целый месяц искал возлюбленную Джексона Керзона. А теперь, когда он ее обнаружил, не знал, что о ней
думать. Он никак не ожидал найти такую женщину, как Клеопатра Роббинс.
Макс стоял у пылающего камина и молча наблюдал за кипением жизни в уютном вестибюле гостиницы "Гнездышко
малиновки" . Несмотря на выразительное имя Клеопатра, мисс Роббинс ничем не напоминала ту знойную обольстительницу,
которая в далекие времена зарабатывала бы себе на жизнь, соблазняя богачей в возрасте своего дедушки.
Ее вид полностью соответствовал ее занятию: усталая, но не теряющая присутствия духа хозяйка гостиницы, занятая
размещением потока новых постояльцев. Макс прислушивался к шуму вокруг и одновременно разглядывал
непримечательные морские пейзажи на стенах. Он чуть заметно насмешливо улыбнулся. Клеопатра Роббинс не только не
была соблазнительницей, она также ничего не смыслила в искусстве. Тот, кто развесил по стенам эти бесцветные виды
бушующего моря, не способен по достоинству оценить пять произведений Эймоса Латтрелла, оставленные здесь на
хранение.
Это даже хорошо, что мисс Роббинс предпочитает марины, потому что Макс собирался отобрать у нее картины
Латтрелла. Они принадлежали ему по праву. Джейсон Керзон завещал ему картины, и он обязательно их потребует у мисс
Роббинс.

Макс приготовился использовать любую тактику, только бы заполучить свою собственность. Ему было не привыкать, уже
с шестилетнего возраста он с боем брал все, чего ему хотелось в жизни. Иногда он терпел поражение, но чаще одерживал
победу.
Макс положил ладони на замысловато вырезанную голову орла, украшавшую рукоятку его трости. Усилием воли - что
было для него привычным - он заставил себя позабыть об упорной боли в ноге. Старая рана опять заныла, а вместе с болью
вернулись и воспоминания, которые он гнал прочь.
Вместо этого он сосредоточился на Клеопатре Роббинс, распоряжавшейся за конторкой.
Макс вспомнил, что Джейсон называл ее Клео. Это коротенькое имя подходило ей куда лучше, чем громоздкое
Клеопатра.
Как это похоже на Джейсона: выбрать себе любовницу, совсем не похожую на стереотип. С другой стороны, Джейсон
всегда умел угадывать то, что скрывалось за показной внешностью. Он обладал зорким глазом прирожденного
коллекционера и больше полагался на собственную интуицию, чем на чужое мнение. Удивительное собрание живописи,
которое он оставил любимой галерее в Сиэтле, свидетельствовало о его безошибочном вкусе. Но пять картин Эймоса
Латтрелла составляли основу его коллекции.
В момент смерти ему принадлежало примерно двести живописных произведений. Что же касалось любовниц, то,
насколько было известно Максу, Клеопатра Роббинс была единственным предметом в коллекции такого рода.
Макс почувствовал неожиданное смущение, представив себе женщину за конторкой в кровати с Джейсоном Керзоном.
Для Макса Джейсон был почти отцом, другого у него никогда не было. Он попытался убедить себя, что женское общество
скрасило последние полтора года жизни Джейсона, проведшего в одиночестве немало лет после смерти жены.
Но, по непонятной причине, Макс отвергал идею, что этой утешительницей явилась Клео Роббинс.
Макс решил, что ей около тридцати, возможно, двадцать семь или двадцать восемь. Он незаметно принялся ее изучать,
прежде всего отметив узел густых темно-каштановых волос, и тут же задумался, как они будут выглядеть, если их распустить
по плечам. Клео Роббинс определенно не заботилась о своей прическе. Масса волос была торопливо стянута в пучок и
небрежно скреплена заколкой; пучок вот-вот готов был рассыпаться от тяжести волос.
Вместо экзотической краски для век, которой наверняка воспользовалась бы ее египетская тезка, Клео Роббинс носила
круглые, в золотой оправе, очки. Макс сделал вывод, что они странным образом выполняли функцию теней, скрывая
подлинное выражение ее больших зеленовато-карих глаз.
Женщина, которую он разыскивал почти целый месяц, смотрела на мир профессионально доброжелательным взглядом
хозяйки процветающей гостиницы, но Макс почувствовал в ней нечто более глубокое и загадочное.
Чтобы лучше понять ее, он попытался использовать прием, который, он знал по опыту, не всегда приносил успех. Он
посмотрел на Клео Роббинс глазами искусствоведа.
К его удивлению, шум и движение вокруг словно отошли на задний план, как это случалось всегда, когда он погружался в
изучение картины. Весь мир для него сосредоточился в одной Клео Роббинс. Почти сразу он почувствовал знакомое
глубокое движение души. Он не находил этому объяснения. Подобное ощущение притягательности и влечения возникало в
нем только при виде произведения искусства, когда он хотел им обладать.
Джейсон говорил Максу, что люди, так же, как творения искусства или литературы, могут быть талантливым творением.
Но Макс нелегким опытом открыл для себя, что, когда речь шла о человеке, проникновение в его сущность имело свои
пределы. Люди куда сложнее произведений искусства и умеют хорошо скрывать свои тайны.
И все же он почувствовал, что у него перехватило дыхание, когда он принялся изучать Клео с помощью внутреннего
чутья, как эту его способность называл Джейсон.
- Одну минутку, мистер Партридж. Сейчас вам поднесут вещи в номер.
Клео одарила раздраженного мистера Партриджа ослепительной улыбкой и позвонила в серебряный колокольчик на
конторке.
- Давно пора, - пробормотал мистер Партридж. - Я почти три часа добирался сюда из Сиэтла. Не могу понять, почему
компания выбрала эту Богом забытую гостиницу на побережье для проведения чертового семинара. Как будто нельзя было
найти в городе место для проживания.
- Уверяю вас, что зимой наше побережье самое подходящее место для проведения образовательных мероприятий. -
Клео нетерпеливо взглянула на лестницу. - Боюсь, наш портье сейчас занят. Вот ключ от вашей комнаты, вы можете
подняться к себе. Вещи вам поднесут позже.
- Не беспокойтесь. Я их сам поднесу. - Мистер Партридж схватил чемоданы. - Может, у вас хоть найдется что-нибудь
выпить?
- В баре в гостиной, мистер Партридж, у нас отличный выбор вин и пива.
- К черту все. С меня довольно мартини.
Партрвдж схватил ключ и направился к лестнице на второй этаж. Следующие трое в очереди продвинулись вперед.

Макс наблюдал, как Клео приготовилась к их атаке. Он заметил, что она снова взглянула на лестницу. Не обнаружив там
исчезнувшего портье, она, приветливо улыбаясь, повернулась к гостям.
Со стуком отворилась входная дверь. Молния снаружи расколола ночное небо. Дождь, ветер и еще два новых промокших
постояльца ворвались в вестибюль. Новые посетители тут же присоединились к толпе у камина.
- Уточка-шуточка пошла купаться.
Макс невольно вздрогнул от высокого пронзительного голоса, послышавшегося неизвестно откуда. Маленький мальчик с
шапкой белокурых кудрей смотрел на него снизу. На нем были крошечные джинсы, копия настоящих, и полосатая
рубашечка. Ему было от силы пять лет, и он сосал большой палец.
- Что ты сказал?
Макс не мог вспомнить, когда он в последний раз беседовал с ребенком.
Мальчик на секунду вытащил палец изо рта и повторил прежнее заявление:
- Уточка пошла купаться.
Засунув палец обратно в рот, он вопросительно посмотрел на Макса.
- Понятно. - Макс искал подходящий ответ. - Пожалуй, немного холодновато для купания?
- Дядя Джейсон говорил, что утки плавают когда угодно и где угодно.
Макс сильнее сжал орла на рукоятке трости.
- Ты говоришь, дядя Джейсон?
- Дяди Джейсона больше нет, - грустно пояснил малыш. - Клео говорит, он на небесах.
- Джейсон Керзон на небесах? - переспросил Макс. - Что ж, все может быть.
- А ты знал дядю Джейсона?
- Да.
Мальчик опять вытащил палец изо рта и одарил Макса доброжелательной беззубой улыбкой.
- Меня зовут Сэмми Гордон. Моего папу ты тоже знал?
- Не думаю. - Неожиданная мысль мелькнула в голове у Макса. - Если только твой папа не дядя Джейсон.
- Нет, нет, - нетерпеливо повторил мальчик. - Мой папа не в раю, как дядя Джейсон. Мой папа пропал.
Макс почувствовал, что теряет нить разговора.
- Пропал?
Сэмми быстро закивал головой.
- Мама сказала Клео, что он ищет себя.
- Понятно.
- Наверное, еще не нашел.
Макс не знал, что сказать в ответ. Взглянув на толпу в комнате, он увидел, как из двери позади конторки появилась
хорошенькая женщина с короткими золотистыми волосами. Она пришла на помощь Клео.
- Моя мамочка, - пояснил Сэмми.
- Как ее зовут?
- Сильвия Гордон. - Сэмми с глубоким интересом смотрел на трость Макса. - Почему ты на нее опираешься? У тебя
что-то болит?
- Да.
- Ты скоро поправишься?
- Это случилось очень давно, - сказал Макс. - Я уже больше не поправлюсь.
- А...
Сэмми был заинтригован.
- Сэмми? - позвала Клео, выходя из-за конторки. - Где ты?
Макс быстро поднял голову. У возлюбленной Джейсона, как и положено Клеопатре, был мягкий грудной голос. Новая
мысль заставила его вздрогнуть. Он почти услышал, как звучит этот теплый чувственный голос в постели.
- Я здесь, Клео!
Сэмми помахал ей мокрым от слюны пальцем.
Что-то блеснуло, когда Клео пробиралась через толпу. Макс взглянул вниз и нахмурился, обнаружив, что возлюбленная
Джейсона отдавала предпочтение серебристым кроссовкам с такими же блестящими шнурками. Остальная ее одежда была не
такой безвкусной, но уж никак не элегантной. Она состояла из желтой хлопчатобумажной рубашки и порядком вылинявших
джинсов.
- Я тебя искала, Сэмми.
Клео улыбнулась мальчику и внезапно встретилась взглядом с Максом.
Растерянность мелькнула в ее зеленовато-карих глазах. На мгновение очки в золотой оправе перестали служить ей
защитой. В эти короткие секунды она вдруг открылась ему, как произведение искусства, и он понял, что их интерес друг к
другу был взаимным.
Миг откровенной близости поразил Макса. Это было опасно волнующее событие, ничего подобного он не испытал ни с
каким другим человеческим существом. До сих пор только картины и очень старые книги производили на него подобное
впечатление. Желание, бешеное и неожиданное, пронзило его насквозь. Он призвал на помощь всю силу своей воли.
Взор Клео скользнул вниз и задержался на его трости, разрушив колдовство. Когда она подняла глаза, это снова была
гостеприимная хозяйка. Ее взгляд был по-прежнему прекрасным, но уже не таким понятным и открытым, как всего
несколько мгновений назад.
Клео вновь скрылась за вуалью, а Макс полностью овладел собой.
- Сейчас мы займемся вами, - сказала она Максу. - У нас очень много работы.
- Он друг дяди Джейсона, - объявил Сэмми.
Клео изумленно открыла глаза. Куда-то исчезла ее профессиональная обходительность. Глаза засияли искренним
приветливым теплом, отчего все внутри у Макса сжалось.
- Так значит, вы друг Джейсона? - спросила Клео с энтузиазмом.
- Да.
- Вот это чудесно. Ни о чем не беспокойтесь. Мы найдем для вас комнату. Отдохните, пока мы с Сильвией размещаем
гостей. Простите, я не расслышала вашего имени.
- Макс Форчун.
- Прекрасно. Сэмми, проводи мистера Форчуна в солярий. Пусть он пока побудет там.
- Ладно. - Сэмми посмотрел на Макса. - Иди за мной.
Макс по-прежнему не спускал взгляда с Клео.

- Если вы не против, я бы подождал здесь. Я хочу с вами поговорить.
- Пожалуйста, - легко согласилась Клео. - Как только я освобожусь. - Она повернулась к Сэмми. - Милый, ты не
знаешь, где Бенжи?
- Бенжи ушел.
Клео была явно озадачена.
- Ушел?
Сэмми кивнул.
- Триша так говорит.
- Наверное, она имела в виду, что он занят, - поправила Клео.
- Да нет же. - Сэмми безнадежно потряс головой. - Он ушел.
- Боже мой. Что же это такое? - удивилась Клео. - Он должен быть здесь. Он знал о приезде этой группы.
- Клео! Я тебя всюду ищу.
Молодая женщина лет девятнадцати-двадцати подошла к ним со стопкой полотенец в руках. Она также была в джинсах и
клетчатой фланелевой рубашке. Ее темно-русые волосы были связаны в конский хвост на затылке, привлекательное лицо
выражало напряжение.
- Я здесь. - Клео нахмурилась. - У тебя все в порядке, Триша?
- Конечно, просто много дел.
- Где Бенжи?
- Не знаю. - Триша быстро отвела взгляд. - У нас тут поломка в двести десятом. Туалет засорился.
- Этого только не хватало, - сказала Клео. - Бенжи у нас главный слесарь. Что я без него буду делать?
- Хочешь, я этим займусь? - предложила Триша.
- Нет, ты кончай убирать комнаты. Я найду кого-нибудь другого.
Клео обернулась и с надеждой посмотрела на Макса.
- Как, вы сказали, ваше имя?
- Макс Форчун.
- И вы были другом Джейсона?
- Да.
- Настоящим другом?
- Да.
Клео одарила его улыбкой.
- Значит, мы можем считать вас почти что членом нашей семьи, не так ли?
- Не знаю, - ответил Макс. - Может, и так.
- Ну конечно, так. Джейсон никогда бы не послал вас сюда, если бы не считал вас членом семьи. А в такие критические
моменты все члены семьи приходят друг другу на помощь. Джейсон всегда вносил свой вклад, когда жил здесь с нами. Вы не
против?
- Боюсь, я вас не очень понимаю, мисс Роббинс.
- Пустяки. Думаю, вы скоро во всем разберетесь. Идемте со мной.
- Мисс Роббинс, я приехал сюда, чтобы поговорить с вами.
- Позднее. Я же вам сказала, что у меня по горло дел.
Клео повела его за собой по коридору. Чувство растерянности охватило Макса.
- Прошу вас, мисс Роббинс, я бы хотел подождать здесь.
- Все помогают, - объявил Сэмми.
Он опять вытащил палец изо рта и ухватил Макса за его дорогой, сшитый на заказ пиджак. Тонкая ткань смялась под
напором маленьких пальцев.
Макс перестал спорить и позволил Сэмми потащить его за собой. Клео уже была в конце коридора. Она открыла дверь
стенного шкафа и искала что-то внутри.
- Ага, вот он. - Она наклонилась, извлекла из недр шкафа вантуз и победно подняла его вверх. - Триша сказала, что
это в комнате двести десять. Сэмми покажет вам дорогу, правда, Сэмми?
- Ладно, - с готовностью согласился Сэмми. Макс посмотрел на вантуз. Наконец до него дошло, что от него
требовалось.
- Боюсь, мы не поняли друг друга, мисс Роббинс.
Клео вопросительно посмотрела на Макса.
- Вы ведь говорили, что вы друг Джейсона?
- Да, говорил.
Макс мрачно созерцал вантуз.
- Джейсон никогда не отказывал нам в помощи в критические моменты, - уговаривала Клео.
Макс снова посмотрел на нее. Он не знал, что ему и думать о возлюбленной Джейсона, но одно он знал наверняка: пока
он не найдет пять картин Эймоса Латтрелла, ему придется выжидать.
- Посмотрю, что я могу сделать, - сказал он.
- Вот и хорошо. Я вам очень признательна. - Клео сунула ему в руки вантуз и наградила благодарной улыбкой. - А
теперь за дело, Сэмми вам покажет. Мне надо возвращаться в вестибюль.
Она повернулась и, не оборачиваясь, поспешила по коридору.
- Сюда. - Сэмми дернул Макса за пиджак. - Тут есть лестница наверх.
Макс стиснул зубы и, сжимая в руке вантуз, позволил увлечь себя навстречу неизвестной судьбе. Ему казалось, что он
попал в некий иной мир, где законы природы были несколько искажены. "Ответьте мне, Джейсон, какой черт занес вас
сюда?" - молча вопрошал он, следуя за Сэмми на второй этаж.
- Сюда.
Сэмми открыл дверь номера двести десять.
В комнате никого не было. Одним взглядом Макс окинул обстановку номера - тяжелую мягкую мебель, аляповатые
чехлы, занавеси и покрывало в оборочках, картинку над кроватью, изображавшую парочку спаниелей, - и тут же
отвернулся. Ему претил этот классический пример викторианской пышности и сентиментальности в самом наихудшем их
проявлении.
Макс прошел по цветастому ковру и осторожно заглянул в белую кафельную ванную. Он признавал, что викторианцы
умели отделывать ванные комнаты. Ему понравилась огромная белая ванна на ножках.
Однако ему не понравилось, что унитаз до самых краев наполняла вода, готовая вот-вот выплеснуться на пол. По крайней
мере, на вид она была чистой. И за это спасибо.

- Уточка-шуточка захотела поплавать, - напомнил ему Сэмми.
Идея наконец дошла до Макса.
- Именно здесь, в унитазе?
- Утки могут плавать где угодно.
Макс примирился с неизбежным. Он прислонил к стене свою трость и вантуз и снял с себя дорогой пиджак. Он аккуратно
повесил его на крючок за дверью.
Затем расстегнул свои золотые запонки, спрятал их в карман и закатал рукава тоже сшитой на заказ белой шелковой
рубашки.
В критические моменты все члены семьи приходят друг другу на помощь.
Странно было слышать такие слова человеку, который не имел настоящей семьи с шестилетнего возраста. Ведь не
называть же семьей бесконечный ряд приемных родителей, у которых он жил после гибели матери в автомобильной аварии.
Он никогда не знал отца, безликую фигуру, исчезнувшую еще до его рождения. Макс никогда не пытался его найти. Зачем
разыскивать отца, если ты ему не нужен.
Макс начал собирать разные предметы после того, как попал ко вторым по счету приемным родителям. Он обнаружил,
что предметы не отвергают хозяина. Предметы от него не убегают. Предметы не показывают тысячей способов, что он
недостоин быть членам семьи. Предметы можно забирать с собой, когда переезжаешь в следующее временное обиталище.
Сначала это были книги. Удивительно, но книги было очень легко собирать, даже если на них не хватало денег. Люди
охотно дарили их. Учителя, работники социального обеспечения, библиотекари, приемные матери - все они с
удовольствием одаривали маленького Макса книгами.
Некоторое время он терзался мыслью о том, что кто-нибудь в конце концов попросит их вернуть. Но никто никогда не
потребовал книги обратно. Даже библиотекарь, которая дала Максу самый первый том доктора Сусса.
Другим детям очень скоро надоедали эти подарки, и они их обменивали у Макса на сущие пустяки, такие, как плитка
шоколада, игрушка или какие-нибудь пятьдесят центов. Каждую выменянную книгу Макс считал выгодной сделкой. Отныне
книга становилась его собственностью. Отныне она принадлежала ему навеки.
Мальчиком он хранил свои книжные богатства в чемодане. Всегда упакованные и готовые к следующему неизбежному
переезду. Он попросил одного из социальных работников дать ему замок, чтобы запирать истрепанный чемодан. Она
улыбнулась в ответ на его просьбу странной печальной улыбкой и без единого вопроса подарила ему замок.
Максу исполнилось шестнадцать, когда он открыл то, что стало всепоглощающей страстью его жизни. Современное
искусство. Как-то он пропустил уроки, чтобы побродить по Пайонир-сквер в центре Сиэтла. Без определенной цели он зашел
в несколько художественных галерей. В двух из них он увидел картины, которые его поразили в самое сердце. Впервые он
открыл для себя, что в мире существуют другие люди с такими же, как у него, ночными кошмарами и снами. Он навсегда
запомнил тот день.
Стоило ему увидеть картину, которая затрагивала самую сущность его души, и Макс уже не чувствовал себя таким
одиноким.
В двадцать три года он познакомился с Керзоном. Это случилось двенадцать лет назад. Макс только что отслужил в
армии и согласился на первую подвернувшуюся работу. Это был, в основном, физический труд, но Максу работа
понравилась с самого начала. Она заключалась в упаковке, перевозке и развешивании картин, которые владелец галереи по
имени Гаррисон Спарк продавал своим клиентам.
Макс не питал особой симпатии к Спарку, чья этика была под большим вопросом, но его буквально потрясали некоторые
из картин, проходивших через его руки. Спарк, в свою очередь, обнаружил, что Макс обладает безошибочным чутьем, и
использовал это чутье в своих целях. Они заключили своего рода соглашение. Спарк гарантировал ему работу, а Макс
обещал помалкивать о подлинности некоторых живописных полотен, если покупатель не спрашивал его мнение.
Макс доставил две картины, обе подлинники, Джейсону Керзону как раз до события, изменившего всю его дальнейшую
жизнь. Макс помнил все до малейших подробностей.
В следующий раз он привез большое полотно, темную абстрактную картину кисти, как утверждалось, нового и уже
известного художника, чьи произведения собирал Джейсон. Макс вежливо отступил в сторону, чтобы тот мог без помех
рассмотреть картину.
Джейсон очень долго с непроницаемым выражением лица созерцал полотно, затем повернулся к Максу.
- Что вы о ней думаете? - спросил он.
Макс постарался скрыть удивление. По опыту он знал, что клиенты никогда не интересовались мнением служащего,
доставлявшего приобретения.
Макс посмотрел на картину. Раньше он видел три других работы художника. Тогда они сразу произвели на него глубокое
впечатление. Эта его не тронула. Он осторожно взвесил свой ответ. Он знал, что Джейсон заплатил за картину крупную
сумму.
- Думаю, это подделка, - наконец сказал он. Джейсон посмотрел на Макса.
- Я тоже так думаю.
- Очень хорошая подделка, - быстро добавил Макс, помня о том, как он дорожит местом. - Даже мистер Спарк этого
не заметил.

В ответ на замечание Макса Джейсон молча приподнял брови. Он отправил картину обратно Спарку безо всяких
объяснений, просто сказав, что передумал, но через месяц пригласил Макса познакомиться со своим личным собранием.
Затаив дыхание, Макс разглядывал шедевры, украшавшие стены. Когда осмотр закончился, Джейсон обратился к Максу:
- Вы очень сообразительны. И, что самое важное, у вас есть внутреннее чутье. Не хотите ли вы заняться чем-то более
интеллектуальным, чем упаковка и распаковка картин для Гаррисона Спарка?
- Чем, например?
- Например, работой на меня. Я возложу на вас покупку предметов искусства для гостиниц корпорации "Керзон". Вы
будете докладывать обо всем только мне и только мне будете подотчетны. Это означает: поездки, высокая заработная плата и
общение с верхушкой нашей корпорации. Вас это устраивает?
- Почему бы и нет? - отозвался Макс.
Он понял, что наступил поворотный момент в его жизни, к тому же других вариантов у него не было.
Джейсон оглядел дешевый коричневый костюм Макса, рубашку из искусственной ткани и потрепанный галстук.
- Сначала мы займемся вашим внешним видом.
Джейсон сдержал свое слово. Он обучил Макса всему тому, что было необходимо, чтобы вращаться в высших кругах
международного гостиничного бизнеса. Макс оказался способным учеником. Он подражал изящным отполированным
манерам Джейсона и непринужденно носил новую дорогую одежду.
Пройдя через трудную школу опекунской системы и армии, он не пасовал перед всесильными типами, с которыми
сталкивался в корпорации. Как-то Джейсон не без ехидства заметил, что ситуация была как раз обратной. Большинство
людей пасовали перед Максом.
- У тебя настоящий талант, - заметил Джейсон через год после приема Макса на работу. - Думаю, нам следует им
воспользоваться в полной мере.
Макс умел угодить, когда это было ему выгодно. Служба Джейсону Керзону отвечала его интересам.
Через полгода он уже не только занимал должность куратора художественного собрания международной корпорации
гостиниц "Керзон", он стал правой рукой самого Джейсона Керзона.
Круг его обязанностей быстро менялся. В конце концов кого-то другого назначили куратором художественного собрания.
А Максу был поручен сбор информации о рынке и достоинствах выставляемых на продажу участков под гостиницы. С
самого начала он поставил своей целью заранее получать все необходимые сведения, чтобы Джейсон мог принимать верное
решение о возможных приобретениях. Макс собирал информацию о местных властях, узнавал имена лиц, готовых за взятку
выдать лицензию на строительство гостиницы; добывал сведения о надежности или, напротив, ненадежности некоторых
членов правления корпорации "Керзон"; а также о расширении доходных гостиниц или продаже убыточных. Макс стал
незаменимым экспертом по всем подобным вопросам.
Одним словом, он занимал второе место после Джейсона Керзона.
В процессе подъема по служебной лестнице он научился пить чай в Японии, кофе на Ближнем Востоке и шампанское во
Франции. Он покупал рубашки в Лондоне, костюмы и ботинки в Риме, галстуки в Париже. Еще он покупал ценные
произведения искусства и книги повсюду, где их находил.
Гостиницы "Керзон" были семейным делом, перешедшим к братьям Джейсону и Деннисону по наследству от отца.
Бразды правления компании всегда держал в руках Джейсон, и не только потому, что был старшим по возрасту, но и потому,
что имел качества, Необходимые для ведения дела. Деннисону не нравилось занимать подчиненное положение, но он
смирился, признавая, что Джейсон был прирожденным лидером семьи.
Теперь, когда Джейсон умер, Деннисон был полон решимости доказать, что у него, как и у брата, хватает Деловой сметки.
При жизни Джейсон сумел создать у Макса впечатление, что тот является почти членом семьи Керзон. Три года назад
Макс допустил ошибку, думая, что станет ее настоящим членом, но эта надежда погибла, когда пришел конец его
отношениям с Кимберли Керзон, дочерью Деннисона.
Через полтора месяца после помолвки Кимберли поняла, что нельзя выходить замуж за человека без корней или
родственных связей. Вместо этого она вышла замуж за Рурка Уинстона, наследника крупной промышленной империи.
Макс понял, что ему никогда не быть членом их семьи.
Он подал в отставку на следующий день после смерти Джейсона от обширного инфаркта. Через неделю он отправился на
поиски того, что ему завещал Джейсон на смертном одре.
- Пять картин Эймоса Латтрелла, - прошептал Джейсон, выслав на несколько минут из больничной палаты членов
семьи брата. - Они твои, Макс. Они не предназначены для музея, как все остальные. Я хочу их подарить тебе. Тебе от меня
по наследству. Ты запомнил? Все записано в завещании.
Макс крепко схватил его за руку, словно удерживая умирающего на краю пропасти.
- Забудьте о картинах, Джейсон. Вы выкарабкаетесь. Все будет в порядке.
- Чепуха. Мне восемьдесят три, и тут ничего не поделаешь. Лучше уж такой конец, чем тот, что выпал на долю многих
моих друзей. Я неплохо прожил жизнь. Сорок лет я был счастлив с женой, и у меня есть сын, которым я могу гордиться.

- Сын?
Макса поразило признание. Он знал, что Джейсон с женой никогда не имели детей.
- Это ты, Макс. Ты мой сын, которого у меня никогда не было. И хороший сын. - Искривленные пальцы Джейсона
впились в руку Макса. - Картины и все остальное, что ты найдешь на побережье, это все твое. Обещай, что ты поедешь за
ними.
- Не беспокойтесь, Джейсон. - Макс почувствовал, что у него увлажнились глаза; в последний раз он плакал после
смерти матери. - Вам не надо волноваться.
- Я их оставил у Клео.
- Что? Картины? Кто это Клео?
Ответ Джейсона утонул в тяжелом, разрывающем грудь кашле.
- Познакомился с ней полтора года назад. Удивительная женщина. - Слабые пальцы сжимали руку Макса с
необычайной силой. - Хотел вас познакомить. Не удалось. Ты всегда был в отъезде. В Европе, на Гавайях. Всегда занят.
Теперь поздно. Время летит так быстро.
- Джейсон, вам вредно волноваться.
- Найди ее, Макс. Найди ее и ты отыщешь картины и все остальное.
- Ради Бога, Джейсон...
- Обещай мне, что ты поедешь за ними.
- Обещаю. Не беспокойтесь об этом, вы еще поправитесь.
Но Макс больше не мог удержать Джейсона на краю пропасти. Рука стала вялой, и ужасный хриплый кашель наконец
стих.
Макс отогнал прочь воспоминания. Он нашел загадочную Клео и скоро найдет картины Латтрелла. Он взял вантуз и
решительно направился к унитазу.
- Я помогу, - вызвался Сэмми.
- Мне кажется, тебе лучше руководить.
- Хорошо. Я это умею. Клео часто позволяет мне руководить.
Макс принялся за работу. Через пять минут, после Шума и бульканья, на поверхности появилась желтая Резиновая утка.
- Уточка-шуточка, - восторженно воскликнул Сэмми.
Макс неодобрительно поглядел на игрушку.
- Действительно шуточка. Давай решим, что теперь она будет плавать в другом месте.
- Ладно.
В комнату вбежала запыхавшаяся и еще более растрепанная Клео. Обе руки ей оттягивал тяжелый багаж. Пряди волос
выбились из пучка на лоб и мешали ей видеть. Она попыталась сдуть их в сторону.
- Ну, как дела?
- Макс спас Уточку-шуточку, - объявил Сэмми.
- Он у нас настоящий герой, - похвалила Клео.
- Теперь, кажется, туалет работает, - холодно сообщил Макс.
Клео усмехнулась, и свет блеснул в стеклах ее очков.
- Я вам очень благодарна. Мистер Валенс всегда останавливается в этом номере, и я боялась, что нам придется
пересеять его в другой. Мистер Валенс любит постоянство. Он капризный и сердится, когда нарушается привычный порядок.
Макс держал над унитазом вантуз, с которого капала вода.
- Послушайте, мисс Роббинс, если вы не против, я бы очень хотел сейчас с вами поговорить.
- Как только я размещу всех и накормлю обедом. А пока я лишилась портье. Может, вы нам поможете?
- Он больной. - Сэмми показал на прислоненную к стене трость.
Взгляд Клео остановился на палке. Густой румянец смущения залил ее щеки.
- Простите, я забыла. Ничего, я попрошу кого-нибудь на кухне.
По непонятной причине Макс почувствовал обиду.
- Я могу поднести пару чемоданов, мисс Роббинс.
Она сомневалась.
- Вы уверены?
Ее улыбка была ярче искусственного света над зеркалом в ванной и значительно теплее.
- Чудесно. Между прочим, пожалуйста, называйте меня Клео. Я хочу быть на дружеской ноге с человеком, способным за
секунду прочистить засорившийся туалет.
- Спасибо, - сдержанно отозвался Макс. Клео посмотрела на Сэмми.
- Пойди-ка на кухню и узнай, не нужна ли помощь.
Сэмми принял важный вид.
- Хорошо, Клео. - Он взглянул вверх на Макса. - В критические моменты все члены семьи всегда приходят друг другу
на помощь.
- Что ж, мне пора, - объявила Клео. - Надо доставить чемоданы их владельцу. Встретимся позже, Макс. Перекусите
на кухне, если у вас выпадет свободная минутка.
Она стремительно повернулась и исчезла за дверью.
- Пока, Макс, спасибо, что спас Уточку.
С этими словами Сэмми выбежал из комнаты вслед за Клео.
С вантузом в руке, теперь в одиночестве, Макс посмотрел на резинового утенка, плавающего в унитазе.
- И куда вы только меня заманили, Джейсон?

---

В следующие три часа у Макса не выдалось ни одной свободной минуты. Он таскал бесчисленные чемоданы, разрешал
проблемы с парковкой на тесной стоянке, разливал послеобеденный кофе, подавал херес гостям и заменил перегоревшую
лампочку в одном из номеров.
Только после семи вечера он смог заняться поисками Клео. В конце концов он ее обнаружил в маленьком офисе позади
конторки в вестибюле.
Она сидела спиной к нему за столом, на котором стоял компьютер и лежали пачки различных счетов и других бумаг. Его
наметанный оценивающий глаз прошелся по ее фигуре. Уже не первый раз за день он любовался изящной линией ее спины и
мягким трогательным изгибом шеи. Ее ноги, по-прежнему в серебристых спортивных кроссовках, опирались на
металлическую основу крутящегося стула.
На мгновение Макс задержался в дверях, молча наблюдая, как Клео внимательно изучает распечатку, лежащую перед ней
на столе. Она рассеянно подняла руку и расстегнула заколку в волосах. Это простое женственное движение вызвало
ощущение тяжести в нижней половине тела Макса.

Словно зачарованный, он следил, как волосы Клео рассыпались по плечам. Свет настольной лампы зажигал красные
огоньки в густой темной массе. Макса охватило внезапное желание согреть руки у этого огня. Он невольно сделал шаг
вперед. Трость стукнула об пол.
- Кто здесь? - Клео в испуге повернулась на стуле. Она успокоилась, увидев Макса. - А, это вы. Входите,
присаживайтесь. Я думала, это Джордж.
- Кто это Джордж?
Он уже дышал ровнее.
- Ночной портье. Он позвонил и предупредил, что немного запоздает.
- Понятно.
Макс пересек тесное пространство комнаты и сел на стул у окна. Он осторожно поставил перед собой трость и положил
руки на голову орла.
- Давайте поговорим, мисс Роббинс.
- Клео, - поправила она.
- Клео, - повторил Макс.
- Наверное, вы хотите узнать, нельзя ли вам работать на тех же условиях, что и Джейсону.
Макс непонимающе посмотрел на Клео.
- Простите?
- Хорошо, я не против. В конце концов, он был вашим другом. Я обязана это сделать для него. Уверена, что Джейсон
хотел бы, чтобы вы пользовались теми же привилегиями.
Максу показалось, что он грезит наяву. Он не мог поверить, что она предлагает ему занять место Джейсона в ее постели.
- Я подавлен вашим великодушием, мисс Роббинс. Но я не уверен, что Джейсон хотел именно этого.
- Отчего же нет?
- Джейсон был моим близким другом, - пояснил Макс. - Но и дружба имеет свои пределы.
Лицо Клео выразило изумление.
- Вы ведь художник, как и Джейсон?
Макс медленно опустил веки, обдумывая новость. Джейсон любил повторять, что не может провести даже одну прямую
линию, не говоря уже о занятиях живописью. Он собирал, а не создавал произведения искусства.
- Не совсем так, - осторожно ответил Макс. Клео сочувственно и понимающе посмотрела на него.
- Оставим эту тему. Мне все ясно. Вы еще не продали ни одной своей картины, поэтому не хотите называть себя
художником. Я понимаю ваши чувства. - Она приостановилась. - Знаете, я писательница.
- Писательница? Клео покраснела.
- Весной у меня выйдет книга. Она называется "Тонкая месть". Женский приключенческий роман. Опасность и
романтика.
Макс задумчиво рассматривал Клео.
- Очень интересно, мисс Роббинс.
- Я это держу в тайне от всех, кроме членов семьи, - быстро добавила она. - Жду, пока книга не появится в продаже,
поэтому мне бы хотелось, чтобы вы тоже хранили мой секрет.
- У меня рот на замке, - пообещал Макс.
- Джейсон, конечно, был в курсе дела. Поэтому я не против, чтобы и вы тоже знали. Я просто хотела сказать, что,
продаются ваши произведения или нет, вы все равно остаетесь художником или писателем. Главное в том, чтобы
совершенствоваться в мастерстве.
- Пожалуй, тут я с вами согласен.
- Случается, человек очень талантлив, а его работы не продаются. К примеру, Джейсон. Он никогда не продал ни единой
картины, а ведь был замечательным художником.
- Вот как?
- Конечно. - Клео склонила голову на бок и вопросительно поглядела на Макса. - Вы наверняка видели его работы.
Его картины висят в вестибюле. Разве вы не узнали его манеру?
Макс повернул голову и через открытую дверь посмотрел на бездарные пейзажи.
- Нет, не узнал.
- Неужели? - Лицо Клео на секунду омрачилось, затем она снова улыбнулась. - Я обожаю его картины. Они
постоянно напоминают мне о Джейсоне. Это своего рода его завещание всем нам в "Гнездышке малиновки". Кто знает?
Может, когда-нибудь они будут стоить целое состояние.
"Никогда, даже через миллион лет", - подумал Макс.
- А если они окажутся очень ценными, - спросил он с интересом, - как вы поступите? Продадите их?
- Ни за что на свете. Я не способна продать картины Джейсона. Их место здесь, в гостинице.
Макс осторожно откашлялся.
- Послушайте, мисс Роббинс...
- Клео.
Он проигнорировал поправку.
- Джейсону принадлежали пять картин Эймоса Латтрелла. Перед смертью он мне сказал, что оставил их здесь, в
гостинице.
- Кто такой Эймос Латтрелл? Еще один из друзей Джейсона?
Или она была выдающейся лгуньей или наивной идиоткой. Макс остановился на первом. Он не мог себе представить,
чтобы Джейсон выбрал себе в любовницы идиотку. Значит, ему предстоит сразиться с очень умным врагом.
- Латтрелл был мастером неоэкспрессионизма, - в двух словах пояснил Макс.
- Экспрессионизма? Это современное искусство, верно? - Клео сморщила нос. - В общем-то, мне никогда не
нравилось современное искусство. Я предпочитаю картины со смыслом. Собаки, лошади, морские пейзажи. У нас в
гостинице нет ни одного произведения современного искусства. Они тут совсем не к месту.
Холодная ярость охватила Макса. Вывод напрашивался сам собой. Клео явно знала настоящую цену Латтрелла, но
решила изображать глупышку, которой ничего не известно о нем. У него нет никаких доказательств, что картины находятся
здесь, и она наверняка догадалась об этом.
Макс признал, что Клео придерживается очень умной тактики. К тому же он не ожидал от нее такого поведения. С другой
стороны, все события в "Гнездышке малиновки" развивались вопреки его надеждам.

- Так вот, как я вам говорила, - беспечно продолжала Клео, - если вы, как и Джейсон, тоже художник, вам, наверное,
подойдет наше с ним соглашение.
Макс вопросительно приподнял бровь.
- Что же вы предлагаете?
- Те же деньги, что я платила Джейсону, голос комната и питание, когда вы у нас живете, в обмен на всякую работу,
такую, как сегодня. Обещаю, что у вас хватит времени и на живопись. Вы можете занять комнату Джексона в мансарде, там
тихо и удобно. Джейсону она нравилась.
Значит, все-таки комната и стол, а не ее постель. По крайней мере, на первых порах.
- Я не совсем бедствующий художник, мисс Роббинс.
- Я знаю. - Клео ласково улыбнулась. - Но, согласитесь, голод имеет разные формы. Вы друг Джейсона, и это самое
главное.
- Сомневаюсь, что из меня получится хороший Антоний, - сухо заметил Макс.
- А, вы об этом? - Лицо Клео приятно порозовело. - Понятно. Хочу вас предупредить, у нас действует одно железное
правило: никаких анекдотов насчет Клеопатры и никаких шуток об аспидах.
- Постараюсь запомнить.
- Так как же? Вы согласны?
Чувство нереальности происходящего вновь охватило Макса. Он некоторое время раздумывая смотрел на Клео, потом
принял решение.
Какого черта, мелькнуло у него в голове. Он должен узнать, куда же делись принадлежащие ему картины Латтрелла; к
тому же никто и ничто не ждет его в Сиэтле. Джейсон для чего-то послал его сюда. Макс приготовился идти до конца.
"Еще один поворотный момент в моей жизни", - подумал он. Как всегда, у него не было причин задерживаться в
прошлом.
- Так уж случилось, - объяснил Макс, - я только что лишился работы. Я согласен на те же условия, что и Джейсон.

2

- Ты волшебница, Андромеда, какие вкусные булочки.
Клео с удовольствием отправила в рот последний кусочек.
Андромеда, главный повар "Гнездышка малиновки", безмятежно улыбнулась. Все улыбки Андромеды были полны
безмятежности. Она давно постигла основы метафизики.
- Рада, что ты их одобрила, дорогая. Я воспользовалась известным тебе рецептом кукурузного хлеба, который
придумала Утренняя Звезда. Ты знаешь, она любит экспериментировать.
- Старый рецепт был замечательный, а этот еще лучше. Гостям наверняка понравятся новые булочки.
Клео взяла еще одну кукурузную булочку и намазала ее медом.
Она быстро покончила с ней, одновременно наблюдая за кипящей на кухне работой. Команда Андромеды, все женщины
среднего возраста и все обитательницы женского Приюта космической гармонии, умели трудиться.
Договор между гостиницей и Приютом космической гармонии был простым и выгодным для обеих сторон. Андромеда и
ее команда обеспечивали гостей "Гнездышка малиновки" первоклассной морской и вегетарианской пищей, не имевшей себе
равных на всем побережье. В свою очередь Клео отдавала Приюту часть доходов гостиницы и не обязывала женщин носить
стандартную белую форму.
Андромеда и ее подруга Утренняя Звезда являлись основой кухонной команды. Другие обитательницы Приюта
приходили в разное время, в зависимости от того, кто был свободен и в чьих талантах была нужда. В это утро на кухне
трудились Созвездие и Небесная Туманность. Одна готовила кашу с фруктами и орехами, другая нарезала хлеб с отрубями.
Женщины при поступлении в Приют обычно брали новые имена. Одни проводили в Приюте несколько дней, недель или
месяцев. Другие, как Андромеда и Утренняя Звезда, жили там постоянно.
У всех женщин, которые в это утро работали на кухне, были выше локтя закатаны рукава ярких длинных платьев. Их
многоцветные головные платки и удивительные бронзовые и серебряные ожерелья превращали кухню в уголок экзотической
страны.
В новейших изданиях путеводителей ресторан гостиницы "Гнездышко малиновки" особо отмечался как одна из причин
для посещения побережья штата Вашингтон в зимний и любой другой сезон.
Женщины из Приюта космической гармонии давали Клео нечто большее, чем ресторанный доход; они давали ей дружбу
и место, где она могла укрыться в поисках мира и спокойствия. Она посещала центр медитации Приюта космической
гармонии, когда ее мучили повторяющиеся ночные кошмары.
Приют, расположенный на живописной возвышенности над океаном, когда-то был дорогим отелем для любителей игры в
гольф. Но отель разорился и постепенно пришел в запустение.
Пять лет назад Андромеда и Утренняя Звезда задумали превратить заброшенный отель в женскую коммуну. Сначала они
взяли в аренду земли и постройки, а три года назад, с помощью Клео, они сложили вместе свои небогатые сбережения и
купили землю и дома на аукционе по самой низкой цене.
Андромеда и Утренняя Звезда, старожилы Космической гармонии, не всегда занимались метафизикой и философией
самореализации. Свою деятельность они начали в бридж-клубе Сиэтла, члены которого много лет подряд собирались
каждую неделю по вторникам. Время шло, и по мере его хода каждый из членов клуба оказался в разводе. Бридж-клуб
оставался единственной стабильной вещью в их жизни.

В прежней жизни Андромеда носила имя миссис Гамильтон Р. Голсуорси. Она помогла организовать Приют космической
гармонии через полгода после того, как ее муж, врач-гинеколог, сбежал от нее со своей инструкторшей по аэробике. У
доктора Голсуорси был очень талантливый адвокат, который добился, чтобы Андромеда получила при разводе сущий пустяк
от их общей собственности.
Андромеда объяснила Клео, что не питает злых чувств к своему бывшему мужу, которого инструкторша по аэробике
бросила ровно через год.
- Все это очень печально, дорогая, - как-то рассказала Андромеда. - Бедняге исполнилось шестьдесят, а она его
заставляла тренироваться по два часа каждый день. Да еще с гантелями. Мне говорили, что с тех пор он никак не может
прийти в себя. Видно, каждому не избежать своей кармы.
Но Андромеда не пожелала возвращаться к прежней жизни, даже когда врач-гинеколог Гамильтон Р. Голсуорси в
раскаянии появился у ее дверей, умоляя его простить. Андромеда уже вступила на новый путь космического просвещения.
Кроме того, она и ее тоже недавно разведенная партнерша по бриджу открыли, что их дружба куда крепче и надежней
прежних отношений с бывшими мужьями.
Андромеда медленно и почти торжественно отпивала из чашки травяной чай.
- Я хочу поговорить с тобой об одном из наших новых гостей, - сказала она Клео.
Этой хрупкой неунывающей женщине с ореолом седых кудряшек и ясными любопытными глазами было почти
шестьдесят. Когда она двигалась, маленькие колокольчики, пришитые к подолу ее платья, весело позванивали.
В последнее время любой жест Андромеды был исполнен особой продуманной грации и ритуальности. Она как раз
занималась изучением традиционной японской чайной церемонии и ее значения в повседневной жизни. Подобным
философским исследованиям Андромеды не было конца.
- Вчера вечером приехали двадцать пять человек, - отозвалась Клео. - Еще одна компания в Сиэтле посылает сюда
группу служащих для участия в одном из этих учебных семинаров Герберта Т. Валенса.
- О Господи! Еще один семинар? - Андромеда покачала головой. - Неужели кто-то верит в пять простых правил,
чтобы добиться богатства, власти и всеобщего успеха?
Клео усмехнулась.
- Мне кажется, сам старина Герберт верит. Похоже, он лопатой гребет деньги на своих семинарах.
- Верно. Он определенно процветает. Это уже третий его семинар у нас за нынешнюю зиму, - заметила Андромеда.
Клео рассмеялась.
- Радуйтесь, он избрал нашу гостиницу, чтобы доносить до людей высокие вдохновенные истины.
- А я и радуюсь. Я хорошо понимаю, что именно благодаря мистеру Валенсу наша гостиница зимой не пустует. Но я не
имела в виду кого-то из участников семинара, когда говорила о новом госте.
Клео лукаво улыбнулась.
- Давай я попробую отгадать. Ты говорила о друге Джейсона, правда?
- А ты уверена, что он был его другом?
Клео удивленно посмотрела на Андромеду.
- Он утверждает, что это так. Он точно знает, что Джейсон у нас останавливался время от времени в последние полтора
года. Ему известно о нашем с Джейсоном соглашении. - Клео жадно проглотила остатки булочки. - По крайней мере, мне
так показалось. Я ему предложила те же условия, и он согласился.
- Значит, теперь он у тебя работает?
-Угу.
Андромеда слегка нахмурилась.
- Когда Джейсон начал тут появляться по уик-эндам, я тебе сказала, что он не совсем тот, кем прикидывается.
- Я помню, но мне он понравился. Ты говорила, что тебе он тоже нравится. И мы решили, что можем ему доверять.
- Конечно, я знала, что он приличный человек. И он по-своему был к нам привязан. А вот насчет этого человека у меня
есть сомнения.
- Ты с ним познакомилась только вчера вечером.
Утренняя Звезда обрушилась на Клео, прежде чем Андромеда успела ответить.
- Я видела его машину на стоянке. - Она предостерегающе подняла вверх ложку. - Мой бывший супруг купил такой
же "ягуар" как раз накануне свадьбы со своей секретаршей. Твой мистер Форчун никак не нищенствующий художник.
Утренняя Звезда была крепкой, уверенной в себе женщиной, чей строгий проницательный взгляд свидетельствовал о
твердости и решительности в отношении всех и вся. Она являлась полной противоположностью воздушной, неземной
Андромеды. Клео считала, что они отлично дополняют друг друга.
- Джейсон тоже не голодал, - подчеркнула Клео. - Во всяком случае, не в прямом смысле слова. Но он нуждался в
таком месте, как "Гнездышко малиновки", чтобы рисовать. И еще он хотел нам помогать.
Андромеда ласково улыбнулась Клео.
- Ты хочешь сказать, что он хотел быть частью нашей обширной семьи.
Клео пожала плечами.
- Возможно, Макс Форчун хочет того же.
- А возможно, он хочет чего-то другого, - загадочно намекнула Утренняя Звезда.
- Не думаю, - тихо сказала Клео. - Не забывайте, я видела его с вантузом в руке. О мужчине можно многое узнать,
если его увидеть за таким делом. - Она доела еще одну булочку. - К тому же, что он тут найдет нового, кроме той же
семьи, которую нашел Джейсон?

- Не знаю, - отозвалась Утренняя Звезда. - Просто я хочу, чтобы ты соблюдала осторожность. Если мистер Форчун
знал Джейсона, это еще не значит, что он автоматически становится членом нашей семьи.
Андромеда согласно кивнула.
- Утренняя Звезда совершенно права, дорогая.
- Не беспокойтесь, я буду осторожной, - пообещала Клео.
Она хотела взять чайник, но внезапно остановилась, словно озаренная прозрением. В кухне по-прежнему стоял шум
голосов и звон посуды, но, даже не оборачиваясь, Клео знала, кто появился на пороге. Трепет прошел по ее телу, и она вся
покрылась мурашками.
Видимо, ее странная реакция на Макса Форчуна вчера вечером была не просто следствием нервного напряжения, которое
она тогда испытывала. Сегодня утром она чувствовала себя полностью отдохнувшей, и тем не менее ею овладело то же
тревожное волнение.
Она глубоко вздохнула и постаралась взять себя в руки.
- Доброе утро, Макс.
Клео повернулась к нему с чайником в руке и улыбнулась. Она мысленно поклялась, что не выдаст себя. Она будет
спокойной и сдержанной. Она постаралась, чтобы ее лицо выражало только вежливую приветливость, но внутри у нее все
кипело от незнакомого, но сладкого возбуждения.
Теперь, при свете дня, стало ясно, что Клео не была жертвой игры собственного воображения. Макс Форчун производил
на нее потрясающее впечатление. Она не могла отвести от него глаз, несмотря на решение держаться вежливо и холодно.
Он был тем самым мужчиной в зеркале. В своих снах она никогда не могла хорошо разглядеть его лицо, но, как только
он появился перед ней наяву, она его сразу узнала.
Клео слегка, незаметно для других, тряхнула головой, чтобы освободиться от наваждения. Она заставила себя
сосредоточиться на фактах и не предаваться фантазиям.
На вид Максу было лет тридцать пять. Он выглядел подтянутым, и его тело было худощавым и мускулистым.
Мужественные резкие черты лица удивительно напоминали голову орла на рукоятке его трости.
Непреклонная твердость светилась в его серых глазах. Макс Форчун был весь напряженное внимание, словно он никому
не доверял и ни на кого не рассчитывал. Клео поняла, что этот человек ничего не принимает на веру, не ждет от жизни
подарков и готов бороться за любое благоволение судьбы.
Решимость, возможно, даже жестокость прятались в нем за любезными манерами и удивительной обходительностью. Для
Клео это был покоряющий неотразимый образ, мечта, созданная в тайных глубинах ее воображения.
Она не могла не признать, что скрытая и постоянно сдерживаемая чувственность ее натуры нашла в Максе Форчуне свой
объект.
Он был героем ее тайных снов и фантазий.
Неудивительно, что она узнала его при первой же встрече. В конце концов, покорно подумала Клео, она ведь написала о
нем книгу. Только тогда она еще не знала его имени.
Казалось, трость говорила о некоторой его уязвимости. На самом деле она свидетельствовала об особой твердости его
характера. Трость подчеркивала, с какой необычайной силой воли и самообладанием он подавлял терзающую его боль. Клео
почувствовала желание помочь утишить его страдания.
В растерянности она сжимала ручку чайника, не понимая, что ее влекло к незнакомцу, который только вчера пришел к
ней в дом из непогоды и устроился у ее очага.
- Доброе утро. - Макс оглядел кухню и ее персонал в странном облачении. Его лицо не выражало ничего, кроме
некоторого любопытства. - Здесь меня накормят завтраком?
- Вы угадали. - Клео стряхнула с себя опутавшие ее чары. - Андромеда о вас позаботится. Хорошо, Андромеда?
- Ну конечно же. - Маленькие колокольчики на подоле ее платья звякнули, когда Андромеда повернулась, чтобы
положить на тарелку две булочки. - Вон там каша, фрукты и йогурт. Берите, что хотите.
Макс не спускал взгляда с Клео.
- Спасибо, не беспокойтесь.
Клео опять охватила дрожь.
- Налить вам чаю? - быстро спросила она. Он посмотрел на чайник в ее руке.
- А кофе есть?
- Вон там. - Клео кивнула на кофейник. - Садитесь, я вам налью.
Клео игнорировала неодобрительную гримасу Утренней Звезды. Она схватила кофейник, еще одну булочку для себя и
поспешила за Максом к столу, где служащие гостиницы торопливо проглатывали еду в рабочие часы.
- Не ждите, что вас будут так обслуживать каждый день, - шутливо сказала она, садясь напротив Макса и наливая ему
кофе в чашку. - Когда гостиница переполнена, каждый заботится сам о себе.
- Постараюсь запомнить.
- Следующие три дня у нас будет много работы из-за семинара, - пояснила Клео.
- Я видел, они устанавливают в гостиной аудиовизуальную аппаратуру. Какова тема семинара?
- Пять легких путей Герберта Т. Валенса к богатству, власти и успеху.
Макс поднял голову.
- Легких путей не существует.
- Разве?
- Есть только один путь.
- Какой же? - спросила Клео. Макс пожал плечами.
- Надо бороться за все это. А когда добьешься того, чего хочешь, надо еще бороться, чтобы все сохранить.

- Герберт Т. Валено придерживается другого мнения. Он утверждает, что путь ко всему - это каждодневное позитивное
мышление и стремление к цели. Насколько мне известно, он уже два года проводит семинары и заработал себе на них
неплохую репутацию.
- Он или дурак или ловкий обманщик.
- Зачем такие слова, - рассмеялась Клео. - Благодаря мистеру Валенсу у меня не пустует ни один номер. Попробуйте
булочку. - Она разломила свою на части, не обращая внимания на крошки. - Я уже съела две, и, пожалуй, мне пора
остановиться.
Макс взял нож и принялся разрезать булочку с изяществом гранильщика бриллиантов.
Клео перестала есть и зачарованно следила, как он осторожно разрезал булочку на две части. Затем с удивительной
точностью разделил каждую часть еще на две.
Он положил нож, взял ложку и погрузил ее в вазочку с медом. Набрав достаточное количество густого золотистого
вещества, он ловко повернул ложку. Ни единая капля меда не упала обратно в вазочку или на стол, но благополучно
переместилась на булочку в его тарелке.
Наверное, с таким изяществом ели только Борджиа или Медичи, но, несмотря на аристократические манеры Макса,
казалось, что где-то у него скрыт кинжал, пока еще в ножнах.
Макс уже приготовился откусить от булочки, когда встретил взгляд Клео. Он остановился на полпути.
- Что-нибудь не так?
- Нет, что вы, - усмехнулась Клео. - Просто я никогда не видела, чтобы кто-нибудь, кроме Джейсона, так аккуратно
ел наши булочки. Большинство людей буквально проглатывают их целиком.
- Не сомневаюсь, они отличного качества. - Макс посмотрел на женщин, занятых приготовлением завтрака. - Ваши
искусные повара несколько необычны.
- Согласна. Им нет равных. - Клео наклонилась вперед и понизила голос. - Кто-нибудь все время пытается сманить
Андромеду и Утреннюю Звезду. Владельцы ресторанов и гостиниц готовы из-за них перегрызть друг другу горло.
- Где вы их отыскали?
- Я их не искала. Они сами меня нашли. - Клео выпрямилась. - Они из женского Приюта космической гармонии. Он
на другой стороне залива, милях в полутора отсюда. Его видно из окна.
Макс поднял голову от своей булочки.
- Я видел вдали что-то, похожее на старый курорт.
- Когда-то это и был курорт, но его закрыли. Он не пользовался успехом в здешних местах. Короче, когда я открыла
гостиницу, Андромеда и Утренняя Звезда решили, что мне нужна первоклассная кухня для привлечения клиентов. А им для
Приюта нужен постоянный источник дохода. Они предложили контракт, и я его подписала.
- Вот так просто?
- Именно так. Я быстро принимаю решения, у меня такой характер. Например, я купила эту гостиницу в тот же день, как
ее увидела. Конечно, если бы я присмотрелась, какие тут древние водопроводные трубы, я бы задумалась. Сначала я не знала,
что делать. Но года полтора назад ко мне зашел Бенжи - он искал работу, - и мои проблемы с водопроводом были
разрешены.
- Пока Бенжи не исчез вчера вечером?
Клео нахмурилась.
- Хотела бы знать, где он. Я начинаю немного беспокоиться. Не похоже, чтобы он взял и внезапно пропал. У них с
Тришей...
Прежде чем Клео успела закончить мысль, зазвонил телефон. Она схватила трубку висевшего на стене аппарата.
- "Гнездышко малиновки" слушает.
- Это ты, Клео? Ну, слава Богу. Это Нолан.
- Доброе утро, Нолан. Что-то ты сегодня рано проснулся.
Клео прислонилась к стене, а ногу поставила на скамейку у стола. Она заметила, что Макс разглядывает ее блестящие, на
этот раз золотые, кроссовки. Ей показалось, что в его холодных серых глазах мелькнуло неодобрение.
- Извини за беспокойство. - Голос Нолана звучал необычно резко. - Нам надо немедленно встретиться.
Клео застонала.
- Я уже говорила, что не могу с тобой пообедать до самой субботы. У нас полно приезжих.
- Забудь об обеде. Нам надо немедленно встретиться. Это важно.
Клео сняла ногу со скамейки и выпрямилась. Никогда прежде она не слышала такой настойчивости в голосе Нолана.
- Что-нибудь случилось?
- Тебе лучше знать.
- Нолан, я тебя совершенно не понимаю.
- Господи, Клео. Мне необходимо с тобой поговорить.
- Не волнуйся, - успокоила его Клео. - Мы обязательно поговорим. Хочешь приехать сюда?
- Нет, - не раздумывая отказался он. - Это невозможно. Послушай, а что, если мы встретимся на пляже?
- Ты забыл, что сейчас февраль, а не август, Нолан. На улице холодно. Почему ты хочешь встретиться на пляже?
Клео чувствовала, что Макс слушает каждое слово.
- Давай на пляже, Клео. Через пятнадцать минут. Ты не можешь мне отказать, ты мне обязана.
- Чем я тебе обязана! Нолан, ты что - спятил? Я тебе ничем не обязана.
- Теперь обязана. Встретимся через несколько минут.
- Постой, мне надо накормить гостей завтраком. Я не могу просто так взять и уйти.
- Это ненадолго. И это действительно важно. От этого зависит твое и мое будущее.
Нолан повесил трубку.
- Он чем-то расстроен. Наверное, надо пойти и все разузнать.

- Кто этот Нолан?
Макс взял нож и занялся второй булочкой.
- Нолан Гильдебранд, по совместительству мэр нашего городка Хармони-Коув. Мне кажется, у него более широкие
политические амбиции, но я не попрекаю его этим. Я хочу сказать, кому-то надо заниматься политикой, разве не так? Во
всяком случае, мы с ним пять месяцев вроде бы встречаемся. Взгляд Макса ничего не выражал.
- Вроде бы встречаетесь?
Клео покраснела.
- Неужели вы не понимаете? Проводим время вместе. Ни у него, ни у меня здесь нет большого выбора. Вы, наверное,
заметили, что Хармони-Коув очень маленький городок.
- Да, заметил.
- Одним словом, мы с Ноланом раза два в неделю вместе обедаем, если я не слишком занята в гостинице.
Клео не понимала, почему она испытывает смущение. Наверное, от того, что Нолан был одним из немногих мужчин, с
которыми она встречалась после смерти родителей четыре года назад.
Потребовалось немало времени, чтобы она хоть немного забыла то страшное потрясение, которое пережила, обнаружив в
залитой кровью гостиной трупы своих родителей. По-прежнему ей иногда снилась та ужасная комната, и она просыпалась в
холодном поту.
Власти сделали вывод, что произошло одновременно убийство и самоубийство. По непонятной причине, возможно, в
яростной ссоре, процветающий бизнесмен Эдвард Роббинс убил свою жену, а потом застрелился сам.
Клео так никогда и не приняла эту версию. Полгода лечения мало чем ей помогли. Постепенно она примирилась с
потерей, но ее причина оставалась для нее загадкой. Она ее не понимала и вряд ли сможет когда-нибудь понять.
Она была единственным ребенком, и одна она знала, какие крепкие узы связывали ее родителей. Она могла представить,
что один из супругов решил последовать за другим в могилу, но нельзя было вообразить, что один убьет другого. Власти ей
объяснили, что такое случается даже в самых лучших семьях.
Когда Клео наконец вышла из почти бессознательного состояния шока, в который погрузилась в кошмарный день
убийства, она оказалась одна в целом мире. Ей было двадцать три года.
Медленно, болезненно Клео начала возвращаться к жизни. В те времена она часто ездила на побережье, куда ее
притягивал вечный, умиротворяющий океан. Именно здесь она открыла для себя Приют космической гармонии и нашла
силы, чтобы воссоздать свой новый мир.
На деньги, оставленные ей родителями, Клео купила старую викторианскую гостиницу, стоящую на высоком берегу над
заливом. Медленно, но настойчиво она собрала вокруг себя группу друзей.
Группа то росла, то уменьшалась, некоторые ее члены приходили и уходили, но основа не менялась и включала Клео,
Андромеду, Утреннюю Звезду, Сильвию Гордон и ее сына Сэмми. Где-то на середине пути к клану присоединились Триша
Бриггс и Бенжи Аткинс. Так же, как и Джейсон Керзон. Образовалась своего рода обширная, хотя и необычная семья.
И, хотя Клео нуждалась в тепле своих друзей, она не страдала из-за отсутствия возлюбленного. Она не считала себя
холодной или фригидной, но знала, что частица ее существа где-то в самой глубине погрузилась в спячку. Психотерапевт
высказал предположение, что Клео пугает физическая близость из-за жестокости, с какой были разорваны узы, соединявшие
ее родителей.
С другой стороны, объяснял врач, Клео жаждала счастливых отношений, которыми наслаждались ее родители, и
одновременно страшилась того, что таилось за ними. Лишь во тьме безумия мог Эдвард Роббинс направить револьвер на
любимую жену. Клео боялась, что источником страстного чувства может быть не только сильная любовь, но и опасная
одержимость.
Но одно Клео знала точно: она может принадлежать мужчине, только если будет его любить так же горячо, как ее мать
любила отца. Это должна быть всепоглощающая страсть и ничто другое.
Вот уже несколько месяцев, без особых обязательств, она встречалась с Ноланом Гильдебрандом, но не спала с ним. Она
понимала, что им никогда не быть любовниками.
Макс напряженно смотрел на Клео.
- Джейсон знал о Гильдебранде?
Клео удивилась вопросу.
- Я вам говорила, что мы с Ноланом давно встречаемся.
Макс положил на тарелку недоеденную булочку. Он наклонился вперед; его взгляд был суровым.
- Вы хотите сказать, Джейсон делил вас с мэром вашего городка?
- Делил меня? - Клео изумленно заморгала. - О чем вы говорите?
- Вы прекрасно знаете, о чем идет речь. Я знал Джейсона двенадцать лет и уверяю вас, он не из тех мужчин, которые
способны делить женщину с другим.
Горячая волна смущения захлестнула Клео.
- Вы сошли с ума. Мы с Джейсоном были друзьями.
- Я знаю.
- Хорошими друзьями, но не любовниками. Ради Бога, Макс, он мне годился в дедушки.
- Ну и что? Вы не первая женщина, связавшаяся со старым мужчиной, чтобы заполучить его деньги.
- Так вот в чем дело. - Гнев победил смущение, - к вашему сведению, Джейсон не был богачом. Он не сумел продать
ни одной своей картины. Он был пожилым человеком, который жил на пенсию и пособие.

- А вы не ошибаетесь?
Клео поднялась на ноги.
- Я не верю вашим намекам. Я считала вас другом Джексона. Думала, вы знаете все о нем и о его семье здесь в
гостинице.
- Вы утверждаете, что не были любовницей Джейсона?
- Так вот, я вам больше ничего не скажу, мистер Форчун. Прошу меня извинить. Мне надо спешить на свидание с одним
из моих многочисленных любовников. Надеюсь, к моему возвращению вы уже покинете гостиницу.
Клео резко повернулась и с гордо поднятой головой вышла из кухни.
Она не позволила себе обернуться хотя бы раз. Но она чувствовала спиной холодный взгляд Макса.

---

Через пятнадцать минут, все еще кипя после короткой неприятной ссоры на кухне, Клео остановила машину на
неасфальтированной стоянке над пляжем. Джип, единственная другая машина на стоянке, принадлежал Нолану
Гильдебранду. Мало кто посещал пляж в такое время года.
Холодный порыв ветра с дождем ударил в лицо Клео, когда она вышла из машины. Он растрепал ее небрежно убранные
волосы и принялся играть длинными прядями. Над океаном собирался шторм; через час он достигнет берега. К этому
времени она должна вернуться в гостиницу.
А Максу Форчуну лучше оттуда убраться. Клео рассерженно потрясла головой, не понимая, как она могла в нем так
сильно ошибаться. Обычно она очень верно судила о людях.
Дверь джипа открылась, и из машины вышел Нолан. Он поспешил к ней; воротник его кожаной куртки был поднят, чтобы
защитить шею от холода. Свежий ветер ворошил его светло-каштановые волосы, обдувал красивое лицо. Он держал в руке
коричневый бумажный пакет.
Клео с симпатией смотрела на Нолана. С самого начала она знала, что ему не стать великой любовью ее жизни. Когда они
только познакомились, он сделал несколько настойчивых попыток завлечь Клео в постель, но, когда она отвергла его
притязания, он не обиделся.
Нолан был приятным собеседником за обедом, к тому же Клео отдавала ему должное как мэру городка. Он уделял немало
времени своим обязанностям мэра и одновременно практиковал в небольшой адвокатской фирме, полученной по наследству
от отца.
- Я боялся, ты не придешь.
Нолан остановился пред Клео. Он спрятал одну руку в карман куртки и смотрел на Клео тревожным взглядом.
Она почувствовала настоящее беспокойство. Действительно, случилось что-то очень серьезное.
- В чем дело, Нолан?
- Ответь мне на один-единственный вопрос. - Нолан протянул ей бумажный пакет. - Это ты написала?
- Что написала?
Но Клео уже угадала под бумагой знакомую форму книги. У нее замерло сердце.
Она открыла пакет и заглянула внутрь. Перед ней была знакомая белая обложка. Название "Зеркало" выдавлено тоже
белыми буквами. Алая полоска внизу обложки была ее единственным цветным украшением.
- О Господи, - пробормотала Клео.
- Это ты написала? - снова повторил Нолан.
- Да... Да, это я написала. Книга вышла больше месяца назад. - Она натянуто улыбнулась. - Знаешь, это моя первая
книга.
- Ты опубликовала ее под псевдонимом? - настаивал Нолан, словно выверяя факты.
- Да. - Клео осторожно закрыла пакет. Она откашлялась. - Между прочим, ее считают неплохим образцом женской
эротики.
- Ты говоришь эротики?
- Она получила очень положительные отзывы в нескольких литературных журналах и в одном-двух женских.
Нолан, не веря, в ярости смотрел на Клео.
- Это порнография, вот что это такое.
- Ну нет, совсем нет. - Клео прижала пакет с книгой к груди. - Я тебе говорю, эротика. Тут есть большая разница.
- Но только не для газетчиков, черт побери. Только не для журналистов правого толка, которые судят, не нарушаются ли
главные моральные принципы. Не для консервативных избирателей нашего маленького городка.
Клео кусала губы.
- Я ничего не понимаю.
- Ради Бога, Клео! - Отчаянным жестом Нолан пригладил растрепанные волосы. - Я только начинаю свою
политическую карьеру. Разве ты не понимаешь, что такая вещь значит для меня?
- Это я написала книгу, не ты.
- Неужели не понимаешь? Уже плохо, что мы с тобой встречались. А что, если бы поженились? Да меня бы блюстители
морали разодрали на куски как мужа порнописательницы.
Клео в изумлении смотрела на него.
- Но ты никогда не говорил о браке.
Нолан нахмурился.
- Дело в том, что я недавно начал об этом подумывать.
- Это несерьезно, Нолан. Мы не влюблены, и ты это знаешь.
- Я начал подумывать, что из нас получится неплохая команда. - Нолан печально взглянул на Клео. - Ты знаешь, как
это важно для политика в наши дни. Газетчики до всего докопаются. А у тебя для жены безупречная биография.
- Ты сказал - безупречная?
- Никаких скандалов, никаких радикальных взглядов и никаких разводов.
- И в придачу хороший доход от гостиницы, - сухо добавила Клео.
- Деньги тут ни при чем, - отрезал Нолан с праведным возмущением. - Меня привлек твой характер. Боже мой, ведь я
даже точно знаю, что ты ни с кем не спишь. Меня волновала только одна вещь, это твоя дружба со странными женщинами из
Приюта.

- Мои друзья вовсе не странные, - рассердилась Клео. - Ты считаешь, что у меня чистенькое прошлое? А как насчет
моих родителей?
- Что еще о них? Известно только, что они умерли.
- Но тебе неизвестно, как они умерли. Я никогда не говорила тебе об этом.
Нолан помрачнел.
- У меня создалось впечатление, что они погибли в автомобильной катастрофе.
- Именно такое впечатление я стараюсь создать у большинства здешних обитателей. Автомобильную катастрофу легче
объяснить, чем правду.
Нолан встрепенулся.
- А какова правда?
Клео упрямо вздернула подбородок.
- Говорят, мой отец застрелил мою мать, а потом застрелился сам. Как тебе нравится такой сюрприз? Ты считаешь, что
пресса упустит такой лакомый кусочек?
Нолан не мог опомниться.
- Ты не шутишь? Ты должна была мне сказать.
- Почему? Я не обязана всем открывать свои секреты. Кроме того, это не тема для беседы за обедом в ресторане
"Свежие креветки".
Клео поправила очки на носу и перевела дыхание.
Она сердилась на себя за то, что Нолан заставил ее открыть болезненную тайну смерти родителей. Она редко с кем
говорила об этом.
- Мы как-то еще могли бы смягчить факты, связанные со смертью твоих родителей, хотя нам пришлось бы нелегко. Но
мы никогда не сумеем объяснить, почему ты написала проклятую книгу. - В голосе Нолана зазвучала горечь. - Ты сделала
из меня идиота.
- Это моя вина. Просто я не знала, что ты прочишь меня на роль жены политического деятеля. Ты мог бы раньше меня
предупредить. А я бы тебя познакомила со всеми захватывающими подробностями моего прошлого.
- Со всеми до самой последней?
- До самой последней. - Она широко открыла глаза, насмехаясь над ним. - Ты ведь никогда серьезно не думал, что я
соглашусь выйти замуж за политика?
Нолан покраснел.
- Послушай, Клео, я очень сожалею. И о твоих родителях тоже. Обо всем, что случилось. Я понимаю, что веду себя
бестактно. Просто чертова книга испортила все дело.
- Ясно.
- Поставь себя на мое место, - просил Нолан. - Мне и в голову не приходило, что ты можешь что-то опубликовать, не
рассказав мне, тем более книгу такого рода.
Он посмотрел на бумажный пакет в ее руках, словно в нем пряталась змея.
- Я не сказала тебе о "Зеркале", потому что не хотела, чтобы о ней знал кто-нибудь, кроме членов семьи.
Нолан хмыкнул.
- Нет ничего удивительного.
- Я не стыжусь, - взорвалась Клео. - Эта книга нечто очень личное. Я знала, что меня здесь никто не поймет. Я не
хочу, чтобы сопляк, который работает в аптеке, всякий раз усмехался, когда я захожу купить шампунь. Я не желаю, чтобы
служащий на бензоколонке бросал мне вслед оскорбительные замечания. Я не собираюсь оправдываться перед Пэгги
Лофтинс в парикмахерской.
- Я все прекрасно понимаю. - Нолан смотрел теперь на неспокойный океан. - У Пэгги рот с Большой Каньон.
Клео взглянула на коричневый пакет в своих руках. Нет, она не могла объяснить "Зеркало" кому бы то ни было. Это было
нечто сокровенное, часть ее самой тайной сущности. Книге она доверила скрытые мечты и фантазии, обнажила свою глубоко
чувственную душу.
Она соединила воедино страсть, спрятанную внутри, и невыносимое одиночество, и тогда родился рассказ о поисках
женщиной духовной близости и физического слияния.
Полтора года назад повествование само собой вылилось на бумагу. Книга вышла месяц назад.
Критики в целом весьма хвалебно отозвались о "Зеркале". Одна Клео знала, что никто из них ее по-настоящему не понял.
Для них книга было эротикой одинокой личности, женщина-автор в плену собственного воображения и откровенных
подробностей, где партнером ее был некий мужской элемент ее натуры.
Они не могли постичь важность мужчины в зеркале.
Работа над книгой была своего рода очищением для Клео. Она осознала, что хочет продолжать писать, хотя никогда
больше не создаст книгу, подобную "Зеркалу". Она больше в этом не нуждалась.
- Как бы мне хотелось все тебе объяснить, - сказала Клео. - "Зеркало" для меня единственная и неповторимая книга.
- Я тоже на это надеюсь. Я ее немного почитал вчера вечером и не могу поверить, что ты ее автор. А ты даже отказалась
спать со мной. - Он с упреком посмотрел на Клео. - Наверное, это к лучшему. Куда уж мне до тех фантазий, которые ты
измыслила в чертовой книге. Да они не под силу никакому мужчине. Женщина в твоей книге занимается любовью сама с
собой. Ей ведь не нужен мужчина, правда?
- Нолан, ты опять ничего не понимаешь.
- Нет, понимаю. Теперь я знаю, почему ты отказалась спать со мной. Совсем не потому, что ты такая безгрешная. Ты
решила, что обычный мужчина не даст тебе того, что даст твое воображение и хороший вибратор.
- Немедленно замолчи. - Клео невольно отступила назад. - Я не желаю слышать больше ни одного слова. Повторяю,
ты ничего не понял.
- Зато я понял, как эта книга мне навредит на выборах в законодательные органы штата следующей осенью. Она сделает
из меня посмешище для всей прессы.

Клео была сыта по горло.
- Успокойся, ты спасен. Что до меня, то я не хочу тебя никогда больше видеть. Разве только мы столкнемся тележками в
супермаркете.
- Господи, Клео, я не хотел, чтобы все так кончилось. Просто я начал очень серьезно относиться к нашей дружбе.
- Не терзайся. У тебя хватило здравого смысла прервать наши отношения, прежде чем я испорчу твою блестящую
политическую карьеру.
- Дело не только в этом, Клео, - пробормотал он. - Ты мне нравилась. Я хочу сказать, ты мне по-настоящему
нравилась.
Клео вздохнула.
- И ты мне тоже нравился, Нолан. Хочешь верь, хочешь нет, но ты мне продолжаешь нравиться. Пожалуй, я даже буду
голосовать за тебя на выборах осенью.
- Спасибо. - Он не знал, что еще добавить. - Послушай, я ничего никому не скажу о книге.
- Очень тебе благодарна.
- Тогда, наверное, все. Ну как, никаких обид?
- Ну конечно. Никаких обид.
Клео повернулась и направилась к машине. На полпути остановилась, настигнутая внезапной мыслью, и пошла обратно.
- У меня к тебе один вопрос, Нолан.
- Какой?
- Как ты узнал насчет книги?
Он сжал губы.
- Кто-то положил ее в мой почтовый ящик вместе с запиской.
Клео вздрогнула.
- Ты говоришь, с запиской?
- Да, я тебе ее отдал вместе с книгой.
Клео кивнула и вернулась к машине. Некоторое время она сидела за рулем, наблюдая, как Нолан завел мотор и тронулся
по узкой дороге к городу.
Когда его машина скрылась из виду, Клео медленно открыла бумажный пакет. Она долго смотрела на обложку "Зеркала",
затем открыла книгу и вытащила из нее листок бумаги. Записка была короткой, но по существу.
"Царица Нила - это Царица Разврата. Человек с большим будущим не имеет права встречаться со шлюхой".
Тон записки будил неприятные воспоминания. Он был удивительно схож с анонимным письмом, полученным Клео в
прошлом месяце.
После первоначального шока Клео попыталась забыть о письме. В конце концов, письмо ей переслали через
издательство, и Клео убеждала себя, что отправитель не знает ее настоящего имени.
Но теперь она не сомневалась, что кто-то, он или она, не только знал ее как автора "Зеркала", но и решил наказать за
написание книги. И этот человек знал, кто она и где живет.
Дрожащей рукой Клео повернула ключ в замке зажигания. Она торопилась как можно скорее укрыться за спасительными
стенами гостиницы.

3

Макс остановился у дверей гостиной. Участники семинара заполняли комнату, меблированную в непонятном стиле. К
ним обращался человек с седыми, аккуратно уложенными волосами, массивными золотыми часами и большим кольцом с
бриллиантом. На нем был модный пиджак и кожаные ботинки ручной работы, которые стоили по меньшей мере столько же,
сколько и ботинки Макса. Макс сделал вывод, что семинарские занятия определенно приносят значительный доход.
- Мое имя Герберт Т. Валенс, и знаете что? Мне нет равных. - Валенс излучал энергию, он почти подпрыгивал,
окидывая слушателей возбужденным взором. - Я единственный в своем роде. Я могу достичь чего угодно. И знаете что? Вы
тоже можете достичь чего угодно. Повторяйте за мной все, все до одного. Я единственный в своем роде.
- Я единственный в своем роде, - повторила аудитория в один голос.
- Мне нет равных, - провозгласил Валенс. Похоже было, что он вот-вот задохнется от восторга и энтузиазма.
- Мне нет равных, - подхватила аудитория.
- Я могу достичь чего угодно, - подсказал Валенс.
- Я могу достичь чего угодно.
- Сила позитивного мышления нисходит к нам с неба, - объявил Валенс, сияя победной улыбкой. - Это чистая
энергия. Чистое горючее для заливки в ваши творческие моторы.
Макс с интересом наблюдал, как Валенс, словно на крыльях, перелетел через комнату к развешенным на стене схемам.
- Я пришел, чтобы открыть вам тайну обладания всем, что является основой жизни, - поучал Валенс. - Деньги, власть,
успех, вера в свои силы, всем этим вы будете обладать, следуя моей простой программе из пяти пунктов. Вы хотите носить
такую одежду, как я? Вы хотите ездить на "порше"? По окончании обучения все это будет в вашем распоряжении. Даю вам
слово.
Макс потерял интерес к Герберту Т. Валенсу и направился в вестибюль. Он остановился перед первым из серии морских
пейзажей, украшавших стены, и некоторое время его разглядывал.
В картине не было ничего заслуживающего внимания. Техника никудышная, композиция статичная, а цвета
невыразительные. Все свидетельствовало о том, что перед вами работа любителя. Джейсон не ошибался, называя себя
бесталанным художником.
- Вот вы где, Макс. Я вас искала. - Сильвия Гордон помахала ему рукой из дверей офиса. - Вам тут звонили
несколько минут назад. Я вызывала вашу комнату, но никто не ответил. Я записала, что вам передать.
Макс оторвался от созерцания морского пейзажа и подошел к конторке.
- Я вам очень благодарен.
- Не за что, - улыбнулась Сильвия. - Жаль, я вас не нашла. - Она протянула Максу листок бумаги. - Во всяком
случае, звонившая очень хотела с вами связаться.

Макс прочел послание. Звонила Кимберли. Просит как можно скорее позвонить ей. Очень важно. "Очень" было
подчеркнуто три раза.
- Обычные дела, - сказал Макс. - Нет никакой спешки.
Он смял записку и бросил ее в мусорную корзину так же, как выбросил прежде с десяток других неотложных посланий,
полученных за последний месяц от Кимберли Керзон. Он задумался над тем, как она сумела его разыскать на побережье.
- Клео вернулась? - спросил он.
- Нет.
Сильвия посмотрела на мусорную корзину, в которой исчезла записка. Когда она вновь подняла глаза на Макса, ее взгляд
выражал недоумение.
- Я жду ее с минуты на минуту, она вот-вот вернется. Нам надо размещать приезжих.
Раскаты грома заставили Макса взглянуть в окно. Снаружи уже стемнело. Яростные порывы ветра ударяли в стены дома,
в любую секунду на землю готов был обрушиться дождь. Вспышка молнии осветила небо.
- Опять буря.
Сильвия пожала плечами.
- Такое уж время года. Знаете, я вас хотела поблагодарить за то, что вы вчера отыскали утенка Сэмми. Он очень любит
эту игрушку.
- Ну что вы, это пустяки.
- Сэмми очень дорожит утенком, он получил его в подарок от Джейсона. - Сильвия смущенно улыбнулась. - Сэмми в
таком возрасте, когда ищут пример для подражания. Вы меня понимаете.
- Сэмми сказал, что его отец потерялся. Он говорит, отец отправился искать себя.
Сильвия поморщилась.
- Детям свойственно толковать все буквально. Но он недалек от истины. Дуглас, мой муж, как-то вернулся домой с
работы и объявил, что больше не может нести ответственность за судьбу жены и сына. Он сказал, что наш брак был ужасной
ошибкой, собрал вещи и уехал. Сэмми тогда только исполнился год.
- Насколько я понимаю, ваш бывший муж не навещает Сэмми?
Сильвия кивнула.
- Дуглас вернулся к себе в восточные штаты, где в конце концов решил, что все-таки способен быть ответственным
человеком. Я слышала, он снова женился и завел детей. Он никогда не связывался напрямую со мной и Сэмми, только через
адвоката. Иногда он нам присылает немного денег.
Свет погас вместе со следующей молнией, пронзившей темное небо.
- Господи! - воскликнула Сильвия. - Опять погас свет. Надо надеяться, это всего лишь предохранитель. Недавно на
провода рухнуло дерево, и мы целый день сидели без электричества.
Макс воспользовался случаем.
- Хотите, я проверю предохранители?
- Спасибо. Подождите секунду. - Сильвия вытащила из ящика стола большой электрический фонарь. - Мы всегда его
держим наготове. Здесь часто не бывает света.
Герберт Т. Валенс выбежал из гостиной как раз в тот миг, когда Сильвия передавала Максу фонарь. Чрезмерный
энтузиазм на его лице теперь сменился выражением чрезмерного беспокойства.
- Что тут происходит? - потребовал ответа Валенс. - Я хочу включить видео. Почему нет электричества?
- Сейчас я все проверю, - пообещал Макс. Он взял фонарь у Сильвии. Валенс нахмурился.
- Давайте поторопимся, хорошо? Мне надо проводить семинар. Я обязан заботиться о своей репутации. Я не могу
работать без аудиовизуальной аппаратуры.
- Пробудите в себе творческое начало, - посоветовал Макс. - Мыслите позитивно. Помните, позитивное мышление -
это горючее для творческого мотора.
Сильвия отвернулась, но Макс успел заметить, что она кусает губы, чтобы не рассмеяться. Валенс побелел от бешенства.
- Это что - шутка? - высокомерно спросил он.
- Я просто повторяю ваши собственные советы. - Макс обошел Валенса кругом и направился к лестнице в подвальный
этаж. - Я даже не возьму с вас за это денег.
- Послушайте, - взорвался Валенс, - я не потерплю подобную грубость.
Как раз в этот момент отворилась дверь и растрепанная и промокшая Клео быстро вошла в вестибюль.
Под мышкой Клео держала коричневый бумажный пакет, защищая его от дождя. Макс заметил напряженное выражение
ее лица. Видимо, свидание с Гильдебрандом не увенчалось успехом.
- Боже мой. - Клео захлопнула дверь и пальцами пригладила мокрые волосы. - На улице настоящий потоп. У нас все в
порядке, Сильвия?
- Наоборот, в беспорядке, - отозвался Валенс, прежде чем Сильвия успела ответить. - Свет погас. Я требую, чтобы
его немедленно включили. Я пытаюсь проводить семинар, и, как вам прекрасно известно, мисс Роббинс, у меня в этой
области безупречная репутация, но я не могу работать при отсутствии электричества.
Макс почувствовал, что Клео призвала на помощь всю свою выдержку.
- Конечно же, мистер Валенс. Мы немедленно займемся починкой.
- Я как раз собираюсь к ней приступить.
Макс поднял вверх фонарь. Взгляд Клео уперся в его лицо.
- Я думала, вас здесь уже нет.
- Откуда у вас такие сведения? Вы ведь только недавно меня наняли.
Клео хотела было ответить, но сдержалась в присутствии Валенса.
- И чем же вы занимаетесь?
- Иду вниз, в подвал, чтобы проверить предохранители. Вы не против?
Макс вежливо подождал ответа. Клео стиснула зубы.
- Я пойду с вами.

- Мне кажется, я сам сумею справиться, - заметил Макс.
- Я сказала, что иду с вами. - Клео любезно улыбнулась Валенсу. - Немного терпения, мистер Валенс. Не
сомневайтесь, мы скоро все починим.
- Очень надеюсь, - пробормотал Валенс. - Я дорожу каждой минутой своего времени. Я не могу себе позволить
попусту его растрачивать, ожидая, когда включат электричество.
Он еще раз со злостью посмотрел на Макса и направился обратно в гостиную.
Макс проследил за ним взглядом.
- Вам известно, что ему нет равных? - спросил Макс, обращаясь к Клео. - А также, что он единственный в своем
роде?
- О чем это вы? Дайте-ка мне фонарь. - Она выхватила у него из рук фонарь и поспешила к лестнице в подвал. - Так
почему вы все-таки не уехали?
- По целому ряду причин. - Макс открыл дверь и заглянул в темноту огромного подвала. - Например, я не успел
извиниться перед вами за небольшое недопонимание, возникшее между нами за завтраком.
- Вы называете это небольшим недопониманием? - Клео начала спускаться вниз по лестнице, освещая путь фонарем;
она по-прежнему держала под вышкой бумажный пакет. - Вы вели себя грубо, неприлично и оскорбительно.
- Наверное, вы правы. - Трость Макса тихо постукивала на каждой ступени. - Как бы там ни было, я хочу
воспользоваться случаем и попросить у вас прощения за то, что принял вас за любовницу Джейсона.
- Да еще алчную любовницу.
Клео осветила фонарем загроможденный вещами подвал.
- Хорошо, - терпеливо вздохнул Макс. - Я прошу у вас прощения за то, что принял вас за алчную любовницу
Джейсона.
- Что ж, я вас прощаю. А теперь уходите.
Макс крепко сжал в руках набалдашник своей трости. Она так легко от него не отделается. Пять картин Эймоса Латгрелла
были спрятаны где-то в этом доме.
- Боюсь, я пока не могу уехать.
Клео подошла к щитку с предохранителями.
- Почему?
- Я вам все объяснил вчера. Меня устраивает ваше предложение. У меня нет другой работы.
Она открыла дверцу щитка.
Макс уловил колебание в ее тоне. Он сменил тактику.
- Что там с Гильдебрандом?
Клео включила один из предохранителей, и на потолке вспыхнул свет. Она мрачно улыбнулась.
- Нолан сделал те же выводы, что и вы. Он считает меня падшей женщиной. И как начинающий политик, который
мечтает о Белом доме, он не может общаться с подобными мне особами.
Макс удивился, почувствовав, что в нем вспыхнула злость против Нолана. Он посмотрел на серьезное лицо Клео.
- Для вас это было неожиданностью?
- Как гром среди ясного неба.
- И какова же была причина?
- Не могу себе вообразить. - Клео закрыла дверцу щитка и погасила фонарь. - Прошу меня извинить, у меня много
дел, а у вас впереди долгий путь.
Макс преградил ей дорогу.
- Подождите, Клео. Я искренне просил у вас прощения. Я сожалею об ошибке, и мне некуда деваться. Позвольте мне на
немного остаться здесь. Я отработаю.
Клео явно колебалась. Он прочел неуверенность в ее глазах.
- Послушайте, я вам сочувствую, но я не могу взять вас на тех же условиях, что и Джейсона. Особенно после того, что
вы наговорили утром.
- Джейсон был вашим другом, - примирительно сказал Макс. - Он был также и моим другом. Что я мог подумать,
когда он упоминал некую таинственную женщину по имени Клео? Он был на смертном одре. У него не оставалось сил,
чтобы подробно мне объяснить, какое место вы занимали в его жизни. Я знал только то, - Макс остановился в поисках
подходящего слова, - что он был к вам привязан.
Лицо Клео смягчилось. Она опустила глаза и некоторое время молчала. Наконец она встретилась взглядом с Максом.
- Хорошо. Ради нашей общей дружбы с Джейсоном, я вас оставляю.
- Спасибо.
Все прошло легче, чем он ожидал. На нее явно действовали слезливые истории.
- Но только на следующие три дня, - добавила Клео, словно прочтя его мысли и догадавшись, что он ее обвел вокруг
пальца. - Бенжи так и не появился, а в субботу и воскресенье мне особенно нужны лишние руки. Но во вторник я вас прошу
покинуть гостиницу. Понятно?
- Понятно.
"Целях три дня, такой долгий срок", - подумал Макс. За это время многое может перемениться. За три дня он заключал
и разрывал контракты на миллионы долларов. Меньше чем за три дня он сумел организовать выкуп и спасти жизнь целому
десятку директоров компании "Керзон", похищенных террористами. Если ему повезет, то за три дня он найдет картины
Латтрелла.
Если же нет, он сумеет продлить свое пребывание в "Гнездышке малиновки".
Герберт Т. Валенс был прав. Главное - это мыслить позитивно.

---

Около девяти вечера Клео заглянула в гостиную. Макс и Сильвия подавали гостям кофе и херес. В камине горел огонь,
создавая уютную домашнюю обстановку. Негромкий разговор слышался отовсюду.
Весь день Клео выговаривала себе за мягкотелость. Ей следовало немедленно прогнать Макса, как только она вернулась
после свидания с Ноланом. Ведь она клялась себе, что тут же выставит его за дверь. Но непонятным образом Макс сумел ее
разжалобить.

Она чувствовала, что он ее обманул.
- Ты должна признать, Макс умеет создать определенную атмосферу, - заметила Сильвия, оказавшись рядом с Клео. -
У Джейсона был такой же аристократический вид, когда он разливал кофе и херес. Людям это нравится.
- Он ведет себя, как хозяин, - ответила Клео. - Только посмотри на него. Ну прямо вылитый английский лорд.
- Поставь такого человека, как Макс, рыть канаву, и он будет выглядеть не только владельцем канавы, но еще и тысячи
акров вокруг.
- Может, он и есть такой владелец, - пожала плечами Клео. - Он ездит на "ягуаре", а костюмы покупает явно не на
распродаже.
- Согласись, он старается услужить, - прервала Сильвия. - Сегодня он выполнил все твои указания. Даже натаскал
дров для камина, что для него не так уж легко с его тростью.
Клео почувствовала угрызения совести. Она искренне сожалела, что заставила Макса носить дрова. Она забыла о его
больной ноге, когда отдавала это распоряжение. С Максом можно было позабыть о его трости и больной ноге. Он совсем не
походил на инвалида.
- Что-то в нем мне не нравится, - пожаловалась Клео.
- Что же?
- Точно не знаю, - призналась Клео. Она запнулась, затем продолжала: - Он думал, я любовница Джейсона.
Сильвия удивленно взглянула на нее, потом рассмеялась.
- А ты не шутишь?
- Это не смешно.
- Как раз наоборот. Ты знаешь, что с тобой? Ты в ужасном настроении с тех пор, как вернулась после свидания с
Ноланом.
- Нолан считает меня порнокоролевой.
- Что-что?
- Он узнал, что я автор "Зеркала".
Сильвия неверяще смотрела на нее.
- Но никто, кроме членов семьи, не знает, что ты написала книгу. Я не проговорилась ни душе, клянусь тебе, Клео. Ни за
что не поверю, что это сделал кто-то из нас.
- Я тоже. Не надо беспокоиться. Наверное, нашу тайну рано или поздно все равно бы раскрыли. Сильвия нахмурилась.
- Я знаю, как важно было сохранить твою анонимность.
- "Зеркало" очень личная вещь, - продолжала Клео. - Я не стану скрывать, что написала "Тонкую месть". Но в
"Зеркале" слишком много меня самой.
- Я все понимаю, - сочувственно проговорила Сильвия.
Клео нервно поежилась.
- Я сказала Нолану, что не желаю выслушивать едкие замечания людей, но главное, я не хочу быть объектом их
беззастенчивого любопытства. Я это уже испытала в полной мере после смерти родителей. Люди мне задавали ужасно
оскорбительные вопросы, например, что я чувствовала, когда увидела... - Клео смолкла. - Неизвестно, какие вопросы они
будут задавать о "Зеркале".
Сильвия ласково обняла Клео.
- Не волнуйся. Возьми себя в руки. Самый главный вопрос сейчас: кто сказал Нолану?
- Не знаю, - повторила Клео. - Кто-то положил книгу и записку, что я ее автор, ему в почтовый ящик. В записке также
говорится, что я неподходящая жена для человека с политическими амбициями.
- Господи, вот уж действительно странно. Неудивительно, что ты весь день не находишь себе места. Что еще сказал
Нолан?
- Он сказал, я больше не могу претендовать на роль миссис Нолан Гильдебранд. Что мое порнографическое прошлое
может серьезно навредить его политической карьере. Он выразил надежду, что я пойму, почему он со мной расстается.
- Как он посмел, слизняк, - возмутилась Сильвия. - Ты, конечно, послала его куда подальше?
- Какой смысл, теперь это не важно. Я никогда не придавала большого значения своим отношениям с Ноланом. - Клео
поймала обеспокоенный взгляд Сильвии. - Я не хочу, чтобы еще кто-то в семье узнал о записке. Им незачем волноваться.
Сильвия кивнула.
- Хорошо. Я никому не скажу. А как насчет Нолана? Если он всем разболтает, что ты автор книги?
Клео горько улыбнулась.
- Очень сомневаюсь. Он боится, что кто-то узнает о его связи с женщиной сомнительной репутации.
- Не обижайся, Клео, я знаю, что он тебе нравился, но ведь он псих. Хотя, возможно, и сделает блестящую
политическую карьеру.
Клео собралась ответить, но смолкла, увидев, что к ним бежит Сэмми. Малыш был в пижаме. В кулачке он держал
Уточку-шуточку.
- Почему ты не в кровати, милый? - удивилась Сильвия. - Тебе давно пора спать.
- Я не могу спать.
Сэмми обнял ногу матери и схватил ее за руку.
- Тебе приснился страшный сон? - ласково спросила Сильвия.
- Нет. - Сэмми прижал к груди Уточку. - Триша плачет.
- Неужели?
Клео нахмурилась. Комната Трипш была рядом с комнатой Сэмми.
- Все плачет и плачет.
Сэмми зарылся лицом в юбку матери.
- Пойду посмотрю, что с ней, - сказала Клео. - Не беспокойся, Сэмми, все уладится.
Сэмми кивнул, по-прежнему уткнувшись в подол матери. Сильвия взяла его на руки и крепко обняла.
- Клео с ней поговорит, милый. Все будет хорошо.
- Триша, наверное, расстроилась, потому что нет Бенжи. - Клео обменялась взглядом с Сильвией. - Пожалуйста,
последи здесь за всем.
- Конечно, - отозвалась Сильвия. - Мы с Максом вполне справимся.
Сэмми оживился, увидев Макса за стойкой бара.
- Вон Макс. Привет, Макс.

Он помахал ему Уточкой.
Макс посмотрел в их сторону. Сначала его взгляд задержался на Сэмми, потом на Клео. Он поставил на стойку бутылку
хереса, которую держал в руке, и направился к маленькой группе у дверей в гостиную.
- Что-то случилось? - спросил он негромко.
- Триша плачет, - пояснил Сэмми. - Клео хочет ее успокоить.
- Ясно. - Макс внимательно наблюдал за Клео. - Вы думаете, это серьезно?
- С точки зрения Триши, да, - ответила Клео. - Она беспокоится о Бенжи. Он не дает о себе знать. Я скоро вернусь.
Клео поспешила к лестнице наверх. Она не удивилась, что Триша в слезах. Она беспокоилась о ней с прошлого вечера,
когда обнаружилось исчезновение Бенжи.
Комната Триши была на третьем этаже. Она поселилась в гостинице два года назад, когда поступила сюда на работу.
Триша и Бенжи почувствовали симпатию друг к другу с первой встречи. Клео знала, что у них много общего. Возможно,
слишком много. Они оба выросли в неблагополучных и недружных семьях. Скоро они стали близкими друзьями, а полгода
назад любовниками.
Клео с некоторым опасением наблюдала за развитием неизбежного романа между Тришей и Бенжи. Она сомневалась, что
тот и другой способны поддерживать прочные и серьезные отношения, и в то же время Клео знала, что именно этого они оба
страстно желали. В молодой паре чувствовалась некая обреченность; они были как две потерянные души, которые
прижались друг к другу, спасаясь от бури.
Клео осторожно постучала в дверь.
- Триша, это я, Клео.
- Клео? - Голос Триши звучал приглушенно. - Я лежу. Прошу тебя, уходи.
- Триша, ты знаешь, что я не уйду. Сэмми сказал, ты плачешь. Впусти меня, пожалуйста. Мы поговорим.
- Я не хочу говорить.
- Даже о Бенжи?
- Особенно о Бенжи.
Триша внезапно разразилась надрывными рыданиями.
Клео не могла этого вынести.
- Впусти меня, Триша, или я отопру дверь запасным ключом.
Некоторое время стояла тишина. Затем дверь медленно открылась, и показалось опухшее от слез лицо Триши.
- Триша, - прошептала Клео и заключила ее в нежные объятия.
- Я знаю, почему он ушел, - простонала Триша. - Это из-за меня.
- Конечно, не из-за тебя. - Клео гладила Тришу по плечу. - Ты знаешь, что у Бенжи хватает собственных проблем.
Ему трудно с ними разобраться.
- Знаю, - всхлипнула Триша. - А я добавила ему еще одну.
- Ты не виновата, что Бенжи ушел.
- Нет, виновата, - сдавленным голосом произнесла Триша. - Я беременна.
Клео невольно закрыла глаза; ее худшие опасения подтвердились.
- Боже мой.
- Я сказала Бенжи, и он струсил. Вот почему он ушел. Клео, что мне теперь делать? Я так боюсь.
- Все в порядке, Триша, - ласково сказала Клео. - Все уладится. Ты не одна.

---

Время близилось к полуночи, когда уставшая Клео добралась наконец до своей комнаты в башне на третьем этаже. Она с
особой заботой выбрала для себя это убежище сразу после переезда в гостиницу.
Ее жилище находилось далеко от гостиничных номеров. Маленькая квартирка в башне обеспечивала уединенность; кроме
того, из окон открывался прекрасный вид на море. Случалось, что Клео нуждалась и в том, и в другом. Жизнь в окружении
семьи и в гуще постояльцев приходилась ей по вкусу, но временами ей был необходим умиротворяющий покой своего дома.
По-прежнему размышляя о бедственном положении Триши, она отперла дверь и вошла в уютную, тесную от мебели
комнату. Комната была обставлена, как и вся гостиница, в пышном викторианском стиле. Каждый предмет, начиная от обоев
в цветах и кровати под балдахином и кончая фарфоровыми часами на столе, был с любовью выбран самой Клео.
Не закрывая за собой дверь, она щелкнула выключателем на стене. Настольная лампа у кровати залила мягким светом
белые подушки в кружевных наволочках.
Лампа осветила и нечто другое: кусок алой атласной ленты, словно змея извивавшийся на подушке.
Клео застыла на месте, не в силах отвести глаз от алой змеи. У нее вдруг закружилась голова. Пальцы, все еще
сжимавшие ручку двери, задрожали.
- Это вы? - Макс возник позади в проеме открытой двери, нависнув над Клео. - Я вас искал. Хотел с вами поговорить,
прежде чем вы ляжете спать.
- Не сейчас.
Она говорила хриплым шепотом, не спуская взгляда с алой атласной ленты.
- Почему не сейчас?
Он бесцеремонно протиснулся мимо нее, одним быстрым взглядом окинул комнату и повернулся к Клео.
- Что случилось?
- Прошу вас, - прошептала она. - Уходите.
- Можно подумать, вы увидели привидение.
- Уходите.
Ее голос был едва слышен.
Макс не обратил никакого внимания на приказание. Вместо этого он спокойно закрыл дверь.
- Пожалуйста, без обмороков. Я не представляю, как поступать с женщиной в обмороке.
Он обнял Клео одной рукой и тесно прижал к своей груди.
- Я не собираюсь падать в обморок сейчас, как и никогда прежде в жизни.
Клео попыталась сопротивляться влекущему теплу его тела, но оно обволакивало ее, изгоняя леденящий холод.

Несколько мгновений она стояла неподвижно, прислонившись к груди Макса.
Мужчина в зеркале.
Постепенно Клео начала расслабляться. Макс был сильным и надежным, и от него приятно пахло. Клео с удовольствием
вдохнула свежий запах мыла в сочетании с неповторимым ароматом мужчиньи Никогда прежде мужской запах не вызывал у
нее эмоций, но тот, что исходил от Макса, казался ей чудесным. Незаметно она попыталась зарыться лицом у него на груди.
- Как вы там? - спросил Макс.
Вопрос разрушил волшебное оцепенение, которое начало овладевать Клео. В смущении она подняла голову, поправила
очки и отодвинулась от него.
- Прекрасно. Извините, я немного испугалась. Теперь все в порядке.
Макс неохотно отпустил Клео. Он не сводил глаз с ее лица.
- Так в чем же дело?
Клео понимала, что ей следует молчать. Но она не могла защищаться, прежде всего из-за потрясения, которое испытала,
увидев на подушке алую ленту, а также после того, как Макс сжимал ее в объятиях. Она знала, что не обязана давать ему
какие-либо объяснения, но вдруг почувствовала необходимость кому-то открыться. Если бы Джейсон был здесь, рядом, она
бы ему рассказала все до конца.
Макс был другом Джейсона, значит, Макс свой человек, чего же бояться.
- Не понимаю, откуда здесь лента, - сказала Клео. Она не знала с чего начать. Она подошла к кровати и остановилась,
глядя на алые витки. - Кто-то ее положил сюда.
- Может быть, это подарок от Сэмми?
- Нет. - Клео обхватила себя руками. - Невозможно. Откуда Сэмми знать о значении алой атласной ленты.
- А вы знаете?
Макс не двигался с места.
- Это эпизод из моей книги.
Клео невольно вздохнула. Затем повернулась и подошла к книжной полке. Она взяла с нее экземпляр "Зеркала", который
утром ей отдал Нолан.
- Это отсюда. Глава третья.
Макс взял книгу и посмотрел на обложку.
- Вы ее написали? А тут говорится, что имя автора Элизабет Берд.
- Это я. Элизабет Берд мой псевдоним. До недавнего времени это было глубокой тайной, известной только членам
семьи. Но сегодня стало ясно, что ее знает еще кое-кто.
- Почему вы решили использовать псевдоним?
Клео следила за выражением его лица.
- Полистайте книгу.
Макс открыл обложку и посмотрел на клапан супера. Некоторое время он читал, потом поднял глаза; они ничего не
выражали.
- Вы сочиняете женскую эротику? Я думал, вы специалист по романтическим приключениям.
Клео гордо подняла подбородок.
- Я написала книгу об эротике прежде, чем занялась романтическими приключениями. "Зеркало" - именно эта книга.
- Она прикусила губу, но не смогла удержаться и добавила: - Между прочим, книга довольно хорошо встречена критикой.
О ней есть неплохие отзывы.
Конечно, Макс ей не поверит, подумала Клео. Она пожалела, что стала защищаться, а не промолчала.
- Понятно, - отозвался Макс. Его голос был абсолютно бесстрастным. Клео не представляла, как он воспринял новость
о том, что она автор "Зеркала".
- Именно из-за книги, которую вы держите в руках, Нолан решил, что я неподходящая пара для идущего в гору
политика.
- Вот как. Политики довольно ограниченные люди, вы согласны? У них нет никакого воображения.
Клео печально усмехнулась.
- Вот вам и подтверждение вашего мнения, что я падшая женщина.
- Скорее, подтверждение того, что вы весьма непредсказуемая особа.
Макс без приглашения опустился на стул, покрытый цветастым ситцевым чехлом. Он прислонил трость к столу и
рассеянным движением потер бедро.
- Почему вы не скажете мне в чем дело?
Клео вздохнула и буквально упала в глубокое кресло. Она вытянула ноги, засунула руки в карманы и устремила на Макса
задумчивый взгляд. Она раскаивалась, что уступила порыву и доверилась Максу.
- Если говорить объективно, то у меня не слишком много фактов, - призналась она. - Я только знаю, что некий
возмущенный читатель решил меня наказать за написание книги. Он или она прислал мне в прошлом месяце гадкое письмо.
- И как вы поступили?
- Никак. Что я смогла сделать? Подписи не было. Мне переслали его через моих издателей, поэтому я сделала вывод,
что автор письма не знал ни моего настоящего имени, ни адреса. Но сегодня утром Нолан сообщил мне, что кто-то
подбросил ему в почтовый ящик экземпляр моей книги.
- Конечно анонимно?
- Да. Вместе с предупреждением, что для политика я не находка. А вечером я вхожу к себе в комнату и вижу на кровати
эту ленту.
- Вы думаете, вас преследует разгневанный читатель?
- А кто еще? - Клео поежилась. - Какой-то ненормальный надумал отравить мне жизнь. И он или она побывал у меня
в спальне. Это не слишком приятно.
Более того, страшно. Но Клео не хотела признаваться в своем страхе. Во всяком случае, не сейчас.
- Я мог бы вам помочь, - предложил Макс. Клео уставилась на него.
- Каким образом?
- Я знаю человека, чья фирма занимается охраной и расследованиями. Если хотите, я его попрошу кое-что выяснить.
- Забудьте об этом. Я не хочу связываться с частным детективом.

- Почему?
Клео помрачнела. Однажды ее уже обманул частный детектив, который взял деньги, но ничего не сделал. Больше ее не
проведешь.
- Слишком много беспокойства. Я не хочу раздувать это дело до неоправданных размеров. Кто бы он ни был, ему в
конце концов наскучит эта игра и он оставит меня в покое.
- Вы так думаете?
- Подобные вещи иногда происходят с писателями, - настаивала Клео. - Тут уж ничего не поделаешь.
- Боюсь, вы ошибаетесь. Послушайте, я могу, наконец, попросить О'Рилли проверить тех постояльцев, которые проводят
здесь этот уик-энд. Мы можем выяснить, нет ли среди них ярого ревнителя чистоты нравов.
- Я уже сказала вам, что не собираюсь оплачивать услуги частного детектива.
- Вам не придется платить, О'Рилли мой друг, он мне кое-чем обязан. Он будет рад мне услужить.
Клео заколебалась.
- Вы так думаете?
- Небольшая проверка не повредит. - Макс задумался. - Конечно, на это потребуется какое-то время. Сомневаюсь, что
О'Рилли уложится в два дня.
Клео с явным подозрением взглянула на Макса.
- Это что - уловка, чтобы я вас не выгнала во вторник?
- Вы угадали. - Макс пожал плечами. - Мне некуда деваться. В наши времена не так-то легко найти работу.
Клео застонала.
- Я так и знала, что от вас будет трудно избавиться.

4

Я узнаю его, хотя не могу разглядеть в зеркале его лицо. Он призрак, вечный пленник серебристого стекла, ноя тут же
его узнаю, стоит ему ко мне прикоснуться.
Его пальцы скорее теплые, чем холодные, хотя он и заперт в ледяном пространстве зеркала. Он хочет меня, как никто
другой на свете никогда не хотел меня. А я хочу его. Я не могу ничего объяснить. Я только знаю, что он часть моего
существа. И одновременно он заключен в своей тюрьме, а я в своей собственной.
Когда он придет ко мне этой ночью, он положит мне руки на грудь, и я задрожу. Жар охватит меня всю. Он поглядит
мне в лицо и увидит желание. Мне не надо прятать от него свою страсть. Он один понимает мои пыл и влечение, которые
я скрываю от всех других. В его объятиях я обрету свободу.

---

Макс закрыл книгу и положил ее на ночной столик рядом с кроватью. Он медленно вдохнул и выдохнул, стараясь
обуздать овладевшее им неодолимое желание. Ему следовало прекратить чтение уже после первой главы;
Но он не смог удержаться от соблазна и принялся за вторую главу, хотя чувственные фантазии в ней были настолько явно
женскими, что порой не воспринимались. Его влекло и покоряло лишь то, что эти фантазии исходили от Клео. Книга, словно
окно в дом, позволяла Максу заглянуть в ее душу.
Открытия, которые он сделал этой ночью, еще долго не дадут ему заснуть.
Макс отбросил одеяло и опустил ноги на пол. Старая боль, знакомая и привычная, пронзила левое бедро, когда он
поднялся на ноги. Автоматически он взглянул на шрам. Безобразный рубец, как всегда, вызывал неприятные воспоминания.
Воспоминания об одном из немногих случаев, когда Макс здорово спасовал.
Он протянул руку, взял трость, оперся на нее и подождал минуту. Постепенно боль отступила. Он подошел к окну и
посмотрел на окутанный тьмой залив. Сквозь завесу дождя вдали светились огни женского приюта.
Макс долго смотрел на них, потом повернулся и окинул взглядом свое новое временное жилище. За годы он поменял
немало квартир, от убогих дешевых трейлеров до европейских замков, но впервые он очутился на чердаке.
Просторная комната под самой крышей старой гостиницы была удивительно уютной. Она также была удобной, особенно
если не забывать пригибать голову у стены, где снижался потолок. К счастью, на комнату не хватило викторианской
обстановки и прочих вычурных штучек. Макс с облегчением отметил, что все предметы в комнате были старыми,
изношенными, но простых незамысловатых форм. Это вполне отвечало его вкусу.
Он мысленно представил себе спящую Клео в кровати под балдахином и тут же пожалел о своей неосмотрительности.
Опять им овладело еще более сильное желание. Впереди его ожидала долгая бессонная ночь. Сегодня утром он допустил
тактическую ошибку, высказав Клео свои подозрения о ее роли в жизни Джейсона. Очень редко он был таким бестактным.
Одним ударом он лишил себя шансов с легкостью проникнуть в странную семью Клео, и теперь ему придется
нащупывать новое слабое место в обороне противника. Ему предстоит поломать голову над тем, как убедить Клео оставить
его в гостинице. Случай с алой лентой дал ему отличную возможность задержаться на время.
Он сказал Клео, что попросит О'Рилли проверить постояльцев гостиницы, и он действительно собирался выполнить свое
обещание.
Правда, он также хотел попросить своего друга не торопиться с проверкой. Ему нужно было время для поисков картин
Латгрелла.
Макс взял со стола алую атласную ленту и пропустил ее сквозь пальцы. Он почувствовал холодную ярость при мысли о
том, что кто-то намеренно проник в комнату Клео, чтобы ее напугать. Литературная критика имела право на существование,
но этот критик зашел слишком далеко.

Макс понял, что у него нет надежды заснуть. Ни один звук не долетал до него с этажа ниже. Следовало воспользоваться
прекрасной возможностью и осмотреть подвал гостиницы. Он уже посетил несколько комнат на верхних этажах и ничего не
обнаружил. Подвал был самым подходящим местом, где такая женщина, как Клео, могла спрятать пять ценных картин. Он
неодобрительно покачал головой при мысли о том, что великолепные произведения хранятся где-то в сыром подвале.
Он открыл стенной шкаф. Как обычно, Макс путешествовал с вместительным саквояжем. Привычка быть готовым к
внезапному переезду возникла у него еще в детстве, и он уже не мог с ней расстаться.
Он натянул темные брюки и надел одну из новых белых рубашек, недавно полученных от лондонского портного. По
непонятной для него самого причине он засунул алую ленту в карман. Затем направился вниз.
В гостинице царила тишина. Все этажи были освещены, но нигде не было ни души. Видимо, интенсивная подготовка по
методам позитивного мышления, проводимая Гербертом Т. Валенсом, окончательно сморила участников семинара.
Войдя в вестибюль, Макс сразу заметил, что в маленьком офисе позади конторки тоже горит свет. Он остановился,
внимательно прислушиваясь. Затем двинулся вперед, ступая только по ковру, чтобы его не выдал стук трости. Он ожидал
найти там ночного портье гостиницы Джорджа.
Неожиданно громкий храп разнесся по вестибюлю. Макс удивленно поднял брови. Он сделал еще несколько шагов и
заглянул в офис через открытую дверь. Худой лысый мужчина лет шестидесяти пяти крепко спал, сидя на стуле и положив
голову на стол. Это к вопросу об охране "Гнездышка малиновки". Но то, что было упущением для охраны, создавало
удобство для Макса. Он не торопясь сможет осмотреть подвальный этаж. Он пересек холл по пути к лестнице в подвал, но,
когда проходил мимо солярия со стеклянными стенами, нечто заставило его остановиться. Он приблизился к двери солярия.
И, хотя огни внутри были потушены, из холла туда проникало достаточно света, чтобы можно было разглядеть знакомую
хрупкую фигурку, расположившуюся в одном из плетеных кресел с высокой спинкой.
Клео в одиночестве коротала время в полутемном углу, задумчиво глядя во мрак дождливой ночи. Клеопатра,
размышляющая о судьбе Египта.
Вновь в нем вспыхнуло горячее нетерпеливое чувство, затаившееся где-то внутри, но непобежденное. Невольно он
прикоснулся к карману, куда спрятал алую атласную ленту.
- Добрый вечер, - негромко сказал Макс. - Вижу, вам тоже не спится?
Клео стремительно повернула голову. Она замигала, пытаясь разглядеть, кто же вторгся к ней и нарушил ее покой. Макс
заметил, что заколка больше не сдерживала копну мягких темных волос, и они облаком окружали ее лицо. На ней были ее
обычные тесные вылинявшие джинсы и полотняная рубашка. Ее золотые кроссовки поблескивали во тьме.
Неяркий свет из холла освещал усталое расстроенное лицо Клео. Некое другое чувство, помимо желания, зашевелилось
внутри Макса. Он определил его как беспокойство. Он не видел прежде подобного выражения у нее на лице, даже когда они
обсуждали непонятное появление алой ленты на подушке.
- Мне приснился плохой сон, - объяснила Клео. - Такое иногда случается. Я решила спуститься сюда и посидеть
немного, чтобы избавиться от наваждения. А вы почему не спите?
Макс задал себе вопрос, какие же сны пробуждают Клео и заставляют прятаться в солярии.
Он сел на плетеный стул напротив нее и немного помолчал. Вода журчала и булькала в неглубоком изразцовом фонтане
посередине солярия.
- Мне было нечем заняться, и я спустился вниз, чтобы выяснить, легко ли раздобыть у вас общий ключ или ключ от
вашей комнаты, - тут же на месте начал импровизировать Макс.
- Ключ от моей комнаты? - испуганно переспросила Клео.
- Кто-то воспользовался сегодня тем или другим, чтобы открыть вашу дверь.
- Понимаю. - Ее пальцы с силой сжимали подлокотники кресла. - Боюсь, что раздобыть ключи совсем нетрудно. Вы,
конечно, видели Джорджа?
- Он спит.
Клео сморщила нос.
- Он всегда спит. Дело в том, что нас никогда не беспокоил вопрос об охране гостиницы.
- Я также заметил, что у конторки в вестибюле днем часто никого не бывает, - подчеркнул Макс.
- Вы правы. Нам вечно не хватает персонала. Когда гостиница переполнена, в работу включаются все. А это означает,
что портье в вестибюле помогает на кухне или в номерах.
Макс осторожно вытянул ногу и потер ноющее бедро.
- Вывод таков, что кто-то мог в течение дня зайти в гостиницу, взять ключ на несколько минут, открыть дверь вашей
комнаты и оставить ленту на подушке.
- Верно. - Клео сдвинула брови. - Можете не сомневаться, что теперь мы будем строже присматривать за ключами.
- На мой взгляд, это неплохая идея, - строго сказал Макс. - Для начала ключи от комнат следует постоянно хранить в
офисе, а не держать на доске за конторкой. Никто, кроме обслуживающего персонала, не должен заходить в офис, а если у
конторки никого нет даже пять минут, дверь офиса надо запирать.

- Я уже сама до этого додумалась, - согласилась Клео.
- Завтра утром прошу вас дать мне полный список проживающих в гостинице на этот день, - продолжал Макс.
Клео откинулась назад на спинку кресла, поставила локти на подлокотники и сцепила пальцы. В раздумье она смотрела на
Макса.
- Вы действительно хотите попросить вашего друга О'Рилли проверить моих постояльцев?
- А у вас создалось впечатление, что я шучу?
- Нет, что вы. Вы не похожи на легкомысленного человека.
- Как говорит мой опыт, именно те вещи, которые не принимают всерьез, и создают большие проблемы.
- Поэтому вы абсолютно все принимаете всерьез, - заключила Клео. - Наверное, вам скучно живется на свете.
- Себя не переделаешь.
- Представляю, какой из вас ухажер.
Насмешка в ее глазах лишила Макса равновесия. Его осенило, что она над ним смеется, и на мгновение он позабыл о боли
в ноге. Люди по-разному относились к нему, но никто из них не считал его смешным.
- Мне никто не говорил ничего подобного.
- Вы странный человек. - Смешинки исчезли из ее глаз. - Не знаю, что о вас думать, Макс. Сначала все вроде было
ясно, а теперь у меня появились сомнения.
- Я могу вам доказать, что я друг Джейсона, если именно это вас смущает.
Ее глаза расширились.
- Я верю, что вы были другом Джейсона.
- А я приношу извинения за то, что назвал вас его любовницей.
- Забудем это. - Клео великодушно махнула рукой. - Я, между прочим, решила простить вашу бестактность.
- Благодарю вас, - смиренно произнес Макс.
- Я хочу сказать, мне понятно, откуда у вас возникло впечатления, что мы с Джексоном... Ладно, оставим это. - Клео
покраснела. - Я понимаю, откуда взялась эта идея.
- Когда вы наконец определите, что вас беспокоит во мне, обязательно дайте знать, - мягко сказал Макс.
- Конечно. - Она внимательно следила за тем, как он растирает бедро. - Что у вас с ногой?
- Она иногда побаливает. Особенно после утомительного дня.
- Каким образом вы ее повредили? - настаивала Клео. - Вы попали в аварию?
- Можете называть это аварией.
- Как давно это случилось?
Его удивило ее внезапное внимание к нему.
- Три года назад.
- Похоже, вы сильно страдаете.
- Бывает, меня очень мучают боли.
Она кусала губу.
- Наверное, сегодня нога разболелась от того, что вы таскали дрова для камина. Вам надо было меня предупредить,
когда я вас об этом попросила.
- Дрова тут ни при чем. Просто она вдруг начинает ныть.
- Массаж помогает?
Макс пожал плечами.
- Не знаю. Я никогда не пользовался услугами настоящего массажиста.
- Я умею неплохо делать лечебный массаж. - Клео неуверенно улыбнулась. - Я научилась, когда Андромеда
пригласила врача-массажиста, чтобы обучить женщин в Космической гармонии. Знаете, Андромеда изучает народную
медицину.
- Это меня не удивляет.
- Хотите, я займусь вашей ногой?
Макс прекратил растирать бедро. Он медленно сжимал и разжимал пальцы, представляя свои ощущения, когда Клео
коснется его ноги.
- Я не против.
Он не сомневался, что пожалеет о своем согласии. Но у него не было сил сопротивляться.
Клео медленно поднялась с кресла. Приблизилась к нему и опустилась на колени рядом с его стулом. Ее глаза за стеклами
очков были огромными и сияющими.
- Скажите, если будет больно, - прошептала она.
- Обязательно.
Макс вздохнул и приготовился к блаженной пытке.
Клео положила руки ему на бедро. Сначала она не делала никаких движений, а ладонями согревала через брюки его ногу.
Макс поразился количеству успокоительного тепла, которое она излучала. Он посмотрел вниз на склоненную голову
Клео. Она вся ушла в работу. Нежный чувственный изгиб ее шеи был совсем рядом. Стоило ему чуть-чуть подвинуть руку, и
он ее коснется. Макс сжал подлокотники.
- Вы слишком напряжены. - Клео нахмурилась, нажимая кончиками пальцев на его твердое мускулистое тело. -
Постарайтесь расслабиться. Врач-массажист говорил, что напряженность мускулов является основной причиной их
болезненности.
- Попробую запомнить.
Спокойными мягкими движениями она принялась разминать ему бедро.
- Как вы себя чувствуете?
- Прекрасно.
К удивлению Макса, это соответствовало действительности. Никто раньше не предлагал ему массаж в качестве лечения.
Он не представлял себе, как это приятно, когда кто-то другой разглаживает напряженные мускулы его ноги.
- Андромеда очень хорошо разбирается в травах. Я ее попрошу составить лекарство для расслабления мускулатуры.
Макс поморщился.
- Не надо. Когда мне плохо, я обхожусь бренди.
- Тогда, думаю, вам поможет наш фирменный чай из трав. У нас его несколько сортов, и все им довольны.
Макс не стал спорить. Он закрыл глаза и сосредоточился на ласкающем прикосновении рук Клео. Еще одно приоткрытое
окно, подумал он. Еще один взгляд в загадочные глубины души Клео Роббинс.
Шли минуты, и боль постепенно отступала. Но массаж никак не утихомирил его неистового желания. Макс с трудом себя
контролировал.

- Клео, я начал читать "Зеркало", - сказал он. Ее руки остановились. Макс чертыхнулся про себя, сожалея, что
заговорил.
- Наверное, вы сочли мою книгу порнографией, как и Нолан.
- Нет. На мой взгляд, это прекрасно.
- Прекрасно?
Ее голос снизился до шепота.
- Более чем прекрасно. Это колдовство.
Руки Клео вновь начали двигаться.
- Вы так думаете?
Макс открыл глаза и посмотрел на Клео: ее голова была опущена.
- Ваша книга, словно прекрасное произведение живописи. В ней тысячи деталей для изучения. Некоторые сразу
бросаются в глаза, другие требуют внимания. Некоторые можно выразить словами, другие, самые важные, не поддаются
описанию. Их необходимо почувствовать самому.
Клео подняла голову и улыбнулась ему мечтательной улыбкой.
- Вы совсем как Джейсон. Он тоже говорил, что некоторые люди обладают особым зрением, когда речь идет об
искусстве.
- Он это называл внутренним чутьем.
- Совершенно точно. Вы именно так видите произведения искусства?
- Да.
- Удивительно. А людей вы тоже так видите?
- Не всегда, - признался Макс.
"Но я учусь именно так видеть тебя", - подумал он. Внезапно его осенила мысль: чем больше он узнавал о Клео, тем
больше ее желал. Именно такие чувства он испытывал перед прекрасной картиной, понятной ему до мельчайших
подробностей.
Он хотел Клео.
- Хорошо, что вы не разбираетесь в людях так, как в произведениях искусства, - заметила Клео, продолжая
поглаживать его ногу. - Я, например, разбираюсь, но в большинстве случаев только разочаровываюсь.
Он любовался трогательно беззащитной линией ее шеи.
- Почему же?
- Потому что от этого мало пользы. Даже если вы разбираетесь в людях, вы все равно не можете их изменить.
- Похоже, у вас большой опыт.
- Вы угадали. - Клео подняла голову; ее глаза выражали тревогу. - Вы знаете, почему Триша сегодня рыдала
навзрыд? Она узнала, что беременна. Говорит, что Бенжи ее оставил, когда она сказала ему о ребенке.
- Понятно. Мне очень жаль Тришу, она производит хорошее впечатление. Но какое это имеет отношение к нашему с
вами разговору?
Клео слегка пожала плечами.
- Как только я впервые увидела вместе Тришу и Бенжи, я сразу поняла, что они предназначены друг для друга. Они
очень похожи. Две одинокие души в бурном океане жизни. Я не удивилась, когда их дружба переросла в любовь. Но я также
знала, что это плохо кончится.
- Почему?
- Потому что для того, чтобы держаться на плаву, Трише и Бенжи не хватало силы воли, они оба беспомощны в своих
отношениях с другими людьми. Теперь вы поняли, почему я вам это рассказываю?
- Не совсем.
- Им и так трудно приходится в жизни, а тут еще ребенок. Для Бенжи это было слишком. Он никогда не знал своего
отца, и он испугался, что ему самому придется играть незнакомую роль. Вот он и скрылся на время.
Макс коснулся выбившейся пряди волос Клео. Она не обратила на это внимания.
- Вы не должны себя винить в несчастье Триши.
- Я хочу сказать, я понимала и Тришу, и Бенжи и могла предугадать, чем все кончится для Триши. Но я не могла ничего
поделать. Мое предвидение было ни к чему, я не сумела предотвратить катастрофу.
- Это не входило в ваши обязанности, - заметил Макс.
Клео горько улыбнулась.
- Триша и Бенжи - оба члены нашей семьи. Я должна была что-то предпринять, прежде чем ситуация станет
неуправляемой.
- Я думал, я один смотрю на вещи чересчур серьезно.
Улыбка исчезла с лица Клео.
- Положение действительно серьезное. Триша и Бенжи нам больше чем родные. Я к ним очень привязана.
Макс не знал, что ответить. У Клео явно было весьма необычное представление о семье. С другой стороны, он не мог
подыскать лучшего определения. Макс решил воздержаться от комментариев.
Некоторое время Клео молча массировала ногу. Мягкое прикосновение ее пальцев проникало в самую глубину
напряженных мускулов.
- Я рада, что вы не сочли "Зеркало" порнографией, - сказала она немного погодя.
- Совсем напротив.
Макс снова закрыл глаза.
- Вы очень уверены в своем мнении, - продолжала Клео.
- Вам известно, что такое порнография? Она распознается с первого взгляда. О "Зеркале" этого не скажешь. - Макс
задумался, подбирая слова, чтобы выразить то, что ему подсказывало внутреннее чутье. - "Зеркало" очень современная
книга. В ней находишь ответы на множество проблем, а не просто сексуальную реакцию. Ваша книга утверждает жизнь и
будущее. А порнография статична.
- Вы сказали - статична? - повторила Клео.
- Порнография имеет всего одно измерение. У нее нет ни прошлого, ни будущего, ни глубины, ни длительных эмоций,
только короткое возбуждение, которое очень скоро кончается. Не берусь утверждать, хорошо это или плохо, но через десять
минут порнография становится скучной.
- Десять минут? - неверяще повторила Клео. Макс разобрал насмешку в ее голосе. Он поднял глаза и, прищурившись,
посмотрел на Клео.
- Ладно, пусть будет пятнадцать, если это действительно качественная порнография.

Она негромко рассмеялась. Ее пальцы растирали его бедро.
- Как теперь ваша нога?
- Совсем хорошо.
Он говорил правду.
- Вы ведь не художник, Макс?
- Нет.
- Чем же вы зарабатывали себе на жизнь до появления здесь?
- То тем, то этим, - ответил Макс. - Я занимался самой разной работой.
- Что значит - разной?
Он остановился, раздумывая, как много он может сказать. Если он откроет ей, что работал на Джейсона, она примет его
за рядового служащего, который не имеет никаких прав на картины Латтрелла. Она даже может вообразить, что у нее больше
прав на картины, чем у него, Макса. Макс доверил ей лишь часть правды, а именно, что он был другом Джейсона. В таком
случае они с ней на равных. В конце концов, Клео не могла, вопреки своей совести, утверждать, что их с Джейсоном
связывали более тесные узы, чем просто дружба и поэтому картины принадлежат ей.
Впервые Макс осознал, что признает у Клео наличие совести.
- Я работал у одного владельца художественной галереи, - ответил Макс.
- Наверное, вам очень хорошо платили, - заметила Клео.
- Да, - согласился он.
Он догадался, что она намекает на его "ягуар" и дорогую одежду, и решил, что пришло время переменить тему.
- Но я больше не работаю в этой области.
- Как вы познакомились с Джейсоном?
- У нас были общие интересы.
- Искусство?
- Да.
Он надеялся, что она перестанет задавать вопросы.
Клео помолчала.
- Макс, вы меня не обманывали, сказав, что Джейсон был богатым человеком?
- Нет.
Макс хотел бы прочесть ее мысли. Он никак не мог определить, изображает ли она с таким блеском наивность или в
самом деле ничего не знает. Он не накопил большого опыта общения с наивностью и не умел ее распознавать.
Клео задумчиво наморщила лоб.
- Я догадывалась, что мы многого не знаем о Джейсоне. Чувствовалось, он что-то скрывает, но я его никогда не
расспрашивала. Думала, он сам скажет, когда придет время.
- Наверное, так оно и случилось бы. Просто такое время для него не пришло.
Возможно, она действительно была тем, чем казалась, подумал Макс, сердясь на себя за свою непроницательность.
Он с ошеломляющей ясностью понял, что она нравилась ему именно такой наивной, какой выглядела. Он не хотел бы
обнаружить, что она не более чем хитрая маленькая воровка, о чем свидетельствовали все имеющиеся факты.
Макс также хотел еще одного. Он хотел, чтобы Клео хотела его.
Он не сомневался, что вчера вечером она испытывала, как и он, глубокое чувственное желание. В первые короткие
мгновения он поймал подтверждение этому в ее глазах. Но сейчас он не ощущал ничего откровенно чувственного в
прикосновении ее рук к его бедру. Движения ее пальцев были осторожными и успокаивающими, но уж никак не
соблазняющими.
Он попытался примирить две противоположности: женщину на коленях рядом с ним и ту, что написала "Зеркало". Это
был парадокс, привлекавший Макса: лед и пламя в одной оболочке.
Весь его мужской опыт подсказывал ему, что Клео Роббинс неопытная женщина, но необузданная горячая чувственность
"Зеркала" свидетельствовала об обратном.
Макс вдруг вспомнил об атласной ленте в кармане.
- Клео?
- Да?
Макс не мог придумать, в какую форму облечь свой вопрос. Вместо этого он опустил руку в карман и медленно вытащил
оттуда алую ленту.
Руки Клео остановились. Словно зачарованная, она смотрела на яркую полоску. Она застыла в полной неподвижности.
Максу показалось, что она его боится.
Потребность защитить Клео была так велика, что его рука с лентой невольно задрожала.
- Не бойтесь.
Она посмотрела на него глазами, полными немых вопросов.
- Я не боюсь.
- Вот и хорошо.
Лента свисала с его пальцев почти до полу. Он подхватил другой рукой ее свободный конец и сделал из блестящей ленты
петлю.
- Я вам уже говорил, что читаю "Зеркало".
- Я помню.
Она почти шептала.
- Сейчас я читаю вторую главу.
- Вот как?
Кончиком языка Клео провела по губам. Она снова посмотрела на ленту.
- Я знаю, что героиня книги надеется узнать своего призрачного возлюбленного, когда увидит его наяву, хотя прежде не
могла разглядеть его лицо в зеркале.
- Она его обязательно узнает.
За стеклами очков глаза Клео были глубокими, бездонными озерами, выражавшими беспокойство и томление.
- Но мне пока неизвестно, как она даст ему знать, - негромко сказал Макс.
- Ей не надо будет ему это говорить. Во всяком случае, словами.
- Но он будет знать, что она знает?
- Да, - выдохнула Клео.
Кровь, бешеная и горячая, закипела у Макса в жилах. Он не мог припомнить, чтобы когда-нибудь за всю свою жизнь был
охвачен таким сильным волнением, даже когда любовался своим великолепным собранием книг и картин. Он балансировал
на опасном гребне между блаженством и мукой.

Без единого слова, потому что ему не хватало слов, Макс медленно накинул петлю из алого атласа на шею Клео.
Клео не двигалась. Пламя ждет освобождения из ледяной тюрьмы.
Макс осторожно расправил дешевую алую ленту на шее Клео, словно это было бесценное ожерелье из рубинов. Он
тихонько потянул за концы ленты, привлекая Клео к себе. Как во сне, Клео безропотно подчинилась.
Макс опустил концы ленты и снял очки с Клео. Он положил их на пол рядом со стулом. Он все время глядел ей в глаза.
Клео несколько раз моргнула, будто из темноты смотрела на яркое солнце. С негромким стоном Макс прижался губами к
ее губам. При первом прикосновении его губ Клео вздрогнула, но не отодвинулась. Она пробовала вкус его губ, словно
незнакомый экзотический напиток. Ее осторожное ищущее прикосновение чуть не лишило Макса самообладания.
Он водил губами по ее губам, стараясь вызвать ответный отклик. Под внешней холодностью он чувствовал еле
сдерживаемую готовность.
Он также чувствовал и ее неуверенность. Она хотела его, но что-то ее сдерживало. Она будто сомневалась, как далеко
готова пойти.
Макс знал, что толща льда отделяет его от пламени, горевшего внутри Клео. Но пламя пылало вовсю и только ждало,
чтобы его выпустили наружу.
Его губы раскрылись на ее губах. Клео мгновение колебалась, затем коротко вздохнула и обвила руками его шею.
Макс внезапно понял, что уже давно испытывает эту жажду. Губы Клео были нежными, мягкими и необычайно свежими.
Надкусив плод, Макс готов был немедленно съесть его до конца. Ничто на земле не могло сравниться с его вкусом.
Губами он раздвинул ее губы. Она не сопротивлялась и разрешила проникнуть в ее влажный теплый рот.
Макс напомнил себе, что есть два способа растопить лед. Можно его нагревать, а можно просто расколоть топором.
Последний способ был куда более скорым, а Макс как раз не мог ждать.
Он приподнял Клео с пола, чтобы посадить к себе на колени.
Она тихо вскрикнула, сопротивляясь. Макс почувствовал, как в ней зародилась паника. Вот тебе и скорый способ. Он
сделал глубокий вдох, стараясь подавить бешеное желание.
Он неохотно оторвался от ее губ и посмотрел в ошеломленные глаза.
- Простите меня, - прошептала Клео. Макс слегка улыбнулся.
- Наверное, извиняться следует мне. Он сожалел только, что не успел довести до конца то, что начал.
Она застенчиво улыбнулась в ответ.
- Прошу вас, не извиняйтесь. Просто я сама не готова осуществить одну очень личную фантазию.
- Фантазию?
Клео недоверчиво посмотрела на Макса.
- Не говорите мне, что вы не читали третьей главы.
- Третьей главы?
Макс был в растерянности.
- В этой главе мужчина в зеркале завязывает алую ленту на шее женщины и притягивает ее к себе в Зазеркалье. Она
попадает в его мир, и там они становятся любовниками.
- Совсем как у нас с вами?
Макс был очень доволен собой.
- Да, совсем как у нас с вами. За исключением того, что мы с вами не занимались любовью. - Она тронула пальцами
свои нежные полные губы. - Вы ограничились поцелуем. - Она нахмурилась. - А вы уверены, что не читали третью
главу?
- Совершенно уверен. Но я обязательно прочитаю ее сегодня на сон грядущий, - пообещал Макс. - Возможно, также
и главу четвертую.
Щеки Клео стали пунцовыми.
- Может быть, вам лучше остановиться. Мне кажется, вы уже достаточно прочитали, чтобы составить себе
представление о "Зеркале".
Макс смотрел ей прямо в глаза.
- Теперь я уже не могу остановиться.
На лице Клео было непонятное, слишком серьезное выражение.
- Давайте не будем ходить вокруг да около. Если вы приехали сюда на побережье, чтобы развлечься, вам нечего на это
рассчитывать. Я не занимаюсь интрижками.
- Я тоже, - отозвался Макс.
Клео подняла с пола очки и решительным жестом посадила их на нос.
Ее лицо покраснело, но глаза смотрели ясно и твердо.
- Если говорить правду, то я вообще не занимаюсь никакими интрижками, пусть даже самыми увлекательными.
- Совсем никакими?
- Никакими.
- И никогда? - из любопытства настаивал Макс.
Клео села в свое плетеное кресло, укрывшись в глубокой тени. Она долго смотрела в темное ночное небо.
- Когда-то, очень давно, когда мне было двадцать три, у меня был близкий человек. Но мы расстались... После смерти
родителей. С тех пор у меня никого не было.
- Почему? - спросил Макс, жадно собирая, пусть по крохам, все сведения о Клео. Он хотел знать о ней все до
мельчайших подробностей. Он должен добраться до самой ее сути и раскрыть все тщательно хранимые секреты.
- Я не знаю почему. - В глазах Клео вдруг вспыхнула обида, но через секунду она погасла. - А может быть, знаю.
Врач утверждает, что я никак не могу примириться с тем, как умерли мои родители.
- А как они умерли?
Клео посмотрела на свои сцепленные пальцы, будто раздумывая, сколько она может ему сказать. Наконец она приняла
решение.
- Говорят, отец застрелил мать, а потом застрелился сам.

- Господи, - пробормотал Макс.
- Предполагается, что я не могу примирить два факта: то, как сильно они друг друга любили, и то, как они умерли. Я не
могу поверить, что взаимная любовь родителей была погублена безумием моего отца.
- Что ж, в вашем рассуждении есть своя логика, - тихо сказал Макс. - Простите, Клео, я задаю слишком много
вопросов. Я не имею на это права.
- Не знаю, зачем я вам все это рассказываю. - Клео вскочила на ноги и принялась ходить по комнате. - Сегодня вы
уже второй мужчина, которому я доверилась. Наверное, анонимные записки и лента потрясли меня больше, чем я думала.
Макс прищурился.
- Вы рассказывали Гильдебранду о ваших родителях?
- Я вышла из себя, когда он намекнул, что я недостаточно порядочна для жены политического деятеля. - Клео
вздохнула. - Наверное, я перешла границы. Сказала ему, что за мной числятся и другие грешки, помимо "Зеркала".
Добавила, что пресса наверняка ухватится за обстоятельства смерти моих родителей.
- Ясно. И как он это принял?
Клео пожала плечами.
- Он был потрясен до глубины души. Макс, я очень жалею, что втянула вас в свои дела. Это глубоко личный вопрос. До
сегодняшнего дня только члены семьи знали, что произошло с моими родителями.
- Я не собираюсь обсуждать ваши дела с кем-нибудь еще.
- Я знаю. - Она кусала нижнюю губу. - Я хочу, чтобы вы поняли, что я мало пригодна для короткой связи и даже для
продолжительного романа.
Макс дотянулся до трости и медленно поднялся на ноги. Он положил руки на голову орла и стоял, не спуская глаз с Клео.
- Я не стану вас принуждать к тому, что вам претит.
- Спасибо за понимание. Я сожалею о случившемся. Это моя вина.
В ее улыбке странным образом сочетались неуверенность и облегчение.
- Я сомневаюсь, что виноваты только вы одна. До завтра.
Макс улыбнулся про себя и пошел к двери.
- Макс!
- Не беспокойтесь, Клео. В дальнейшем мы будем действовать строго по книге. Я имею в виду "Зеркало".

5

Перед самым рассветом Клео окончательно отказалась от попыток уснуть. Она отбросила одеяло, поднялась с кровати и
подошла к окну.
Темное небо было покрыто тучами, но дождь еще не начинался. У нее было достаточно времени для. быстрой прогулки
по берегу, до того как снова хлынут потоки воды.
После бессонной ночи ей хотелось подышать чистым холодным морским воздухом, чтобы освежить голову. Может быть,
после полудня она отправится в центр медитации в "Космической гармонии". К сожалению, утром, когда начиналась суета
на кухне, Клео не могла покинуть гостиницу. Как когда-то заметил Джейсон, ничто так не содействует небольшому делу,
каким являлось "Гнездышко малиновки", как постоянное личное присутствие.
При воспоминании об умершем друге у Клео сжалось сердце, хотя она старалась не предаваться печальным мыслям. Она
надела джинсы и клетчатую рубашку. Вряд ли Джейсон хотел, чтобы она слишком долго горевала после его смерти,
напомнила она себе, зашнуровывая золотые кроссовки. Джейсон Керзон верил в то, что надо жить будущим, а не прошлым.
По пути к двери Клео подхватила темно-зеленую куртку на пуху. Она спустилась вниз и прошлась по еще сонной
гостинице. Негромкий храп, доносившийся из офиса, подтвердил ей, что Джордж находится на своем посту.
Она вышла из дома через заднюю дверь на кухне. Андромеда, Утренняя Звезда и вся остальная команда из "Космической
гармонии" еще не появились. Что же касается гостей, то они наверняка еще погружены в глубокий сон.
Бодрящий воздух наполнил легкие, как только она вышла наружу. Ночь медленно отступала перед серым светом нового
дня. Пронизывающий холод напомнил ей, что она забыла перчатки. Клео засунула руки в карманы куртки и двинулась вдоль
обрыва над морем. Она хотела обдумать множество вещей: сон, который ей приснился, исчезновение Бенжи, проблемы
Триши. Все эти происшествия заслуживали внимания, но она не могла сосредоточиться ни на одном из них. Как ни
старалась, мыслями она возвращалась к одному-единственному событию, которое не давало ей уснуть почти всю ночь, -
поцелую Макса.
Впервые после смерти родителей она поцеловала мужчину и не испытала чувства вины, отравлявшего все ее прежние
отношения.
Вчера вечером с Максом она пережила удивительный миг торжествующей радости, не омраченный никакими
воспоминаниями. Она хотела Макса, по-настоящему его хотела.
Страсть, которая спала внутри нее, наконец пробудилась и отозвалась на прикосновение настоящего мужчины. Чувство
облегчения охватило Клео при мысли, что она нашла человека, способного ее освободить.
Мужчина в зеркале наконец вошел в ее жизнь, Но, к огорчению Клео, ситуация оставалась неясной, несмотря на
появление человека в зеркале. Если только это действительно тот самый человек. Слишком много в Максе Форчуне
неизвестного, слишком много непонятного.
Более всего Клео беспокоило, что он не реагировал на нее так, как она реагировала на него. Клео не сомневалась, что при
встрече с мужчиной в зеркале в настоящем реальном мире, она немедленно его признает, так же, как и он ее. Мать и отец при
первой же встрече поняли, что предназначены друг для друга.

Но, когда вчера вечером Клео смотрела в глаза Макса, она видела в них не только плотское желание, но и холодное
самообладание. Клео печально вздохнула. Ей пришлось признать, что, хотя ее отклик был незамедлительным, искренним и
откровенным, Макс Форчун явно руководствовался в своих действиях определенным планом.
Это делало его опасным для Клео. Теоретически уже должна была сработать ее четкая система охранной сигнализации.
Так почему же Макс не вызывал в ней того старого привычного чувства вины?
Она вспомнила, как он надел ей на шею алую атласную ленту и притянул к себе, точно как в той сцене в третьей главе
"Зеркала".
Слишком идеально, подумала она с усмешкой. Она готова биться об заклад, что Макс все-таки прочитал третью главу до
их встречи прошлым вечером.
Клео почувствовала, что уже не одна наслаждается приходом дня, и посмотрела через плечо. Она сумела изобразить
приветливую улыбку для Герберта Т. Валенса, энергично шагавшего позади.
Как обычно, Валенс был одет щегольски - в дорогое верблюжье пальто, коричневые замшевые ботинки, шею украшал
шелковый шарф. Неизвестно, каким лаком или бриллиантином он пользовался, но даже самые резкие порывы ветра не могли
растрепать его серебряные кудри. Каждый волосок, словно приклеенный, лежал на голове, не поддаваясь воздействию
стихии. Кольцо на мизинце сверкало в раннем утреннем свете.
Клео невольно развеселилась, подумав, как ей везет на разодетых франтов. Элегантные образцы портновского искусства,
демонстрируемые одновременно Максом и Гербертом Т. Валенсом, определенно способствовали росту репутации гостиницы
"Гнездышко малиновки".
- Доброе утро, мисс Роббинс. - Валенс быстро закивал головой, будто клюющий петух.
- Доброе утро, - отозвалась Клео. - Я не слышала, как вы подошли. Совершаете утреннюю прогулку до начала
семинарских занятий?
- Я поставил себе за правило проходить пешком одну милю каждый день, - известил Валенс. - Спорт способствует
развитию позитивного мышления.
- Приятно, что есть люди, которые не только проповедуют идеи, но и осуществляют их на практике.
- Я обязан заботиться о своей репутации, мисс Роббинс. А это возможно лишь в том случае, если я живу в соответствии
с пятью моими основными правилами.
- Каковы же они, мистер Валенс? - полюбопытствовала Клео. - Или вы знакомите с ними только за плату?
- Поскольку у нас с вами деловые отношения, я готов их вам открыть.
- Очень любезно с вашей стороны. - Интересно, включит ли мистер Валенс в свои пять правил привычку щелкать
ручкой ровно пять раз, прежде чем ее вернуть в карман пиджака, а также снимать в гостинице один и тот же номер. Во время
их так называемого профессионального общения Клео наблюдала великое множество подобных странностей мистера
Валенса.
Валенс поднял руку и загнул большой палец.
- Первое правило: сосредоточиться на цели. - Он перешел к следующему, указательному пальцу. - Второе правило:
подготовить план для осуществления данной цели. Третье правило: строго следовать плану. Четвертое правило: учитывать
все детали, прежде чем приступить к его реализации.
- А пятое правило? - напомнила Клео.
- Пятое правило: всегда ориентироваться на успех, а не на поражение.
Клео обдумала слова мистера Валенса.
- А что, если кто-то все же потерпит неудачу?
Валенс гордо поднял вверх подбородок.
- Неудача неприемлема для тех, кто ориентируется на обязательный успех. Уверяю вас, мисс Роббинс что я заработал
свою репутацию не с помощью ошибок.
- Наверное, несколько трудновато поддерживать подобную репутацию? - заметила Клео.
- Вам должно быть понятно, о чем речь, мисс Роббинс. Взвесьте, чего вы добились в вашем возрасте Вы владелица и
хозяйка одной из самых процветающих гостиниц на побережье штата Вашингтон. Как вы сумели уговорить банк дать вам
крупную ссуду, чтобы открыть "Гнездышко малиновки"?
Клео взглянула на серое, цвета стали, море.
- У меня были кое-какие деньги.
- Понятно. Значит, ваша семья имела средства.
Клео подумала о деньгах, полученных после смерти родителей.
- Да.
- Прошу меня извинить за настойчивость, - несколько смущенно сказал Валенс, осознав, что вмешивается в личные
дела Клео. - Я не просто любопытствую. Видите ли, меня всегда интересует, как человек добился успеха. Можно сказать, я
коллекционирую подобные случаи.
- Вы их коллекционируете?
- Именно так. Когда мне встречается особенно выдающийся случай, я стараюсь в нем разобраться. Узнать, как все
произошло. Я добываю факты, а затем использую их на семинарах.
- В моей истории нет ничего выдающегося, мистер Валенс. Я купила гостиницу на деньги, полученные по наследству.
Близкие друзья мне помогли наладить работу. Вот и вся моя история.
- У вас действительно необычные служащие. Женщины на кухне напоминают членов некоей коммуны "Нового
времени" , а ваш новый работник, мужчина с тростью, одеждой и манерами совсем не походит на прислугу.

- Тем не менее он таковым является, - коротко ответила Клео. - Правда, я не знаю, долго ли он у нас пробудет.
Эта мысль поразила ее как молния. Сознание, что Макс может их покинуть, болью отозвалось в сердце. Она поняла, что
не хочет потерять мужчину в зеркале, когда наконец его обрела.
- Мне кажется, он ведет себя слишком высокомерно для своего положения.
Клео улыбнулась про себя.
- Я поговорю с ним об этом.
- Очень вам рекомендую. - Валенс взглянул на массивные золотые часы. - Кажется, мне пора возвращаться. Я хочу
пробежать свои записи. Однако прежде чем нам расстаться, мисс Роббинс, я бы хотел обсудить еще кое-какие вопросы.
Клео с трудом подавила стон.
- Какие, мистер Валенс?
Валенс неодобрительно посмотрел на Клео.
- Я очень надеюсь, что больше не повторится такой прискорбный случай, как отключение электричества вчера вечером,
в результате чего мне пришлось испытать неудобства.
Клео усмехнулась.
- Боюсь, мистер Валенс, я не могу полностью гарантировать, что подобное происшествие не повторится. Мы сделали
все, что в наших силах, но, особенно когда на море шторм, могут возникнуть разные неожиданности.
- Если вы не можете обеспечить меня надежным источником энергии, я буду вынужден избрать другое место для
проведения семинаров, - предупредил Валенс.
- Как я уже сказала, мистер Валенс, мы постараемся вам создать необходимые условия.
Валенс был явно неудовлетворен.
- Что ж, посмотрим. Будущее покажет, не так ли?
- Совершенно верно. Позвольте пожелать вам успеха, мистер Валенс.
- Очень благодарен, желаю вам того же.
Валенс остановился, развернулся на сто восемьдесят градусов и зашагал обратно, спрятав подбородок в воротник своего
дорогого теплого пальто и храбро сопротивляясь резкому ветру.
Клео продолжила прогулку. Она раздумывала над тем, что сказала Валенсу о Максе. "Я не знаю, как долго он у нас
пробудет".
Следует проявлять крайнее благоразумие, подумала Клео, Макс был совершенно неизученной личностью, даже если
подсознание говорило ей, что именно его она ждала всю свою жизнь.

---

На следующий день, когда уехали все до последнего участника семинара, Клео собрала членов семьи, чтобы обсудить
проблемы Триши. Для этого особенно подходило послеобеденное время, до начала подготовки к ужину.
Андромеда, Утренняя Звезда, Триша, Сильвия и Клео уселись у обеденного стола на кухне. Триша посмотрела на друзей
и расплакалась.
- Ну что ты, милочка, не надо. - Андромеда протянула ей салфетку, чтобы вытереть слезы. - Не ты первая и наверняка
не ты последняя. Главное, ты не одинока.
- Я думала, он меня любит, - прошептала Триша.
- Он тебя любит, - мягко сказала Клео. - Но у Бенжи все перемешалось в голове.
- Чересчур перемешалось, вот он и позабыл о мерах предосторожности, - заметила Утренняя Звезда, затем строго
взглянула на Тришу. - Припоминаю, мы с тобой совсем недавно беседовали на эту тему. Почему такой прокол?
Триша начала громко всхлипывать.
- Это моя вина. Я растерялась. Вы не знаете, что это такое.
- Не знаю? - фыркнула Утренняя Звезда. - Мне шестьдесят два года, деточка, и, поверь, я их провела не в монастыре.
Я знаю, что это такое. Но страсть не извиняет неосмотрительность. Женщина не должна терять голову. Она обязана
контролировать ситуацию.
Триша зарыдала еще громче.
Клео остановила Утреннюю Звезду.
- Ради Бога, какой смысл ссориться.
- Клео права, - поддержала подругу Андромеда. - Зачем теперь читать Трише мораль. Что сделано, то сделано.
Прошлого не вернешь. Как мистер Валенс нам вдалбливал целых два дня, давайте мыслить позитивно. Проблемы следует
рассматривать не как проблемы, а как новые возможности.
- Согласна. Прости меня, Триша. - Утренняя Звезда неуклюже погладила Тришу по плечу. - Не терзайся, мы это
переживем.
- Я одна во всем виновата, - причитала Триша.
- В таком деле всегда два участника, - строго заметила Клео. - Бенжи так же виноват, как и ты.
- Разница в том, что Бенжи повернулся и был таков, - без околичностей объявила Утренняя Звезда. - У Триши это не
пройдет.
- Знаете, я удивлена, что Бенжи скрылся, - рассуждала Андромеда. - Я думала, юноша, как говорится, обрел себя. Он
не ленился в гостинице, да еще по вечерам занимался в колледже. Он с оптимизмом рассуждал о своем будущем. Вот уж
никак не ожидала от него такого поступка.
- Он старался, - преданно подхватила Триша. - Я точно знаю.
- Верно, - подтвердила Клео. - И я знаю, он любит Тришу. Похоже, он просто спасовал перед обстоятельствами.
- Наверное, нам следовало его отправить к психотерапевту, - заметила Андромеда. Утренняя Звезда пожала плечами.
- Не думаю, чтобы от этого был толк.
Клео решила вмешаться, пока дискуссия не переросла в обсуждение недостатков Бенжи.
- Я много размышляла о случившемся. Мы знаем Бенжи уже полтора года. Он хороший парень, и я не могу поверить,
что он сбежал от ответственности. Мне кажется, он просто где-то отсиживается, чтобы все хорошенько обдумать.

Триша отвела от лица салфетку. Крошечный луч надежды мелькнул в ее глазах.
- Вы думаете, он вернется?
Клео приостановилась.
- Я уверена, что Бенжи испугался и запутался. Может быть, ему надо с кем-то посоветоваться.
- Хорошо, почему он тогда не посоветовался с кем-то из нас? - настаивала Утренняя Звезда. - Мы его семья.
Клео наморщила лоб.
- А вы не заметили, что все мы, за исключением Сэмми, женского пола? Бедняга Бенжи, наверное, решил, что мы все на
стороне Триши и не поймем его переживаний.
- Что ж, в этом есть смысл, - подхватила Сильвия.
- И все же не надо забывать, что хочет того Бенжи или нет, но у него есть долг, - сказала Утренняя Звезда. - Я имею в
виду его финансовые обязательства.
- Я согласна с этим, - продолжала Сильвия. - Возможно, Бенжи еще не созрел в моральном и эмоциональном плане,
но он может и должен взять на себя финансовые расходы. Дуглас, по крайней мере, все же иногда присылает мне деньги на
ребенка. Бенжи тоже обязан это делать.
Клео подняла руку, призывая к вниманию.
- Прежде чем заставлять Бенжи выполнять финансовые обязательства, нам следует попробовать другую тактику. Надо
его убедить вернуться домой, туда, где его место.
Триша снова с отчаянием взглянула на Клео.
- Но его нет, и я не знаю, где он. Как мы можем его разыскать?
- А не попросить ли об этом Макса? - задумчиво произнесла Клео.
- Макса? - удивилась Триша. - Каким образом Макс может его найти?
- Макс говорит, у него есть друг, который имеет частное сыскное бюро, - сказала Клео. - Я не слишком доверяю
частным детективам, но Макс считает, что его друг настоящий профессионал. Бенжи исчез совсем недавно, и вряд ли он
прячется.
Триша кусала губы.
- Ты думаешь, он сумеет разыскать Бенжи?
- Попытка не пытка.
Клео решительно поднялась на ноги. Как только у нее возникла такая идея, она сразу поняла, что это и есть выход из
положения.
- Подождите меня здесь, я сейчас вернусь.
Клео почти бегом направилась к двери. Она не оглядывалась, хотя чувствовала, как остальные озадаченно смотрят ей
вслед.
Миновав холл, она вошла в вестибюль. Макса нигде не было видно. Следующей на очереди была гостиная. В гостиной
трое постояльцев спокойно читали, сидя перед огнем. В коридоре Клео наткнулась на горничную, которую приглашали на
помощь, когда было много уборки, как сейчас, после отъезда гостей.
- Дарлин, вы не видели Макса?
- Кажется, он в солярии вместе с Сэмми.
Клео повернула в другую сторону и через секунду уже входила в солярий. Дождь умиротворяюще стучал по крыше. В
солярии царила тишина, если не считать равномерного журчания фонтана.
Макс сидел в плетеном кресле, а его левая нога лежала на скамеечке для ног. Трость была прислонена к широкому
подлокотнику кресла.
Клео поразило, что Макс непонятным образом вписывался в эту экзотическую обстановку. Он походил на элегантного
пирата, удалившегося на покой на южный остров в Тихом океане. Клео невольно вздрогнула, увидев, что он читает
"Зеркало".
Сэмми сидел рядом с Максом на маленьком плетеном стульчике, который Клео ему подарила на Рождество. Он держал
большой палец во рту и, как и Макс, был целиком погружен в чтение.
- Привет, - негромко сказала Клео. Сэмми вытащил палец изо рта.
- Привет, Клео. Мы тут с Максом читаем.
- Вижу.
- У Макса особые книги. Целая куча книг. Он их держит в тайнике у себя дома и никого туда не пускает.
- Это правда?
Интересно, что еще он хранит в тайнике? Наверное, свое сердце. По кафельному полу Клео приблизилась к Максу и
Сэмми.
- Макс, не могли бы вы зайти на кухню, мы там все собрались?
Макс удивленно поднял голову от книги.
- Зачем?
Клео смущенно откашлялась.
- Мы хотим вас попросить о помощи.
Он непонимающе смотрел на Клео.
- Какой помощи? В чем?
- Найти Бенжи.
- Черт побери, - почти неслышно ругнулся Макс. Сэмми снова вытащил палец изо рта.
- Вы не должны говорить при мне такие слова.
Макс посмотрел вниз на Сэмми.
- Прошу прощения. Не знаю, что на меня нашло.
Сэмми кивнул.
- Ладно. Не говорите маме.
- Не буду, - пообещал Макс. Клео с надеждой смотрела на него.
- Макс, вы можете найти Бенжи?
- Макс может найти что угодно, - объявил Сэмми. - Он даже нашел Уточку.
- О'Рилли, наверное, сумеет его разыскать, - осторожно сказал Макс. - Как вы собираетесь поступить с Бенжи, если
его найдете?
- Не знаю, - ответила Клео. Она наградила Макса обезоруживающей улыбкой. - Пожалуй, я вас попрошу
побеседовать с ним.
Лицо Макса выразило полную растерянность.

- Вы хотите, чтобы я с ним побеседовал? Но я его совсем не знаю.
- Я вас понимаю, - призналась Клео, - но вы мужчина; мне кажется, Бенжи будет легче разговаривать с мужчиной.
- И о чем, по-вашему, черт побери, я должен с ним беседовать?
- Ты опять ругаешься, - напомнил Сэмми.
- Прости, пожалуйста, - сердито отозвался Макс, Клео улыбалась самым просительным образом.
- В первую очередь хотелось бы, чтобы вы уговорили его вернуться домой. Он должен позаботиться о Трише. Ну а если
это не выйдет, то пусть он хотя бы поймет, что у него перед ней есть финансовые обязательства.
- Не слишком ли многого вы хотите? - мрачно спросил Макс.
- Что такое обязательства? - вмешался в разговор Сэмми.
- Это то, что люди навязывают другому человеку, когда хотят его заставить что-нибудь сделать.
Макс не спускал взгляда с Клео.
- Вот как, - довольствовался ответом Сэмми. Макс изучал Клео.
- Я не специалист в данной области и уж никак не социальный работник.
- Но вы говорили, что ваш друг О'Рилли умеет выслеживать людей, - напомнила Клео.
- Найти Бенжи - одно дело. Уговорить его вернуться домой - совсем другое.
- Нам надо испробовать все.
- Я бы вас попросил не впутывать меня в свои дела.
Сэмми вытащил палец изо рта.
- Могу поклясться, Макс, ты заставишь Бенжи вернуться домой, - объявил он.
Клео бросила на Макса умоляющий взгляд.
- Вы не против, если мы закончим наш разговор на кухне?
- Видимо, мне придется подчиниться.
Макс снял ногу со скамеечки. Он было потянулся за тростью, но Сэмми вскочил на ноги, схватил трость и подал ее
Максу.
- Спасибо, - вежливо поблагодарил тот. Он сунул под мышку "Зеркало" и посмотрел на Клео. - Ну что, идем?
Сэмми остался сидеть на своем маленьком креслице.
- Ты вернешься и еще почитаешь со мной, Макс?
- Может быть.
- Хорошо. Я буду тебя ждать.
- Не правда ли, Сэмми буквально не отходит от вас? - сказала Клео по пути на кухню.
- Действительно, как я ни повернусь, он повсюду под ногами.
- Мне кажется, он хочет сделать из вас нечто вроде почетного дядюшки, как это было с Джейсо-ном, - пояснила Клео.
- Ничего, я уже к этому привыкаю.
Клео открыла дверь кухни. Триша, Сильвия, Андромеда и Утренняя Звезда, все устремили на них взгляды. Одни с
ожиданием и надеждой, другие с недоверием и сомнением.
- Ну как? - свела к переносице брови Утренняя Звезда. - Вы согласны нам помочь отыскать Бенжи?
Андромеда и Сильвия смотрели на Макса с откровенной мольбой. Триша сморкалась в салфетку, неуверенно поглядывая
на Макса.
Макс окинул взглядом женщин за столом. Его лицо ничего не выражало.
- Возможно, я сумею найти для вас Бенжи.
Женщины облегченно вздохнули.
- Вот и прекрасно, - сказала Андромеда. - Вы с ним поговорите? Попытаетесь вернуть домой?
Макс сжал челюсти.
- Я поговорю с ним от вашего имени, но я ничего не обещаю.
- Мы понимаем, - быстро вставила Клео. Триша смущенно заговорила:
- Я не уверена, что это хорошая идея. Я хочу сказать, я не уверена, что Бенжи поддастся такому нажиму. Что я ему
скажу, если Макс его найдет и привезет домой?
- Прежде всего, - сказал Макс, - вы прекратите называть его Бенжи.
Воцарилось неловкое молчание. Клео и все остальные взирали на Макса в безмолвном изумлении. Клео первая очнулась и
заговорила.
- Что вы имеете в виду? Его зовут Бенжи. Бенжи Аткинс.
- Только не Бенжи, если он вернется сюда добровольно и возьмет на себя ответственность, - отрезал Макс. - Бели вы
хотите, чтобы старина Бенжи стал мужчиной, то прежде всего вы должны с ним обращаться, как с таковым. Начиная с этой
минуты его имя Бен.

---

- Конечно, Макс, я могу пропустить список фамилий через компьютер, - согласился О'Рилли на другом конце линии.
- Что же все-таки происходит? Правда, что ты ушел из Международной корпорации "Керзон"?
Голос О'Рилли звучал бодро. О'Рилли был неизменно полон энтузиазма, но Макс один из немногих понимал, что это всего
лишь маскировка. Пять лет назад при аварии самолета погибли его любимые жена и дочь, и с тех пор О'Рилли укрылся от
внешнего мира в убежище своей души, куда ничто не способно было проникнуть. Макс мог бы ему позавидовать, если бы не
знал, что под наигранным оживлением друга таилась неутешная внутренняя боль.
- Я покончил с Керзонами. - Макс зажал трубку между ухом и плечом и потянулся за ручкой. - У меня новая работа.
- А ты не врешь? - спросил О'Рилли. - Ходят разные слухи, но я им не верю. Не сомневался, что после смерти
Джексона Керзоны тебе сделают такое предложение, что ты не устоишь.
- Я не принимаю предложений от Керзонов.
Макс поморщился, растирая бедро и откинувшись на спинку кресла. Он смотрел в окно. Ему пришло в голову, что он
начинает привыкать к панораме, открывающейся из его комнаты в мансарде.
- Я не удивлюсь, если узнаю, что тебя переманила другая крупная компания. Может, это Всемирная сеть сельских
гостиниц? Они уже давно пытаются тебя перетянуть.

- Я не принял ни их, ни какого-либо другого предложения крупных компаний.
Макс рассеянно постукивал ручкой по блокноту на столе. На первой его странице в алфавитном порядке располагался
список всех постояльцев гостиницы за последний уик-энд. Рядом с каждым именем Макс проставил адрес и номер телефона.
- Выбрал что-нибудь поменьше? - настаивал О'Рилли. - Что ты задумал? Решил начать новое дело? Купить
небольшую гостиницу и затем организовать собственную сеть? Это на тебя похоже. Ты из тех, кто может потягаться с
Керзонами. Я буду за тобой следить.
- Это действительно маленькая гостиница на побережье, но я не собираюсь ее покупать, чтобы положить начало новому
делу.
О'Рилли рассмеялся.
- Не прикидывайся, Макс, так я и поверю, что ты ограничишься какой-то там заурядной гостиницей на побережье.
- Ты не понимаешь, я вовсе не владелец гостиницы. Я сюда нанялся на работу.
- Что же ты делаешь? - заинтересовался О'Рилли.
- Что подвернется. Прочищаю засорившиеся туалеты, ношу дрова, обслуживаю бар. В настоящий момент у нас возникла
проблема с охраной гостиницы, - пояснил Макс. - А теперь прекрати хохотать и проверь список имен, который я только
что тебе продиктовал. Или мне обращаться в сыскное бюро Бриндла?
- Нет уж, пожалуйста. Я этим сам займусь. Кому посылать счет?
- Мне.
- Чего-то я тут не понимаю, - сказал О'Рилли. - Ты уже получил адреса. Что ты еще хочешь от меня?
- Даже не знаю что. - Макс пробежал глазами список. - Выясни, нет ли в списке кого-то, связанного с
ультраконсервативными или какими-нибудь заумными религиозными организациями. Заодно проверь, не подвергался ли кто
из них аресту за проведение общественных протестов правого толка или демонстраций в защиту морали. Любые подобного
рода вещи.
- Ты думаешь, что имеешь дело с каким-то фанатиком, поборником строгой нравственности?
- Похоже на это, - ответил Макс. - Моя хозяйка написала книгу, ее только что опубликовали. А тут нашелся
самоучка-цензор, который решил подвергнуть автора собственной литературной критике.
- Насколько я понимаю, у этого типа гайки в голове ослабли?
- Кем бы он ни был, он из тех, кто вылезет вон из кожи, только бы хорошенько пугнуть ни в чем не повинного автора.
- Как тебе известно, Макс, в мире полно людей, готовых подвергнуть цензуре то, что читают другие.
- Я знаю, но мне кажется, список лиц, готовых выслеживать автора с псевдонимом, да еще в придачу посылать ему
письма с угрозами, куда короче.
- Я посмотрю, что сумею сделать. Через пару дней у меня уже будет информация.
Макс следил, как над морем собираются тучи.
- Меня интересует еще один вопрос. Мне надо разыскать молодого человека по имени Бенжамин Аткинс.
- Это связано с охраной гостиницы?
- Нет, не думаю. Это отдельная проблема. Он бывший служащий гостиницы. Уехал посреди ночи и не оставил никакого
адреса.
- Ясно. И что же он прихватил с собой?
- Вопрос не в том, что он взял с собой, а в том, что оставил после себя, - объяснил Макс.
- Ладно, хочешь говорить загадками? Мне-то что... Расскажи об этом Аткинсе.
Макс перечислил скудные сведения, данные ему Клео. Короткую молодую жизнь Бена можно было изложить в двух
словах. Некоторые ее эпизоды напомнили Максу его собственное прошлое. Хотя в двадцать три года он не сделал никакой
девушке ребенка, потому что всегда был предельно осторожен.
Эта мысль вызвала другую, мучительно приятную: он представил себе Клео, округлую, спелую, как плод, беременную его
ребенком. Изумление, гордость овладели им. Его ребенок. Впервые в жизни он подумал о собственном ребенке.
- Я с тобой свяжусь, как только что-то узнаю, - говорил О'Рилли.
- Спасибо. - Макс запнулся. - Между прочим, ты можешь не торопиться с Аткинсом.
- Объясни, что это значит, черт бы тебя побрал?!
Макс поглаживал левую ногу и смотрел на море.
- Это значит, мне это не к спеху. Ты можешь повременить.
Макс положил трубку.
Он не торопился с розыском Аткинса по одной простой причине: появись Бен, и ему придется выполнять поручение,
возложенное на него Клео и остальными женщинами. Макс был абсолютно уверен в провале подобной миссии. Девяносто
девять процентов за то, что он не уговорит Аткинса возвратиться в гостиницу и обитающую в ней странную семью.
Да и откуда ему знать, как убедить молодого человека взять на себя ответственность за Тришу и будущего ребенка.
Это был один из тех необычайно редких случаев, когда Макс знал, что почти неизбежно потерпит поражение. Он до
глубины души ненавидел неудачи. Цена промаха всегда была очень высока.
А если он не уговорит Аткинса вернуться, то в "Гнездышке малиновки" его вряд ли ждет теплый прием. Люди склонны
менять свое отношение к тебе, если ты не выполняешь их желаний. Если ты чужой, тебя любят до тех пор, пока ты
приносишь пользу.
Вопрос был чисто практический, безо всяких сантиментов. Если его изгонят из тесной гостиничной семьи, ему будет
трудно продолжать дальнейшие поиски картин. А это означает, что необходимо обнаружить картины, прежде чем он
отправится на поиски Бена Аткинса.

Макс продолжал массировать ноющее бедро. Ответ напрашивался сам собой. Ему придется соблазнить Клео. Это самый
быстрый и самый легкий способ получить ответы на все вопросы.
Клео была ключом к наследству. Она наверняка знала больше, чем показывала. Джейсону незачем было лгать Максу на
смертном одре.
Клео знала, где укрыты картины, а Макс знал из ее книги, что она подвержена страсти. Теперь, когда он открыл в ней это
пламя, он почти не сомневался, что разожжет в ней страсть к себе.
Макс перестал растирать бедро и налил травяного настоя. Андромеда вручила ему чайник, когда он отправлялся наверх в
свою комнату.
- Клео говорит, у вас побаливает нога, - сказала она, занимаясь приготовлением настоя. - Выпейте одну-две чашки и
посмотрим, как это на вас подействует.
- Он очень помогает от моего артрита, - вступила в разговор Утренняя Звезда.
- Попробуйте, Макс, - посоветовала Клео. - Андромеда своими чаями особенно хорошо излечивает мигрень и
мускульные боли.
Макс решил, что на вкус чай напоминает настойку из сорняков. Однако новизна положения, когда вокруг него суетились
Клео и вся ее семья, заставила его покорно подчиниться. Он уже выпил одну полную чашку снадобья. Возможно, это была
игра воображения, но боль в ноге немного утихла, как это случилось накануне вечером от массажа Клео. Теперь он налил
себе вторую чашку.
Нахлынули жаркие воспоминания прошлого вечера, и вновь разгорелось прежнее желание. Макс медленно пил чай и,
больше не сдерживаясь, вспоминал прикосновение губ Клео. Нежных, прохладных и застенчивых.
Чутье подсказывало ему, что ее горячее тело даст ему наслаждение, подобного которому он не знал никогда в жизни.
Надо только растопить лед и выпустить на свободу пламя.
Но время истекало. О'Рилли знал свое дело. А Макс, в свою очередь, знал, что, даже если его друг не будет торопиться, он
все равно очень скоро ему предоставит нужные ответы. После чего Максу придется охотиться за Аткинсом и уговаривать его
вернуться. Он дал Клео слово.
А это означало, что ему следует прежде всего заняться поисками картин и только потом Аткинса. Макс не сомневался,
что, стоит ему по-мужски побеседовать с Аткинсом, и его положение в гостинице совершенно переменится. Он опять станет
для всех чужаком.
Он готов смириться с их равнодушием. Максу не привыкать быть чужаком. Но он должен заполучить картины Латтрелла.

---

Два дня спустя Клео забежала на кухню проверить, как идет подготовка к обеду. Утренняя Звезда суетилась над большой
кастрюлей, в которой варился фирменный овощной суп Приюта космической гармонии.
- Ты не видела Андромеду? - спросила Клео.
- Она вот-вот появится. - Утренняя Звезда добавила в кастрюлю свежего базилика. - Она задержалась в Приюте.
- Что-нибудь случилось?
Клео вдохнула аппетитный аромат супа.
- Какой-то человек в сером костюме и шелковом галстуке подъехал на машине, как раз когда мы собирались уходить.
Он сказал, что хочет переговорить с Андромедой. Я приехала без нее, чтобы начать готовить обед. - Утренняя Звезда
добавила в суп молотого перца. - Что-нибудь известно о Бенжи?
Клео вопросительно подняла брови.
- Ты хочешь сказать, о мистере Бене Аткинсе?
Утренняя Звезда рассмеялась.
- Именно так. Мы должны теперь называть мальчика его новым именем, правда?
- Макс пригрозил, что, если мы не будем этого делать, он пальцем о палец не ударит, чтобы вернуть Бена. Что же
касается твоего вопроса, то, насколько мне известно, местонахождение беглеца еще не установлено.
- Триша считает, Макс едва ли его разыщет, - продолжала Утренняя Звезда. - А если он все-таки его обнаружит, Бен
вряд ли согласится вернуться.
- Это мы еще посмотрим.
Открылась задняя дверь, и Андромеда вошла в комнату. Капли воды сверкали на ее голубой с переливами дождевой
накидке.
- На улице потоп. - Андромеда сняла плащ и повесила его в стенной шкаф. - Я думала, никогда не избавлюсь от этого
глупого человека. Какая потеря времени. От него невозможно отделаться.
Утренняя Звезда закрыла дверцу духовки.
- Он что - коммивояжер?
- Если хочешь, можешь называть его коммивояжером. - Андромеда наморщила лоб. - За исключением того, что он
хотел купить, а не продать. Его имя Гаррисон Спарк.
- Так я и знала, - пробормотала Клео. - Наверное, он пытался переманить тебя и остальных в свой ресторан. Ну как -
я не ошиблась?
- Не совсем так, дорогая. - Андромеда завязала на талии передник. - Он сказал, что торгует предметами искусства. Он
ищет какие-то картины художника по имени Латтрелл.
Клео широко раскрыла глаза.
- Эймос Латтрелл?
- Да, пожалуй, он так его и называл. Кто это такой? Ты слыхала о нем?
- Слыхала. - Клео нахмурилась. - Макс его упоминал.
Андромеда взяла нож и принялась нарезать красный перец.
- Мистер Спарк утверждает, что пять картин этого самого Латгрелла находятся где-то здесь на побережье. Говорит, они
стоят целое состояние.

- Состояние это сколько? - спросила Утренняя Звезда.
Андромеда пожала плечами.
- Пятьдесят тысяч долларов.
У Клео удивленно открылся рот.
- Пятьдесят тысяч долларов! Ты шутишь?
Как раз в эту секунду дверь кухни отворилась, и высокая фигура Макса появилась на пороге. Его сопровождал Сэмми с
Уточкой в руке.
- Нам нужен еще один поднос с закусками, - сказал Макс.
- С оливками, - очень серьезно добавил Сэмми. - Оливки кончились.
Макс взглянул на мальчика.
- Это ты их все съел.
Сэмми захихикал.
- Это Уточка их съела.
- У меня готов еще один поднос, - сообщила Утренняя Звезда. - Сейчас мы принесем.
Макс посмотрел на Клео.
- Что-нибудь случилось?
- Некто по имени Гаррисон Спарк ищет те самые картины, которые вы упоминали по приезде.
Макс застыл на месте.
- Спарк здесь?
- Нет, - ответила Клео. - Он в Космической гармонии, Андромеда с ним говорила. Макс, мистер Спарк утверждает,
что картины стоят пятьдесят тысяч долларов.
- Он лжет, - спокойно произнес Макс. - Они стоят четверть миллиона. А через пять лет и весь миллион.
- Господи! - выдохнула Утренняя Звезда. Клео никак не могла опомниться.
- Четверть миллиона?
- Вы не ошиблись. - Макс перевел взгляд на Андромеду. - Что вы сказали Спарку?
Андромеду явно удивила резкость его тона.
- Я ему сказала, что никогда не слыхала об Эймосе Латгрелле, тем более о его картинах.
- Что происходит, Макс? - сердитым тоном спросила Клео. - Разве можно поверить, что Джейсону принадлежали
такие дорогие картины?
Макс встретился глазами с Клео.
- Пожалуй, пришло время открыть кое-какие секреты Джейсона Керзона. Я уже вам говорил, что он был не бедным
человеком. Это преуменьшение. Он тот самый Джейсон Керзон, владелец Международной корпорации гостиниц "Керзон".
- Тот самый Керзон? - Клео опешила. - Вы не ошибаетесь?
- Я не могу ошибаться. Я у него работал.

6

- Значит, ваш Джейсон Керзон был одним из знаменитых Керзонов? Главой той самой корпорации? - допрашивала
Клео уже спустя несколько часов.
Она сидела на высоком табурете у бара с чашкой травяного чая. Это был обычный спокойный зимний вечер в середине
недели. Было уже поздно, и в гостиной шел негромкий неторопливый разговор.
Макс стоял за стойкой и обслуживал посетителей, как настоящий профессионал: казалось, он всю свою жизнь готовил
напитки и подавал херес. Он умеет удивительно легко приспосабливаться к обстоятельствам, подумала Клео. Любое
поручение Макс выполнял со спокойным, невозмутимым апломбом.
- Вы уже в двадцатый раз задаете мне этот вопрос, - Макс взял вымытый стакан и вытер его белым льняным
полотенцем. - В двадцатый раз я вам отвечаю "да".
- Он ни разу об этом словом не обмолвился. - Клео удивленно покачала головой. - Мы всегда знали, что его фамилия
Керзон, но никогда бы не догадались, что он из той самой семьи - Видимо, ему нравилось быть у вас рядовым членом, -
пояснил Макс. - Он любил забавные выдумки. В них не было вреда.
- Конечно, нет, просто трудно поверить, что глава известной корпорации, одной из самых больших в мире, проводит
уик-энды в каком-то "Гнездышке малиновки". - Клео состроила гримасу. - Я его тоже заставляла прочищать туалеты. Он
помогал Бенжи, простите, я хотела сказать Бену, по водопроводной части.
Макс бросил на нее испытующий взгляд.
- Вы действительно не догадывались, кто он такой?
- Ни во сне, ни наяву. Даже когда миссис Синглтон известила нас письмом о его смерти.
- Роберта Синглтон была его секретаршей. Наверное, он заранее заготовил список людей, которым следовало сообщить,
если с ним что-то случится. Это в его характере.
- И он включил нас в этот список. - Клео вспомнила свои долгие разговоры с Джейсоном здесь, в гостиной. - Теперь
понятно, почему он давал удачные советы, как вести дело. Благодаря его предложениям, мы в прошлом году почти удвоили
прибыль. Именно Джейсон дал нам идею компьютеризировать бухгалтерский учет.
- Джейсон знал, как управлять гостиницей. - Макс начал вытирать следующий стакан. - В гостиничном деле ему не
было равных.
- Неудивительно, что вы меня приняли за алчную особу, когда сюда приехали.
- Давайте больше не будем об этом.
- Согласна.
Клео отпила глоток чая и нахмурилась, вспомнив еще одну тему, которую Макс поднял в тот вечер.
- Значит, вы у него работали?
- Да.
Клео изучала его ничего не выражающее лицо; одно-единственное слово "да" могло скрывать за собой очень много.
- Что вы у него делали?
- Выполнял самые разные поручения. Так же, как у вас.
- Почему-то я не могу представить, как вы обслуживаете бар и таскаете чемоданы для Международной корпорации
"Керзон", - заметила Клео.
- Почему бы и нет? Ведь здесь я этим занимаюсь.
- Нельзя отрицать, что вы умеете быть полезным. - Клео решила переменить тему. - А как насчет тех картин, которые
вы упоминали? Художника Арта Лутфиска или как вы его там называли.
Макс поморщился.

- Его имя Латтрелл. Эймос Латтрелл.
- Верно, Латтрелл. В тот вечер вы высказали предположение, что Джейсон их оставил где-то здесь.
- Он мне так говорил.
Глаза Макса ничего не выражали. По ним нельзя было прочесть его мысли.
Клео склонила голову набок.
- Теперь этот тип Гаррисон Спарк их ищет. Наверное, он тоже считает, что они здесь? Вы знаете Гаррисона Спарка?
- Он владелец художественной галереи в Сиэтле. Одной из первоклассных. Я у него некоторое время работал.
- У него тоже? - Клео приподняла брови. - Вы везде успеваете, правда? Что вы делали у мистера Спарка?
- Упаковывал картины. Перевозил их. Доставлял покупателям. Это был чисто физический труд. Я не особенно долго у
него проработал. - Макс полюбовался вытертым до блеска стаканом. - У нас с ним возникли разногласия по нескольким
вопросам.
- Каким вопросам?
Макс выдержал взгляд Клео.
- Спарк очень ловкий человек и большой знаток современного искусства. Его не беспокоят такие докучливые
незначительные мелочи, как честность и добропорядочность. Если он может незаметно подсунуть клиенту подделку, он на
это не раздумывая пойдет.
- Вот как? - удивилась Клео. - Значит, среди торговцев произведениями искусства немало мошенников? Кто бы мог
подумать! Это будит воображение.
- У Спарка нет никакой этики. - В голосе Макса зазвучало осуждение. - Вы слышали, что сказала Андромеда. Он
утверждает, что картины Латтрелла стоят всего пятьдесят тысяч.
- А вы уверены в том, что они стоят больше?
Рот Макса сжался в узкую полоску.
- Значительно больше.
- И вы уверены, что они ваша собственность?
- Могу дать голову на отсечение, что они принадлежат мне, - негромко, но убежденно произнес Макс.
- Джейсон действительно их вам подарил!
- Да.
- Вот так, ни с того ни с сего, он вдруг преподнес вам пять очень ценных картин? - допрашивала Клео.
- Совершенно верно.
- Вы, видимо, были очень близкими друзьями, - заметила она.
- Вы не ошиблись. - Макс расставлял чистые стаканы ровными рядами на стойке. - На смертном одре он сказал... -
Внезапно Макс остановился и замолчал, продолжая расставлять посуду. - Не стоит вспоминать.
Волны сильного душевного волнения, казалось, исходили от Макса и захлестывали Клео так, что она с трудом
удерживалась на табурете. Она также в равной степени ощущала, скольких усилий и самообладания ему стоило держать себя
в руках.
- Макс, - начала Клео осторожно, - что же вам сказал Джейсон?
В глазах Макса теперь была откровенная боль, но голос звучал ровно и спокойно.
- Он сказал что-то вроде того, что я был ему как сын, которого он никогда не имел.
Клео посмотрела на Макса и сразу поняла, что слова Джейсона не смертном одре были для Макса самыми важными
словами в жизни.
- Макс...
Он улыбнулся, как бы насмехаясь над собой, но глаза оставались страдальческими.
- В тот момент я подумал, что Джейсон преувеличивает. Я ведь был его служащим, а не родственником. Я это прекрасно
понимал.
- Но он назвал вас сыном, значит, вы были ему очень дороги.
Макс больше не улыбался. Он принялся полировать следующий стакан.
- Он умирал. Разговоры на ложе смерти, наверное, всегда несколько мелодраматичны. Я уверен, он не хотел, чтобы я
понял его слова в буквальном смысле. - Макс на мгновение остановился, его взгляд стал более жестким. - Но он подарил
мне картины Латтрелла. В этом нет никакого сомнения.
Клео догадывалась, что очень долгие годы никто, кроме Джейсона, не говорил Максу, хотя бы намеком, что он, Макс,
кому-то дорог. Она вспомнила о беспредельной любви своих родителей, которая связывала их маленькую семью, и острая
жалость к Максу, не знавшему этого чувства, возникла у нее в душе.
- Картины Латгрелла не просто необыкновенный подарок, они ваше наследство от Джейсона, - заметила она. - Он
хотел, чтобы они перешли к вам.
- Он послал меня сюда, - проговорил Макс прежним бесцветным голосом. - Он сказал, что оставил их у вас.
- Интересно, что он имел в виду. - Клео взглянула на сцены английской охоты, украшавшие стены гостиной. -
Джейсон никогда не упомянул о них даже словом.
- Вы говорите правду?
Клео вспыхнула.
- Что вы хотите сказать?
- Ничего. - Макс холодно улыбнулся, на лице появилось задумчивое выражение. - Я хочу понять, что все это значит,
только и всего.
- Что касается меня, то у меня нет об этом ни малейшего представления, - проговорила Клео.
Она хотела было продолжить разговор, но заметила, что внимание Макса обращено на дверь гостиной. Клео проследила
за его взглядом.
Человек с резкими угловатыми чертами поэта-мученика неторопливой походкой вошел в комнату. На нем был черный
свитер, черные джинсы и черные ботинки. Темные волосы были зачесаны назад и висели до плеч. В его полуприкрытых
веками глазах угадывался скрытый огонь.
Клео улыбнулась пришельцу.
- Это ваш друг? - спросил Макс.
- Это Адриан Форрестер. - Клео через стойку наклонилась к Максу. - Великий непризнанный писатель нашего
города. Он приехал сюда год назад и объявил всем, что пишет, но никто не принимает его рукописи. Он заходит к нам раза
два в неделю.

Макс вопросительно поднял брови.
- Надеюсь, вы не рассказали ему о своем успехе?
- Вы шутите? Очень сомневаюсь, что это его обрадует. Скорее, наоборот.
Она откинулась назад, так как к ним приближался Адриан. Писатель подошел к бару и с ленивой грацией влез на табурет
рядом с Клео. Он изображал мировую скорбь, что ему удавалось в совершенстве. Пресыщенный лорд Байрон, пожираемый
тоской.
- Я решил зайти к вам, чтобы выпить чашечку кофе, - произнес Адриан, растягивая слова. - Весь день напролет я
бился над кульминационной сценой своей книги. Сколько ни стараюсь, она у меня никак не получается. Подумал, что кофеин
и перемена обстановки пойдут мне на пользу.
- Вы правильно поступили, Адриан, - похвалила его Клео. - Макс делает отличный кофе.
Адриан бросил на Макса беглый взгляд.
- Сделайте мне двойной, дружок. Мне надо встряхнуться.
- Постараюсь, - ответил Макс. - Но предупреждаю: если вы скажете: "Давай по новой, Сэм", я за себя не отвечаю.
- А? - На лбу Адриана от напряжения появились глубокие морщины. - О чем вы?
- Не обращайте внимания.
Макс включил сияющую металлом кофеварку. Зашипел пар.
Адриан развернулся на табурете лицом к Клео. Без особого интереса спросил, кивнув на Макса:
- Взяли нового работника?
- Да.
По опыту, Клео знала, что Адриан любит говорить только о самом себе, поэтому она переменила тему.
- Как дела с издательствами? Адриан красноречиво пожал плечами.
- Я послал письма с предложениями в два самых крупных. От одного скоро надеюсь получить ответ. Они наверняка
передерутся между собой. Боюсь, мне придется выбирать между ними. Видимо, я скоро найму литературного агента.
- Это еще один детектив?
- Я его назвал "В тупике". Подлинный классический детективный роман. Без слюней. Чистейший образец жанра, вы
знаете, что я имею в виду. В наши дни он удается очень немногим. - Адриан презрительно скривил губы.- Слишком много
женщин-писательниц сочиняют романтическую дребедень.
- Вы так думаете? - спросила Клео.
- Они портят жанр, напуская в книги женщин-детективов. Даже если герой мужчина, они все равно его снабжают
напарником женского пола. - Адриан недовольно сморщился. - Все заняты описанием взаимоотношений.
- Что же тут плохого? - спросила Клео, вспомни? о весьма романтических взаимоотношениях в ее собственной
"Тонкой мести". - Мне нравится, когда в книге есть романтика.
- Послушайте, Клео, романтическая чепуха - это для женщин. А я пишу настоящие книги.
- Уж не намекаете ли вы, что женщинам нравится чтиво? - вежливо поинтересовалась Клео.
Она старалась сдерживаться с Адрианом, но следовало признать, что он был настоящим занудой.
- Я хочу сказать, писательницы погубили современный детективный роман, им важней всего взаимоотношения, а не
сюжет и раскрытие преступления, - величественно произнес Адриан. - Кому, к дьяволу, нужны взаимоотношения в
детективном романе?
- Может, читательницам? - предположила Клео.
- К черту читательниц. - Адриан бросил на нее мрачный, угрюмый взгляд. - Я сочиняю классические детективные
романы. Чистое действие, без сюсюканья. Повествование для мужчин. В моих произведениях есть только самое
необходимое.
- Самое необходимое?
- Я создаю нечто важное, вечное, нечто, что нравится критикам. Будь я проклят, если стану потакать вкусам безмозглых
читательниц, которые ищут в книгах одни взаимоотношения.
Макс поставил перед Адрианом чашку кофе.
- Я не слишком уверен, что это верный шаг, Форрестер. Люди всегда читали книги скорее из-за героев, а не ради
сюжета. Но развитие характера требует описания взаимоотношений.
Клео одобрительно улыбнулась.
Адриан с раздражением посмотрел на Макса.
- Кто вы такой? Какой-нибудь литературный критик?
- Только не сегодня. Сегодня я бармен.
- Тогда вот вам мой совет: занимайтесь только этой работой. Чутье мне подсказывает, что другая работа вам не по
плечу.
Адриан взял чашку с черным кофе, сделал большой глоток и тут же закашлялся.
- А-а!
Он почти задохнулся, выплевывая кофе, и схватил салфетку. Обеспокоенная Клео потянулась, чтобы постучать его по
спине.
- Как вы себя чувствуете, Адриан?
Адриан с ненавистью воззрился на Макса.
- Чего, черт возьми, вы туда наложили?
- Я использовал сильно поджаренные зерна и удвоил порцию. - Макс был сама невинность. - Вы ведь просили
сделать вам покрепче.
- Чтоб вам провалиться, это настоящая отрава, - стонал Адриан.
Макс вежливо улыбнулся.
- Я делаю кофе точно так, как вы пишете детективные романы. Чистое действие, без сюсюканья, вещь для мужчин.

---

Макс определенно поставил себе целью ее соблазнить. На следующий день после сцены с Адрианом Клео сидела на
коврике в просторном и тихом центре медитации Приюта космической гармонии и обдумывала все детали происходящего.
Макс ясно показывал, что хочет с ней спать.
Это была весьма тонкая форма обольщения. С того самого единственного поцелуя в солярии Макс не предпринимал
никаких открытых шагов. Но, когда бы он ни оказывался с ней в одной комнате, она ощущала исходившие от него волны
сильнейшего желания. Оно окутывало ее, как густой туман, подавляя волю.

Обычно Клео посещала центр медитации после одного из своих беспокойных снов, но сегодня она пришла сюда, чтобы
подумать о Максе.
Она созерцала большой желтый кристалл, единственный предмет в комнате, и постепенно все явственнее сознавала, что
достигла поворотной точки в своей жизни.
Кристалл отражал бледные лучи облачного дня и сиял мягким теплым золотистым светом. Клео смотрела в его янтарные
глубины и раздумывала о своем прошлом и будущем.
Она никогда не сомневалась, что стоит избраннику появиться в ее жизни, как он немедленно полюбит ее, как и она его.
Она была уверена, что с самого момента встречи их свяжут неразрывные узы.
Но Макс Форчун очень мало знал о любви и, наверное, еще меньше полагался на чувства.
Однако он отлично представлял, что такое желание.
Очень, очень скоро ей придется сделать выбор. Она должна будет или подчиниться этому мощному чувственному потоку
страсти, исходившему от Макса, или уйти в безопасный внутренний мир.
Она может спрятаться и выждать.
Но ждать чего? Она не встретит другого такого мужчину, как Макс. Макс был тем самым мужчиной в зеркале.
Но ведь это она, Клео, создала зеркало, напомнила она себе. Видения в зеркале были творением ее собственного
воображения.
Когда бы она ни заглядывала в зеркало своей души и сердца, никогда не видела там ясного изображения человека,
которого ждала. И тем не менее она знала, что, именно Макс является ее избранником.
Сегодня утром она впервые пришла к выводу, что, вероятно, полюбила Макса.
Эпизод, открывший ей истину, был незначительным, но произвел на Клео огромное впечатление. Она поняла, что пути
назад уже больше нет.
Все произошло очень просто. Когда пришло время Сильвии забирать Сэмми из детского сада, оказалось, что она занята, и
Макс предложил свои услуги. Клео присоединилась к нему, потому что хотела сделать кое-какие покупки в аптеке.
Они с Максом подъехали к детскому саду на "ягуаре" и ждали в машине, когда детей отпустят домой.
- Кто-нибудь из нас обязательно приезжает за Сэмми пораньше, - объяснила Клео. - Он пугается, если мы
опаздываем.
- Понятно.
Макс сидел, положив руки на руль, и следил за выходом.
Наконец дверь открылась, и шумный поток малышей в плащах с капюшонами высыпал на. тротуар. Клео увидела желтую
блестящую накидку Сэмми. Мальчик оглядывал вереницу автомобилей в поисках машины матери или знакомой красной
"тойоты" Клео. Он не сразу заметил зеленый "ягуар". На его лице появилась тревога.
- Он нас не видит, - забеспокоилась Клео и потянулась к ручке двери.
- Я скажу ему, что мы приехали.
Макс вышел из машины.
Сэмми тут же его увидел и радостно, с облегчением улыбнулся. Он бросился к "ягуару", шлепая прямо по лужам. Макс
открыл заднюю дверь.
- Привет, Макс. Привет, Клео.
Сэмми влез на заднее сиденье.
- Привет, малыш. - Клео повернулась к нему. - Как дела с учебой?
- Все в порядке. - Сэмми открыл свой ранец. - Мы рисовали. Я нарисовал для тебя картинку, Макс. Смотри.
Он вытащил карандашный рисунок и протянул Максу.
Клео задержала дыхание. Она поняла, что наступил тот самый решающий момент: если Макс не выразит восхищения
картинкой Сэмми, он не тот человек, которого она ждала. Только и всего.
Макс не торопясь устроился за рулем и закрыл свою дверь. Он взял рисунок и долго молча его разглядывал.
В машине воцарилась тишина.
Затем Макс поднял голову; его лицо было необычайно серьезным. Он повернулся к Сэмми.
- Я никогда в жизни не видел такой красивой картинки. Спасибо, Сэмми.
Сэмми засиял.
- Ты повесишь ее на стену у себя в комнате?
- Сразу, как только мы вернемся домой.
Клео с облегчением вздохнула. Она знала, что ее судьба решена. Она полюбила Макса Форчуна.
Внезапно Клео почувствовала еще чье-то присутствие в комнате, и в то же мгновение тень упала на желтый кристалл. Она
мысленно покинула прошлое и вернулась в настоящее. Она ждала.
- Андромеда сказала, что вы здесь.
Трость Макса мягко постукивала по деревянному полу.
Клео подняла голову. В глазах Макса было то же напряженное выражение, которое она видела, когда он рассматривал
рисунок Сэмми. В правой руке он держал одну единственную красную розу.
- Здравствуйте Макс. - Клео не решалась смотреть на цветок. - Что вы здесь делаете?
- Я принес вам это.
Он положил розу ей на колени.
Она осторожно подняла цветок, как будто тот мог взорваться в ее руках. Глава пятая, мелькнуло у нее в голове. Макс
определенно изучал "Зеркало" страницу за страницей.
Красная роза в пятой главе символизировала обольщение. Интересно, что подумает Макс, когда дойдет до последней
главы. В последней главе белая роза олицетворяла любовь.
Ограничится ли Макс одной красной розой...
- У меня нет слов, - произнесла она. Макс улыбнулся.
- Нам не надо ничего говорить.
Они смотрели друг другу в глаза, и Клео знала, что он говорит правду. Слова были не нужны, Макс понимал, как близка
она к тому, чтобы упасть в его объятия.

---

В этот вечер в гостиной "Гнездышка малиновки" снова царил покой. Немногочисленные постояльцы собрались у камина,
наслаждаясь хорошим кофе и хересом. Клео сидела на своем обычном табурете и следила, как Макс моет и вытирает
стаканы. Ни он, ни она не вспоминали о короткой сцене в центре медитации сегодня днем.
- Знаете, это у вас действительно хорошо получается, - заметила Клео, когда Макс вымыл еще один стакан и поставил
его на поднос. - За что вы ни беретесь, у вас все выходит. Напомните мне завтра показать вам водопроводную трубу в
подвале, она протекает.
- Похоже, здесь все время что-нибудь протекает, - отозвался Макс. - Когда-нибудь вам придется поменять трубы.
- Это будет стоить кучу денег, - вздохнула Клео.
- Всякая гостиница время от времени требует капитального ремонта.
- Вам легко говорить, - пожаловалась Клео. - Не вам платить. Это не из вашего кармана. Как нам не хватает Бенжи.
- Вы хотите сказать, Бена.
- Правильно, Бена. У него талант на починку водопровода.
Макс явно колебался.
- Кстати, насчет Бена... - Внезапно он смолк и посмотрел на дверь. - А, видимо, к нам пожаловал еще один из ваших
поклонников.
- Поклонников? - Клео обернулась. - Так это же Нолан.
- Тот самый многообещающий политик?
- Интересно, что ему нужно.
Нолан уверенно направился прямо к бару. На нем была элегантная кожаная куртка, дорогая, но скромная рубашка в еле
заметную узкую полоску и темные брюки. Светло-каштановые волосы слегка растрепались, что ему очень шло, и были
влажными от дождя. Он широко улыбался Клео, будто несколько дней назад не он заклеймил ее книгу "порнографией".
- Здравствуй, Нолан. - Клео настороженно вглядывалась в него. - Чем обязана визиту?
- Мне необходимо с тобой поговорить.
Нолан сел на табурет рядом с Клео и бросил взгляд на Макса.
- Вы здесь недавно?
Клео поспешила ответить.
- Нолан, это Макс Форчун, наш новый служащий. Макс, это Нолан Гильдебранд.
- Гильдебранд, - кивнув головой, повторил Макс и продолжил протирать стаканы.
- Форчун, - тоже повторил Нолан. - Мне, пожалуйста, двойную порцию кофейного коктейля без кофеина и с
обезжиренным молоком.
Макс поднял бровь, но промолчал и, повернувшись к кофеварке, занялся приготовлением напитка.
Клео рассеянно помешивала чай.
- Послушай, Нолан, ты ставишь под угрозу свои шансы на следующих выборах. Тебя могут увидеть со мной, а я не хочу
быть причиной твоего провала.
Нолан из вежливости притворился удивленным.
- Ты справедливо на меня сердишься, Клео. Я плохо вел себя.
- А мог бы вести лучше? - спросила Клео. Она чувствовала, что Макс прислушивается к каждому их слову.
- Мне не надо было злиться только потому, что ты написала эту книгу, - покорным тоном произнес Нолан. - Дело
того не стоит. Я приношу тебе извинения.
Клео удивленно открыла глаза.
- Неужели, Нолан?
Нолан смиренно кивнул, всем своим видом выражая раскаяние.
- Я вел себя, как осел. Ты можешь меня простить?
- Ну конечно. Давай обо всем забудем. Представляю, какое ты испытал потрясение, когда нашел в почтовом ящике
"Зеркало", да еще в сопровождении записки.
- Ты совершенно права. - Нолан печально улыбнулся. - Я до сих пор не могу поверить, что ты написала нечто
подобное. Я хочу сказать, это так на тебя не похоже, Клео. Вся эта ерунда про ленты, зеркала, шарфики и прочее.
Макс положил на стойку перед Ноланом бумажную салфетку и поставил на нее стакан с коктейлем.
- Захватывающее повествование в неоромантической манере, вы согласны?
- Как-как? - Нолан заморгал и, нахмурившись, повернулся к Максу.
Макс взял очередной стакан и принялся вытирать его полотенцем.
- На мой взгляд, "Зеркало" представляет уникальную возможность заглянуть в скрытые глубины женской
сексуальности, - продолжал он.
Нолан нахмурился еще больше.
- Кто, черт возьми, вы на самом деле?
- Все зависит от ситуации. Сегодня я бармен, - пояснил Макс. - Но все-таки давайте вернемся к книге. Должен
признаться, на меня произвело необыкновенное впечатление многостороннее значение некоторых сцен. А на вас?
Нолан воззрился на Клео.
- Ты утверждала, что никто, кроме меня, не знает, что ты написала книгу.
- За исключением членов семьи, - подсказал Макс.
- Семьи? Какой еще семьи? - потребовал ответа Нолан.
- Забудьте, - посоветовал ему Макс. - Разве вы не согласны, что эротика в книге имеет неординарные формы и

Закладка в соц.сетях