Жанр: Любовные романы
Свидание по контракту
...mdash; Зачем вам это знать?
— Да так, просто заполняю пробелы.
— Нам с вами нечего заполнять. Мы едва друг друга знаем.
И это даже забавно
, — подумал Гейб.
— Я Харт, а вы Мэдисон, — сказал он. — Мой брат женат на
вашей сестре. Поверьте, мы знаем друг друга.
Официант принес заказанные напитки и снова исчез. Лилиан взяла свой бокал,
сделала маленький глоток и очень осторожно опустила бокал на салфетку. У
Гейба было такое чувство, словно она прикидывает, какую часть правды о себе
может ему открыть.
— Официальная версия семейства Хартов о событиях такова, что я провела
несколько последних лет в поисках своего места в жизни, — сказала она.
— А какова неофициальная версия?
— Что я немного не в себе.
Определенно она не из тех, кто годится в жены, снова подумал Гейб. Вероятно,
не слишком подходит она ему и для романтических отношений. Он не встречается
с эксцентричными безответственными особами. И дел с такими людьми тоже не
ведет. Если бы он знал, что
Прайвит эрейнджмент
заведует ненормальная, он
бы никогда не стал клиентом ее агентства.
Но тут же возник вопрос: кого он пытается обмануть?
Черт! Не стоило этого делать. Если у него осталось хоть на йоту здравого
смысла, он должен сейчас не то что идти, а буквально мчаться к ближайшему
выходу. Остатки чувства самосохранения побудили Гейба бросить взгляд в
сторону двери.
Что за черт!
— подумал он, вновь взглянув на Лилиан. Еще будет время,
чтобы удрать.
— Вот уж не думал, что кому-то из вас, Хартов, требуется искать свое
место в жизни, — сказал он после паузы. — Мне казалось, что вы все
рождаетесь с четким пониманием того, чего хотите от жизни и как добиться
желаемого.
— Это верно в отношении всех остальных членов семьи. — Лилиан
поморщилась. — Я исключение.
— Да? И насколько же вы исключительны?
Лилиан изучала вино в бокале.
— Скажем так: я еще не нашла своей ниши.
— Однако вы добились весьма впечатляющих успехов с
Прайвит
эрейнджмент
.
— Да, конечно. — Она небрежно повела плечом. — Если вы имеете
в виду деловой успех.
Гейб растерялся.
— А есть еше другие виды успеха? — поинтересовался он.
В глазах ее промелькнуло раздражение.
— Конечно, есть.
Гейб откинулся на спинку стула.
— Это ведь не насчет того, чтобы найти себя и свое место в жизни
посредством работы, верно?
— Вы зациклены на том, будто работа — единственный источник личного
счастья и жизненного удовлетворения.
— Просто я не считаю, что работа должна развлекать. Работа есть
работа. — Гейб сделал паузу. — Вероятно, поэтому она и называется
работой, а не, скажем, забавой. А до многих людей это не доходит.
— Вам виднее, — сказала она.
— Что вы хотите этим сказать?
— Вы работали круглыми сутками чуть ли не с детства, чтобы поставить на
ноги
Мэдисон коммершл
. — Лилиан коварно усмехнулась. — В Эклипс-
Бей люди говорят, что вы совсем другой Мэдисон.
— Другой?
— Вы тот, кто может добиться успеха своими силами. Вы ведь доказали
именно это, не так ли?
Как, черт возьми, случилось, что разговор повернулся таким боком и перешел
на него?
— Я лишь доказал, — осторожно заметил Гейб, — что можно кое-
чего добиться, если достаточно сильно этого захотеть.
— А вы хотели добиться того, что имеете сейчас, очень и очень сильно,
верно?
Гейб не знал, чего можно от нее ожидать в таком настроении, и потому сделал
еще глоток пива, чтобы выиграть время и выработать стратегию.
— Скажите мне, Гейб, чем вы занимаетесь для удовольствия?
— Для удовольствия? — Вопрос вновь застал его врасплох. Он все еще
занимался разработкой стратегии.
— Насколько я могу судить, все, что вы делаете, является работой. Если
же работа и радость для вас не одно и то же, куда вы идете и что делаете,
когда хотите просто хорошо провести время?
Гейб нахмурился:
— Вы говорите так, словно я вообще никогда не выхожу из офиса.
— А вы выходите?
— По-моему, я сейчас здесь. А это место, черт побери, офисом совсем не
является.
— Вы правы. Это не ваш офис. Тогда скажите мне, вы сейчас
развлекаетесь?
— Я пришел сюда не за тем, чтобы развлечься. Мы здесь, потому что вы
испытали серьезное потрясение в кабинете доктора Андерсена Флинта, и я
решил, что вам нужно выпить стакан вина в качестве лекарства от шока.
— А мне кажется, что единственная причина, удерживающая вас
здесь, — желание заполучить ваше шестое свидание. Забудьте. Этому
никогда не бывать.
— Поживем — увидим.
— Послушайте, Мэдисон, — Лилиан наклонилась над столом и
прищурилась, — этого не произойдет, потому что агентство
Прайвит
эрейнджмент
закрыто.
— И что с того? Мы поговорим насчет моего шестого свидания в понедельник, когда вы откроетесь.
— Я имею в виду — закрыто навсегда. Сегодня был мой последний рабочий
день. В пять часов пополудни моя фирма прекратила свое существование.
Понятно?
Она ведь не шутит, понял Гейб.
— Вы же не можете просто так взять и закрыть предприятие, которое
приносит прибыль?
— Еще как могу.
— А как же ваши клиенты?
— Вы — последний. — Лилиан подняла бокал, словно хотела произнести
тост. — Пью за вас. Желаю вам найти себе робота.
— Жену.
— Как скажете. — Лилиан сделала глоток.
— Какого черта вам закрывать бизнес? У вас преуспевающее предприятие.
— Финансово — да. — Она откинулась на спинку стула. — Но
этого мало.
— Черт! Вы и в самом деле из тех, кто считает, что работа в первую
очередь должна приносить радость, а деньги — нечто второстепенное.
— Угу. — Лилиан поставила локоть на стол и подперла ладонью
подбородок. — Но давайте вернемся к вам и вашим развлечениям.
— Мне кажется, вы уже достаточно ясно намекнули на то, что я и
развлечения — вещи несовместимые.
— Ладно. Тогда мы можем поговорить о ваших взаимоотношениях с
Мэдисон
коммершл
.
— Вы хотите сказать, что моя компания для меня что-то вроде любовницы?
— Именно так мне и кажется.
Гейб начинал раздражаться.
— Таково ваше профессиональное мнение?
— Я ведь сваха, помните? Я могу определить хорошую пару, когда встречаю
таковую. Скажите мне, что именно вы получаете от компании
Мэдисон
коммершл
?
Гейб насторожился.
— В каком смысле?
Лилиан смотрела на него ясным, наигранно невинным взглядом.
— Вы считаете, что ваши отношения с компанией являются заменой сексу?
Она Харт, напомнил себе Гейб. Будь он проклят, если позволит ей над собой
насмехаться.
— У меня для вас хорошие новости. На случай, если вам это неизвестно,
госпожа Сваха, сексу не существует замены. А то, что я получаю от
Мэдисон
коммершл
, — это деньги. Много денег.
— И власть, — добавила Лилиан слишком уж услужливо. — Ведь
власть и деньги, как правило, ходят парой, верно?
— Власть? — эхом отозвался Гейб.
— Конечно. У вас здесь, в Портленде, значительные связи. Вы общаетесь с
сильными мира сего. Вы входите в попечительские советы самых известных
благотворительных организаций. Вы знаете игроков в бизнесе и политике. Люди
к вам прислушиваются. Это и называется властью.
Гейб подумал и пожал плечами:
— Мне действительно часто приходится торчать на заседаниях всевозможных
комитетов.
— Не пытайтесь делать вид, словно не понимаете, о чем я говорю. Не
думаю, чтобы вы работали так фанатично над превращением
Мэдисон коммершл
в
столь значительную и влиятельную компанию, если бы не получали в процессе
своей деятельности чего-то весьма личного свойства. Чего-то помимо денег.
— Вы знаете, — заметил Гейб, — я не слишком силен в таких
темах.
— В самом деле? Вот уж ни за что бы не подумала.
— Ну что ж, теперь моя очередь, — сказал он. — Так что именно
вы делали во всех тех местах, где проживали последние несколько лет?
— Вы желаете получить полный отчет?
— Нет, меня интересуют только основные моменты.
Лилиан сложила вместе указательные и большие пальцы, образовав треугольник в
основании бокала, и уставилась в бокал с вином.
— Ну хорошо, — кивнула она. — После окончания колледжа я
несколько лет проработала в музее.
— И почему вы уволились?
— Публику, похоже, никогда не впечатляло то искусство, которое
восхищало меня, а самое главное в успешной работе музея — привлечь внимание
публики. И у меня не особенно получалось устраивать выставки и показы.
— Потому что на самом деле вам было безразлично то, что вы должны были
показывать публике.
— Возможно. После этого я работала в разных галереях. У меня не было
проблем с тем, чтобы определить, что именно будет хорошо продаваться, но
лично меня не слишком привлекало то, что хотели купить мои клиенты.
— Трудно удержаться в бизнесе, когда у тебя нет желания давать клиентам
то, что они хотят купить.
Лилиан скривила губы:
— Забавно, но именно эти слова произносились владельцами галерей.
— Что было потом?
Она медленно вращала ножку бокала.
— Я занялась другим делом: стала дизайнером по интерьеру. Какое-то
время все шло неплохо — до тех пор, пока я не начала спорить со своими
клиентами. Им не всегда нравилось то, что, по моему мнению, они должны были
иметь в своих домах и офисах.
— Нет ничего хуже клиента, имеющего собственное мнение, — я всегда
так говорю.
— Очень верно замечено. Я решила расстаться с этой стезей тоже, но
незадолго до того, как бросить эту работу, я познакомила одну из моих
клиенток, программистку, со своим приятелем. Я подумала, что из них
получится хорошая пара, и оказалась права. После свадьбы моя клиентка-
программистка так прониклась идеей, что решила создать программу-
сваху
. Я
заинтересовалась и согласилась поработать над этой программой вместе. Мы
проконсультировались со специалистами. Я разработала опросный лист.
Программистка занялась технической частью. Когда все было закончено, я
выкупила ее долю.
— Это так вы пришли к созданию брачного агентства? Оно вроде как само
на вас свалилось?
— Прямо в дрожь бросает, верно?
Гейб медленно выдохнул:
— Да уж.
— Вы не первый, кто это отметил. Дело в том, что я никогда не
стремилась завести свое дело. Но после того, как моя бывшая клиентка
закончила работу над программой, я скорее в шутку, чем всерьез, испытала ее
на некоторых своих знакомых, и, как ни странно, меня ждал успех. Люди ходили
на свидания, были довольны хорошо проведенным временем. Состоялось несколько
помолвок. И как-то неожиданно все это переросло в бизнес, в создание
брачного агентства.
— Черт! — Гейб потер подбородок. — Вы уверены, что это
законно?
— Вот для вас хорошие новости, Мэдисон. У нас любой гражданин может открыть брачное агентство.
— Что-то вроде кабинета сексотерапии?
— Прекратите. — Лилиан погрозила ему пальцем. — Больше об
этом ни слова.
— Трудно устоять.
— Попытайтесь. Теперь, когда вы знаете горькую правду. —
ухмыльнулась она, — о том, что вручили свое будущее новичку, возможно,
вы передумаете и не станете настаивать на том шестом свидании, которое я вам
осталась должна.
— И не мечтайте. — Гейб поднял бокал с пивом, поднес его к губам и
сделал большой глоток. Затем опустил бокал на стол. — Я заплатил за
свое шестое свидание. Я хочу, чтобы вы мне его предоставили.
Лилиан скорчила гримаску.
— Вам кто-нибудь говорил, что вы чертовски упрямы?
— Упрямство в крови у нас, у Мэдисонов. — Он разглядывал ее через
стол. — И что теперь у вас на очереди? Конечно, после того, как я
получу свое шестое свидание и вы закроете
Прайвит эрейнджмент
.
— Ей-богу, не знаю. Возможно, подам заявление на должность топ-менеджера в
Мэдисон коммершл
.
— Не стоит затруднять себя. Что-то говорит мне, что вы и там не
задержитесь надолго.
— Возможно, вы правы, — вздохнула она. — Я, что называется,
типаж с личностной мотивацией. Я не люблю работать на других. Предпочитаю
самостоятельно принимать решения и устанавливать приоритеты. Все неизбежно
кончится тем, что я начну учить вас, как управлять компанией.
— И на этом этапе я буду вынужден вас уволить.
— Разумеется. — Лилиан небрежно махнула рукой. — И еще одна
карьера псу под хвост.
— Скажите, насколько вам дорог Флинт?
— Я уже просила вас не упоминать больше его имени.
Но на этот раз прежнего раздражения в ее голосе не было. Гейб решил
воспользоваться выпавшим шансом и еще поднажать.
— Если между вами было что-то серьезное, не сомневаюсь, что вид всей
этой кожаной амуниции может несколько травмировать психику.
— У меня с Андерсеном не было ничего серьезного, — сказала Лилиан
очень спокойно. — По крайней мере в том смысле, который вы в это
вкладываете. Мы общались от случая к случаю, и его общество не было мне
неприятно, но я всегда знала, что лично мной он не интересуется.
— Только вашей программой.
— Именно.
— Вы собирались помочь ему с книгой?
— Нет, — сказала она.
— Это та сцена в его кабинете заставила вас передумать?
— Нет. — Лилиан усиленно трудилась над маленькой салфеткой,
которую ей принесли с бокалом вина, — сворачивала ее на разные
лады. — Я передумала несколько дней назад. Именно об этом я собиралась
сказать Андерсену, когда спустилась в его кабинет.
— И почему же вы решили выйти из игры?
— Потому что у меня сейчас голова занята другим.
Гейб провел слишком много переговоров, слишком много всевозможных
стратегических игр, слишком часто балансировал на грани фола, чтобы упустить
тот момент, когда ответы оппонента становятся уклончивыми. Но у Гейба
хватало опыта и для того, чтобы определить, когда проводить нажим и когда
ослабить вожжи.
— Раз мы уже здесь, почему бы нам заодно не поужинать? — предложил
он.
Лилиан оторвалась от складывания фигурок из салфетки.
— Поужинать?
— Нам обоим надо поесть. Но возможно, у вас другие планы на вечер?
— Нет, — протяжно сказала она. — У меня нет других планов на
вечер.
Он проводил ее к солидному кирпичному зданию и довел до входной двери на
последнем этаже. Когда она, открыв дверь ключом, обернулась, чтобы
попрощаться, он заглянул через ее плечо в квартиру. За маленькой прихожей
открывалась гостиная. Гейб заметил стены теплого оттенка желтого, белые
потолочные плинтусы и множество красочных бархатных подушек, разбросанных по
дивану с яркой фиолетовой обивкой. Изогнутый подлокотник алого кресла с
веерообразной спинкой виднелся у окна. Край ковра с зеленым, желтым и
фиолетовым рисунком выглядывал из-под журнального столика со стеклянной
столешницей.
Странная комбинация цветов и форм могла бы показаться кричащей, но по каким-
то неведомым причинам все элементы интерьера отлично между собой сочетались.
Одно это могло бы уже служить тревожным знаком, но по-настоящему Гейба
обеспокоило иное.
Что встревожило его больше всего, так это картины, висящие на желтых
стенах, — те из них, что он успел ухватить взглядом. Картин было много,
и то были не репродукции или постеры, оправленные в рамки. Очевидно, Лилиан
покупала оригинальные работы. И вот это был по-настоящему плохой знак. По
всей видимости, она достаточно глубоко интересовалась искусством, чтобы у
нее сформировался собственный взгляд и собственные пристрастия.
Со своей точки в дверном проеме Гейб не мог хорошенько разглядеть картины,
но общее впечатление составить сумел: резкие переходы от светлого к темному,
глубокие тени. Ему припомнился разговор в кафе, та часть его, когда Лилиан
рассказывала, где работала, а работала она по большей части в музеях и
картинных галереях.
Гейба охватило мрачное предчувствие. Он больше не мог игнорировать
очевидное. Лилиан была человеком из мира искусства.
— Спасибо за вино и за ужин, — любезно поблагодарила его она.
Гейб с трудом оторвался от зловещего зрелища, понимая, что Лилиан
внимательно за ним наблюдает, возможно, даже читает его мысли.
— Спасибо вам, — ответил ей он.
Лилиан взялась рукой за дверь, собираясь закрыть ее. Судя по выражению ее
лица, она о чем-то размышляла.
— Знаете, если подумать...
— Забудьте, — перебил ее Гейб.
— Забыть о чем?
— Вам не удастся избавиться от меня, засчитав этот ужин как шестое
свидание. Я так легко не сдаюсь.
Лилиан поджала губы.
— Вы очень трудный клиент, Мэдисон.
— Я знаю. Мне часто говорят нечто вроде этого. Но я стараюсь не
принимать такие слова близко к сердцу.
Глава 3
Лилиан внимательно наблюдала за выразительным лицом Октавии Брайтуэлл, пока
та рассматривала картину. Хозяйка галереи была вся внимание.
Октавия стояла посреди студии, и ее рыжие волосы под ярким светом, льющимся
с потолка, казались огненными. Вся ее маленькая стройная фигурка
подобралась, указывая на предельную сосредоточенность ее обладательницы.
Казалось, она затерялась где-то в ином мире, внутри картины, стоявшей
напротив нее.
А может, работа вызвала у нее отвращение и теперь она не знала, как сообщить
об этом художнице, подумала Лилиан, но тут же заставила себя отбросить такие
мысли.
Вообще-то Лилиан по праву считала себя человеком в большинстве случаев
мыслящим позитивно, и только когда речь шла о созданных ею работах, она
становилась исключительно ранимой.
Октавия была первым и до сих пор единственным человеком из мира искусства,
видевшим ее, Лилиан, работы. До недавнего времени Лилиан позволяла взглянуть
на свои художества только членам семьи и нескольким близким друзьям.
Рисовать Лилиан любила всегда. Она никогда не расставалась с блокнотом и
карандашом. С детства ее завораживали акварели, картины, написанные акрилом
и пастелью. Она управлялась с кистями так же легко, как другие управляются с
ножом и вилкой. В семье ее интерес к живописи считали всего лишь хобби, но
Лилиан знала правду. Рисунок и живопись были для нее такой же
необходимостью, как вода и воздух.
Она была рождена в семье финансистов и предпринимателей. Нельзя сказать,
чтобы в семействе Харт искусство не пользовалось уважением. Некоторые члены
ее семьи активно собирали произведения искусства. Но отношение к этим
предметам было таким же, как и к иным вложениям капитала. Никто из Хартов не
становился профессиональным художником. Лилиан лелеяла мечту стать
художницей, но предпочитала ни с кем своей мечтой не делиться.
Так было вплоть до настоящего момента.
Пришло время, когда ее мечты могли осуществиться. Она чувствовала
приближение заветного момента. Она была к нему готова. Что-то у нее внутри
изменилось. Она чувствовала, что ее работы приобрели глубину, которой не
было раньше, заиграли новыми гранями.
Лилиан была тверда в своем решении стать профессиональной художницей, но она
отнюдь не была уверена в том, что ее картины будут хорошо продаваться. У нее
хватало здравого смысла, присущего клану Хартов, чтобы понимать, что в
реальном мире искусство — тот же товар. Если ее работы не будут пользоваться
спросом, то для нее закроется возможность зарабатывать на жизнь живописью.
Для того чтобы заручиться финансовым успехом в качестве художницы, ей
требовалась поддержка и помощь умного, информированного, обладающего деловой
сметкой и пользующегося уважением дилера. Решение показать свои работы
Октавии Брайтуэлл пришло чисто интуитивно.
Октавия владела и управляла влиятельной галереей
Новый взгляд
здесь же, в
Портленде. Она также открыла филиал в Эклипс-Бей.
— Ну как? — спросила Лилиан, устав от неопределенности. — Что
вы думаете?
— Что я думаю? — Октавия неохотно оторвала взгляд от
картины. — Я думаю, что это весьма необычная вещь, такая же
исключительная, как и прочие в вашей серии
Между полночью и рассветом
.
У Лилиан немного отлегло от сердца.
— Хорошо. Отлично. Спасибо.
Октавия вновь устремила взгляд на картину.
— Я устраню все препятствия на пути подготовки к вашему первому показу
и хочу добиться максимального эффекта.
— Не знаю, как вас благодарить, Октавия.
— Не стоит меня благодарить. Мы ведь одна команда. У меня такое
ощущение, что, когда я вывешу ваши работы у себя в галерее, не только вы
распрощаетесь со своей теперешней карьерой. Для меня, похоже, это тоже будет
хорошей встряской.
Лилиан засмеялась:
— Лично я ничего не имею против новой жизни. Но не буду вам мешать —
работайте, а я в среду уезжаю в Эклипс-Бей.
— Неужели вы действительно намерены это сделать? Закрыть
Прайвит
эрейнджмент
?
— Да, но пока никому об этом не говорите. — Лилиан, скрестив руки
на груди, пристально смотрела на картины, расставленные вдоль стен
студии. — Я все еще не решила, как рассказать об этом членам семьи,
чтобы сразу их не убить.
— Полагаю, эта новость станет для них потрясением.
— Ну, надеюсь, это не будет для них таким ударом, как тогда, когда Ник
объявил, что выходит из
Харт инвестментс
, чтобы стать профессиональным
писателем детективов. Ведь мой дед рассчитывал на него, считал, что он в
свое время примет на себя руководство компанией. Что же касается меня, то
трагедии в моем решении никто не увидит, хотя никто особенно и не
обрадуется, узнав, что я намерена все свое время посвящать живописи. Харты
не идут в художники. Харты идут в бизнесмены.
Спустя полчаса с ноутбуком под мышкой, надвинув на глаза капюшон, Лилиан
быстро шагала сквозь пелену дождя к зданию, в котором располагался офис
Прайвит эрейнджмент
. Мысленно она еще раз прокручивала недавний разговор с
Октавией и даже не заметила крупного мужчину, пока тот не преградил ей
дорогу.
— Вы ведь Лилиан Харт, верно? — гневно потребовал он ответа.
У Лилиан от страха пересохло во рту. Она остановилась посреди тротуара, по
которому плотным потоком шли люди, радуясь тому, что не оказалась один на
один с этим разгневанным великаном.
Мужчине было на вид лет сорок с хвостиком, он был крупный, крепкого
телосложения, с грубыми чертами лица и коротко остриженными редеющими
волосами. Лилиан не могла разглядеть его глаз, поскольку они были скрыты за
темными стеклами солнечных очков, которые выглядели странно в этот
пасмурный, дождливый и холодный день. Странно и как-то театрально, словно их
главным предназначением было усилить ощущение исходящей от мужчины угрозы.
— Я вас знаю? — осторожно спросила она.
— Нет. — Под широкими скулами заиграли желваки. У него был тяжелый
квадратный подбородок. — Но я, мадам, знаю вас. Вы ведь сваха, верно?
Лилиан судорожно сжимала ноутбук.
— Откуда вам это известно?
Мужчина скривил губы в ухмылке:
— Я наблюдаю за вами уже пару дней.
Страх судорогой сдавил горло. Ладони у Лилиан внезапно стали липкими от
пота.
— Вы следили за мной? Вы не имели права меня выслеживать. Я сообщу о
вас в полицию.
— Я не делал ничего противозаконного. — Он презрительно сжал
губы. — Я просто хотел убедиться.
— Убедиться в чем?
— В том, что вы та самая женщина, которая управляет брачным агентством
Прайвит эрейнджмент
.
— Какое вам дело до того, кто я такая?
Мужчина подошел ближе.
— Это вы отняли у меня Хизер. Вы свели ее с другим мужчиной, так? Я
звонил ей пару дней тому
...Закладка в соц.сетях
