Жанр: Любовные романы
Расколотый рай
...и вы уверены, что действительно хотите пойти на
этот бал, я это устрою. Только помните: не привлекать к себе внимания. Из
достоверных источников известно, что Траск определенно не прекрасный принц.
— А я и не ищу никакого принца. Единственное, что мне нужно, это снова
вернуться к своей работе.
Выражение лица Эдварда смягчилось. Он понимающе улыбнулся:
— Я знаю, Алекса. Держитесь изо всех сил. У вас получится, обязательно
получится.
Она проводила взглядом отъезжающую машину, а затем вернулась в заставленную
товаром заднюю комнату магазина.
Странно, но Алекса почему-то не сказала Эдварду, что
Танцующий сатир
не
просто искусная подделка. Это была вещь из
Галереи Макклелланд
.
Значит, Гарриет Макклелланд, которую все знакомые звали просто Мак, снова
принялась за дело.
Глава 3
Вначале она увидела джип. Темно-зеленый и весь в пыли. Значит, прибыл
издалека. Машина была поставлена у обочины, рядом с Авалонским обрывом.
Алекса остановилась. В том, что турист остановился у обрыва, не было ничего
необычного. Солнце уже клонилось в закату, и ландшафт, который представлял
собой нагромождение голых красных скал в виде башен с острыми шпилями и
узких ущелий между ними, в это время суток был поистине великолепен.
Алекса осмотрелась в поисках водителя джипа.
Через секунду она его увидела.
В первый момент она просто удивилась, что он находится по другую сторону
невысокого, по грудь, металлического заграждения, которое было построено
несколько лет назад для безопасности экскурсантов. А уже в следующий Алекса
встревожилась. Он стоял слишком близко к краю обрыва.
Казалось, он не замечал окружающих красот, а просто задумчиво вглядывался в
глубину поросшего кустарником глубокого ущелья. И была в нем какая-то
мрачная напряженность, как будто он что-то внимательно анализировал.
Может быть, этот турист собирается сделать какой-то особенно эффектный
снимок и выбирает подходящий ракурс? Но это так рискованно.
— Извините, — сказала она громко, — но ограждение здесь
поставлено не зря. На той стороне стоять опасно.
Стоявший в тени человек неторопливо повернулся, чтобы посмотреть на нее.
Ну прямо персонаж с картины Тамары де Лемпика
, — мысленно ахнула
Алекса.
Лучшей портретистке стиля ар-деко этот типаж, наверное бы, понравился. Де
Лемпика отличалась тем, что умела окружить свои персонажи сгустками зловещей
нервной энергии. Она была способна наделить их взрывоопасной чувственностью
и холодной загадочной аурой.
Но случись ей писать этого человека, — развивала Алекса ход своих
мыслей, — де Лемпика не стала бы ничего изобретать. В данном случае
единственной задачей художницы было бы уловить в нем и передать на полотне
его тревожное беспокойство.
И тут ее как будто толкнула в грудь неведомая сила. Алекса замерла. Она
узнала.
Траск.
На двенадцать лет старше и, наверное, еще более опасный, но, несомненно,
Траск. Стройный и широкоплечий, он по-прежнему занимал много места.
Удивительно, но свет закатного солнца его не огибал.
Траск созерцал ее несколько секунд.
— Спасибо за предупреждение.
Он не сделал движения возвратиться за ограждение. Этот человек привык стоять
на краю утеса — так можно было бы сказать, поглядев на него.
Алекса осознала, что затаила дыхание, ожидая, что вдруг он ее узнает. Но он
не узнал, видимо, давно забыв девочку, стоявшую в холле двенадцать лет
назад. Она наконец перевела дух и напомнила себе, что, наверное, ей следует
сейчас почувствовать огромное облегчение.
Порыв ветра вывел Алексу из странного транса:
Возьми себя в руки
.
Она заставила себя вежливо улыбнуться и неожиданно услышала свои собственные
слова, с которыми обратилась к туристу.
— Разве вы не видели предупреждающего знака?
— Видел.
Голос у него был низкий и резонирующий. Голос человека, который, чтобы
привлечь к себе внимание, может его не повышать. Голос человека, который
привык отдавать распоряжения, выполняемые беспрекословно.
Довольно испытывать судьбу. Пора уходить, пока он не вспомнил мое лицо. Не
нужно дразнить гусей
, — она начала искать пути к отступлению.
— Вы заблудились? Вам показать дорогу?
— Спасибо, не нужно. Я знаю, где нахожусь.
— Ну, в таком случае, — сказала Алекса быстро, — я пойду. Уже
поздно.
Он наблюдал, как ветер спутывает ее волосы.
— Может быть, вас подвезти?
— Что? Нет. — Хотя он не сделал никакого движения по направлению к
ней, Алекса испуганно отпрянула. — Спасибо, но я живу здесь рядом.
Обычно вечером прогуливаюсь по этой дорожке. — Боже, это был просто какой-
то лепет.
Он вскинул брови:
— Не волнуйтесь. Я не серийный убийца.
Она продолжала улыбаться.
— Конечно. Но именно так они все и говорят.
— Значит, вы из тех девушек, которые не садятся в машину к незнакомым
мужчинам, верно?
— В наши времена ни один умный человек не станет садиться в машину к
незнакомцу.
— Тогда, может быть, мне следует представиться. Моя фамилия Траск.
Здесь в Авалоне моя фирма открывает новый курортный отель.
Сохраняй спокойствие, Алекса
, — заклинала она себя.
— Приятно познакомиться с вами, мистер Траск.
— Просто Траск.
— Да... Хм... успехов вам с новым отелем. — Она отступила еще на
шаг. — Все в городе от него в восторге.
— Неужели?
— Да.
— Рад это слышать.
Алекса не доверяла холодному веселью, которое светилось в его глазах. Она в
последний раз посмотрела на него.
— Добро пожаловать в Аватон, мистер Траск.
А затем быстро повернулась и зашагала прочь.
— Вам следует поторопиться, — проговорил он ей в спину очень
мягко. — Я слышал, ночь в Аризоне наступает быстро. Скоро совсем
стемнеет.
Она боролась с внезапно возникшим желанием пуститься бежать и с угрюмой
решимостью продолжала двигаться, внимательно прислушиваясь к звукам сзади.
Наконец-то джип завелся с хриплым гортанным рычанием. Она не оглянулась, но
и глубоко вздохнуть тоже себе не позволила до тех пор, пока звуки не
растаяли вдали.
Только тогда она позволила себе ускорить шаг.
В руках и ногах покалывало. Это от возбуждения. Ей одновременно было и
жарко, и холодно. Странное состояние: как будто она только что была на
волосок от гибели.
Вспомнила анекдот про ботинок. Про то, как один чудак на втором этаже каждый
вечер перед сном с шумом ронял ботинки и будил соседа снизу. А однажды он
бросил один ботинок и вдруг, подумав про того, кто внизу, второй ботинок
медленно поставил на пол. А сосед все ждал, когда упадет второй ботинок, и
не мог заснуть.
Так вот, второй ботинок у того парня наверху наконец упал.
Траск приехал в Авалон.
Спустя час Алекса, одетая в черный атласный халат с причудливым орнаментом в
стиле деко, вытянулась в кресле. Оно было одной из ее самых ценных вещей.
Очень стильное кресло двадцатых годов, выполненное из кованого железа,
покрытое черной кожей, а ножки и подлокотники сделаны в форме пальмовых
листьев.
Кресло ей подарила бывшая патронесса, женщина, которую она когда-то считала
своей ближайшей подругой и наставницей и которая в конце концов ее предала.
Алекса, нахмурившись, потянулась к телефону. Весь день она не переставала
думать о Гарриет Макклелланд. И все из-за Эдварда. Снимая трубку, она снова
представила
Танцующего сатира
.
Нет, я не ошибалась. Мак определенно имеет к этой вещи самое
непосредственное отношение
.
Как это на нее похоже — забросить вещицу (одному Богу известно, как ей это
удалось!) в
Галерею Пакстона Форсайта
, в самый неприступный бастион
искусства и антиквариата двадцатого века. Несомненно, это была проверка. Мак
хотела посмотреть, пройдет ли бронзовая скульптура через самого Форсайта.
Прошла.
— Алло. — В трубке отчетливо зазвучал теплый голос Вивьен Кеньон.
— Мама, это я. — Алекса глотнула вина.
— Алекса, дорогая, что-то случилось?
— Конечно, нет. У меня здесь все в полном порядке. — Алекса
поудобнее устроилась в кресле. — Просто решила позвонить, узнать, как у
вас там дела.
— Мауи великолепен, как всегда. — В голосе Вивьен чувствовалась
улыбка! — В данный момент Ллойд играет в гольф. Скоро вернется. А у
тебя действительно все в порядке? Я не ожидала твоего звонка.
Алекса сделала еще глоток белого совиньона и принялась созерцать
геометрический узор на ковре, лежавшем на полу. Узор был выполнен в черных,
коричневых и желтых тонах, и его автор, несомненно, вдохновлялся идеями
кубизма.
— Сегодня я случайно встретилась с владельцем нового курортного
отеля, — сказала она.
На другом конце возникла короткая напряженная пауза.
— Ты имеешь в виду молодого Траска?
— Уж очень молодым я бы его не назвала. А может быть, он никогда
молодым и не был.
— Молодость — понятие относительное. В любом случае сейчас он на
двенадцать лет старше. И сколько же ему? Тридцать четыре?
— Тридцать пять.
— Он тебя вспомнил?
— Слава Богу, нет. Я же говорю, встреча была случайная и очень
короткая. Я даже не назвала себя.
— Понимаю. — Вивьен вздохнула. — Но ведь мы знали, что он
приедет в Авалон на открытие отеля.
— Мама, тебе не кажется, что Ллойд специально спланировал свой отпуск
так, чтобы вы на это время уехали из города?
— Я полагаю, это само собой разумеется, — отозвалась Вивьен после
некоторых колебаний.
— Ага.
— Ллойд не подает виду, что его волнует приезд Траска, но я чувствую.
Понимаешь, зачем им встречаться лицом к лицу на приеме, если можно избежать
неловкости?
— Дипломатия?
— Возможно, просто трусость. — Вивьен усмехнулась. — Кроме
того, мы уже давно никуда не ездили.
— Как? Вы же только недавно возвратились из круиза. Последние слова
дочери Вивьен оставила без внимания.
— Я уверена, что Траск уже примирился со смертью отца.
Алекса вспомнила его, стоящего за ограждением, пристально вглядывающегося
вниз, в ущелье под Авалонским обрывом.
— Откуда у тебя такая уверенность?
— Ну, это же очевидно. Вот уже несколько лет, как он стал богатым
преуспевающим предпринимателем. У него есть чем заняться. К тому же, если бы
Траск имел намерения копаться в прошлом, он бы это уже давно сделал.
Алекса глотнула вина.
— Верно.
— Не сомневаюсь, что сейчас он приехал только по делам, связанным с
открытием отеля, и задержится в городе не больше, чем на несколько дней.
— Возможно. — Алекса замолкла на несколько секунд. — Мама?
— Что?
— Я насчет того, что произошло двенадцать лет назад.
— А что именно тебя тревожит?
— А что, если Траск не примирился с прошлым? А что, если он приехал
сюда не только для открытия отеля?
— Зачем же он ждал так долго? — В голосе Вивьен зазвучала тревога.
— Я была тогда слишком юная и почти ничего не помню, — медленно
проговорила Алекса. — Но мне кажется, Ллойд был деловым партнером Харри
Траска. И там был еще один человек.
— Дин Гатри.
— Верно, Гатри. Он живет где-то здесь, да?
— Да, конечно. Лично я к нему симпатии никогда не испытывала. Пьяница,
к тому же со скверным характером. Я уже забыла, сколько у него было жен. Во
всяком случае, не меньше трех. С последней он развелся всего несколько
месяцев назад. Кто-то сказал, что она художница, ювелирный дизайнер. Живет
где-то в Ущелье теней.
— Мама, возвращаясь назад, к тому случаю, ты не думаешь, что Траск в
какой-то степени был прав? Что есть вероятность, пусть небольшая, того, что
смерть его отца не была результатом несчастного случая?
— Боже мой, Алекса, неужели ты веришь, что Ллойд?..
— Нет, конечно, нет, — поспешила с ответом Алекса. — Ни за
что на свете. Ну а Гатри? Ты только что сказала, что он пьет и вспыльчив. Ты
не думаешь, что он мог иметь какое-то отношение к смерти Харри Траска?
— В свое время я говорила об этом с Ллойдом, — тихо сказала
Вивьен. — Он уверен, что Гатри не убийца, хотя тот очень вспыльчив и
неуравновешен.
— Ллойд всегда хорошо разбирался в людях, — заметила
Алекса, — и понимал их тоже.
— Ты должна была это почувствовать, — проговорила Вивьен с
нежностью.
Алекса помнила, с каким терпеливым пониманием относился к ней Ллойд, когда
она с матерью переехала к нему и сразу же заняла круговую оборону,
приготовившись к отчаянному сопротивлению. Но Ллойд даже не намекнул, что
намеревается занять в ее жизни место отца. Как раз в этот период ей случайно
довелось услышать разговор матери с новым мужем. Это было вскоре после того,
как они поженились. Вивьен беспокоилась, что Алекса его не принимает.
Ллойд отвечал в своей обычной манере — спокойно и рассудительно. Холодность
Алексы он воспринимал как совершенно нормальную реакцию девочки-подростка в
такой ситуации.
— Не нужно драматизировать, дорогая, — сказал он. — Пойми,
второй отец девочке не нужен. Как раз наоборот, ей следует показать, что на
этом свете существуют надежные мужчины, которые не похожи на ее отца.
И Ллойду каким-то образом это удалось. Исключительно достойно, без всякого
нажима он постепенно завоевал ее дружбу и с годами стал для Алексы самым
важным человеком. Он научил ее водить автомобиль, помог выбрать
специальность и колледж, а когда она вернулась домой в жутком смятении после
скандала с
Галереей Макклелланд
, мягко успокоил, посоветовал открыть
магазин и наставил на путь истинный в вопросах бизнеса.
Терпеливый, основательный, надежны Ллойд. Ее удивил внезапный взрыв
преданности этому человеку, которой до сих пор в себе она даже не
подозревала.
— Но иногда ошибается даже Ллойд, — сказала Алекса.
— О чем это ты?
— Ты что, не помнишь? Двенадцать лет назад он сказал, что Траск никогда
больше не появится в Авалоне.
— Помню. — Вивьен помолчала. — Я вот сейчас вспомнила и твои
слова тогда, что Траск когда-нибудь обязательно вернется.
— Вот он и вернулся.
Траск задумчиво гладил стилизованные крылья одного из двух массивных
мраморных орлов, которые охраняли лестницу в вестибюле.
— Его случайно не с крыши Крайслер-билдинга сняли?
На мгновение в глазах Эдварда Вэйла появилось страдальческое выражение.
— Эти работы считаются превосходными образцами, демонстрирующими
влияние искусства ацтеков и майя на скульптурный стиль деко, — произнес
он невозмутимым тоном музейного экскурсовода.
— И сколько же я за них заплатил?
Эдвард вздрогнул, и, кажется, это не удалось скрыть.
— Я точно не помню... Если нужно, можно посмотреть документы, но мне
кажется, эту пару кондоров мы приобрели где-то тысяч за двадцать.
Сейчас, видимо, пришла очередь Траска вздрогнуть. Впрочем, он всего лишь
поморщился.
— Ничего себе — двадцать штук! За двух мраморных птиц.
— Да что вы, — заверил его Эдвард, — нам невероятно повезло.
Прежде они были в руках одного частного коллекционера. Если бы не мои...
хм... контакты с людьми, торгующими вещами деко, я бы никогда даже и не
узнал, что они продаются.
— Я полагаю, что должен быть благодарен судьбе, что ваши контакты
помогли отыскать именно пару кондоров, а не розовых фламинго.
Эдвард откашлялся.
— Для этой лестницы, — а она сама по себе великолепна, тут уж
ничего не скажешь, — скульптуры кондоров являются восхитительным
украшением.
Траск сделал шаг назад и внимательно посмотрел на причудливые изгибы
роскошной лестницы, ниспадающей вниз, подобно каскадам какого-то
экзотического водопада. Она являлась основной точкой, архитектурной
доминантой нарядного вестибюля отеля. Траск представил, как вечером с
ленивой томной грацией по этой лестнице будут спускаться красивые женщины,
одетые в атласные вечерние платья, как в старых фильмах с участием Кэри
Гранта .
Да, чего-чего, а фантазии ему не занимать
.
— Вы правы, Вэйл. Для этой лестницы птицы подходят.
Эдвард слегка расслабился.
— Я рад, что вам понравилось.
Траск медленно повернулся и принялся рассматривать остальную часть
вестибюля. Это была целая вселенная, где преобладали люстры, изысканная
арматура которых была выполнена из кованого железа и резного стекла. Они
создавали знойное, даже, скорее, сладострастное, всеохватывающее освещение
для роскошных лакированных приставных столиков и низких обтекаемых кресел.
Где-то в недрах вестибюля притаилась мягкая декадентская сексуальность,
характерная для роскошных интерьеров периода между двумя мировыми войнами.
Окончательный эффект закреплялся умелым размещением во всех помещениях отеля
предметов художественной коллекции и антиквариата.
Траск знал, что, как только гости переступят порог отеля, они окажутся в
мире, принадлежащем другому времени, где возможны изощренные интриги и
захватывающие романы.
Ну что ж, ему удалось купить саму фантазию. Он заплатил за нее деньги и
получил в точности то, что и ожидал.
— Вы хорошо поработали, Вэйл. Похоже, я надежно вложил деньги.
— Спасибо, — просиял Эдвард. — Я абсолютно уверен, что ваш
курортный отель здесь, в Авалоне, станет уникальнейшим местом, которое
привлечет множество гостей.
— Все предметы искусства уже установлены на места?
— Да. — Эдвард откашлялся. — За исключением одной бронзовой
статуи, которую установят сегодня в конце коридора в западном крыле.
— Прекрасно. В таком случае можно считать, что мы готовы?
— Конечно. — Эдвард широко улыбнулся. — Что касается
художественной коллекции, то могу вас заверить — к презентации все экспонаты
будут на месте.
— Хорошо. Наши сотрудники, отвечающие за связь с прессой, рассчитывают,
что предметы искусства привлекут внимание журналистов.
— Несомненно, коллекция произведет желаемый эффект.
— Еще бы не произвести, — пробормотал Траск, — если угрохали
столько денег.
Сзади послышались шаги. Он оглянулся и увидел, что к ним быстрым шагом
направляется Пит Сантана.
В корпорации
СЕО Авалон резортс инк.
Пит работал четвертый год. Это был
общительный, дружелюбный, исполнительный сотрудник, имеющий острый глаз на
тонкие, порой едва уловимые нюансы, которые и отличали пятизвездочный отель
от четырехзвездочного.
— Извините, что прервал. — Пит остановился. Он быстро кивнул
Эдварду, а затем посмотрел на Траска. — Через несколько минут у меня
назначена встреча с начальником охраны. Мы намереваемся обсудить в деталях
вопросы парковки автомобилей и регулирования потока гостей во время
презентации. Вы не желаете принять участие?
Траск отрицательно мотнул головой.
— Спасибо, Пит, но у меня другие планы. За работу в отеле отвечаете вы,
я вам полностью доверяю. Я же приехал сюда только немного помочь Гленде
пообщаться с прессой и наиболее важными гостями. А после презентации вообще
хотел бы числиться здесь просто отдыхающим.
— Хорошо, сэр. — На лице Пита появилась профессиональная
улыбка. — В таком случае я пошел на встречу. Дайте знать, если я вам
понадоблюсь, сэр.
— Хорошо, Пит.
Сантана повернулся, чтобы уйти, но вдруг остановился.
— Я забыл вам сказать, сэр, о двух гостях, заслуживающих особого
внимания. Мы хотели, чтобы за этим проследила Гленда.
Траск поднял глаза.
— Ну, и что с ними?
— Я говорил с ней несколько минут назад. Она сказала, что Гатри на
приглашение ответить не потрудился, так что ей пришлось позвонить ему в
офис, где ей сказали, что он на презентацию не придет.
Очень интересно, — подумал Траск. — Охота еще не началась, а дичь
уже бежит прятаться в нору
.
— А Кеньон? — спросил он, заметив краем глаза, как окаменело лицо
Вэйла. Значит, в этом маленьком городке даже высокооплачиваемый консультант
по искусству в курсе местных слухов.
— Гленда сказала, что получила от мистера и миссис Кеньон письмо, в
котором они с сожалением сообщают, что отбывают отдыхать на месяц на Гавайи.
Сантана выглядит таким же настороженным, как и Вэйл, — злорадно
заключил Траск. — По-видимому, все здесь уже пришли к выводу, что я
приехал в Авалон не только на открытие курортного отеля. Ну что ж,
прекрасно. Если хочешь, чтобы со дна кастрюли что-то поднялось на
поверхность, нужно взять ложку и помешать
.
— Ладно, Пит. Спасибо за информацию.
— Хорошо, сэр. Если что-то понадобится, как я уже сказал, дайте мне
знать. — Пит быстро посмотрел на Эдварда. — Кстати, мистер Вэйл,
Гленда успела выполнить вашу просьбу. Она включила в список приглашенных
Алексу Чемберс и отослала ей приглашение.
— Спасибо, — произнес Эдвард напряженным голосом.
— Нет проблем. — Пит улыбнулся. — В нашей корпорации принято,
чтобы все сотрудники, участвующие в осуществлении проекта, могли пригласить
на презентацию несколько гостей.
— Вы очень любезны. — Эдвард вытащил белоснежный носовой платок и
промокнул лоб. — Здесь немного душно, вам не кажется? Может быть,
следует подрегулировать кондиционеры?
Траск с интересом наблюдал за Эдвардом. Весна в Аризоне, можно сказать, уже
кончалась. Снаружи солнце нагрело воздух примерно градусов на двадцать —
двадцать пять, но здесь, в вестибюле, стояла приятная прохлада.
— Я скажу, чтобы проверили кондиционеры, — мягко сказал Траск.
— Да... хм... но с моей стороны это всего лишь предположение. —
Эдвард слабо улыбнулся. — Прошу меня извинить, но мне нужно проследить
за установкой бронзовой статуи.
Он развернулся и ринулся к массивным дверям парадного входа.
Траск подождал, пока он скроется. Затем прошел мимо стоивших немалую сумму
кондоров и поднялся по лестнице на второй этаж.
Здесь он свернул и по покрытому ковром коридору направился в свой личный
номер в самом конце западного крыла. Открыв дверь, он вошел в апартаменты,
оформленные с некоторой вульгарностью, как будто специально предназначенной
для того, чтобы их обитатель получал чувственные наслаждения, — и
обязательно в полночь, — и в то же время примерно замышлял коварные
интриги.
Он повернул выключатель. Вмонтированные в стену светильники из матового
шероховатого стекла излучали приглушенный молочный свет, который мерцал и
отражался в лакированных поверхностях мебели и на каминной решетке,
украшенной абстрактным узором в красновато-золотистых тонах. Алая с желтым
декоративная ткань, которой была обита мебель, предавала всему этому
декадентский налет. Натан сказал, что софа и кресла здесь — точные копии
экспонатов, демонстрировавшихся на Парижской выставке 1925 года. Когда Траск
спросил:
Ну, и что же это значит?
, Натан застонал и начал что-то быстро-
быстро бормотать, из чего Траск понял, что эта выставка была огромным
событием в мире современного искусства, знаменовавшим начало стиля деко.
Он прошел к черному лакированному шкафу и включил лампу, выполненную в виде
безделушки, украшающей капот
паккарда
1927 года выпуска, открыл дверцы,
обнаружив внутри ящик с документами по оформлению отеля предметами
искусства. Затем снял телефонную трубку и набрал номер.
Гленда Блан, энергичная, знающая свое дело руководительница отдела рекламы и
связи с прессой, ответила после первого же гудка.
— Блан слушает, — произнесла она с отрывистой четкостью армейского
офицера во время строевого смотра.
Гленда работала у него с момента основания корпорации
СЕО Авалон резортс
инк.
, но до сих пор каждый раз в начале разговора обнаруживала искушение
приветствовать его почти по-военному.
— Я понял так, что мы послали приглашение некоей Алексе Чемберс.
— Да, сэр. Запрос поступил буквально в последнюю минуту. Я сделала это
лично.
Т
...Закладка в соц.сетях
