Жанр: Любовные романы
Расколотый рай
...ги не ваши, а корпорации
СЕО Авалон резортс инк.
. Позвоните
Форсайту и скажите, что вы подвергли
Танцующего сатира
независимой
экспертизе и хотите его вернуть.
Эдвард вздрогнул и на секунду закрыл глаза.
— Вы же знаете, что я не могу так поступить. Это все равно что сказать
Форсайту, что его кто-то одурачил. Или того хуже — что он намеренно подсунул
мне подделку. В любом случае, как только он узнает, что я подверг сомнению
качество его товара, он придет в ярость и больше никогда не станет иметь со
мной дела.
Алекса слегка наклонила голову, чтобы не мешали рога сатира, и нашла
взглядом глаза Эдварда.
— Вы хотите, чтобы это сказала ему я?
— Нет, нет, ради Бога, даже не думайте об этом. — Эдвард резко
взмахнул руками с идеально ухоженными ногтями. — Если вы позвоните
Форсайту и скажете, что считаете
Сатира
, хм, копией...
— Не копией, Эдвард. Подделкой. Фальшивкой. Мошенничеством.
— А вот этого мы наверняка не знаем. — Он внимательно посмотрел на
скульптуру. — Возможно, перед нами честная копия, которую много лет
назад создал какой-то неизвестный талантливый скульптор, почитатель Икаруса
Ивса, и которая была случайно принята за оригинал.
— Если вы в это верите, то я могу вам продать камертон, с помощью
которого можно настроить свои чакры на положительные энергетические вихри
Авалона. Вещь совершенно подлинная.
— Вам же хорошо известно, Алекса, — простонал Эдвард, — что
звонить Пакстону Форсайту нельзя. Если вы это сделаете, он сразу же поймет,
кто на самом деле руководит составлением коллекции. И я погиб.
Алекса оперлась плечом на гипсовую копию римской колонны, что стояла позади.
— Что значит
погиб
?
— Давайте не будем, Алекса. В таком деликатном деле, как эта коллекция,
мы не имеем права рисковать. По общему мнению, Траск из тех людей, которых
прежде всего интересует, чтобы его затраты оправдывались. У меня отличная
репутация, именно поэтому я стал консультантом по формированию
художественной коллекции для нового курортного отеля в Авалоне. Траск
одобрил мое назначение. Если до него дойдет слух, что со мной работаете вы,
это может ему очень сильно не понравиться.
— Как жаль.
Эдвард чуть приподнялся на носках бежевых туфель и зафиксировал на Алексе
свой грустный взгляд.
— И что более существенно, он скорее всего меня уволит и мы оба
потеряем наши комиссионные. Алекса сжала губы.
— Ну, для меня это не самое важное.
— Для вас, возможно, и нет. А вот для меня... — Эдвард умоляюще
посмотрел на нее. — Может быть, по поводу
Танцующего сатира
вы все-
таки ошибаетесь?
Алекса усмехнулась:
— Посмотрите на эту работу сами. Только внимательно.
— Вы думаете, я не смотрел на нее, когда покупал у Форсайта? И
представьте себе, не увидел ничего подозрительного. — Эдвард посмотрел
на статую. — Замечательный сатир. Великолепный пример французского
влияния на американскую скульптуру стиля ар-деко .
— В том-то все и дело, — мягко произнесла Алекса. — Сатир
немножко лучше, чем должен быть.
Эдвард мрачно прищурился.
— Я что-то не понял.
Она недовольно махнула рукой в сторону скульптуры:
— Посмотрите на мастерство, с каким выполнены волосы. На эти
переплетения. А положение рук — какое дивное равновесие, какое чувство
пропорциональности. Энергия, с какой поставлены его ноги, или как там они у
сатира называются. Кажется, копыта? А какое земное выражение у его лица.
— Изощренная чувственность является классическим элементом стиля ар-
деко, — затараторил Эдвард.
— Чувственность деко — ледяная и несколько мрачноватая. А здесь мы
видим теплоту и живость. Кроме того, работы Ивса тяжеловеснее. — Алекса
на секунду замолчала, подыскивая нужное слово. — И холоднее.
— Вы уверены? — Эдвард уставился на скульптуру.
— Уверена. — Никаких сомнений тут быть не могло. Когда дело
касалось таких работ, она почти никогда не ошибалась. Эдвард знал это лучше,
чем кто-либо другой.
— Происхождение вещи безупречное. — Казалось, Эдвард пытается
убедить скорее себя, чем ее. — В конце концов, она поступила из галереи
Пакстона Форсайта, который уже больше тридцати лет связан со всеми наиболее
значительными коллекционерами. Его репутация...
— Я знаю, — прервала его Алекса. — Его репутация — все, моя
же — ничто.
Эдвард распрямился. Он очень эффектно выглядел в белом льняном костюме с
идеальными складками на брюках. Алекса позволила себе даже чуточку
восхититься. Эдвард обладал редчайшим врожденным чувством стиля, и легкий
льняной костюм на нем не выглядел, как иногда на других, сшитым из
простыней, только что снятых утром с постели.
— Алекса, — произнес он, — ваша репутация безупречна. Вы это
знаете не хуже меня. Вам просто нужно спокойно пережить это трудное время и
поэтому проявить сейчас известный прагматизм.
— Прагматизм?
— Да. Дело в том, что Траск крупный предприниматель. А мы с вами
прекрасно знаем, зачем предприниматели покупают для своих фирм произведения
искусства. Разумеется, только ради рекламы и еще для того, чтобы похвалиться
перед коллегами, руководителями других корпораций. Так что это все не
подлинное увлечение искусством, а одна видимость.
— Я воочию вижу, — задумчиво произнесла Алекса, — как Траск
во время игры в гольф со своими приятелями-фирмачами делает очередной удар,
а потом говорит:
А в моем новом отеле художественная коллекция лучше, чем в
ваших
.
Эдвард слегка улыбнулся:
— Конечно, не столь прямолинейно, но приблизительно что-то в этом духе.
Поймите, художественные коллекции различных корпораций — это своего рода
некие знаковые атрибуты существования больших боссов, так же как и их
молодые жены. Учтите, у Траска по поводу вещей, поступивших из галереи
Пакстона Форсайта, ни разу не возникло ни малейших сомнений. Впрочем, ни у
кого другого тоже.
— Еще бы, у Форсайта такой авторитет.
— Совершенно верно. Не обижайтесь, но я думаю, что у Траска будут все
основания проигнорировать ваше заключение относительно этой работы. К тому
же нельзя сказать, что ваше теперешнее существование — я имею в виду то, чем
вы сейчас занимаетесь, — Эдвард взмахнул рукой, показывая на коробки,
загромождавшие заднюю комнату магазина Алексы, — прибавляло вам в его
глазах веса.
Алекса даже не поморщилась. У нее уже выработался определенный иммунитет.
Уже больше года минуло после скандала, связанного с продажей подделок,
который разрушил ее многообещающую карьеру специалиста по искусству и
антиквариату начала двадцатого века, когда буквально в одно мгновение она
потеряла самое важное качество искусствоведа — репутацию честного эксперта.
После унизительного краха когда-то престижной
Галереи Макклелланд
в
Скоттсдейле она вернулась в Авалон зализывать раны. Впрочем, непосредственно
ей ничего определенного не инкриминировалось, только слухи в печати для
узких специалистов. Но до того как они улягутся, необходимо было залечь на
дно.
Это она и сделала, открыв в Авалоне небольшой магазинчик
Сувениры
прошлого
. Не ради денег — она была достаточно обеспечена, — а только
чтобы занять чем-то время и иметь возможность обдумать план триумфального
возвращения в мир искусства.
В магазине продавались недорогие копии разнообразных предметов культуры
античных времен и средневековья. Торговля шла неплохо. Ее посещали
всевозможные туристы-эзотерики, а также любители старины.
Жаловаться ей было сейчас не на что. Работа в
Сувенирах прошлого
ее пока
удовлетворяла. Под руководством Ллойда за прошедший год она приобрела
достаточную деловую хватку. В общем, время для нее не прошло даром, оно кое-
чему научило.
Но это, так сказать, вид с фасада. Втайне же она испытывала постоянное
ноющее ощущение голода по профессии, которую очень любила.
Предложение Эдварда Вэйла поработать над коллекцией ар-дека для корпорации
СЕО Авалон резортс инк.
было обратным билетом в мир искусства. Она не
могла себе позволить упустить такую возможность.
— Эдвард, что вы от меня хотите? Привезли на экспертизу
Танцующего
сатира
, чтобы я высказала свое мнение, кстати, именно за это вы мне и
платите, — я его высказала. Что дальше? Вы же знаете, что я права.
Эдвард раздвинул полы элегантного пиджака, уперся ладонями в бедра и
принялся бормотать, уставившись на бронзового сатира:
— Будь оно все проклято, проклято, проклято...
— Почему вы, прежде чем покупать, не пригласили меня посмотреть вещь?
— Я же вам говорил, там был еще один претендент. Надо было немедленно
принимать решение. — Эдвард застонал. — Ну кто бы мог подумать,
что Форсайт способен так ошибаться?
Алекса промолчала. В галереях такого калибра, как у Форсайта, подлинность
вещей почти никогда не подвергалась сомнению.
— Будь оно проклято, проклято, проклято! — снова заладил Эдвард.
Алекса внимательно посмотрела на него.
— Что вы собираетесь делать с
Танцующим сатиром
?
— Не знаю. — Эдвард отвел глаза. — Нужно серьезно подумать.
Алекса встревожилась.
— А что тут думать — это фальшивка.
— Это вы так считаете, — пробормотал он. Тревогу сменила паника.
— Эдвард, вы знаете, что в таких вещах я никогда не ошибаюсь.
Он по-прежнему избегал смотреть на нее.
— Никто не может быть уверен в своей правоте на все сто процентов. Если
говорить серьезно, то существуют два противоречащих друг другу мнения: ваше
и Форсайта. Как консультант по искусству корпорации
СЕО Авалон резортс
инк.
я имею полное право согласиться с вердиктом Форсайта. Вообще-то у меня
есть все основания доверять его профессиональному опыту.
Алекса резко выпрямилась.
— Вы хотите сказать, что собираетесь включить эту вещь в коллекцию
отеля?
— А почему бы и нет? — Эдвард упрямо выпятил подбородок. —
Ведь она сертифицирована не кем-нибудь, а самим Пакстоном Форсайтом.
— Черт возьми, Эдвард, вы не можете включить
Танцующего сатира
в
коллекцию.
— Приведите мне хотя бы один веский довод, почему это не следует
делать.
Она сделала шаг вперед.
— Я привела вам наилучший довод из всех возможных. Это не Икарус Иве.
Это фальшивка.
— Так утверждаете вы.
— Да, так утверждаю я.
Алекса не знала, что делать. В любом случае нужно было держать себя в руках,
иначе все ее планы могут рухнуть в одночасье.
Эдвард действительно имел полное право предпочесть мнение Форсайта ее
мнению. Форсайт — один из самых престижных галерейщиков в стране. А кто она?
В конце концов, это бизнес, — сказала она себе. — На карту
поставлена моя судьба, поэтому нужно, во-первых, оставаться спокойной, а во-
вторых, не портить с Эдвардом Вэйтом отношений
.
Они были знакомы со времен ее работы в
Галерее Макклелланд
. Узнав, что
Вэйл будет заниматься подбором экспонатов стиля ар-деко для художественной
коллекции нового курортного отеля в Авалоне, — а это был очень лакомый
кусок, — она предложила ему себя в качестве анонимного консультанта.
Эдвард за это ухватился. Он ценил ее опыт и художественное чутье, потому что
знал Алексу с этой стороны лучше многих, а кроме того, у него появился повод
отблагодарить ее за то, что она в той истории с подделками, приняв весь
огонь на себя, фактически спасла его репутацию. Вэйл был ее должником.
В результате они договорились, что Алекса будет тайно работать с ним над
этой коллекцией. Если дела пойдут хорошо и появятся благожелательные отзывы,
он передаст в прессу информацию, что фактически эту коллекцию собрала Алекса
Чемберс. Обозреватели специальных журналов, считающие себя специалистами по
ар-деко, в этом случае не смогут отречься от своих высказанных ранее
авторитетных мнений, иначе попадут в дурацкое положение.
И тогда перед Алексой откроется блестящая перспектива. Она опять получит
возможность стать уважаемым экспертом стиля ар-деко. Ее станут наперебой
приглашать частные коллекционеры, снова начнут звонить хранители музеев и
галерейщики. Клеймо подозрения в мошенничестве будет окончательно смыто.
Но это только если повезет с обзорами, статьями и документальными
материалами в серьезных искусствоведческих изданиях. То есть фактически все
зависело от успеха художественной коллекции в новом курортном отеле,
открывающемся в Авалоне. На презентацию должно приехать множество
знаменитостей, очень влиятельные люди, и не только те, что связаны с
индустрией туризма, но также специалисты из различных музеев и галерей Юго-
запада и западного побережья Штатов.
Эдвард говорил, что репортер из
Памятников культуры двадцатого века
тоже
будет присутствовать. Среди тех, кто связан с покупкой и продажей предметов
искусства и антиквариата двадцатого века, этот журнал считался самым
авторитетным. Именно им в колонке
Заметки знатока
и был нанесен самый
ощутимый удар по репутации
Галереи Мак-клелланд
, после чего последовал ее
крах.
Нет, ссориться с Эдвардом Вэйлом определенно не следовало.
С другой стороны, мысль о том, что
Танцующий сатир
будет включен в ее
коллекцию, была для Алексы непереносимой. Она вложила в нее столько сил и
энергии. Коллекция была действительно превосходна, и она по праву считала ее
своей.
— Я вас понимаю. — Она широко улыбнулась. — Но вы сами
сказали, что на презентации будет присутствовать много экспертов. А если кто-
то из них обнаружит, что
Танцующий сатир
— подделка?
Эдвард отрицательно покачал головой.
— Эта вещь настолько хороша, что ввела в заблуждение и меня, и Пакстона
Форсайта, а чтобы среди присутствующих случайно оказался кто-нибудь,
обладающий вашим чутьем, это уж, извините, настолько маловероятно, что такую
возможность и принимать во внимание не стоит. По крайней мере я таких до сих
пор не встречал.
Алексе ничего не оставалось, как пасть перед ним на колени.
— Пожалуйста, Эдвард. Я отдаю себя на вашу милость. Исключите эту вещь из коллекции. Ради меня.
Он вскинул страдальческий взгляд.
— Это бизнес. На
Танцующего сатира
я истратил довольно существенную
часть выделенных денег. Траск может не понимать в искусстве, но в деньгах он
прекрасно разбирается и рано или поздно захочет взглянуть на товарные
накладные. И что же, черт возьми, мне тогда говорить? Извините, мистер
Траск, я спустил ваши деньги в унитаз? Купил фальшивую скульптуру, которую
пришлось выбросить?
— Но есть время, — неуверенно проговорила Алекса. — Сам Траск
лично проверять товарные накладные вряд ли станет. Зачем ему это нужно? На
это в фирме есть бухгалтеры, и вообще оформление всех бумаг займет несколько
месяцев.
Эдвард колебался.
— Не знаю, Алекса. Насколько мне известно, Траск в своем бизнесе
контролирует буквально все.
Она встрепенулась.
— Послушайте, давайте сделаем так: вы уберете
Танцующего сатира
из
экспозиции только на день презентации.
— Алекса...
— Пусть искусствоведы и сонм галерейщиков увидят в этот вечер достойную
экспозицию. Пусть. Дадим журналистам возможность собрать хороший материал
для обзоров. Чтобы журнал
Памятники культуры двадцатого века
сообщил миру,
что корпорация
СЕО Авалон резортс инк.
владеет в Авалоне коллекцией ар-
деко достойного масштаба. А потом вы засунете эту дурацкую статую обратно в
коллекцию, если действительно считаете это нужным.
Обдумывая ее предложение, Эдвард снова начал качаться с пятки на носок.
Алекса ждала с сильно бьющимся сердцем.
— Я подумаю, — наконец выговорил он. Алекса глубоко вздохнула и
слегка расслабилась.
— Спасибо, — улыбнулась она. — Это же и в ваших интересах
тоже — не включать в экспозицию сомнительный экспонат в день презентации.
Как я уже говорила, зачем рисковать, если кто-то сможет распознать
фальшивку?
— Скорее всего этим единственным кем-то можете оказаться только вы.
Всем остальным даже в голову не придет, что это не подлинный Иве. —
Чуть отодвинув рукав белого льняного пиджака, он взглянул на циферблат часов
в корпусе из черненого серебра и преувеличенно ужаснулся. — Мне нужно
срочно бежать. Презентация на носу, а у меня еще масса дел.
— Понимаю.
— Вы мне поможете с этим? — Эдвард наклонился, чтобы ухватиться за
зад
Танцующего сатира
.
— Конечно. — Алекса взялась за голову скульптуры. — Ничего
себе. Не такая уж скажу вам, легкая вещица.
— Это точно. — Эдвард осторожно двигался по загроможденной комнате
магазина Алексы по направлению к задней двери. — Кстати, сегодня утром
из Харбина прибыли заварные чайники от Кларисы Клифф. Они будут очень хорошо
смотреться на выставочном стенде в восточном крыле.
— Конечно. Я охотилась за этим комплектом несколько месяцев. А потом
пришлось буквально вырывать его из рук коллекционеров.
— То есть переплачивать, хотите сказать.
— А хорошие вещи редко достаются дешево. — Крепко держа сатира за
рогатую голову, она следовала за Эдвардом по лабиринту, образованному
живописно разрушенными греческими колоннами, цоколями и пьедесталами,
украшенными завитками, а также крылатыми львами, которые в беспорядке были
наставлены в задней комнате магазина
Сувениры прошлого
. — Эдвард, я
опять насчет
Танцующего сатира
...
— Откройте, пожалуйста, дверь.
— Сейчас.
Она опустила на пол голову скульптуры и торопливо обошла Эдварда, чтобы
открыть перед ним заднюю дверь. Затем выглянула на узкую улочку, где
располагались разного рода магазинчики и бутики Торгового центра. В этот
ранний час все остальные заведения были еще закрыты, но все равно следовало
убедиться, что поблизости никого нет.
Не стоило афишировать факт выноса из магазина
Сувениры прошлого
большой
скульптуры в стиле ар-деко.
То, что они знакомы, Алекса и Эдвард не скрывали, но о своем сотрудничестве
в прошлом, и особенно сейчас, хранили абсолютное молчание.
— Горизонт чист.
Она возвратилась помочь Эдварду вытащить
Танцующего сатира
.
Вместе они донесли ее к неприметному белому пикапу, который стоял в
переулке. Эдвард поставил свой конец на землю и сдвинул в сторону дверь
машины.
— Взяли?
— Взяли.
Как только они втащили
Сатира
в фургон, Эдвард быстро захлопнул дверь.
Алекса отряхнула руки.
— Эдвард...
— Да. — Он достал ключи и направился к водительскому месту.
— Есть еще один вопрос.
Он медленно повернул голову.
— Какой именно?
— Я до сих пор не получила приглашения на презентацию. Оно должно было
уже прийти.
— Да, — произнес он запинаясь, — полагаю, оно должно было
бы... уже... прийти.
— Я бы могла воспользоваться приглашением, которое прислали моей матери
и Ллойду, поскольку они оба уехали на месяц на Мауи . Но там ясно написано,
что приглашаются мистер и миссис Кеньон.
— Я разберусь с этим.
— Вы обещали, Эдвард. — Вот сейчас следовало проявить твердость,
потому что Вэйл был горазд делать финты. — Это было одним из пунктов
нашего соглашения, помните?
Он вздохнул.
— Помню, помню. Но зачем рисковать, Алекса? А если Траск знает, что вы
каким-то образом связаны с мошенничеством в
Галерее Макклелланд
?
— Я же вам говорила, Траск видел меня только один раз в течение
нескольких минут. К тому же было это двенадцать лет назад. Я была угловатой
и тощей, сами понимаете, — девочка-подросток, а он тогда был занят
совсем другим. Не вспомнит он меня, даже если встретит на презентации. А уж
чтобы как-то связать с
Макклелланд
, об этом не может быть и речи. Если,
конечно, кто-то специально не скажет ему об этом.
— Не знаю... — Эдвард сомневался. — Я слышал, этот парень, когда
воюет, пленных не берет, и если кто-то пересечет ему дорогу или будет
замечен, что ведет двойную игру...
— Никто ему дорогу не пересекал. Он получает все, за что заплатил.
— Да, это конечно, — быстро согласился Эдвард. — Но я слышал,
он очень проницательный. И если заподозрит что-то неладное, мы обречены.
— Ну хорошо, пусть по какому-то страшному невезению Траск увидит меня
на приеме, и даже узнает, и даже сумеет связать мое имя со скандалом
Макклелланд
, что в высшей степени маловероятно, поскольку он не имеет
отношения к миру искусства. Пусть. Но возможности узнать, что я была
экспертом, который подбирал экспонаты для художественной коллекции его
нового отеля, у него не будет никакой.
— Да, но...
— Я не проронила ни слова, что работаю с вами, и знаю, вы тоже об этом
не распространялись. Как же может узнать про это Траск?
— Полагаю, никак.
Почувствовав слабину, Алекса надавила.
— Послушайте, Эдвард, даю вам слово, что оденусь во все черное и
постараюсь держаться в тени. В этот вечер Траску будет не до меня, он пойдет
нарасхват, — еще бы, столько народу, — значит, возможности
встретиться у нас никакой.
Эдвард задумчиво рассматривал ее своими светло-серыми глазами.
— Вы действительно хотите там присутствовать?
— Вы что, смеетесь? — Алекса даже немного обиделась. — Я
отдала созданию этой коллекции несколько литров своей крови и, конечно же,
хочу присутствовать на ее презентации. То, что для меня это очень важно, я
говорила вам много раз.
— Я подумал, что, может быть, вы изменили намерения, — промямлил
Эдвард.
— Что же заставило вас так подумать?
Эдвард смущенно пожал плечами. v
— Просто я обратил внимание, что приезд Траска, даже на короткое время,
здесь, в Авалоне, кажется, никого в восторг не привел.
— Ну и что?
Эдвард открыл дверь со стороны водителя и посмотрел ей в глаза.
— А то, что в соответствии с разговорами, какие я слышал, одним из тех,
кто не очень хотел бы видеть Траска в городе, является ваш отчим.
— Во-первых, Ллойд мне не отчим, — быстро произнесла она. —
Он мужчина, за которого мама вышла замуж после развода с моим отцом. Мне
кажется, тут есть разница. А во-вторых, что вам известно об отношениях между
Траском и Ллойдом?
— Очень мало, могу вас заверить. — Эдвард уселся за руль. —
Вы же знаете мой принцип: никогда не проявлять излишнего любопытства.
— Эдвард, кто сказал вам о Ллойде и Траске? Он многозначительно мотнул
головой в сторону одного из соседних магазинов.
— Я случайно услышал разговор Джоанны Белл с владельцем книжного
магазина Диланом Фенном, так, кажется, его зовут. Они говорили об этом. Мне
показалось, что Траск враждебно настроен по отношению к двум бывшим деловым
партнерам своего отца. Это правда?
Алекса быстро глянула в переулок, на задние двери двух соседних магазинов.
Одна вела в
Хрустальную радугу
, весьма популярный в городе магазин
бижутерии и ювелирных украшений. Он принадлежал Джоанне.
Алекса познакомилась с ней вскоре после открытия
Сувениров прошлого
.
Подругами они не стали, но водили довольно близкое знакомство. Джоанна была
сестрой по матери знаменитого Уэбстера Белла, владельца и главного гуру
ультрамодного эзотерического заведения, носящего название
Институт других
измерений
.
Магазином эзотерической литературы
Книги сфер
владел Дилан Фенн. Он же был
там и единственным продавцом.
Алекса посмотрела на Эдварда.
— Что бы там они ни говорили, с тех пор прошло уже больше десяти лет.
Забудьте об этом.
— Буду счастлив подчиниться. — Эдвард повернул ключ
зажигания. — Как я сказал, моя политика — не проявлять любопытства.
— Эдвард, насчет моего приглашения...
— Хорошо, хорошо. — Он улыбнулся, показав великолепные
зубы. — Золушка, есл
...Закладка в соц.сетях
