Жанр: Любовные романы
Расколотый рай
...трел на нее. - Может быть, по поводу
"Танцующего сатира" вы все-таки ошибаетесь?
Алекса усмехнулась:
- Посмотрите на эту работу сами. Только внимательно.
- Вы думаете, я не смотрел на нее, когда покупал у Форсайта? И представьте себе, не увидел ничего подозрительного. -
Эдвард посмотрел на статую. - Замечательный сатир. Великолепный пример французского влияния на американскую
скульптуру стиля ар-деко .
- В том-то все и дело, - мягко произнесла Алекса. - Сатир немножко лучше, чем должен быть.
Эдвард мрачно прищурился.
- Я что-то не понял.
Она недовольно махнула рукой в сторону скульптуры:
- Посмотрите на мастерство, с каким выполнены волосы. На эти переплетения. А положение рук - какое дивное
равновесие, какое чувство пропорциональности. Энергия, с какой поставлены его ноги, или как там они у сатира называются.
Кажется, копыта? А какое земное выражение у его лица.
- Изощренная чувственность является классическим элементом стиля ар-деко, - затараторил Эдвард.
- Чувственность деко - ледяная и несколько мрачноватая. А здесь мы видим теплоту и живость. Кроме того, работы
Ивса тяжеловеснее. - Алекса на секунду замолчала, подыскивая нужное слово. - И холоднее.
- Вы уверены? - Эдвард уставился на скульптуру.
- Уверена. - Никаких сомнений тут быть не могло. Когда дело касалось таких работ, она почти никогда не ошибалась.
Эдвард знал это лучше, чем кто-либо другой.
- Происхождение вещи безупречное. - Казалось, Эдвард пытается убедить скорее себя, чем ее. - В конце концов, она
поступила из галереи Пакстона Форсайта, который уже больше тридцати лет связан со всеми наиболее значительными
коллекционерами. Его репутация...
- Я знаю, - прервала его Алекса. - Его репутация - все, моя же - ничто.
Эдвард распрямился. Он очень эффектно выглядел в белом льняном костюме с идеальными складками на брюках. Алекса
позволила себе даже чуточку восхититься. Эдвард обладал редчайшим врожденным чувством стиля, и легкий льняной
костюм на нем не выглядел, как иногда на других, сшитым из простыней, только что снятых утром с постели.
- Алекса, - произнес он, - ваша репутация безупречна. Вы это знаете не хуже меня. Вам просто нужно спокойно
пережить это трудное время и поэтому проявить сейчас известный прагматизм.
- Прагматизм?
- Да. Дело в том, что Траск крупный предприниматель. А мы с вами прекрасно знаем, зачем предприниматели покупают
для своих фирм произведения искусства. Разумеется, только ради рекламы и еще для того, чтобы похвалиться перед
коллегами, руководителями других корпораций. Так что это все не подлинное увлечение искусством, а одна видимость.
- Я воочию вижу, - задумчиво произнесла Алекса, - как Траск во время игры в гольф со своими приятелямифирмачами
делает очередной удар, а потом говорит: "А в моем новом отеле художественная коллекция лучше, чем в ваших".
Эдвард слегка улыбнулся:
- Конечно, не столь прямолинейно, но приблизительно что-то в этом духе. Поймите, художественные коллекции
различных корпораций - это своего рода некие знаковые атрибуты существования больших боссов, так же как и их молодые
жены. Учтите, у Траска по поводу вещей, поступивших из галереи Пакстона Форсайта, ни разу не возникло ни малейших
сомнений. Впрочем, ни у кого другого тоже.
- Еще бы, у Форсайта такой авторитет.
- Совершенно верно. Не обижайтесь, но я думаю, что у Траска будут все основания проигнорировать ваше заключение
относительно этой работы. К тому же нельзя сказать, что ваше теперешнее существование - я имею в виду то, чем вы
сейчас занимаетесь, - Эдвард взмахнул рукой, показывая на коробки, загромождавшие заднюю комнату магазина Алексы,
- прибавляло вам в его глазах веса.
Алекса даже не поморщилась. У нее уже выработался определенный иммунитет.
Уже больше года минуло после скандала, связанного с продажей подделок, который разрушил ее многообещающую
карьеру специалиста по искусству и антиквариату начала двадцатого века, когда буквально в одно мгновение она потеряла
самое важное качество искусствоведа - репутацию честного эксперта.
После унизительного краха когда-то престижной "Галереи Макклелланд" в Скоттсдейле она вернулась в Авалон
зализывать раны. Впрочем, непосредственно ей ничего определенного не инкриминировалось, только слухи в печати для
узких специалистов. Но до того как они улягутся, необходимо было залечь на дно.
Это она и сделала, открыв в Авалоне небольшой магазинчик "Сувениры прошлого". Не ради денег - она была
достаточно обеспечена, - а только чтобы занять чем-то время и иметь возможность обдумать план триумфального
возвращения в мир искусства.
В магазине продавались недорогие копии разнообразных предметов культуры античных времен и средневековья.
Торговля шла неплохо. Ее посещали всевозможные туристы-эзотерики, а также любители старины.
Жаловаться ей было сейчас не на что. Работа в "Сувенирах прошлого" ее пока удовлетворяла. Под руководством Ллойда
за прошедший год она приобрела достаточную деловую хватку. В общем, время для нее не прошло даром, оно кое-чему
научило.
Но это, так сказать, вид с фасада. Втайне же она испытывала постоянное ноющее ощущение голода по профессии,
которую очень любила.
Предложение Эдварда Вэйла поработать над коллекцией ар-дека для корпорации "СЕО Авалон резортс инк." было
обратным билетом в мир искусства. Она не могла себе позволить упустить такую возможность.
- Эдвард, что вы от меня хотите? Привезли на экспертизу "Танцующего сатира", чтобы я высказала свое мнение, кстати,
именно за это вы мне и платите, - я его высказала. Что дальше? Вы же знаете, что я права.
Эдвард раздвинул полы элегантного пиджака, уперся ладонями в бедра и принялся бормотать, уставившись на бронзового
сатира:
- Будь оно все проклято, проклято, проклято...
- Почему вы, прежде чем покупать, не пригласили меня посмотреть вещь?
- Я же вам говорил, там был еще один претендент. Надо было немедленно принимать решение. - Эдвард застонал. -
Ну кто бы мог подумать, что Форсайт способен так ошибаться?
Алекса промолчала. В галереях такого калибра, как у Форсайта, подлинность вещей почти никогда не подвергалась
сомнению.
- Будь оно проклято, проклято, проклято! - снова заладил Эдвард.
Алекса внимательно посмотрела на него.
- Что вы собираетесь делать с "Танцующим сатиром"?
- Не знаю. - Эдвард отвел глаза. - Нужно серьезно подумать.
Алекса встревожилась.
- А что тут думать - это фальшивка.
- Это вы так считаете, - пробормотал он. Тревогу сменила паника.
- Эдвард, вы знаете, что в таких вещах я никогда не ошибаюсь.
Он по-прежнему избегал смотреть на нее.
- Никто не может быть уверен в своей правоте на все сто процентов. Если говорить серьезно, то существуют два
противоречащих друг другу мнения: ваше и Форсайта. Как консультант по искусству корпорации "СЕО Авалон резортс инк."
я имею полное право согласиться с вердиктом Форсайта. Вообще-то у меня есть все основания доверять его
профессиональному опыту.
Алекса резко выпрямилась.
- Вы хотите сказать, что собираетесь включить эту вещь в коллекцию отеля?
- А почему бы и нет? - Эдвард упрямо выпятил подбородок. - Ведь она сертифицирована не кем-нибудь, а самим
Пакстоном Форсайтом.
- Черт возьми, Эдвард, вы не можете включить "Танцующего сатира" в коллекцию.
- Приведите мне хотя бы один веский довод, почему это не следует делать.
Она сделала шаг вперед.
- Я привела вам наилучший довод из всех возможных. Это не Икарус Иве. Это фальшивка.
- Так утверждаете вы.
- Да, так утверждаю я.
Алекса не знала, что делать. В любом случае нужно было держать себя в руках, иначе все ее планы могут рухнуть в
одночасье.
Эдвард действительно имел полное право предпочесть мнение Форсайта ее мнению. Форсайт - один из самых
престижных галерейщиков в стране. А кто она?
"В конце концов, это бизнес, - сказала она себе. - На карту поставлена моя судьба, поэтому нужно, во-первых,
оставаться спокойной, а во-вторых, не портить с Эдвардом Вэйтом отношений".
Они были знакомы со времен ее работы в "Галерее Макклелланд". Узнав, что Вэйл будет заниматься подбором
экспонатов стиля ар-деко для художественной коллекции нового курортного отеля в Авалоне, - а это был очень лакомый
кусок, - она предложила ему себя в качестве анонимного консультанта.
Эдвард за это ухватился. Он ценил ее опыт и художественное чутье, потому что знал Алексу с этой стороны лучше
многих, а кроме того, у него появился повод отблагодарить ее за то, что она в той истории с подделками, приняв весь огонь
на себя, фактически спасла его репутацию. Вэйл был ее должником.
В результате они договорились, что Алекса будет тайно работать с ним над этой коллекцией. Если дела пойдут хорошо и
появятся благожелательные отзывы, он передаст в прессу информацию, что фактически эту коллекцию собрала Алекса
Чемберс. Обозреватели специальных журналов, считающие себя специалистами по ар-деко, в этом случае не смогут отречься
от своих высказанных ранее авторитетных мнений, иначе попадут в дурацкое положение.
И тогда перед Алексой откроется блестящая перспектива. Она опять получит возможность стать уважаемым экспертом
стиля ар-деко. Ее станут наперебой приглашать частные коллекционеры, снова начнут звонить хранители музеев и
галерейщики. Клеймо подозрения в мошенничестве будет окончательно смыто.
Но это только если повезет с обзорами, статьями и документальными материалами в серьезных искусствоведческих
изданиях. То есть фактически все зависело от успеха художественной коллекции в новом курортном отеле, открывающемся в
Авалоне. На презентацию должно приехать множество знаменитостей, очень влиятельные люди, и не только те, что связаны
с индустрией туризма, но также специалисты из различных музеев и галерей Юго-запада и западного побережья Штатов.
Эдвард говорил, что репортер из "Памятников культуры двадцатого века" тоже будет присутствовать. Среди тех, кто
связан с покупкой и продажей предметов искусства и антиквариата двадцатого века, этот журнал считался самым
авторитетным. Именно им в колонке "Заметки знатока" и был нанесен самый ощутимый удар по репутации "Галереи Макклелланд",
после чего последовал ее крах.
Нет, ссориться с Эдвардом Вэйлом определенно не следовало.
С другой стороны, мысль о том, что "Танцующий сатир" будет включен в ее коллекцию, была для Алексы
непереносимой. Она вложила в нее столько сил и энергии. Коллекция была действительно превосходна, и она по праву
считала ее своей.
- Я вас понимаю. - Она широко улыбнулась. - Но вы сами сказали, что на презентации будет присутствовать много
экспертов. А если кто-то из них обнаружит, что "Танцующий сатир" - подделка?
Эдвард отрицательно покачал головой.
- Эта вещь настолько хороша, что ввела в заблуждение и меня, и Пакстона Форсайта, а чтобы среди присутствующих
случайно оказался кто-нибудь, обладающий вашим чутьем, это уж, извините, настолько маловероятно, что такую
возможность и принимать во внимание не стоит. По крайней мере я таких до сих пор не встречал.
Алексе ничего не оставалось, как пасть перед ним на колени.
- Пожалуйста, Эдвард. Я отдаю себя на вашу милость. Исключите эту вещь из коллекции. Ради меня.
Он вскинул страдальческий взгляд.
- Это бизнес. На "Танцующего сатира" я истратил довольно существенную часть выделенных денег. Траск может не
понимать в искусстве, но в деньгах он прекрасно разбирается и рано или поздно захочет взглянуть на товарные накладные. И
что же, черт возьми, мне тогда говорить? Извините, мистер Траск, я спустил ваши деньги в унитаз? Купил фальшивую
скульптуру, которую пришлось выбросить?
- Но есть время, - неуверенно проговорила Алекса. - Сам Траск лично проверять товарные накладные вряд ли станет.
Зачем ему это нужно? На это в фирме есть бухгалтеры, и вообще оформление всех бумаг займет несколько месяцев.
Эдвард колебался.
- Не знаю, Алекса. Насколько мне известно, Траск в своем бизнесе контролирует буквально все.
Она встрепенулась.
- Послушайте, давайте сделаем так: вы уберете "Танцующего сатира" из экспозиции только на день презентации.
- Алекса...
- Пусть искусствоведы и сонм галерейщиков увидят в этот вечер достойную экспозицию. Пусть. Дадим журналистам
возможность собрать хороший материал для обзоров. Чтобы журнал "Памятники культуры двадцатого века" сообщил миру,
что корпорация "СЕО Авалон резортс инк." владеет в Авалоне коллекцией ар-деко достойного масштаба. А потом вы
засунете эту дурацкую статую обратно в коллекцию, если действительно считаете это нужным.
Обдумывая ее предложение, Эдвард снова начал качаться с пятки на носок. Алекса ждала с сильно бьющимся сердцем.
- Я подумаю, - наконец выговорил он. Алекса глубоко вздохнула и слегка расслабилась.
- Спасибо, - улыбнулась она. - Это же и в ваших интересах тоже - не включать в экспозицию сомнительный
экспонат в день презентации. Как я уже говорила, зачем рисковать, если кто-то сможет распознать фальшивку?
- Скорее всего этим единственным кем-то можете оказаться только вы. Всем остальным даже в голову не придет, что
это не подлинный Иве. - Чуть отодвинув рукав белого льняного пиджака, он взглянул на циферблат часов в корпусе из
черненого серебра и преувеличенно ужаснулся. - Мне нужно срочно бежать. Презентация на носу, а у меня еще масса дел.
- Понимаю.
- Вы мне поможете с этим? - Эдвард наклонился, чтобы ухватиться за зад "Танцующего сатира".
- Конечно. - Алекса взялась за голову скульптуры. - Ничего себе. Не такая уж скажу вам, легкая вещица.
- Это точно. - Эдвард осторожно двигался по загроможденной комнате магазина Алексы по направлению к задней
двери. - Кстати, сегодня утром из Харбина прибыли заварные чайники от Кларисы Клифф. Они будут очень хорошо
смотреться на выставочном стенде в восточном крыле.
- Конечно. Я охотилась за этим комплектом несколько месяцев. А потом пришлось буквально вырывать его из рук
коллекционеров.
- То есть переплачивать, хотите сказать.
- А хорошие вещи редко достаются дешево. - Крепко держа сатира за рогатую голову, она следовала за Эдвардом по
лабиринту, образованному живописно разрушенными греческими колоннами, цоколями и пьедесталами, украшенными
завитками, а также крылатыми львами, которые в беспорядке были наставлены в задней комнате магазина "Сувениры
прошлого". - Эдвард, я опять насчет "Танцующего сатира"...
- Откройте, пожалуйста, дверь.
- Сейчас.
Она опустила на пол голову скульптуры и торопливо обошла Эдварда, чтобы открыть перед ним заднюю дверь. Затем
выглянула на узкую улочку, где располагались разного рода магазинчики и бутики Торгового центра. В этот ранний час все
остальные заведения были еще закрыты, но все равно следовало убедиться, что поблизости никого нет.
Не стоило афишировать факт выноса из магазина "Сувениры прошлого" большой скульптуры в стиле ар-деко.
То, что они знакомы, Алекса и Эдвард не скрывали, но о своем сотрудничестве в прошлом, и особенно сейчас, хранили
абсолютное молчание.
- Горизонт чист.
Она возвратилась помочь Эдварду вытащить "Танцующего сатира".
Вместе они донесли ее к неприметному белому пикапу, который стоял в переулке. Эдвард поставил свой конец на землю
и сдвинул в сторону дверь машины.
- Взяли?
- Взяли.
Как только они втащили "Сатира" в фургон, Эдвард быстро захлопнул дверь. Алекса отряхнула руки.
- Эдвард...
- Да. - Он достал ключи и направился к водительскому месту.
- Есть еще один вопрос.
Он медленно повернул голову.
- Какой именно?
- Я до сих пор не получила приглашения на презентацию. Оно должно было уже прийти.
- Да, - произнес он запинаясь, - полагаю, оно должно было бы... уже... прийти.
- Я бы могла воспользоваться приглашением, которое прислали моей матери и Ллойду, поскольку они оба уехали на
месяц на Мауи . Но там ясно написано, что приглашаются мистер и миссис Кеньон.
- Я разберусь с этим.
- Вы обещали, Эдвард. - Вот сейчас следовало проявить твердость, потому что Вэйл был горазд делать финты. - Это
было одним из пунктов нашего соглашения, помните?
Он вздохнул.
- Помню, помню. Но зачем рисковать, Алекса? А если Траск знает, что вы каким-то образом связаны с мошенничеством
в "Галерее Макклелланд"?
- Я же вам говорила, Траск видел меня только один раз в течение нескольких минут. К тому же было это двенадцать лет
назад. Я была угловатой и тощей, сами понимаете, - девочка-подросток, а он тогда был занят совсем другим. Не вспомнит
он меня, даже если встретит на презентации. А уж чтобы как-то связать с "Макклелланд", об этом не может быть и речи.
Если, конечно, кто-то специально не скажет ему об этом.
- Не знаю... - Эдвард сомневался. - Я слышал, этот парень, когда воюет, пленных не берет, и если кто-то пересечет
ему дорогу или будет замечен, что ведет двойную игру...
- Никто ему дорогу не пересекал. Он получает все, за что заплатил.
- Да, это конечно, - быстро согласился Эдвард. - Но я слышал, он очень проницательный. И если заподозрит что-то
неладное, мы обречены.
- Ну хорошо, пусть по какому-то страшному невезению Траск увидит меня на приеме, и даже узнает, и даже сумеет
связать мое имя со скандалом "Макклелланд", что в высшей степени маловероятно, поскольку он не имеет отношения к миру
искусства. Пусть. Но возможности узнать, что я была экспертом, который подбирал экспонаты для художественной
коллекции его нового отеля, у него не будет никакой.
- Да, но...
- Я не проронила ни слова, что работаю с вами, и знаю, вы тоже об этом не распространялись. Как же может узнать про
это Траск?
- Полагаю, никак.
Почувствовав слабину, Алекса надавила.
- Послушайте, Эдвард, даю вам слово, что оденусь во все черное и постараюсь держаться в тени. В этот вечер Траску
будет не до меня, он пойдет нарасхват, - еще бы, столько народу, - значит, возможности встретиться у нас никакой.
Эдвард задумчиво рассматривал ее своими светло-серыми глазами.
- Вы действительно хотите там присутствовать?
- Вы что, смеетесь? - Алекса даже немного обиделась. - Я отдала созданию этой коллекции несколько литров своей
крови и, конечно же, хочу присутствовать на ее презентации. То, что для меня это очень важно, я говорила вам много раз.
- Я подумал, что, может быть, вы изменили намерения, - промямлил Эдвард.
- Что же заставило вас так подумать?
Эдвард смущенно пожал плечами. v
- Просто я обратил внимание, что приезд Траска, даже на короткое время, здесь, в Авалоне, кажется, никого в восторг не
привел.
- Ну и что?
Эдвард открыл дверь со стороны водителя и посмотрел ей в глаза.
- А то, что в соответствии с разговорами, какие я слышал, одним из тех, кто не очень хотел бы видеть Траска в городе,
является ваш отчим.
- Во-первых, Ллойд мне не отчим, - быстро произнесла она. - Он мужчина, за которого мама вышла замуж после
развода с моим отцом. Мне кажется, тут есть разница. А во-вторых, что вам известно об отношениях между Траском и
Ллойдом?
- Очень мало, могу вас заверить. - Эдвард уселся за руль. - Вы же знаете мой принцип: никогда не проявлять
излишнего любопытства.
- Эдвард, кто сказал вам о Ллойде и Траске? Он многозначительно мотнул головой в сторону одного из соседних
магазинов.
- Я случайно услышал разговор Джоанны Белл с владельцем книжного магазина Диланом Фенном, так, кажется, его
зовут. Они говорили об этом. Мне показалось, что Траск враждебно настроен по отношению к двум бывшим деловым
партнерам своего отца. Это правда?
Алекса быстро глянула в переулок, на задние двери двух соседних магазинов. Одна вела в "Хрустальную радугу", весьма
популярный в городе магазин бижутерии и ювелирных украшений. Он принадлежал Джоанне.
Алекса познакомилась с ней вскоре после открытия "Сувениров прошлого". Подругами они не стали, но водили довольно
близкое знакомство. Джоанна была сестрой по матери знаменитого Уэбстера Белла, владельца и главного гуру
ультрамодного эзотерического заведения, носящего название "Институт других измерений".
Магазином эзотерической литературы "Книги сфер" владел Дилан Фенн. Он же был там и единственным продавцом.
Алекса посмотрела на Эдварда.
- Что бы там они ни говорили, с тех пор прошло уже больше десяти лет. Забудьте об этом.
- Буду счастлив подчиниться. - Эдвард повернул ключ зажигания. - Как я сказал, моя политика - не проявлять
любопытства.
- Эдвард, насчет моего приглашения...
- Хорошо, хорошо. - Он улыбнулся, показав великолепные зубы. - Золушка, если вы уверены, что действительно
хотите пойти на этот бал, я это устрою. Только помните: не привлекать к себе внимания. Из достоверных источников
известно, что Траск определенно не прекрасный принц.
- А я и не ищу никакого принца. Единственное, что мне нужно, это снова вернуться к своей работе.
Выражение лица Эдварда смягчилось. Он понимающе улыбнулся:
- Я знаю, Алекса. Держитесь изо всех сил. У вас получится, обязательно получится.
Она проводила взглядом отъезжающую машину, а затем вернулась в заставленную товаром заднюю комнату магазина.
Странно, но Алекса почему-то не сказала Эдварду, что "Танцующий сатир" не просто искусная подделка. Это была вещь
из "Галереи Макклелланд".
Значит, Гарриет Макклелланд, которую все знакомые звали просто Мак, снова принялась за дело.
Глава 3
Вначале она увидела джип. Темно-зеленый и весь в пыли. Значит, прибыл издалека. Машина была поставлена у обочины,
рядом с Авалонским обрывом.
Алекса остановилась. В том, что турист остановился у обрыва, не было ничего необычного. Солнце уже клонилось в
закату, и ландшафт, который представлял собой нагромождение голых красных скал в виде башен с острыми шпилями и
узких ущелий между ними, в это время суток был поистине великолепен.
Алекса осмотрелась в поисках водителя джипа.
Через секунду она его увидела.
В первый момент она просто удивилась, что он находится по другую сторону невысокого, по грудь, металлического
заграждения, которое было построено несколько лет назад для безопасности экскурсантов. А уже в следующий Алекса
встревожилась. Он стоял слишком близко к краю обрыва.
Казалось, он не замечал окружающих красот, а просто задумчиво вглядывался в глубину поросшего кустарником
глубокого ущелья. И была в нем какая-то мрачная напряженность, как будто он что-то внимательно анализировал.
Может быть, этот турист собирается сделать какой-то особенно эффектный снимок и выбирает подходящий ракурс? Но
это так рискованно.
- Извините, - сказала она громко, - но ограждение здесь поставлено не зря. На той стороне стоять опасно.
Стоявший в тени человек неторопливо повернулся, чтобы посмотреть на нее.
"Ну прямо персонаж с картины Тамары де Лемпика", - мысленно ахнула Алекса.
Лучшей портретистке стиля ар-деко этот типаж, наверное бы, понравился. Де Лемпика отличалась тем, что умела
окружить свои персонажи сгустками зловещей нервной энергии. Она была способна наделить их взрывоопасной
чувственностью и холодной загадочной аурой.
Но случись ей писать этого человека, - развивала Алекса ход своих мыслей, - де Лемпика не стала бы ничего
изобретать. В данном случае единственной задачей художницы было бы уловить в нем и передать на полотне его тревожное
беспокойство.
И тут ее как будто толкнула в грудь неведомая сила. Алекса замерла. Она узнала.
Траск.
На двенадцать лет старше и, наверное, еще более опасный, но, несомненно, Траск. Стройный и широкоплечий, он попрежнему
занимал много места. Удивительно, но свет закатного солнца его не огибал.
Траск созерцал ее несколько секунд.
- Спасибо за предупреждение.
Он не сделал движения возвратиться за ограждение. Этот человек привык стоять на краю утеса - так можно было бы
сказать, поглядев на него.
Алекса осознала, что затаила дыхание, ожидая, что вдруг он ее узнает. Но он не узнал, видимо, давно забыв девочку,
стоявшую в холле двенадцать лет назад. Она наконец перевела дух и напомнила себе, что, наверное, ей следует сейчас
почувствовать огромное облегчение.
Порыв ветра вывел Алексу из странного транса: "Возьми себя в руки".
Она заставила себя вежливо улыбнуться и неожиданно услышала свои собственные слова, с которыми обратилась к
туристу.
- Разве вы не видели предупреждающего знака?
- Видел.
Голос у него был низкий и резонирующий. Голос человека, который, чтобы привлечь к себе внимание, может его не
повышать. Голос человека, который привык отдавать распоряжения, выполняемые беспрекословно.
"Довольно испытывать судьбу. Пора уходить, пока он не вспомнил мое лицо. Не нужно дразнить гусей", - она начала
искать пути к отступлению.
- Вы заблудились? Вам показать дорогу?
- Спасибо, не нужно. Я знаю, где нахожусь.
- Ну, в таком случае, - сказала Алекса быстро, - я пойду. Уже поздно.
Он наблюдал, как ветер спутывает ее волосы.
- Может быть, вас подвезти?
- Что? Нет. - Хотя он не сделал никакого движения по направлению к ней, Алекса испуганно отпрянула. - Спасибо, но
я живу здесь рядом. Обычно вечером прогуливаюсь по этой дорожке. - Боже, это был просто какой-то лепет.
Он вскинул брови:
- Не волнуйтесь. Я не серийный убийца.
Она продолжала улыбаться.
- Конечно. Но именно так они все и говорят.
- Значит, вы из тех девушек, которые не садятся в машину к незнакомым мужчинам, верно?
- В наши времена ни один умный человек не станет садиться в машину к незнакомцу.
- Тогда, может быть, мне следует представиться. Моя фамилия Траск. Здесь в Авалоне моя фирма открывает новый
курортный отель.
"Сохраняй спокойствие, Алекса", - заклинала она себя.
- Приятно познакомиться с вами, мистер Траск.
- Просто Траск.
- Да... Хм... успехов вам с новым отелем. - Она отступила еще на шаг. - Все в городе от него в восторге.
- Неужели?
- Да.
- Рад это слышать.
Алекса не доверяла холодному веселью, которое светилось в его глазах. Она в последний раз посмотрела на него.
- Добро пожаловать в Аватон, мистер Траск.
А затем быстро повернулась и зашагала прочь.
- Вам следует поторопиться, - проговорил он ей в спину очень мягко. - Я слышал, ночь в Аризоне наступает быстро.
Скоро совсем стемнеет.
Она боролась с внезапно возникшим желанием пуститься бежат
...Закладка в соц.сетях
