Жанр: Любовные романы
Огненный дар
...ыть
разочарования. Стоя на корме моторной лодки, которую вел Даг Уорвик, она
всматривалась в крепость на скалистом острове.
Джонас усмехнулся:
— Да, это мало напоминает архитектурный гений Браманте или Брунеллески.
— А что это за стиль, ты знаешь?
Джонас пожал плечами и стал разглядывать мрачное строение, словно вросшее в
скалистый утес, омываемый холодными водами Пьюджет-Саунда. Плоская каменная
глыба фасада высотой в два этажа с узкими, как бойницы, окнами заканчивалась
широким громоздким карнизом.
— Я бы датировал постройку концом пятнадцатого века. Архитектурный
стиль сродни миланскому, но я могу и ошибаться. Скорее всего архитектор
остался навеки неизвестным.
— И поделом ему, — заметила Верити. — Когда Уорвики
расписывали свою итальянскую виллу, я представляла себе нечто
грандиозное. — Ее слова, столь нелестные для хозяина виллы, который в
этот момент устремил катер в маленькую бухту, очень кстати заглушил шум
мотора.
Джонас рассмеялся. Разочарование Верити показалось ему забавным.
— Далеко не все постройки эпохи Ренессанса являют собой шедевры
архитектуры. Спроси любого, кто родился и вырос в Риме, Милане или
Флоренции. В те времена замку прежде всего надлежало выдерживать вооруженную
осаду. И это каменное гнездо соответствует своему назначению.
— Да, вижу. — Верити поежилась. — Наверное, внутри темно и
мрачно.
— Интерьер, конечно, невеселенький, это точно, но в комнатах может быть
довольно светло. Вилла имеет внутренний дворик, образованный каменными
стенами. Окна, выходящие во двор, как правило, значительно больше, чем
внешние бойницы.
— Все удобства наверняка на улице.
— Об этом можешь не беспокоиться. Даг заверил меня, что его дядя провел
электричество и современный водопровод в южное крыло дома. Сейчас оно прямо
перед нами.
От Верити не укрылось его возбужденное, приподнятое настроение. Она
улыбнулась:
— Тебе и правда интересно? Глазам не верю! Мне пришлось так долго
уговаривать тебя, а теперь, похоже, ты намерен с головой уйти в работу. Ну
признайся, что это так!
Джонас бросил взгляд на дорожную сумку: там среди всяческих вещей лежал и
дневник Дигби Хейзелхерста.
— Во всяком случае, предприятие не лишено интереса.
— Я же говорила! — радостно подхватила Верити. — Джонас, я
уверена, эта работа может положить начало твоей потрясающей карьере
консультанта.
— Поживем — увидим.
Но его осторожное замечание уже не ввело бы Верити в заблуждение. Она
видела, как он целых двое суток углубленно изучал дневник Хейзелхерста, до
отъезда из Секуенс-Спрингс проводя за чтением каждую свободную минуту. В
течение же всего полета из Сан-Франциско в Сиэтл он так и просидел, уткнув
нос в пожелтевшие листки. Кроме того, Джонас просмотрел несколько книг по
архитектуре Ренессанса.
Он явно не хочет признаваться даже самому
себе, — подумала Верити, — но его целиком захватила стоящая перед
ним задача
.
Даг Уорвик встретил их в аэропорту Сиэтла. Лаура не ошиблась — у него
действительно был
БМВ
. Они поехали к пристани, расположенной в северной
части города, сели на паром до Сан-Хуана и переправились на один из самых
больших и густонаселенных островов. Там, в порту, Даг и нанял моторную
лодку.
— Остров, на который дядюшка перевез виллу, очень маленький и самый
далекий. Паромы туда не ходят, — пояснил Уорвик, помогая гостям
забраться в лодку. — Дигби время от времени посещал остров, на котором
мы сейчас находимся, чтобы пополнить запасы продовольствия и сделать кое-
какие покупки.
— А кто-нибудь еще живет на острове Хейзелхерста? — спросила
Верити, осторожно спускаясь в лодку с помощью Джонаса: опухоль на ноге все
еще не спала.
— Только Мэгги Фрэмптон, экономка дяди Дигби. Я думал, что после смерти
дяди она захочет уехать: его гибель прямо-таки подкосила женщину. По-моему,
между ними что-то было — иначе просто непонятно, почему она изъявила желание
остаться в этом каменном мешке на необитаемом острове. Но, похоже, ей там
нравится. При желании она всегда на лодке может добраться до соседнего
острова, купить что-нибудь там или навестить свою сестру в Портленде.
Островок оказался совсем крошечным — так, огромная скала, поросшая соснами и
елями. Мрачную, неприветливую картину дополняли низкие серые облака и
пронизывающий ветер. Джонас был прав — это совсем не Гавайи.
Они вошли в маленькую бухточку и причалили к плавучей пристани. Верити еле
удержалась на ногах, когда Даг заглушил мотор. Джонас, легко выпрыгнув из
лодки, поймал канат, брошенный Уорвиком, затем помог Верити выбраться из
лодки.
— Надеюсь, ваши комнаты уже готовы. Видите ли, Мэгги — добрая душа, но
порой немного нерасторопна. В доме редко бывали гости, — сказал Даг,
выгружая багаж. — Дядя Дигби приемов почти не устраивал. Он привык к
компании своих коллег-ученых, а под конец жизни все они его избегали.
Ворота виллы был скрыты в глубине массивной каменной арки. Едва Даг
приблизился к огромной деревянной двери, как она со скрипом отворилась. На
пороге стояла Элисса Уорвик в белом до пят платье, выгодно обрисовывающем ее
соблазнительные формы. Она так и лучилась! Верити про себя заметила, что
Элисса светится, как электрическая лампочка.
— Вы приехали! — воскликнула Элисса, как будто были основания для
сомнений. Ее взгляд остановился на Джонасе. — Я уже начала было
волноваться. У Престона было видение, что самолет опоздает. Так и случилось?
— Да, вылет отложили на несколько минут, — подтвердила Верити.
— Я так и знала! — торжественно объявила Элисса. — Престон
почти никогда не ошибается. Его видения всегда очень отчетливы.
— Не хотелось бы разочаровывать вас, Элисса, — заметил
Джонас, — но в наше время задержка вылета — обычное дело. Не нужно быть
ясновидцем, чтобы это предсказать.
— Вы просто пока еще не знакомы с Престоном. Когда узнаете его поближе,
то поймете, что он всегда прав. — Элиссу, казалось, ничуть не обидело
недоверие Джонаса. — Входите же, прошу вас. Вот теперь все в сборе.
Мэгги приготовила вам комнаты.
Верити вдруг поняла, что с Элиссой Уорвик у нее будет полно хлопот. Глядя,
как молодая женщина буквально ест Джонаса глазами, Верити вдруг
забеспокоилась. У нее сложилось впечатление, что Элисса не поверила Джонасу,
когда тот пытался отрицать наличие у себя дара ясновидения. Впрочем, в любом
случае не было никаких сомнений, что мисс Уорвик находит Джонаса
привлекательным.
— Познакомьтесь, это Мэгги Фрэмптон, — произнесла Элисса, указывая
на полную женщину с небрежно уложенными седыми волосами. — Мы все тут
полностью зависим от нее. Она единственная знает, как заставить работать
электричество и водопровод в этом крыле дома. Новым владельцам виллы
потребуется немало средств, чтобы переоборудовать дом по современным
стандартам. Мэгги, будьте добры, проводите Верити и Джонаса наверх, в их
комнату. — Элисса снова стрельнула глазами в сторону Джонаса. —
Отдохните с дороги и спускайтесь к нам. Перед обедом я хочу представить вас
моим гостям.
Джонас кивнул, рассматривая каменную лестницу, ведущую в верхние покои.
Затем подхватил дорожную сумку и маленький чемоданчик Верити, мило улыбнулся
Мэгги Фрэмптон и промолвил:
— Ведите нас, мисс Фрэмптон.
Мисс Фрэмптон кивнула и двинулась к лестнице. Это была полная, крепкая,
пышущая здоровьем пожилая женщина. Выцветшие проницательные глаза ее
светились спокойствием умудренного опытом человека. На ней было домашнее
платье в цветочек, вероятно, приобретенное еще в пятидесятые годы, и тонкая
металлическая цепочка, почти незаметная под широким воротником.
— Прошу вас. — Мэгги грузно ступила на широкую лестницу. — Я
отвела вам очень уютную комнатку с видом на сад, правда, тут все комнаты
выходят в сад. Дигби говорил, что все эти итальянские синьоры не доверяли
никому, кроме членов своей семьи. Потому-то и строили себе такие дома:
снаружи — неприступные каменные стены, дабы защититься от неприятеля, а
внутри — тихий дворик с садом. Но полагаю, некоторым все-таки довелось
убедиться на собственной шкуре, что семье тоже не всегда можно доверять.
Джонас улыбнулся:
— Да, Мэгги, вы правы. Предатели бывают и среди родственников.
Мэгги внезапно остановилась, опершись рукой о каменные перила. Изогнув
бровь, она внимательно посмотрела на Джонаса:
— Это правда, что говорит про вас мисс Солнышко? Вы один из тех
чудаков, которых зовут экстрасенсами?
— Нет, мэм, — почтительно возразил Джонас. — Я не имею чести
к ним принадлежать.
— Вот и хорошо. А то у нас тут и так ненормальных — больше некуда. И
все они гости мисс Солнышко. Уж и не знаю, что бы сказал на это Дигби.
— Мисс Солнышко? — с любопытством переспросила Верити.
— Да, я говорю о мисс Уорвик. Я зову ее мисс Солнышко, потому что она
все время улыбается и считает, будто вся Вселенная в поте лица трудится,
чтобы сделать ее жизнь приятной и беззаботной. Не знаю, как вам, а мне эта
постоянная жизнерадостность кажется несколько нарочитой. Я не одобряю все
эти фокусы, которыми они тут занимаются. Вряд ли можно придумать что-то
новое. Во времена моего детства таких фокусников было пруд пруди — правда,
все они работали в цирке или ходили по ярмаркам.
— Полностью с вами согласен, Мэгги, — откликнулся Джонас. — А
что думал Дигби Хейзелхерст по поводу всех этих новомодных течений?
Мэгги поставила ногу на очередную ступеньку.
— Старик Хейзелхерст был весьма здравомыслящим господином, но года за
два до смерти слегка тронулся умом, если позволите так выразиться. Правда,
ему тогда уже перевалило за восемьдесят, а в таком возрасте это
простительно. Да к тому же его чудачества нам нисколько не мешали.
—
Нам
? — быстро подхватила Верити.
— Ну да, ему и мне, — грустно усмехнулась Мэгги. — Нам с
Дигби было хорошо друг с другом. На этом уединенном острове мы с ним прожили
много лет, и нам никогда не было скучно. Скажу вам по секрету, в
определенные моменты старина Дигби выказывал активность, достойную какого-
нибудь школяра на заднем сиденье автомобиля. Да, мы с ним вспоминали
молодость — там, внизу, в подвале, который раньше был камерой пыток. —
Мэгги с трудом одолела последнюю ступеньку и вошла в полутемный коридор.
Верити обратила к Джонасу недоуменный взгляд, а тот в ответ состроил жуткую
гримасу.
Дойдя до середины коридора, Мэгги отворила тяжелую дубовую дверь в огромную
комнату с полукруглыми арками окон почти во всю стену. Посреди комнаты
стояла широкая кровать с балдахином. Стены украшали потертый гобелен и
потемневшие от времени картины. От непокрытого ковром каменного пола пахнуло
холодом.
— Ну как, нравится? — спросила Мэгги. — К сожалению, это
лучшее, что я могу предложить. В южном крыле дома комнаты были когда-то
очень хорошо обставлены, но Дигби вынужден был распродать мебель, чтобы
заплатить налоги. Ванная комната находится справа. К счастью, у старины
Дигби хватило ума провести водопровод, когда он вступил во владение виллой.
Я бы ни за что не согласилась жить тут с ним все эти годы, если бы мне
пришлось пользоваться ночным горшком, уж можете мне поверить.
— Очень миленькая комнатка, — сказала Верити и подошла к окну,
гулко постукивая тростью по каменным плитам. Она выглянула наружу, ожидая
увидеть цветущий сад.
Но ее взору открылся заросший сорняками дворик, посреди которого возвышался
фонтан. Обнаженная нимфа, венчавшая какое-то нелепое сооружение из камня,
поддерживала сосуд, из которого давно уже не лилась вода. Грязное дно
бассейна было усыпано сухими сосновыми иглами.
— Ну ладно, отдыхайте. Если что нужно — позовите. — Мэгги тут же
удалилась, притворив за собой дверь.
Верити отвернулась от окна и увидела, что Джонас ходит по комнате,
внимательно оглядывая стены.
— Все в порядке? — мягко спросила девушка, хотя знала наверняка,
что пока ничего не случилось: если бы Джонас ощутил влияние каких-либо сил,
она бы сразу это почувствовала.
— Да, все спокойно. — Джонас помедлил перед ветхим гобеленом. На
нем с трудом можно было различить юных итальянок, танцующих в увитой зеленью
беседке. — Кровать, без сомнения, куплена недавно.
Верити, посмотрев на огромную кровать, тотчас заметила:
— Ну и хорошо. Мне бы не хотелось спать на кровати, которой четыреста
лет.
— А вот гобелен, похоже, шестнадцатого века. Как-то не верится даже,
что все четыреста лет он провисел на этой стене. — Джонас покачал
головой и перешел к картине в узорной рамке. — И картины тоже.
— Они подлинные? — ахнула Верити. Он кивнул:
— Во всяком случае, вот эта. Интересно, что скрывается за всей той
пылью, которая ее покрывает: я подозреваю, что имя создателя полотна, как и
имя архитектора виллы, кануло в Лету.
Верити прислонилась к подоконнику, скрестила руки на груди и пристально
посмотрела на Джонаса.
— Ты уверен, что сможешь спать в этой комнате? С тобой здесь ничего не
случится?
— Нет, Верити, я спокоен и уверен в себе. И вполне владею собой. Я
чувствую слабые вибрации, но пока сам, по своей воле, не откроюсь им
навстречу, ничто не причинит мне вреда. Как же приятно это сознавать!
— Потому-то ты и принял предложение Уорвиков? — внезапно спросила
Верити. — Хотел проверить, стал ли сильнее за прошедшие несколько
месяцев?
Джонас бросил взгляд в ее сторону, пересек комнату и открыл дорожную сумку.
— Да, теперь я стал сильнее. Верити. Я могу управлять своими видениями.
Ты даже не представляешь, как это для меня важно! И только тебе я обязан
этим. Даже когда ты просто находишься рядом, я почти неуязвим для темных сил
прошлого, стремящихся увлечь меня во временной туннель. До встречи с тобой я
ни за что не решился бы провести ночь под крышей виллы эпохи Ренессанса. Мне
хватило бы и тех слабых вибраций, которые хранят ее стены, чтобы потерять
власть над собой. Господи, как же хорошо уметь управлять собой!
— Ты не хочешь признаваться мисс Солнышко и ее знакомым, что ты самый
настоящий первоклассный экстрасенс?
— Я не экстрасенс, — жестко возразил Джонас. — У меня есть к
этому способности, но я отнюдь не ясновидец. У меня не бывает вещих снов, я
не умею предсказывать будущее и катастрофы. Единственное, что я могу, —
это вызывать определенные события прошлого.
— Сцены убийства и насилия.
— Как видишь, мой
талант
весьма ограничен, — сухо заметил
Джонас. — Так что я был бы очень признателен, если бы ты довела это до
сведения Элиссы и ее друзей.
Верити загадочно усмехнулась:
— Не могу обещать, Джонас. А вдруг тебе повысят гонорар, если узнают
про твои способности?
— Не думаю. Нормальный, здравомыслящий человек никогда не поверит в мои
так называемые способности и потому ни за что не согласится оплачивать мои
услуги консультанта. Только эксцентричные чудаки способны выложить деньги за
консультации какого-то доморощенного экстрасенса. Даг Уорвик нанял меня как
специалиста и исследователя в области истории Возрождения, а не новомодного
чудака.
— А он и не подозревал, что ты и то, и другое, — пробормотала
Верити с довольным видом. Джонас нахмурился:
— Но я не отношу себя и свои способности к новому времени.
— Я знаю, — с готовностью согласилась Верити и сразу
посерьезнела. — В тебе и так почти ничего нет от двадцатого века.
Иногда, Джонас, мне кажется, что ты очень хорошо вписался бы в эпоху
Возрождения.
Он подошел к ней своей особенной, полной неосознанной грации походкой и
легонько развернул к себе.
— Ты так думаешь?
— Я уверена.
— В то время мужчины знали, как приструнить непокорных женщин.
— Правда? — усмехнулась Верити. — Как-нибудь
продемонстрируешь. А сейчас пора переодеваться к обеду. — Она
отстранилась от него и продолжила:
— Надеюсь, ты захватил с собой свитер, который я подарила тебе на
Рождество?
— Ты же знаешь. Сама ведь положила его мне в сумку!
— Да, я и забыла.
— Ты прямо как заботливая супруга, — мягко заметил он.
Верити поспешно отвернулась и принялась лихорадочно распаковывать дорожную
сумку.
— Напрасно ты принимаешь мои напоминания за супружескую заботу. Это
предусмотрительность менеджера, который хочет, чтобы его подопечный предстал
перед клиентом одетым подобающим образом.
— Ах вот как! — коротко обронил Джонас.
Несколько мгновений он пристально смотрел на нее, потом молча стал
переодеваться.
Элисса с Дагом ждали их внизу в большом зале, который простирался через все
южное крыло старой виллы. В комнате царил полумрак, обветшавшая мебель была
прикрыта чехлами. И только небольшой уголок у камина выглядел более-менее
уютным и обжитым. Несколько человек, сидя в потертых креслах, тихо вели
беседу. В старом камине мирно потрескивал огонь.
— Заходите, заходите, мы уже заждались. Я сейчас представлю вас друг
другу. — Элисса вскочила им навстречу, зазвенев украшениями, длинная
белая юбка вихрем закружилась вокруг ног. Элисса подала Джонасу руку и
подвела его к маленькой компании у камина.
Верити скорчила презрительную гримаску за спиной своего возлюбленного и
решительно похромала вперед. Навстречу ей поднялся сухощавый молодой бородач
в круглых очках в тонкой оправе. Поражали его очень темные и серьезные
глаза.
— Здравствуйте, — произнес он низким голосом, протягивая ей
руку. — Оливер Крамп, к вашим услугам. Обопритесь на меня.
— Благодарю, — просияла Верити и краем глаза заметила, что Джонас
обернулся и поймал ее ослепительную улыбку. Его хмурый, осуждающий взгляд
раззадорил ее, и она заулыбалась еще сильнее. Джонас заслужил это маленькое
наказание. — Очень приятно познакомиться. Меня зовут Верити Эймс — я
менеджер Джонаса.
— Оливер — целитель, — радостно пояснила Элисса. — Так ведь,
Оливер?
— Да, я немного работал с травами и кристаллами, вот, собственно, и
все, — ничуть не смущаясь, ответил Крамп. Он посмотрел на
перебинтованную ногу Верити, сосредоточенно сдвинул брови. — Что с
вами?
— Я поскользнулась на обледенелом крыльце и вывихнула лодыжку.
— Как давно это случилось?
— Пару дней назад. — Она взглянула на ногу и добавила:
— Опухоль уже потихоньку сходит, но нога все еще побаливает.
Крамп помог ей усесться в потертое от времени кресло, обитое бархатом.
Подлокотники и толстые деревянные ножки кресла были украшены богатым резным
орнаментом. Верити слегка откинулась на спинку, опасаясь, что кресло слишком
дряхлое.
Нет, — решила она, — это конец девятнадцатого века, а уж
никак не Ренессанс
.
— Позвольте представить вам моих друзей, мы вместе постигаем
истину. — Элисса, не выпуская руки Джонаса, встала перед
собравшимися. — Это, как вы уже знаете, Оливер Крамп, экстрасенс-
целитель. У буфетной стойки с ликерами — Престон Ярвуд. Престон —
руководитель и вдохновитель нашего небольшого кружка, прекрасный учитель. Он
заинтересовался метафизикой задолго до того, как она стала популярной. Его
наставником был сам Илэла Ионанда.
— Да что вы говорите! — восторженно воскликнула Верити, гадая про
себя, кто же такой этот самый Илэла Ионанда.
— Как вы добрались? — послышался из темноты голос Ярвуда. Престон
не торопясь разливал напитки. — Насколько я знаю, ваш вылет немного
задержался. — По его тону можно было понять, что он весьма обрадован
этим обстоятельством.
Наконец Ярвуд выступил из темноты, поклонился Верити и пожал руку Джонасу.
Сквозь редкие и жиденькие волосы на голове просвечивала лысина. На вид ему
было лет сорок. Этот невысокий подвижный розовощекий мужчина с намечающимся
брюшком просто завораживал своим умным и проницательным взглядом. На лице
его сияла такая же жизнерадостная улыбка, как и у Элиссы. Верити уже
начинала подумывать, что эта улыбка является неотъемлемой частью имиджа
сторонников нового пути к просвещению.
На Ярвуде был дорогой темно-фиолетовый свитер и шерстяные, отлично сшитые
брюки со стрелочками. Верити обратила внимание и на его кожаные туфли
итальянского производства, и на тяжелые золотые часы с черным циферблатом.
Весьма респектабелен, ничего не скажешь. Видно, семинары по метафизике
приносят неплохой доход, как справедливо заметил Даг.
— Что вам предложить, Верити? — вежливо осведомился Ярвуд.
— Я бы выпила фруктового сока.
— Я так и думал, — негромко пробормотал Престон, как будто
подтверждая еще одно свое предположение. — А вам, Джонас?
— Мне — виски, если можно, — ответил Джонас, садясь рядом с
Элиссой.
— А это, — продолжала Элисса, указывая на молодого человека,
притулившегося в углу дивана, — Слэйд Спенсер. Слэйд в нашем кружке
недавно. До этого он самостоятельно осваивал новые пути познания. Так я
говорю, Слэйд?
— Все верно. Моя жизнь — нескончаемый путь к просвещению.
Слэйд Спенсер стал тут же дрожащими руками набивать трубку ароматным
табаком. Покончив с этим нехитрым занятием, он вытянул свои длинные ноги и
успокоился. Слайду можно было дать лет тридцать, но наверняка Верити сказать
не могла.
Спенсер не обратил на Джонаса никакого внимания и, медленно потянувшись за
стаканом, улыбнулся Верити. Лицо Спенсера с лихорадочно горящими из-под
черных нависших бровей глазами напоминало лик аскета. Его худоба была сродни
какому-то болезненному истощению. Находясь все время в некоем нервическом
возбуждении, словно все внутри него постоянно ходило ходуном, он производил
впечатление человека, которому с большим трудом давался контроль над собой.
— Должен признаться, сейчас меня чрезвычайно занимает концепция
альтернативного сознания, — произнес Слэйд так неуверенно, как будто
боялся, что язык подведет его и он начнет спотыкаться на каждом
слове. — Я считаю, что сознание большинства из нас находится в
противоестественных рамках, а то, что нормально и естественно для
человеческой природы, признано искусственным и странным. Я понимаю
естественное состояние сознания как чувственное. Именно в этом состоянии мы
постигаем истинное наслаждение и удовлетворение через свои ощущения. А вы
как считаете, Верити? Вы идете в том же направлении по пути
самосовершенствования?
Верити растерянно заморгала. Про себя она решила, что Слэйд Спенсер уже
изрядно набрался.
— Если честно, я предпочитаю совершенствоваться в кулинарии, —
откликнулась она. Встретив немой вопрос в глазах окружающих, она поспешно
добавила:
— Я имею в виду вегетарианскую кухню.
Оливер Крамп, который до этого момента сидел, уставившись на огонь, поднял
голову и с интересом посмотрел на Верити.
— Нам с вами следует обменяться рецептами, — промолвил он, чуть
улыбнувшись.
— Верити держит вегетарианское кафе в Секуенс-Спрингс, — пришла на
помощь Элисса. — Блюда там потрясающе вкусные и полезные. Я пыталась
втолковать Мэгги, что здесь, на вилле, мы тоже не прочь приобщиться к
вегетарианской кухне, но она неохотно идет на эксперименты. Даже не знаю,
что у нас сегодня будет на обед.
— Полагаю, что кулинария, — вновь вмешался Слэйд Спенсер,
многозначительно поглядывая на Верити, — наиболее чувственное из
искусств. Влечение к пище лежит в основе сущности человека, не так ли? Оно
затр
...Закладка в соц.сетях
