Жанр: Любовные романы
Лето в Эклипс-Бэй
... Будь я проклят, если хоть что-нибудь понимаю. — Рейф сжал руками
перила. — Может, все так, как сказал Ник. Может, Октавия приехала в Эклипс-
Бэй чтобы исполнить последнее желание ее тетки, а потом обнаружила, что
исправлять нечего.
— У Ника относительно нее серьезные намерения. Это точно. Октавия
непохожа на других женщин, с которыми он встречался последние несколько лет.
Да и он ведет себя странно. Интересно, он уже заводил с ней Серьезный
Разговор?
— Ничего не знаю об этом, но одно могу сказать точно. Проклятие еще не
снято. Ник не остался у нее на ночь.
— Эти разговоры о проклятии — полная чушь. Причина, по которой Ник
никогда не проводит ночи со своими любовницами, заключается в Карсоне. Ему
не хочется оставлять его одного с нянькой на всю ночь.
— Оправдание не слишком, — категорически заявил Рейф. — Ник и
правда не оставляет Карсона с няньками на всю ночь, но тебе не хуже меня
известно, что мальчик иногда остается на ночь с семьей. Поверь мне, у Ника
не возникло бы серьезных проблем с тем, чтобы остаться в постели с какой-
нибудь женщиной до завтрака, если бы он захотел. Если тебе интересно мое
мнение, он просто этого избегает.
— Думаю, ты прав. Проснуться с кем-то утром — это немного не то.
Гораздо интимнее, что ли. Наверное, он боится, что если проведет с ней ночь,
у женщины может сложиться неверное представление, несмотря на Серьезный
Разговор. Он изо всех сил старается избегать серьезных отношений, с тех пор
как умерла Амелия.
— Одно дело заняться жарким сексом и уехать затемно, — согласился
Рейф. — Другое — смотреть в глаза женщине за завтраком. Это переводит
отношения на совершенно новый уровень.
Ханна улыбнулась и похлопала себя по животу. — Точно так и вышло с
нашими отношениями. Но зато ты умеешь готовить. Это — совсем меняет дело.
Уинстон взбежал по ступенькам и подошел к входной двери. Рейф повернув
голову, увидел, как пес исчез в холле.
— О-оу, — сказал он.
— Что-то не так?
— Только что понял, что мы оставили дверь открытой.
— И что?
— Эдди все еще за стойкой. Он, должно быть, слышал все, о чем мы
разговаривали с Ником несколько минут назад. Чувствую, что теперь он знает,
кто на самом деле Октавия Брайтуэлл. Наверное, ждет не дождется, когда перво-
наперво расскажет обо всем этом на почте завтра утром.
Ханна застонала. — Ты прав. О-оу.
— Что за черт. Это должно было произойти рано или поздно. В конце
концов, в Эклипс-Бэй невозможно долго хранить тайну.
— Верно. — Ханна минуту пожевала нижнюю губу. — И все же, я
думаю, нужно первым делом позвонить Октавии завтра утром и предупредить ее.
Она ведь нездешняя. Она не готова к тому, что случится, когда наступит
завтра.
Рейф улыбнулся, но ничего не сказал.
Она подняла брови. — Что?
— Мне вдруг пришло в голову, что Октавия не такая уж и посторонняя.
— Что ты имеешь в виду?
— Она — ведь родственница Клаудии Баннер, помнишь? — Он крепче
обнял Ханну и подтолкнул ее спиной к открытой двери. — Ее семья была
втянута во все это с самого начала. Точно так же как Мэдисоны и Харты.
Глава 7
Все взгляды обратились к ней, когда она вошла в булочную
Летающая Тарелка
чуть раньше девяти следующим утром. И все тут же незаметно отвернулись.
Даже если бы Ханна не потрудилась позвонить ей утром и предупредить,
подумала Октавия, она прожила в Эклипс-Бэй достаточно долго, чтобы знать,
что означает такое особое внимание.
Появились новые слухи, и она оказалась в самом их центре.
Она прекрасно понимала, что произойдет, если она согласится на свидание с
Ником Хартом, напомнила себе Октавия. И тот факт, что теперь всем известно,
что она — родственница Клаудии Баннер лишь добавлял остроты в ту кашу, что
заварилась в Эклипс-Бэй.
Она замерла в проеме дверей и сделала глубокий вдох. Харты и Мэдисоны
ежедневно имели дело с этой проблемой. Тетя Клаудия бы и глазом не моргнула.
Если они смогли это пережить, значит и она сможет.
Она вежливо улыбнулась небольшой группе людей и двинулась дальше,
прокладывая дорогу меж столиками. Путь к стойке показался ей очень длинным,
но она его все же одолела.
— Доброе утро, — сказал она Герольду в яркой мантии, которая
ждала, когда она сделает заказ. — Кофе со сливками, пожалуйста.
— Да прибудет свет будущего сегодня с вами. — Украшения Герольда —
анк и медальон в форме скарабея — мягко звякнули, когда она приветственно
подняла ладонь. — Ваш кофе будет готов через минуту.
Дверь снова отворилась, как раз когда Октавия вручала деньги Герольду. Ей не
нужно было оглядываться через плечо, чтобы узнать, кто вошел в булочную.
Неожиданно охватившее ее возбуждение говорило само за себя.
— Здрасьте, мисс Брайтуэлл, — крикнул Карсон из дальнего угла
зала. — Папа сказал, что видел вас здесь.
Она обернулась, держа в руке стаканчик. Мучительная тоска охватила ее при
виде Ника с сыном. В своих подобранных по цвету черной ветровке, джинсах,
тенниске и кроссовках, Карсон был элегантной уменьшенной копией своего отца.
Но сходство было гораздо глубже, подумала она. Уже сейчас в Карсоне
ощущались задатки сильной воли, ясного ума и той спокойной чуткости, которые
были фирменными знаками Ника. Было и еще кое-что. Карсон вырастет мужчиной,
на чье слово можно положиться, потому что честность была в природе семьи
Харт.
Каков отец, таков и сын.
Она подавила внезапный наплыв эмоций безжалостным усилием воли. У Ника и
Карсона есть все, что нужно, в том, что касается семьи. А она уезжает в
конце лета.
— Доброе утро, — сказала она Карсону. Она взглянула на Ника и
почувствовала, как жар его взгляда затронул ее нервные окончания, вызывая
небольшие взрывы. — Привет.
— Доброе утро, — сказал он.
В его тихом приветствии присутствовала легко заметная интимность, неясная,
томная нежность, которую, она была уверена, отметили все в булочной. Она
поняла — с такой сильной уверенностью, что ей пришло в голову, уж не
развились ли у нее телепатические способности — что он думал о поцелуе на
ночь на ее крыльце.
Не то, чтобы у нее было право жаловаться. Она тоже думала об этом.
Вообще-то она провела большую часть ночи, вызывая его в памяти, анализируя,
обдумывая каждый нюанс и вспоминая собственную реакцию. Она изучила этот
поцелуй так, как изучала бы картину, которая завладела ее вниманием и
заставила ее захотеть заглянуть поглубже.
Ее реакция была слишком острой, и она это знала. В действительности же,
ночная одержимость подробностями того случая на крыльце заставляла ее
чувствовать себя очень неловко этим утром. Можно подумать, что это — ее
первый настоящий поцелуй. А это уже совсем ни в какие ворота не лезет. Вот
что случается, когда почти два года не заводишь ни с кем отношений. Женщины
склонны слишком остро реагировать на то, что засуха наконец кончилась. Им
нужно иметь хоть какие-то перспективы.
Ник и Карсон подошли к стойке. В глазах Ника были смешинки и еще что-то. В
них было сочувствие.
Он с легким интересом огляделся вокруг. — Не волнуйтесь об этом. Стало
известно, что вы — родственница Клаудии Баннер, и что нас видели вместе в
моей машине прошлой ночью.
— Да, я знаю. Первым долгом этим утром мне позвонила Ханна, чтобы
предупредить.
— Об этом забудут через пару дней.
Она была не так уж уверена в этом, но решила, что сейчас не время и не место
спорить по этому вопросу. — Конечно.
— Дайте мне минуту, чтобы взять кофе для себя и немного горячего
шоколада для Карсона, — сказал он. — А затем мы проводим вас до
галереи.
Прежде чем она смогла возразить или согласиться, он стал диктовать заказ
Герольду.
Карсон смотрел на нее, пока они ждали кофе и шоколад. — Вы уже вставили
в рамку мой рисунок?
— Я собиралась сделать это сегодня утром. — Она улыбнулась ему. — Хочешь помочь мне?
Он задохнулся от восторга. — Да.
Ник забрал стаканчики и бумажный пакет от Герольда и, еще раз быстро оглядев
булочную, направился к двери.
— Ну ладно, вы двое, — сказал он уголком рта с невозмутимым
спокойствием маршала с Дикого Запада. — Давайте-ка выбираться из этой
Передряги.
— Мисс Брайтуэлл собирается сегодня надеть рамку на Уинстона, —
сообщил Карсон. — Я буду помогать.
— Здорово, — сказал Ник.
Карсон развернулся и помчался вперед, совершенно не обращая внимания на
плохо прикрытое любопытство, охватившее всех в зале.
— Харт с головы до ног, — пробормотала Октавия.
— О, да.
На улице начинали рассеиваться остатки утренних облаков. День обещал к
полудню стать теплым и солнечным.
Магазины напротив пирса стали открываться на день. Октавия заметила, что на
Сувенирах Бухты
,
Доме Сладостей
и
Древностях Ситон
горят огни.
— Похоже, я немного припозднилась сегодня утром. — Она
остановилась перед дверью
Брайт Вижнз
и скользнула ключом в замок.
Карсон и Ник последовали за ней в галерею и подождали, пока она выключит
сигнализацию и включит свет.
— Где мой рисунок? — спросил Карсон.
— В задней комнате вместе с остальными, — ответила Октавия. —
Но сначала нужно допить наш шоколад и кофе, прежде чем мы начнем надевать
рамку. Не хочу, чтобы что-нибудь пролилось на рисунки.
— Хорошо. — Карсон занялся своим шоколадом. Он казался очень
сосредоточенным на опустошении своего стаканчика в рекордное время.
— Помедленней, — тихо сказал Ник.
В голосе его не было никаких грозных ноток, обратила внимание Октавия;
никаких скучных нотаций о хороших манерах. Просто совет, произнесенный со
спокойным, мужским авторитетом.
Октавия подождала, пока все три стаканчика не оказались в корзине для
мусора, и наконец открыла дверь мастерской.
— Ну хорошо, — сказала она, — давай займемся подходящей
рамкой для Уинстона.
Ник дошел с ними до дверей задней комнаты. Бросил взгляд на часы.
— Почта уже должна прийти. Я сбегаю за ней, пока вы работаете над
картиной. Увидимся через несколько минут, ладно?
— Ладно. — Карсон не повернул головы. Его внимание было поглощено
матирующими материалами и рамками, которые Октавия раскладывала на верстаке.
— А вы наденете на мой рисунок золотую рамку, мисс Брайтуэлл? Думаю,
Уинстон будет здорово смотреться в золотой.
— Мы посмотрим и золотую и черную, чтобы узнать, какая смотрится
лучше, — сказал она.
— Видно, я здесь не нужен, — сказал Ник. — Увидимся позже.
Через несколько секунд дверь галереи закрылась за ним. Октавия и Карсон,
поглощенные своим занятием, ничего не заметили.
Митчелл Мэдисон набросился на него из засады, как только он зашел на почту.
— Слышал, что у тебя было свидание с Октавией Брайтуэлл прошлым
вечером, — бросил он.
— Слухи не удержишь.
— Вы вместе ездили к Фургартону, забрали какую-то старую картину, а
затем поехали к ней домой. Это так?
— Да, сэр. Вы хорошо осведомлены.
— А теперь слушай сюда. — Митчелл приблизил свое лицо к лицу
Ника. — Я думал, что ясно дал понять Салливану, что не буду стоять в
сторонке, пока ты водишь Октавию за нос.
— Ваши соглашения с моим дедом — конечно ваше личное дело, но я,
наверное, должен вам сообщить, что обычно не спрашиваю у Салливана,
приглашать ли мне женщину на свидание. Я не думаю, что вы можете винить его
за то, что мы с Октавией вчера поужинали.
Митчелл зловеще прищурил глаза. — Вот как?
— И еще, просто чтобы внести ясность, я не называю то, что было вчера
вечером у нас с Октавией, словами
водить за нос
.
— Как же, черт возьми, ты это называешь?
— Свиданием. Взрослые люди, не связанные другими отношениями, часто
этим занимаются.
— По мне, это звучит похоже на
вождение за нос
. — Митчелл
выпятил подбородок. — Она сказала тебе, что Клаудия Баннер была ее
двоюродной бабкой, и что Клаудия умерла?
— Думаю, сейчас об этом знает весь город.
— Плевать я хотел на весь город. Меня интересует только то, что
происходит между тобой и Октавией.
Ник прислонился к одному из старомодных кассовых аппаратов, скрестил руки и
посмотрел на Митчелла с мрачным интересом. — Не возражаете, если я
спрошу, с каких это пор вас так заботит моя личная жизнь?
— С таких что у тебя репутация обольстителя, который бросает подружек и
заводит с ними Серьезные Разговоры, чтобы они с самого начала знали, что ты
не относишься к ним серьезно. Черта с два я останусь безучастным и позволю
тебе так же обойтись с внучкой Клаудии Баннер. У этой девочки нет семьи,
чтобы за ней присмотреть, так что этим буду заниматься я. Обращайся с ней
хорошо, или будешь отвечать передо мной. Этот вопрос мы прояснили?
— Безусловно. А теперь могу я забрать свою почту?
Митчелл нахмурил брови, но неохотно отошел с дороги. — Знаешь, Харт?
— Что?
— Если у тебя остались хоть какие-то мозги, женись снова. Угомонись и
найди своему парнишке мать.
— Если мне когда-нибудь понадобится совет Мэдисона относительно моей
личной жизни, я обязательно вас спрошу.
В конце концов они остановились на золотой металлической рамке. Про себя
Октавия думала, что черная лучше подчеркивала серый мех Уинстона, но Карсону
больше понравилась яркая.
Когда они закончили, она поставили рисунок к остальным, которые приготовила
для выставки.
— Уинстон выглядит просто здорово, — довольно сказал
Карсон. — Жду не дождусь, когда же будет Выставка. Я боялся, что вы не
захотите повесить мою картину, потому что Папа вам надоедал.
— Ты шутишь? — Она вывела Карсона из мастерской в галерею и
закрыла за собой дверь. — Я бы никогда не позволила своим личным
чувствам помешать мне повесить красивый рисунок вроде твоего. Это плохо
влияет на бизнес.
— Прадедушка говорит, что любой бизнес — всегда очень личное дело.
Просто люди не любят это признавать.
— Все знают, что твой прадедушка настоящий гений, когда дело касается
бизнеса.
— Ага. — Карсон выглядел очень довольным. — Он говорит, что я
тоже буду гениальным бизнесменом. Он говорит, что через несколько лет я буду
управлять своей собственной компанией.
— А тебе этого хочется?
— Конечно.
Она подавила улыбку. В его словах не было и тени сомнения. — Здорово
уже в таком раннем возрасте знать, кем ты хочешь стать.
— Угу. — Маленькие бровки Карсона слегка нахмурились. —
Спасибо, что сходили на свидание с Папой вчера ночью.
— Не за что.
— Последнее время он вел себя немного странно.
— Мне жаль это слышать.
— Это не ваша вина. — Теперь выражение лица Карсона стало
внимательным и очень серьезным. — Просто все твердят ему, что он должен
найти себе новую жену, чтобы у меня была новая мама.
— Давят на него.
— Ага. Вот и дядя Рейф с дядей Гейбом говорят то же самое. Я слышал,
как Дедушка говорил Бабушке не давить так на Папу, но она и тетя Лилиан, и
тетя Ханна, все говорят, что он нуждается в давлении.
— Хмм.
— Они думают, что Папа не хочет жениться снова, потому что все еще
грустит, из-за того что моя мама на небесах и все такое.
— Ну, может, это правда, — мягко сказала она.
— Может быть. — Карсон явно сомневался. — Я не помню ее, а
Папа помнит. Он говорит, что она была очень красивой и очень любила меня.
— Я уверена, что она тебя очень сильно любила, Карсон.
— Да, и все говорят, что Папа любил ее. Но я не думаю, что именно
поэтому он не хочет жениться снова. Он однажды сказал мне, что если ты кого-
то теряешь, это не значит, что ты больше никого не полюбишь в будущем...
Это — опасная территория, подумала она. Пора сменить тему.
— Карсон, может, нам лучше поговорить о чем-нибудь другом.
Он не обратил на это внимания, полный решимости высказать то, что
собирался. — Знаете, я думаю, папа просто еще не нашел леди, которая
ему действительно очень-очень нравилась бы?
— Вполне возможно. — Она обошла стойку и вытащила лист
бумаги. — Я пытаюсь решить, как развесить детские рисунки. Я
подготовила маленькую карту галереи. Хочешь помочь мне выбрать лучшее место
для Уинстона?
— Хорошо. — Он забрался на стул. — А что насчет вас, мисс
Брайтуэлл?
Это заставило ее остановиться. — Меня?
— Вы когда-нибудь встречали человека, который вам действительно очень-
очень нравился и за которого вы хотели бы выйти замуж?
— Пока нет. — Она подняла карандаш.
— Думаете, что когда-нибудь встретите?
— Может быть. Надеюсь, что так. Мне бы очень хотелось, чтобы у меня был
сын, похожий на тебя.
— Да? — Карсон выглядел польщенным. — Вы могли бы завести
своего собственного ребенка, если бы вышли замуж.
— Да. — Давно пора сменить тему. Она подтащила план галереи
поближе, чтобы они оба могли его видеть. — А теперь, прежде всего нам
нужно помнить, что все рисунки должны быть вывешены на правильной высоте,
так чтобы люди любого возраста могли хорошенько их рассмотреть.
Он исследовал план. — Не слишком высоко.
— Верно. — Она набросала несколько рисунков на плане
выставки. — Я думала подобрать их по возрасту художника, но сейчас
решила, а может лучше вместо этого разместить их по сюжету
— Хотите сказать, что повесите все рисунки животных вместе?
— Именно. — Она сделала еще несколько знаков на листе
бумаги. — Вдобавок к твоему портрету Уинстона, у меня есть много
рисунков с лошадьми и одна или две с коровами.
— А собак кроме Уинстона у вас нет, ведь так? — поспешно спросил
он.
— Пока нет.
— Хорошо. Значит, моя будет лучше всех.
— Кажется, здесь витает дух соперничества.
— А?
— Всем известно, что Харты очень целеустремленные. Им нравится
побеждать.
— Прадедушка говорит, что победа гораздо лучше поражения.
— Почему-то меня это не удивляет. Я подозреваю, что это ваш фамильный
девиз. И он конечно в чем-то справедлив. Но такая точка зрения упускает, что
не все ситуации можно рассматривать в рамках
выиграл-проиграл
.
— А?
Она улыбнулась. — Не обращай внимания. Просто мысли вслух. Дело в том,
что Детская Выставка Искусства — это не соревнование. За лучший рисунок не
будет никакой награды.
— О. — Он пожал плечами и тут же забыл об этом. — Можно
задать вам вопрос?
— Какой?
Карсон поднял глаза от плана здания. — Вам нравится мой папа, мисс
Брайтуэлл?
Она удивилась, но без промедления ответила. — Да.
— Сильно?
— Достаточно, чтобы пойти с ним на свидание, — осторожно сказала
она.
— Вы ему тоже нравитесь. Очень. Вот почему он звонил вам столько раз.
Он не хотел разозлить вас или что.
— Карсон, я правда думаю, что не...
— Он никогда не приглашал леди на свидание так много раз, после того,
как она отказала ему раз или два.
Она наморщила нос, против воли приятно удивившись. — Подозреваю, что я
могла невольно возбудить те хищнические инстинкты Хартов, о которых мы
только что говорили. — Возбудить, наверное, не совсем правильное слово
в данных обстоятельствах, подумала она. — Пусть лучше будет вызвать.
— А?
— То отношение к победе, которое мы обсуждали минуту назад. Возможно,
твой отец решил, что убедить меня пойти с ним на свидание, это что-то вроде
игры. Ему хотелось победить, поэтому он продолжал приглашать меня, пока я не
сказала да.
— О. — Карсон подумал над этим какое-то время, а затем покачал
головой. — Нет. Я не думаю, что все так. Папа говорит, что ему не
нравятся люди, которые играют в игры.
— Мне тоже не нравятся. — Она решительно повернулась к плану
здания. — Думаю, что картины с домами будут хорошо смотреться на двух
панелях в центре зала. Как по-твоему?
Дверь галереи отворилась. Она быстро подняла глаза, ожидая увидеть Ника,
возвращающегося с почты. Но это был Джереми Ситон, который неторопливо вошел
в выставочный зал.
Он был хорош собой, хоть и несколько угловат. Его светло-каштановые волосы
были коротко подстрижены в том консервативном стиле, который так подходил
институтскому служащему. Его одежда осталась той же, что и была во времена
работы в Академии: брюки цвета хаки, застегнутая на все пуговицы рубашка с
открытым горлом и дорогие на вид мягкие кожаные туфли.
— Доброе утро, Джереми. Что-то подсказывает мне, что ты услышал об
Апсолле.
— Да. Не смог устоять, чтобы не придти и увидеть его своими
глазами. — Он быстро, непринужденно улыбнулся ей, а затем посмотрел на
Карсона. — Я тебя знаю. Ты — сын Ника Харта, верно? Ты все больше
походишь на своего папу с каждым днем. Готов поспорить, что ты меня не
помнишь. Мы редко встречались последнюю пару лет. Я — Джереми Ситон.
Карсон покачал головой. — Я не помню.
— Я так и думал. Ну да неважно. В старые времена мы с твоим папой все
время были вместе.
Карсон выглядел заинтригованным. — Вы знали Папу, когда он был
маленьким?
— Точно. Мы вместе играли в бейсбол. А когда немного подросли, также
вместе играли в пул в
Тотал-Эклипс
.
— А что вы еще делали? — нетерпеливо спросил Карсон.
Джереми с задумчивым видом потер подбородок. — Насколько мне помнится,
огромное количество времени мы колесили по Бэйвью Драйв по ночам в пятницу и
субботу, хвастая своими машинами и пытаясь покрасоваться перед девчонками.
Здесь в Эклипс-Бэй было не так уж много интересных занятий в те дни.
— И все еще не так уж и много, насколько я могу судить, — сказал
Ник, возникая в дверном проеме. — Привет, Джереми. Давно не виделись.
Октавия могла бы поклясться, что температура в галерее стремительно упала,
по меньшей мере, градусов на двадцать или тридцать. В воздухе ощущался
холодок.
Джереми опустил руку и развернулся с нарочито важным видом и вежливым
выражением лица. — Харт. — Голос его оставался спокойным, но вся
теплота из него испарилась. — Слышал, что ты приехал в город на лето.
— А я слышал, что ты приехал сюда на постоянное место жительства и
получил работу в Институте, — сказал Ник таким же лишенным всякого
выражения тоном. — Совсем оставил науку?
В галерею хлынули ядовитые потоки тестостерона. Может быть, Ник и Джереми и
были хорошими друзьями в прошлом, подумала Октавия, но что-то в их
отношениях разладилось.
— Просто подумал, что хотелось бы попробовать что-то иное, —
сказал Джереми. — Каждый нуждается в переменах время от времени. Как
идет писательская работа?
— Отлично.
— Сегодня утром слышал на почте, что ты надеешься на помощь Октавии в
каком-то особом изыскании для своей следующей книги, — холодно сказал
Джереми.
— Ты достаточно долго прожил в Эклипс-Бэй, чтобы понимать, что не стоит
прислушиваться к сплетням, ходящим на почте.
— Мне совсем не хотелось бы думать, что в сплетнях, которые я услышал
сегодня, есть хотя бы толика правды.
— Если разобраться, не имеет значения, есть ли в них хоть какая-то
правда или нет, — сказал Ник. — В любом случае, это — не твое
дело.
Замешательство и что-то, похожее на тревогу, появилось на личике Карсона.
Как точно она понимает, что он чувствует, п
...Закладка в соц.сетях
