Неотразимый обольститель

Аннотация

Решительная и независимая Беатрис фон Фюрстенберг привыкла отрицать все, что
связывает мужчину и женщину, — не только брак и любовь, но даже силу
красоты. Однако когда Беатрис понадобилась помощь, она вынуждена была
обратиться к молодому адвокату Коннору Барроу, известному своим неуважением
к слабому полу...

Глава 1

Нью-Йорк, 1892
год
Лето было на исходе. Темный пурпур ночей прятал их в своей тени, заглушал
шуршание ее юбки, скрип гравия у него под ногами и стук молодых горячих
сердец. Она нашла его в дальней части сада, где он ждал ее среди пышных
кустов отцветающих роз.
— Джеффри?
— Присси... сюда!
Увидев его, она остановилась, любуясь своим избранником. Высокий,
светловолосый, красивый — в нем было все, о чем только может девушка
мечтать.
— Я боялся, что ты не придешь, — прошептал он, обнимая ее.
— Ничто не могло помешать мне встретиться с тобой, — ответила
Присцилла, прильнув к нему. — Даже если бы меня заперли, я бы все равно что-
нибудь придумала.
— Заперли? — Джеффри, ужаснувшись, еще крепче обнял девушку. — От этой
старой ведьмы всего можно ожидать. Она же просто деспот какой-то —
приказывает тебе, запрещает нам...
Присцилла коснулась его губ кончиками пальцев.
— Давай не будем терять драгоценное время, обсуждая мою бедную,
несчастную тетю. Что она может знать о любви? Она такая старая, одинокая —
ей, должно быть, уже лет тридцать...
— Да уж никак не меньше, — пробормотал юноша.
Присцилла благоговейно провела ладонью по его щеке.
— Ты — счастье моей жизни, Джеффри.
— Ты — моя единственная звезда, Присси. — Он глубоко вздохнул, чувствуя
стеснение в груди. Знакомая боль, зарождавшаяся где-то внизу живота,
заставила его тихо застонать. — Милая, если бы мы могли пожениться! — Юноша
прижал ее голову к своей груди и закрыл глаза. — Всегда быть вместе — что
может быть прекраснее?
— Всегда, — словно эхо, печально повторила Присцилла и тоже закрыла
глаза.
— Я мог бы прикасаться к твоим... рукам... когда захочу, и обнимать
тебя вот так... — Другие, более откровенные желания выразились в страстном
поцелуе, когда Джеффри горячо прильнул к ее прохладным нежным пальчикам. —
Мы как Ромео и Джульетта — нам запрещают любить.
— И как мои родители! Им тоже запрещали любить, но они нашли выход. —
Теперь девушка смотрела на него сияющими глазами. — Мы тоже его найдем,
Джеффри.
— Твои родители? — Юноша отодвинулся, чтобы лучше видеть ее лицо.
— Дедушка с бабушкой не позволяли им встречаться, поэтому они сбежали в
Италию. — Голос Присциллы дрожал от переполнявших ее чувств. — Мама
рассказывала, что они были абсолютно свободны и вначале кочевали как цыгане,
не имея ничего, кроме своей любви и вина. Мы тоже можем так поступить.
— Как? Не иметь ничего, кроме любви и вина?
— Нет. Сбежать, как мои родители.
— Сбежать? — На какое-то мгновение эта идея захватила Джеффри, но
потом, трезво все обдумав, он остыл. — И скрыться из страны?
— Нет, нам не придется этого делать. — С пылающими щеками девушка
проговорила: — Мы могли бы... пожить у тебя, пока не купим собственный дом.
— Пожить у меня? С моей мамой? — Джеффри представил себе эту ситуацию и
невольно поморщился. — Мама ни за что не станет поощрять подобную затею. То
есть... она всегда собиралась устроить для меня пышную свадьбу с гостями из
высшего общества... Это разобьет ей сердце.
— Ты не хочешь бежать со мной? — возмутилась Присцилла, обескураженная
его отказом.
— Нам надо позаботиться о будущем. — Нотки беспокойства зазвучали в его
голосе. — Нет, нужно что-нибудь другое.
— Но что? — Теребя рукава Джеффри, она продолжала: — Мы состаримся и
одряхлеем, прежде чем тетя Беатрис передумает. — Тут девушка замолчала,
обдумывая новую идею. — Лучше мы сами заставим ее пересмотреть свое решение.
— Заставим фон Фюрстенберг? — Джеффри хмыкнул. — Нам больше повезет,
если мы, прыгнув с Бруклинского моста, попытаемся взлететь. Она презирает
меня, Присси... обращается со мной как с ребенком. Когда я попросил отца
замолвить за нас словечко, она его даже не приняла.

Обсуждать больше было нечего. Они знали, что деньги и власть в руках Беатрис
фон Фюрстенберг, опекунши и тети девушки, — оружие, пострашнее меча и
дубины.
— Если бы она знала тебя так же хорошо, как я... знала, какой ты
щедрый, благородный и умный... — Выпустив его рукав, Присцилла принялась
гладить руки юноши и, понизив голос, добавила: — И каким смелым и
мужественным ты можешь быть. Надо заставить ее признать это. Джеффри,
необходимо доказать ей, что ты — человек, с которым нельзя не считаться...
что, несмотря на молодость, ты настоящий мужчина!
— И что для этого нужно сделать?
Присцилла нахмурилась, а потом логично завершила начатую мысль:
— Я думаю... она должна увидеть, как ты совершаешь что-нибудь
героическое.
— Смелое? Ты имеешь в виду... что-то вроде дуэли? Или как я спасаю тебя
из горящего дома? Или отбиваю у банды грабителей?
— Точно. — Присцилла просияла. Джеффри же, наоборот, помрачнел.
— Дуэль — это противозаконно, уже не говоря о том, что смертельно
опасно. С пожаром должны бороться пожарные, а грабители не ходят поодиночке,
да вдобавок еще носят оружие.
— Ну а если бы дом и вправду загорелся, ты бы спас меня?
Джеффри недоуменно захлопал глазами.
— К-конечно.
— Тогда именно это ты и должен сделать — спасти меня. — Глаза
Присциллы восторженно заблестели, и она предложила новую идею: — Нет, ты
должен спасти ее!
— Спасти — ее? — ужаснулся он.
— Джеффри! — Высвободившись из его объятий, девушка скрестила руки на
груди.
— Ну подумай сама, дорогая. Каким образом твоя тетушка может попасть в
горящий дом или в лапы грабителей?
— Я не знаю, но... — Присцилла выпалила первое, что ей пришло з голову:
— Наверняка это можно как-то подстроить.
Джеффри остолбенел.
— Присси! Ты хочешь подстроить так, чтобы твоя тетя попалась каким-
нибудь головорезам, а я бы ее спасал?
Услышав свой собственный план в таком трезвом изложении, Присцилла на
секунду растерялась.
— Да, похоже на безумие. — И снова фамильная решительность взяла верх
над благоразумием. — И все-таки давай взвесим все, Джеффри. Если ты избавишь
ее от опасности, она будет у тебя в долгу. А ты знаешь, как фанатично она
относится к долгам: возвращать их для нее — еще важнее, чем собирать
одолженное. Она позволила бы нам встречаться. А потом, после ухаживания, мы
смогли бы добиться от нее разрешения на свадьбу.
— Но грабители, Присси...
Девушка еще раз обдумала свое предложение, и опять ее живой ум подсказал
очередное решение.
— Ну, это не должны быть настоящие грабители или бандиты. Конечно, при
твоем знании игорных домов и прочих мест мужских развлечений ты без труда
найдешь кого-нибудь, кто только притворится, будто хочет ее ограбить. Нам
нужны двое или трое.
Джеффри уставился на нее, сообразив наконец, что его любимая говорит
серьезно. Он с уважением относился к ее острому уму, а потому решил пока не
отвергать идею.
— Значит, это будет не настоящая опасность. — Он потер подбородок,
жалея о том, что не может находить слабые места в плане так же быстро, как
Присцилла предлагает новые варианты.
— Конечно, нет. — Глаза девушки возбужденно блестели. — Но ведь тетя
Беатрис об этом не узнает. Она будет считать тебя самым храбрым молодым
человеком из всех, кого она когда-либо встречала. — И, не сводя с юноши
помрачневшего взгляда, Присцилла продолжила: — Никогда больше она не станет
упоминать об этой противной монастырской школе во Франции.
— Монастырской школе? Во Франции? — Притянув девушку к себе, Джеффри
обнял ее. — Но я не вынесу, если она разлучит нас.
— Я тоже этого не вынесу, — дрогнувшим голосом проговорила Присцилла. —
Если нам придется расстаться, моя жизнь будет кончена.
Несколько секунд они молчали, тесно прижавшись друг к другу, освещаемые
бледным лунным светом. Потом, когда желание стеснило Джеффри грудь и стало
невыносимым, юноша откашлялся и неуверенно произнес:
— Хорошо, я все выполню.
— Правда? — Взглянув на него, Присцилла вытерла мокрые шеки.
— Раз ты считаешь, что это поможет ей переменить мнение обо мне, я все
сделаю. — Джеффри глубоко вздохнул, пытаясь представить себе, как начнет
осуществляться их план. — У меня есть родственник, двоюродный брат мамы. Так
вот — он ирландец и связан со всякими отщепенцами, отбросами общества. Я с
ним поговорю Может быть, он подыщет нам таких, которые согласятся на
несколько часов побыть грабителями.

— Ой, Джеффри, я знала, что у тебя все получится! — Сияя Присцилла
обняла его за шею. — Ты самый смелый, самый умный на свете!
Сверху, из темного окна, за неясными силуэтами молодых людей и за садовой
беседкой, где они скрывались, кто-то следил. Через мгновение влюбленные
расстались, и легкая фигурка девушки заспешила по аллее к террасам дома. Еще
через секунду Беатрис фон Фюрстенберг присоединилась к своей секретарше у
окна и, прищурившись, взглянула на часы.
— Как долго на этот раз? — резко спросила она.
— Чуть более десяти минут, — ответила Элис Генри, захлопывая крышечку
своих часов и отпуская цепочку.
— Проклятие! — Беатрис встревоженно вглядывалась в темноту. — С каждым
разом они все больше и больше пренебрегают приличиями и все больше и больше
испытывают мое терпение. Они думают, что никто ничего не знает. Я бы
спустилась и поймала их на месте преступления, да опасаюсь, что потом они
придумают еще какую-нибудь хитрость, чтобы встречаться и удовлетворять свою
жажду романтики. — Она откинула шлейф платья и, приподняв юбки,
величественно поплыла к лестнице, ведущей в холл. — Несносные подростки! Но
мы же лю-у-у-бим друг друга, тетя Беатрис, — писклявым голосом протянула
она. — Но он же такой чуде-е-е-сный, тетя Беатрис. Такой у-у-мный, такой
тонко чу-у-у-вствующий... — Она внезапно остановилась у винтовой лестницы
из красного дерева, которая соединяла два этажа огромного загородного дома.
Элис чуть было не налетела на хозяйку. — Он избалованный, перекормленный,
прыщавый идиот, — в запальчивости провозгласила Беатрис, — и вдобавок
восемнадцатилетний. — Спускаясь по лестнице, она продолжала говорить,
убеждая не только Элис, которая спешила следом, но и саму себя. — Какого
черта он может знать, этот юнец? Он не имеет ни малейшего представления о
реальной жизни. Как пробиваться в этом жестоком и опасном мире... как
собирать в кулак силу воли, выдержку и ум, чтобы противостоять неудачам и
недругам... вот о чем речь. Надо уметь поймать свой шанс и воспользоваться
любым преимуществом. И тогда, возможно — всего лишь возможно, — что тебе
очень повезет и ты сумеешь создать что-нибудь или что-нибудь изменить к
лучшему и оставить свой след на земле. Откуда восемнадцатилетний мальчишка
может знать о таких вещах? — На середине лестницы Беатрис опять
остановилась, чтобы до конца разъяснить ситуацию. — И откуда изнеженная
шестнадцатилетняя девчонка узнает об испытаниях и трудностях, которые
преподносит жизнь? Или хотя бы о той ответственности, которую налагает брак?
Как занять свое место в огромном доме, вести хозяйство, как добиться
признания в обществе, и это при необходимости постоянно иметь дело с
настроением мужа, его привычками и потребностями? Даже я в семнадцать лет...
— Она не закончила.
Спустившись в зал, они услышали торопливые шаги Присциллы, которая вошла со
стороны восточной террасы и теперь спешила в гостиную. Беатрис остановилась
между лестницей и дверями гостиной и сложила руки на груди. Девушка
появилась в зале, поддерживая колышущиеся шелковые юбки, и замерла, увидев
тетю. Племянница слегка покраснела и виновато опустила большие карие глаза,
хотя на лице ее появилось непокорное выражение.
— И где это вы были, юная леди? — поинтересовалась Беатрис.
— Х-ходила гулять. Захотелось подышать свежим воздухом перед сном.
Беатрис напряженно улыбнулась.
— В последние дни ты очень полюбила свежий воздух.
— Свежий воздух и упражнения полезны для молодых девушек, —
парировала племянница. — Разве это не ваши собственные слова?
Беатрис поняла, что, цитируя ее, Присцилла выказывает неповиновение.
— Ночной воздух тем не менее может быть весьма опасен. — Выражение ее
лица не предвещало ничего хорошего. — Я слышала, что воздух во Франции
намного здоровее.
Девушка смотрела на нее широко распахнутыми глазами.
— Я не поеду. Меня не удастся спровадить во французский монастырь. Я
лучше утоплюсь в утином пруду!
Страшная угроза! В самом глубоком месте пруда было не больше трех футов.
— Ты отправишься туда, куда я тебя пошлю, — с непоколебимым
спокойствием заявила Беатрис, — и будешь держаться скромно, целомудренно,
довольствуясь тем крошечным умишком, которым наградила гебя природа.
— Я не поеду во Францию, — с заалевшими щеками провозгласила Присцилла.
— Если вы отправите меня туда, то я... я сбегу и найду своего отца. Он
поймет. Он разрешит мне выйти замуж за Джеффри!

— Выйти замуж? Тебе всего шестнадцать лет. — Беатрис теряла терпение.
— Вам тоже было шестнадцать, когда вы вышли замуж, — стараясь не
замечать грозного блеска в глазах тети, ответила девушка.
Подойдя поближе к подопечной, Беатрис попыталась убедить ее:
— Я выходила замуж в тот день, когда мне исполнялось семнадцать. И не
по собственному желанию. Я не позволю тебе испортить свою жизнь союзом с
похотливым мальчишкой, который и сам не знает, на что употребить свою
праздную и пресыщенную жизнь. Я уже объясняла тебе: когда ты поймешь, кто ты
есть в этом мире, и приобретешь достаточно опыта, чтобы рассуждать здраво,
тогда, и только тогда, я позволю тебе выйти замуж. — Ее глаза сверкали, как
драгоценные камни. — Если, узнав, что собой представляют мужчины, ты все-
таки захочешь это сделать.
Румянец на лице Присциллы поблек, а се дерзость растаяла без следа, когда
она наконец уловила нотки едва сдерживаемого гнева в голосе тети. Подбородок
девушки задрожал.
— Но я люблю его, тетя Беатрис! — Слезы навернулись ей на глаза. — Я
всегда буду любить его! Что бы вы ни делали, это чувство не изменится. —
Сдерживая рыдания, Присцилла подхватила юбки и кинулась к лестнице.
Беатрис смотрела вслед своей подопечной. Когда вдалеке хлопнула дверь, она
закрыла глаза и попыталась выбросить из головы мысли о любовных страданиях
племянницы. На мгновение в больших карих глазах Присциллы — как эти глаза
напоминали ей взгляд любимой сестры! — она увидела боль, настоящую боль. И
на мгновение Беатрис, отбросив все расчеты, позволила своему сердцу
раскрыться навстречу этому чувству. А что, если она ошибается? Что, если это
действительно составит счастье... Она приказала себе остановиться и тут
заметила, что Элис уже давно с пониманием смотрит на нее.
— Кажется, я догадываюсь, — сказала секретарша. — Мы возвращаемся в
город.
— Умница. Я давно повышала тебе зарплату?
— В прошлом месяце.
— Ну что ж, в этом жди еще одной прибавки. — Беатрис снова нетерпеливо
откинула шлейф и направилась в библиотеку. — И вели готовить чемоданы. Мне
все равно через несколько дней надо было появиться в городе — просмотреть
квартальный отчет корпорации до того, как он попадет в газеты, а заодно
посетить заседание исполнительного комитета ассоциации суфражисток.
Отправляемся рано утром. Завтра к этому времени я хочу снова быть на Пятой
авеню, подальше от садов, залитых лунным светом, и прочей дребедени.
Распахнув двери библиотеки, она включила электричество и направилась к
столу, где были аккуратными стопками сложены документы, громоздились
гроссбухи и папки. Задумчиво глядя на эту кипу бумаг, Беатрис заметила
листок с памфлетом, который она составляла для Всеамериканской женской
организации суфражисток. Она наконец успокоилась. Здесь ее мир, ее мечта и
то наследие, которое она оставит на земле.
— Любовь, — бормотала она, собирая и складывая документы. — Какое
отношение ко всему этому имеет любовь?

Закладка в соц.сетях