Жанр: Любовные романы
Уроки любви
...- Зачем?
- Что зачем?
- Зачем ему проходить везде? Мы что, в ралли участвуем? Париж - Дакар? Оклахома -
Алабама? Мы ездим по нормальным ровным улицам в нормальном городе.
- А куда я его дену?
- Мы вызовем эвакуатор, твой рыдван отвезут на свалку...
- Что-о? Никогда в жизни я не отдам друга на свалку!
- О Господи!
Вивиана повернулась на каблуках и устремилась в кухню. Немедленно подкрепить
силы, иначе она убьет этого человека!
Она кипела и пыхтела там, а потом в дверь просочился Джейд. Поддел сочувственно
лохматой башкой ее руку и привалился к ноге. Потом от двери раздался голос Шейна. Тот
самый, глуховатый с хрипотцой баритон, от которого становилось щекотно на языке, а
ноги слабели.
- Однажды Джим Такер крутился возле отцовой сенокосилки, и ему оторвало руку.
Река вышла из берегов, и машины одна за другой вязли на переправе. Началась буря, и
вертолет с врачами не мог даже взлететь. Тогда мы с Биллом, отцом Джима, перекрутили
парню руку ремнем, а оторванную кисть засунули в ведерко со льдом. Парнишку колотило
ознобом, и Джейд лег рядом с ним на заднем сиденье, чтобы согреть... Билл не верил, что
мы проедем, но Джангл прошел переправу...
- Шейн, я все понимаю...
- А Молли Пемброу родила прямо там, тоже на заднем сиденье. Здоровущего парня.
Его Шейном назвали, он мой крестник. А еще мы взбесившихся коней на нем собирали,
мотались по всей равнине. Уж он и дребезжал, и запчасти от него отлетали, а все ж
служил. И тут я его беру и отправляю на свалку. Сама посуди, можно это?
Вивиана всхлипнула.
- Нет. Нельзя. Прости меня. И вообще, из меня учительница... как ты говоришь? Из
козьей задницы труба?
- Валторна.
- Почему валторна?
- Слово красивое. Ты отличная учительница, Ви. Это я дурак. Насчет Джангла я чтонибудь
придумаю. Обещаю.
Он придумал, невозможный Шейн Кримсон.
Когда он вышел из своей комнаты, одетый в строгий темно-серый костюм, у Вивианы
защемило сердце - так он был хорош. И как это она могла считать его неандертальцем?!
Разворот плеч, спокойная грация хищника, доброжелательное симпатичное лицо...
Кстати, в ее кругу не принято было слыть "симпатичным". Были красавчики, были
крутые, были отпадные - но никогда "симпатичные". Причем здесь симпатии, если счет в
банке исчисляется тысячами, десятками тысяч, сотнями тысяч? Тут и Квазимодо сойдет
за отпадного.
Шейн Кримсон был совсем другим. И еще: вот уже несколько недель она чувствовала
себя необыкновенно уютно в его компании.
Вивиана опомнилась, подхватила с кресла норковую накидку и вопросительно
взглянула на Шейна. В серых глазах горело столь явное и откровенное восхищение, что
девушка... засмущалась.
- Ты чего так на меня смотришь?
- Удивляюсь.
- Чему?
- Такая барышня - и со мной. В филармонию вот идем. Как приличные.
- Прекратите ваши деревенские заходы, мистер Кримсон! Кстати о деревне. Что насчет
джипа?
- Я все помню. Кажется, мы успеем. Пошли.
Он взял ее за руку и вывел из квартиры, а Вивиана шла покорно за ним и млела от
счастья, потому что ее ручка утопала в этой огромной жесткой ладони, и ничто в мире не
могло быть ни страшным, ни опасным, потому что рядом с ней Шейн Кримсон...
Стоп! Прекрати это, пока не поздно. Или уже поздно?
Этого не могло быть, потому что не могло быть никогда. Вивиана Олшот слишком
давно и окончательно закрыла свое израненное сердце для любых чувств, хоть отдаленно
напоминающих привязанность. Симпатию. Лю... Нет, даже слова такого она знать не
желает.
Нет никакой любви на свете. Есть только ложь, грязь, унижение, слезы, боль и вечная
мука. Есть огромная, как небо, глупость, которую время от времени совершают безумцы,
да что там - идиоты, позволяющие себе любить!
Она рассердилась сама на себя и даже притопнула ножкой. Шейн ничего не заметил,
видимо, мысленно прощался со своим джипом.
Они спустились на лифте в подземный гараж, Шейн помахал рукой охраннику и
прокричал что-то насчет какой-то Мэгги, а охранник сообщил, что Мэгги передает Шейну
привет, а выпишут их с малышом в четверг. Чушь какая! Малыш. Мэгги. Кто это вообще
такие?
Потом Шейн без лишних слов распахнул перед Вивианой дверцу джипа, и она
осторожно примостилась на самом краешке сиденья.
Шейн привычно прыгнул за руль и вырулил на улицу. Вивиана решилась на легкий
сарказм.
- Мы до самой филармонии в ЭТОМ поедем?
- Нет. Тут недалеко. Не волнуйся, мы успеем. Только бы она еще не уехала.
Потрясенная Вивиана затихла. Сумасшедший дом какой-то. Кто "она"? Фея Ваниль?
Добрая крестная, собирающая металлолом?
Шейн уверенной рукой вел свой древний джип по тихим фешенебельным улочкам, а
потом совершенно неожиданно затормозил. Вивиана покорилась судьбе и поплелась за
учеником. Шейн размашисто шагал к автобусной остановке.
Вивиана никогда в жизни не ездила на автобусе, равно как и в метро, но знала, что вот
эти стеклянные будочки называются автобусными остановками. На них бывает либо
очень много народа, либо вообще никого, на этой оказалось нечто среднее.
Немолодая женщина, просто одетая, очень измученная, сидела на скамейке и вяло
одергивала двух вопящих и визжащих мальчишек лет пяти, возившихся у нее под ногами.
Третий мальчишка, помладше, самозабвенно изучал содержимое урны, от этого зрелища
Вивиану слегка замутило. Шейн подошел к женщине и уселся рядом. Вивиана осталась
стоять, почему-то ощущая себя полной дурой. Женщина вскинула глаза, охнула и стала
приподниматься, но Шейн улыбнулся ей и положил руку на плечо.
- Вечер добрый, Линда. Рад, что застал вас здесь.
- Мистер Кримсон? Мисс Олшот? А мы вот опоздали на шестичасовой, теперь ждать
сорок минут...
- Линда, скажите, вам не надоело ездить на автобусе?
- Смеетесь? Да меня от него уже тошнит, только что толку. Сколько ни тянись, до
локтя носом не достанешь.
- А права у вас есть?
- Мистер Шейн, ей-богу, не травите вы мне душу. Есть, конечно, да и машина была,
только мой паразит ее разбил в такой хлам, что и не рассказать. А ведь как мне было
удобно, я хоть их с собой не таскала, дома оставляла, на машине-то все быстрее
получалось, они почти не успевали набедокурить... Да что говорить. Теперь вот катаемся
всей семьей. Хорошо еще, Джек, тот, что на шестичасовом, вечером всегда возит нас по
одному билету. Сегодня мы не успели, так что придется выкладывать денежки за всю
ораву, а это уже три бакса...
- Линда, а что вы скажете насчет джипа. Он, правда, не новый, но мотор у него
отличный, бак я залил полный, а заднюю дверцу можно для надежности замотать
скотчем, чтобы близнецы не вываливались.
- Ой, мистер Шейн...
- Только вы не плачьте, Линда, а то я и так себя дураком чувствую. Короче говоря, вот
вам ключи, вот техпаспорт, а вот все бумаги. Ну, чего же вы плачете, Линда? Энди,
вылезай из урны. Беги в машину.
- Мам! Это наша машина?!
- Мистер Шейн, да я за вас всю жизнь Бога молить буду...
- Мам, а можно я погудю?
- Езжайте, Линда. Счастливо. И спасибо за цветы.
- Заметили? Я ведь решила, розы вы и сами купите, а тут полевые...
- Мам, а я гудю!
- Спасибо! Спасибо вам, мистер Шейн, спасибо, мисс Олшот! Никогда никому не
позволю говорить, что богачи бесчувственные!
Удивительное и шумное семейство разместилось в старом джипе, и тут малыш Энди
вылез обратно, бочком подобрался к Вивиане, сунул руку в карман и протянул ей до
невозможности замусоленную конфету в линялом фантике. Ошеломленная Вивиана
пробормотала слова благодарности, Энди просиял улыбкой голливудской звезды (у
которой, впрочем, недоставало нескольких зубов) и умчался обратно в машину. Взревел
мотор, и загадочное семейство скрылось за поворотом. Шейн махал им вслед, а потом
повернулся к Вивиане.
- Ну вот, видишь, как все здорово получилось? Джангл в хороших руках, а Линда теперь
перестанет опаздывать, и малышам не придется торчать в гараже...
- КТО ЭТО БЫЛ?
Шейн осекся, словно его ударили по лицу. Потом его глаза стали холодными и
колючими, и Вивиана ощутила стыд, жгучий, отчаянный и совершенно необъяснимый.
- Шейн, не смотри так, словно я продала родину коммунистам. Я действительно не
знаю эту женщину...
- Эта женщина - Линда Козловски. Она убирает твою квартиру и еще десяток квартир,
получает пятьдесят баксов в неделю. Сегодня она запоздала, потому что у Энди болел
живот, поэтому все еще пылесосила в гостиной, когда ты соблаговолила встать. Ее дети
ездят на работу с ней и сидят внизу, в каменном гараже, с охранником Джошем. Джош
почти каждый вечер отгоняет твою машину и здоровается с тобой. Ты с ним - никогда.
Его жена Мэгги сломала ногу накануне родов, но Джошу не разрешили взять отгул,
видимо, твоя миссис Трент. Вчера Мэгги родила мальчишку. Линда работает у тебя два
года, Джош - год.
Шейн повернулся и пошел прочь. Вивиана с трудом проглотила комок в горле и
затрусила за ним, то и дело подворачивая ноги - чертовы каблуки, почему она вдруг
разучилась на них ходить?
- Шейн... Шейн! Почему ты злишься? Что я сделала?
- Ничего. Ты ничего не сделала, мисс Олшот.
Он резко остановился, и Вивиана с размаху воткнулась в него, как тогда, в конторе
Фаррелла.
Серые глаза больше не были злыми и холодными, но в голосе Шейна Кримсона звучало
явное осуждение.
- В этом твоя беда, Вивиана Олшот, хотя ты наверняка полагаешь, что это твое
достоинство. Ты ни-че-го не сделала в этой жизни, ничего. Ты не заработала ни цента, не
трудилась ни одного часа, не держала в руках ничего тяжелее вилки. Ты понятия не
имеешь, откуда берутся деньги...
- Шейн, почему ты так со мной разговариваешь!
- Потому что мне противно. Все эти люди для тебя пустое место. Ты проносишься
мимо них в своем "мерсе", обдаешь грязью из лужи, бросаешь им на руки свои шубки,
брезгливо тычешь пальчиком в соринку на рояле - а сама даже не знаешь их в лицо.
Конечно! Они ПРОСТЫЕ, а Вивиана Олшот - ОСОБЕННАЯ.
- Шейн, ведь ты тоже...
- Никогда! Никогда и ни за что в жизни я не стану таким. И если этому надо учиться -
провались оно к дьяволу, все мое богатство. Колин Фаррелл найдет применение моим
деньгам, а я уж лучше поеду обратно домой. Там мэр и уборщица здороваются при
встрече, а зять шерифа моет машины, там смотрят прямо в глаза и умеют любить.
Вивиана закусила губу. В глазах закипали слезы. Хоть бы ей разозлиться на него,
надавать по физиономии, выгнать из квартиры вместе с его вонючим псом и плебейской
гордостью...
В следующий момент Шейн сгреб ее в охапку и грубо, почти зло поцеловал в дрожащие
губы. Потом поставил на землю и сказал тихо и неистово:
- Не смей становиться такой, слышишь? Ты ведь совсем не такая, принцесса. У тебя
васильковые глаза, у тебя теплые пальцы и веселый смех, ты любишь лошадей, а тебя
любит Джейд. Не смей, слышишь? Я тебе это запрещаю.
Она молчала, оглушенная, ослепленная его яростью и его словами, а в груди
разгоралась неуместная щенячья радость. Словно маленький костер полыхал там, где
сердце, и щипало глаза, и чесалось в носу, и от этого было так хорошо, что дунь сейчас
ветер - и Вивиана Олшот полетит. Полетит над равнодушным и сытым Городом, мимо
витрин и огней, прямо в синеву неба, туда, где здороваются и смотрят прямо в глаза, туда,
где Шейн Кримсон целует ее, огромный, загорелый, пахнущий пылью и бензином, а
лохматый Джейд скачет в пыли и гулко лает, приветствуя ее...
- Ви?
- А?
- Прости меня. Я с ума сошел. Пойдем в филармонию. Надо поймать такси, да?
Она рассмеялась звонким и счастливым смехом.
- Да ну его, этого Баха! Он жену тиранил и детей порол. Пошли домой!
6
Прошло еще несколько дней. Вивиана засыпала и просыпалась с улыбкой, даже не
вспоминала про Дикси, зато пригласила на ланч дочь Фаррелла, Мими, с которой в
детстве очень дружила.
Джейд вылизывал ей щеки по утрам, а потом пил с ней вместе кофе на кухне. Вернее,
пила она, а Джейд смотрел на нее с тихим обожанием и иногда вздыхал от счастья. Она,
конечно, не обольщалась: львиную долю любви Джейда вызвали горячие тосты с сыром,
которые она теперь жарила в двойном объеме.
Господи, да Дикси умерла бы при одном известии о том, что Вивиана ест на завтрак
тосты с сыром. И еще яичницу с беконом, ветчину, джем и булочки с маслом.
После того вечера в душе Вивианы лопнула какая-то плотина, словно ледяной затор
растаял, и теплая, веселая, бурная радость разлилась рекой по жилам. Они с Шейном, не
сговариваясь, избегали вспоминать ТОТ ВЕЧЕР, но зато теперь Вивиана совершенно
естественно здоровалась с Линдой, иногда передавала мальчишкам сладости и игрушки, а
то и приглашала Линду выпить чашку кофе вместе с ней.
Охраннику Джошу она подарила комплект для новорожденного за бешеные деньги и
удрала из гаража в легкой панике, увидев слезы на глазах здоровенного охранника.
Слышать его дрожащий голос и сбивчивые слова благодарности оказалось выше ее сил.
Вивиана Олшот спешно наверстывала все то, что упустила за долгие двадцать шесть
лет своей рафинированной, самодовольной и скучной жизни.
Они с Шейном и Джейдом гуляли каждый вечер в парке, и Вивиана рассказывала емуПровела дома три дня и сообщила, что уезжает в Вегас. Потом они с отцом поссорились в
коридоре. Вивиана стояла под дверью и мрачно подслушивала. Упоминался некий
Мартин, которому отец собирался отстрелить абсолютно неизвестные Вивиане части
тела, а также другие дядьки, из-за которых мама, оказывается, потеряла всякое
представление о достоинстве. Илси отвечала высоким, чуть визгливым голосом, так
тараторя, что Вивиана совсем уж ничего не понимала.
Потом дверь распахнулась, Илси вихрем пронеслась мимо оцепеневшей девочки, а
следом выбежал отец. Лицо у него было такое страшное, что Вивиана зажмурилась и
присела в уголочек, за высокую китайскую вазу. Отец бежал за мамой и требовал, чтобы
она вернулась, а Вивиана жмурилась изо всех сил и громко читала вслух стишок из
"Винни-Пуха". Еще потом взревели сразу два мотора, и девочка кинулась на крыльцо.
Красные огоньки мелькнули уже за воротами. Вивиана стояла на крыльце и тяжело
дышала от ужаса, гнева и еще какого-то, очень странного, чувства. Потом рядом
неслышно возник дед и осторожно положил внучке на голову свою тяжелую ручищу,
вздохнул и сказал:
- Ничего не поделать, Заяц. Это любовь. И это тоже - любовь...
Как странно, думала маленькая девочка. Значит, принцы и принцессы в сказках, те
самые, которые отчаянно добивались чьей-то любви, так сражались за право страшно
орать друг на друга и ходить с такими жуткими чужими лицами?
Она заснула в тот вечер, так и не дождавшись отца и маму, а поздно ночью дом
наполнился криками, плачем и бессвязными выкриками.
Стюарт Олшот, единственный наследник всемогущего Монти Олшота, разбился, не
справившись с управлением собственной машины.
К сожалению, он не умер, ее отец. Его вынимали из искореженной машины три часа,
потом на вертолете отвезли в лучшую клинику штата, потом делали многочасовую
операцию, потом были месяцы ожидания - и окончательный диагноз. Полный паралич.
У красавца-плейбоя Стюарта отказало все, кроме разума и речи. Он превратился в
беспомощный, искромсанный скальпелями хирургов кусок плоти, в котором бушевал
израненный разум, кипели оскорбленные чувства и клокотали невыплаканные слезы.
Бабушка Марго отказалась от сиделок. Она сама ухаживала за сыном, забрав его домой.
Ей помогал дед и Вивиана, повзрослевшая так стремительно, что даже железная Марго
иногда пугалась, встречая неподвижный и мрачный взгляд своей внучки. В результате,
через полгода после катастрофы Стюарт Олшот мог слегка двигать правой рукой и почти
незаметно кивать.
В день своего десятилетия Вивиана поняла, что ненавидит свою мать.
Одного этого было бы достаточно, но судьба продолжала испытывать девочку на
прочность. Через полгода вернулась Илси. Марго с ней не разговаривала, Монти цедил
сквозь зубы проклятия, даже горничные смотрели на нее с презрением, но Илси
Бекинсейл никогда не обращала внимания на подобные мелочи. Она заходила к своему
мужу каждое утро. Никто не знал, о чем они говорили, никто, кроме Вивианы. Нет, она
тоже не знала, о чем, но именно Вивиана каждое утро вытирала слезы, катящиеся по
неподвижному лицу своего отца. Каждая его слеза добавляла ей ненависти к матери.
А потом настал ТОТ вечер. Илси вернулась из театра, оживленная и веселая, пахнущая
духами и шампанским, сбросила невесомую шубку на пол в прихожей и направилась в
комнату мужа. Почему Вивиана пошла за ней? Она до сих пор этого не знала.
Как и в прошлый раз, девочка стояла под дверью. Теперь родители говорили совсем
тихо, но слух Вивианы был необычайно обострен.
- Привет, растение. Как жизнь?
- Где... ты... была?
- Ой, смотрите-ка, он все еще о своем! Какая тебе разница, муженек? Скажем,
изменяла тебе.
- Ил... си... уезжай... отсюда!
- И не подумаю. Я должна быть возле моего бедного муженька. Не представляю, что со
мной будет, если ты откинешь копыта, а меня не будет рядом. Я прям слезами вся изойду.
- Илси... за что... Зачем ты... меня... мучаешь? Уезжай.
- Ты дурак, Стюарт, и всегда им был. Рогатый, нелепый дурак. Я тебе объясню, чтобы
не было никаких недомолвок. По законам нашего солнечного штата жена имеет право на
наследство только при условии совместного проживания с мужем. Поэтому в ближайшее
время мы поживем совместно.
- Илси... а если я еще не скоро умру?
- А я подожду. Я терпеливая, знаешь ли. Подожду, сколько надо.
- Я любил тебя...
- Любил? Не смеши меня, Стюарт. Кому она нужна, эта любовь. Неужели ты думаешь,
что я вышла за тебя по безумной любви? Мне нужны были деньги, только и всего. Я ведь
не обманывала тебя, я сразу дала тебе это понять, но ты, безмозглый дурачок, все рычал,
требовал чего-то, грозил моим любовникам, ревновал, как в мелодраме... Я специально
уезжала подальше от тебя, от твоей дурацкой ревности, а ты еще имел наглость следить за
мной! Ты мне всю жизнь испоганил, теперь я жду компенсации.
- А наша дочь?
- А что с ней? По-моему, все в порядке. Твой папашка позаботился о том, чтобы она ни
в чем не нуждалась, твоя мамашка приглядит за ней. Когда наступит время, она выскочит
замуж.
- Илси, она твоя дочь!
- Стюарт, детка, почему ты никак не хочешь признать очевидного? Я не дала ей ни
малейшего аванса, не приручила ее к себе, не проявила ни тени материнских чувств. У
меня их и не было никогда, если честно. Единственное, что я запомнила, так это то, как
меня тошнило по утрам и что нельзя было курить. Одни неудобства.
- Ты чудовище, Илси.
- Я твое любимое чудовище, не так ли? Стюарт, если без шуток, то я... я просто честна
по отношению к тебе и девочке. Я не люблю вас обоих. Просто не люблю - и все. Не в
смысле ненавижу, а именно не люблю.
- Уезжай. Я не позволю тебе обижать Ви.
- Она меня почти не видит. К тому же скоро ей в колледж. Я не уеду, я же сказала.
- Ты сказала, что дождешься моей смерти...
- Да, пупсик. И не надо делать из меня опереточную злодейку. Я не подсыплю тебе
мышьяка и не придушу подушкой. Напротив, я буду с тобой денно и нощно, я стану
беседовать с врачами и тихо плакать в саду, чтобы никто не видел, я буду твоей
образцовой женушкой, и никто не посмеет сказать, когда придет скорбный час, что я не
отдала тебе всю свою любовь и не была самоотверженной!
Илси развернулась на каблуках и пошла к двери, напевая под нос. Вивиана отступила в
тень, растворилась в темноте. Дверь распахнулась, пропуская Илси, и тогда девочка
расслышала совсем ясно:
- Боюсь, ты не успеешь побыть самоотверженной, Илси...
На следующее утро Стюарта Олшота нашли мертвым. Он ухитрился дотянуться до
столика с лекарствами и выпил целый флакон снотворного. О самоубийстве официально
не говорили, но подразумевали, и только Вивиана Олшот знала правду.
Илси Бекинсейл довела ее отца до самоубийства, что приравнивалось к
преднамеренному убийству.
После похорон выяснилось, что Илси, как всегда, крайне небрежно прочитала закон.
Там говорилось о совместном проживании не менее шести месяцев, так что ничего ей не
досталось. Вернее, не досталось бы, но Марго и Монти вызвали ее в кабинет и очень
спокойно разъяснили ситуацию. Илси будет получать определенную сумму, но больше
никогда в жизни не приблизится ни к дому Олшотов, ни к своей дочери. Илси была не
против.
С тех пор прошло пятнадцать лет. Вивиана выросла, получила диплом, превратилась в
красивую молодую женщину, стала наследницей огромной нефтяной империи своего
деда, но так и не смогла изжить ужас тех месяцев. С десяти лет она знала наверняка:
любовь - это худшее, что может случиться с человеком.
Она сидела молча, глотая слезы и не замечая этого, а рядом сидел Шейн, такой
напряженный и неловкий, что на него смотреть было больно, но она и не смотрела.
У нее так болело сердце, что даже в пятки отдавало.
Потом Шейн откашлялся и хрипло произнес:
- Ви, бедная моя... Как же можно было взвалить на себя такое! Как же ты жила с этим?
- Мне всегда казалось, что хорошо. Нормально жила. Никаких переживаний. Никаких
потрясений. Здоровый секс, деловые отношения. Бабушка и дед все понимали и не
заикались о браке и прочих глупостях. Не надо меня жалеть, Шейн.
- Я не жалею. То есть, что я говорю! Я не просто жалею тебя, Ви, а рвусь на куски от
злости и боли. Дело не в том, что ты... Короче, детей обижать нельзя. И предавать нельзя.
Она медленно сползла с дивана, вяло застегнула растерзанную блузку, отошла к окну.
Ночь уже упала на город, и огни реклам превратили его в громадную шкатулку с
бриллиантами. Фальшивыми, разумеется, но очень блестящими.
- Шейн, я не знаю, что сказать. Я сама не должна была допускать этого. Слишком я
расслабилась...
- Ви, разве это преступление?
Она развернулась, точно ее ошпарили.
- Да! Да, черт побери! Потому что нельзя расслабляться! Нельзя быть слабым. Нельзя
допускать в свое сердце хоть крошку этого самого чувства. Ты будешь слабым и голым,
беспомощным, беззащитным, и тогда об тебя вытрут ноги, выбросят тебя, как грязную
тряпку, понимаешь ты это!
Шейн вдруг оказался рядом. Молча взял ее руку, поднес к губам, поцеловал в ладонь. У
Вивианы защипало глаза. Она больше всего на свете хотела прижаться к нему,
зажмуриться и ни о чем не думать, не вспоминать. Не бояться прошлого, не просыпаться
от кошмаров.
- Ви... Пойдем-ка спать. Нет, не смотри на меня так. Я просто уложу тебя и посижу
рядом, можно? Я клянусь, что...
- Шейн Кримсон! Я вовсе не боюсь за свою девичью честь. Просто не надо со мной
нянчиться!
Он смотрел на нее очень серьезно и горько.
- Ви, пытаться помочь - не значит нянчиться. Принимать помощь - не унизительно.
Плакать - не стыдно. Именно этим человек и отличается от зверя. Я - твой друг, Ви.
Понимаю, нахальство так говорить, но я все-таки скажу еще раз: я - твой друг. Я не
собираюсь вытирать тебе сопли и утешать, я просто посижу рядом, вот и все.
Она тихо всхлипнула и ничего не ответила.
Через час Шейн тихонько прикрыл дверь ее спальни, осторожно вышел на кухню,
достал из бара бутылку виски и налил себе полный бокал.
Ему было очень жалко наследницу нефтяного магната Вивиану Олшот.
Он ее очень любил.
Наступил день банкета. Вивиана не спала с пяти утра и нервничала так, словно это ей
предстоял дебют в свете. Хотя, какое там, во время своего дебюта она была спокойнее
удава...
Шейн Кримсон не волновался абсолютно. Вечер накануне он провел в гостях у Колина
Фаррелла, куда Вивиану не позвали, что привело ее в крайнее замешательство. К тому же
она все еще чувствовала неловкость за произошедшее в тот вечер, когда они танцевали и
целовались, а потом она так глупо исповедовалась ему.
Вивиана сидела дома, ждала Шейна из гостей и злилась, мистер Джейд лежал у ее ног
и смотрел на нее с пониманием, а потом простучали каблуки в прихожей, и Шейн
Кримсон молча высыпал ей на колени охапку мелких и ужасно душистых роз, белых и
розовых. Потом наклонился, быстро поцеловал Вивиану в щеку и отскочил, шутливо
прикрывшись руками.
Ей бы холодно отшить его, брезгливо стряхнуть с себя цветы и сказать что-нибудь
едкое, но Вивиана была так счастлива его видеть, что только хлопала глазами и
улыбалась, а потом тихо прошептала:
- Шейн, ты колдун! Они в точности такие, как в моей любимой книжке... У меня была
книжка про спящую принцессу, и в самом конце, когда принц уже идет, она там среди
таких же роз спала...
И всей неловкости пришел конец. Вивиана вплела несколько роз себе в волосы, и они с
Шейном отправились выгуливать мистера Джейда, а потом еще играли в карты до тех
пор, пока не начали зевать.
Сегодня все будет совсем не так. Шейн Кримсон просто не понимает, куда они идут.
Эх, если б еще месяц тренировок...
Прекрати, сказала вдруг другая Вивиана Олшот у нее в голове. Это нечестно. Как ты
смеешь относиться к нему, как к дрессированной обезьяне?
Потому что они будут смеяться над ним. Они будут его разглядывать, цедить шуточки,
тонко острить, а простодушный Шейн Кримсон этого даже не поймет. Зато пойму я, и
мне будет больно. Однажды уже смеялись над тем, кого я любила. Над моим отцом.
Значит, ты просто не позволишь над ним смеяться. Ты же опытная змейка из одного с
ними террариума. Ты знаешь этот мир с детства, ты в курсе их слабых мест, ты можешь
дать отпор...
Я больше не могу давать отпор. Я проявила слабость. Я позволила себе влюбиться,
теперь я беззащитна...
- Дура вы теперь, мисс Олшот, вот что!
Вивиана сказала это вслух и довольно громко, поэтому мистер Джейд укоризненно
покосился на нее с коврика.
Она торопливо набрала знакомый с детства номер.
- Колин? Это я, Ви. Мне нужно с тобой посоветоваться.
- Ничего, что я буду разговаривать с тобой лежа, детка?
- Ох, прости, ты еще спишь, да?
- Уже нет. Но еще лежу. Что случилось?
- Я боюсь сегодняшнего вечера.
- Вивиана! Я рассержусь! Из-за этого звонить в начале шестого утра...
- Колин, он еще не готов! Он вполне приемлем - но не готов.
- Ах, вот оно что. Ви, снова прошу у тебя прощения за поучения, но дело в том, что ты
явно преувеличиваешь.
- Да?
- Да. Шейн замечательный, очень разумный и весьма талантливый молодой человек.
Он за два с небольшим месяца разобралс
...Закладка в соц.сетях
