Жанр: Любовные романы
Выбор магната
...жной? Сказать что-нибудь утешительное?
Да потому что он вступил с ней в брак отнюдь не из-за любви, напомнила она
себе. Сейчас ей больше всего хотелось свернуться в тугой маленький комок и
попытаться стать невидимой.
За те несколько мгновений, когда Лаура ворвалась с места и помчалась на
другую сторону дороги спасать ребенка, Фабиан успел умереть тысячу раз. Он
почти смог схватить ее, побежав следом, когда мотоцикл поравнялся с ней,
резко завернул влево, чтобы избежать столкновения, но потом все же зацепил
Лауру.
Ребенка выхватили у нее из рук, и она опустилась на землю, грациозно, как
балерина. От шока Фабиан не мог пошевелиться, а когда наклонился к ней,
заметив, как побелело от боли ее лицо, принялся ругать себя на чем свет
стоит, что не смог уберечь ее от опасности.
Когда она потеряла сознание, он едва не лишился разума от страха за нее и
пришел в себя, только увидев, что она снова открыла глаза. Но еще больше его
расстроила сцена в машине
скорой помощи
.
Этот случай, вероятно, всколыхнул в мозгу Лауры старые воспоминания об
автомобильной аварии, в которой погиб ее муж, и она снова и снова
выкрикивала в беспамятстве его имя. У Фабиана едва не разорвалось сердце.
Она яростно молотила руками, и врачам
скорой
пришлось буквально держать
ее, чтобы она не навредила себе. Ей дали успокоительное.
Врачи посоветовали пару дней соблюдать постельный режим, и теперь, когда они
вернулись в его квартиру, Лаура лежала на одном из роскошных диванов в
гостиной, подавленная и бледная, и мысли ее были далеко, там, где Фабиан не
мог к ней присоединиться.
— Почему бы тебе не попытаться уснуть, а?
Сидя в кресле напротив, Фабиан поставил локти на колени и оперся на них.
Если человек может состариться на сто лет за один день, то с ним как раз это
и произошло.
— Я не хочу спать.
— Тебе больно? — У него все внутри перевернулось от одной только
мысли об этом. Он бросил взгляд на часы. — Через час я могу тебе дать
болеутоляющее средство. Оно очень сильное, поэтому надо соблюдать
осторожность.
— Не надо нянчиться со мной!
Вот опять... Эти горькие нотки в голосе, совсем не присущие той, прежней
Лауре, окончательно расстроили его. Шок и травма давали о себе знать,
поэтому ему придется проявить терпение, пока она не поправится.
— Почему ты отказываешься от моей помощи? — осведомился Фабиан.
— Потому что я сама могу прекрасно справиться! Неужели ты думаешь, что
я нуждаюсь в помощи мужчины? Они все только причиняют мне боль и
несчастья! — Лаура нервно закусила губу и отвернулась от Фабиана.
— В машине
скорой помощи
ты несколько раз выкрикивала имя своего
бывшего мужа... — Фабиану пришлось собрать в кулак всю свою волю, чтобы
сказать эти слова. Но что-то подсказало ему: если они не поговорят об этом
сейчас, то неприятная тема будет терзать их как незаживающая рана, отравляя
счастливую супружескую жизнь.
Лаура по-прежнему не смотрела на него.
— Ты все еще скучаешь о нем? Хочешь его? — негромко, но решительно
спросил Фабиан.
— Что? — Лаура приподнялась на подушках, лежавших под спиной, и
пристально посмотрела на Фабиана.
Не желая показывать своего волнения и ревности, Фабиан вскочил на ноги.
— Ты не забыла его, Лаура, да?
— Как ты можешь так говорить, когда я сказала тебе, что уже не любила
его? Мне очень жаль, что так закончилась жизнь моего бывшего мужа, но я не
скучаю и не хочу его! Жить с Марком было все равно, что жить с бомбой с
часовым механизмом. Он был игроком, лжецом и мошенником! Я знала, что
однажды наша совместная жизнь разрушится. Он был безумно ревнив, и временами
я была настоящей затворницей в собственном доме, потому что он не хотел,
чтобы я встречалась с семьей или с друзьями без него. Я была свободна,
только когда работала. Что касается моего
таланта
, то ему это не
доставляло никакого удовольствия. Все как раз наоборот. Он боялся, что
однажды я выпорхну из тюрьмы, в которую он меня посадил.
Фабиан с трудом сглотнул. Слушая ее, он не сводил с Лауры глаз.
— В тот день, когда все произошло... Он, как обычно, забрал меня с
работы, но, сев в машину, я сразу почувствовала запах алкоголя. Я попыталась
выйти, но он, угадав мои намерения, быстро вернул меня на место. Я узнала,
что он всю ночь играл и просадил практически все, поэтому был зол и обижен.
Ему хотелось найти виноватого в своих неудачах, и эта роль обычно
доставалась мне.
Лаура покачала головой. Фабиан заметил, как в ее глазах блеснули слезы, но
не стал прерывать этот рассказ.
— Я много раз собиралась сказать ему, что ухожу от него, и в этот раз
не сдержалась. Он набросился на меня, выпустив из рук руль, и закричал, что
если я попытаюсь это сделать, он убьет нас обоих. Вечер был дождливым, шины
скользили по мокрой дороге. Реакцию Марка замедлил алкоголь, который в
изрядной дозе проник ему в кровь. И, прежде чем он успел что-то предпринять,
мы столкнулись со встречным фургоном. За секунду до этого я помню, что
выкрикнула его имя... Скорее всего, сегодняшние события временно вернули
меня туда, в тот ночной кошмар.
Фабиан вдруг вспомнил ужас, который отразился на лице Лауры, когда он
рассказывал об отце и о том, что он сделал бы, если бы мать ушла от него.
Лаура сама побывала в такой ситуации. На этот раз Фабиан не стал
сопротивляться импульсу подойти к ней и успокоить. Его очень взволновало
услышанное. Он присел на край дивана, приподнял подбородок Лауры и заглянул
в глаза.
— Это ужасное время теперь в прошлом. Ты можешь строить новую жизнь,
свободную от страха. Ты будешь жить там, где ничто не станет напоминать тебе
о прошлом. Как только мы вернемся в Тоскану, я помогу тебе с работой, по
крайней мере с собеседованием, а все остальное решишь сама. Твой бывший муж
— очень опасный человек. С годами его проблемы стали бы только острее,
страдали бы все, кто находился бы с ним рядом. Не могу сказать, что мне его
жаль. Пусть это звучит эгоистично, но я — рад. Чтобы залечить твою боль,
потребуется много времени, Лаура, но я буду заботиться о тебе, обещаю, и
никто не причинит тебе вреда. Но ты должна пообещать мне, что не станешь
подвергать себя опасности снова ни при каких обстоятельствах!
— Поверь, Фабиан, никакая я не героиня! Сегодня я действовала
инстинктивно. У этого малыша вся жизнь впереди, и если бы с ним что-то
случилось, родители страдали бы до самого своего последнего вздоха!
— Так, как ты, поступили бы немногие. Ладно, сейчас тебе надо отдохнуть
и прийти в себя, а через пару дней я покажу тебе все достопримечательности,
которые мы не успели осмотреть сегодня. Согласна?
— Тогда постараюсь немного поспать, — пробормотала Лаура.
Она положила голову на подушку, и Фабиан заботливо поправил одеяло.
— Врачи сказали мне, что завтра на твоем бедре появятся синяки.
— Они заживут, Фабиан, не, расстраивайся. Обещаю, больше никакого
геройства в оставшиеся дни нашего отдыха.
— Имей в виду, я буду настаивать на выполнении этого обещания! Теперь — спать, а я буду рядом.
На следующее утро на бедре у Лауры расцвел огромный синяк. Поле ушиба
напоминало красочную карту мира, и она понимала: чтобы это исчезло,
потребуется время.
Несмотря на все случившееся, Лаура спала как младенец и проснулась в
огромной кровати в залитой солнцем спальне в одиночестве. Но ночью она была
не одна.
Настояв, чтобы она поскорее заснула, Фабиан скоро сам присоединился к ней.
Он держал ее в своих объятиях практически всю ночь. Лаура испытывала
внутреннее волнение, сознавая, что он не собирается заниматься любовью,
проявляя заботу о ней и не поддаваясь собственным интимным желаниям, которые
немедленно бросали их в объятия друг друга при малейшем провокационном
движении.
Неужели вся эта забота исходила от мужчины, который так гордится своей
невозмутимостью?..
Глядя в зеркало, Лаура нахмурилась. Что теперь? — мысленно спросила она
у себя. И не зная ответа, резко отвернулась.
— Кто эта красивая женщина?
Изучая фотографию яркой брюнетки в вечернем наряде, Лаура пришла к выводу,
что она ничем не отличается от эффектной кинозвезды шестидесятых годов.
— Это моя мать, Юфимия.
Фабиан ничего больше не сказал, продолжая читать газету, и у Лауры упало
сердце. Она отметила, что в квартире совсем мало фотографий. Он был для нее
как закрытая книга. А ей так хотелось узнать о нем больше, о том, как он жил
до знакомства с ней.
— Ты ничего не расскажешь мне о ней? — спросила Лаура, слыша, как колотится у нее сердце.
Газета медленно опустилась, и появились нахмуренные брови Фабиана.
— Что бы ты хотела узнать?
С внезапной решительностью Лаура обвела пальцем изящную рамку, в которую была вставлена фотография.
— Ну, что это была за женщина? Насколько близки вы с ней были?
— Она была доброй и чуткой, возможно даже слишком, и преданной своему
сыну, то есть мне. Но она не была такой сильной женщиной, как ты, Лаура.
Чудо, как она выживала, будучи замужем за моим отцом. Когда после простуды у
нее началась пневмония, а мне тогда было десять лет, я понимал, что она
умрет.
— Как это горько так рано потерять друг друга! — Лаура могла
только представить, как переживал десятилетний мальчик, утратив в таком
нежном возрасте обожавшую его мать и оставшись с отцом-тираном. — Мне
кажется, ты очень сильно любил ее.
— Что еще ты хотела узнать?
Хоть он и задал этот вопрос, но по его голосу Лаура поняла, что Фабиан не
собирается вот так легко делиться личной информацией. Она почему-то
рассердилась.
— Пожалуйста, не отгораживайся от меня, Фабиан. Я знаю, ты не веришь
эмоциям и считаешь, что они могут только вводить в заблуждение, но я очень
хочу узнать тебя лучше. Разговор о прошлом может быть болезненным, я знаю,
но... от этого можно исцелиться. Страх не дает тебе любить... Но если ты все-
таки позволишь себе любить, это изгонит страх. Ослабь хоть немного свою
защиту ради меня. Я обещаю никогда не манипулировать тем, что ты расскажешь
мне, и не использовать это против тебя.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Все утро Фабиан тайком наблюдал за ней. Лаура немного прихрамывала, и он
понимал, что она испытывает боль, хотя и тщательно скрывает это. Лицо ее
оставалось спокойно.
Теперь Фабиан ощущал себя мишенью для сотен крошечных, но смертельных стрел,
нацеленных на выявление тех чувств, которые он всегда охотно презирал,
убеждая себя, что ему абсолютно чуждо все, кроме плотского желания и,
возможно, иногда дружбы с женщиной. Лаура сейчас подвергала сомнению эту
уверенности, и Фабиан с трудом сопротивлялся могущественной волне чувства,
которая зрела внутри.
Он, встал со своего места и подошел к ней. Взяв у нее из рук фотографию в
рамке, осторожно поставил ее на место на комоде. Глядя на прекрасное лицо
матери и вспоминая о том, что ему пришлось пережить, когда ее не стало, он
снова спрятался за хорошо знакомой ему железной защитой.
— Ты очень взволнована, тебе это, вредно после всего случившегося
вчера. — Фабиан коснулся ладонью ее прохладной бледной щеки и заметил,
как она поморщилась, как будто его прикосновение было неприятно ей. Фабиану
стало тревожно.
— Взволнована? — У Лауры вспыхнули глаза. — Потому что я
прошу тебя быть человеком, а не... а не этой непроницаемой скалой, которую
ты так старательно изображаешь?
— О чем ты?
— Но ты же не из стали сделан, Фабиан! Ты, как и все, из плоти и крови!
— К чему ты все это говоришь, Лаура? — Фабиан схватил ее за
хрупкое запястье и почувствовал, что теряет самообладание. Ее слова попали в
точку, и ему это не понравилось. — Похоже, ты требуешь того, что мы не
оговаривали в нашем соглашении. Почему?
— Ты действительно хочешь знать? — Лаура выдернула руку.
— Да!
— А мне кажется, что — нет! Я думаю, ты просто хочешь, чтобы я
замолчала и отправилась отдыхать, а потом снова вернулась к обычной жизни и
стала бы соглашаться на все, что удобно для тебя! Но знаешь что, Фабиан? Я
не буду этого делать. Не буду, потому что не могу притворяться больше и не
хочу вести себя так, словно ничего не происходит! Побывав на краю гибели,
начинаешь понимать, что нельзя тратить впустую ни одного дня, прикрываясь
обидой, которая заставляет тебя бояться жить по-настоящему! Ты вдруг
осознаешь, что единственная важная вещь, которая придает смысл нашему
короткому пребыванию на земле, — это любовь! Любовь и верность самому
себе!
— Ты говоришь о любви... Но любовь — величайшая обманщица и
предательница в этом мире!
— Господи, какую ерунду ты говоришь! Я не согласна с этим утверждением.
— Это твое право.
— Что с тобой случилось, Фабиан? Я знаю, у тебя было тяжелое детство, и
твоя бывшая жена изменила тебе. Неужели это означает, что ты навсегда
исключил для себя возможность любви в этой жизни?
Теперь стрелы превратились в настоящие острые ножи...
— Это бессмысленный разговор! Мы заключили соглашение. Я четко изложил
условия нашего брака, так? Теперь ты все перечеркиваешь!
— Почему? — В глазах Лауры мелькнула боль. — Потому что я
полюбила тебя?
— Ты расстроилась после того, что случилось вчера, почувствовала свою
уязвимость, возможно, даже немного испугалась за будущее. Поэтому ты
ошибаешься сейчас. Просто тебе необходимы утешение и забота!
Фабиан отошел от Лауры, недовольство и страх сковали его мышцы мучительным
напряжением. Он повернулся, и у него сжалось сердце, когда он прочел на ее
лице печаль и разочарование. Но страх снова быть преданным любимой женщиной
был слишком силен, чтобы вот так легко преодолеть его. Фабиан был так унижен
тогда... Если он не уступит своему сердцу, такого разрушающего душу опыта
никогда не будет снова.
— Тебе надо время, чтобы отдохнуть и успокоиться, и ты поймешь, что
отсутствие ненужных эмоций в нашей паре — только к лучшему.
— Ненужные эмоции? Фабиан, ради бога, послушай, что ты говоришь! Я же
видела тебя в хосписе, вспомни. Ты едва не плакал, видя больных детей! И ты
хочешь сказать, что те чувства, которые испытывал тогда, — это не
любовь? Ты обманываешь себя, если думаешь, что не способен чувствовать такие
эмоции.
Лаура обхватила себя руками и отвернулась, совсем расстроившись.
Что он наделал? Его словно молния пронзила, когда он понял, во что впутал
Лауру. Эта женщина создана для любви и тепла, а он предложил ей родить ему
детей и не рассчитывать на чувства со стороны их отца!
Откуда такое высокомерие? Лаура совсем не похожа на предательницу Доминику.
За такой женщиной, как Лаура, мужчина пойдет по горящим углям, чтобы только
быть рядом, потому что истинная красота и душевное сострадание не каждый
день встречаются. Вот только стоит ли доверять своему сердцу,
подсказывающему, что Лаура сдержит слово и останется с ним? Можно ли
надеяться, что ее чувства не угаснут со временем и она не останется с ним
только из чувства долга и ответственности, а не из-за любви?
Фабиан понял, что ему надо привести в порядок свои мысли. Он подошел к двери и широко распахнул ее.
— Мне жаль, что я так расстроил тебя, правда, поверь мне. Я совсем не
хочу причинять тебе боль. По-моему, сейчас мне лучше уйти, чтобы ты
успокоилась. Я буду отсутствовать недолго, а когда вернусь, обещаю, мы обо
всем поговорим, — сказал ей в спину Фабиан, потому что Лаура так и не
повернулась к нему.
— Хорошо, — последовал равнодушный ответ.
Фабиан вышел и прикрыл за собой дверь.
— Добрый вечер, синьорина. Мне нужна комната. — Увидев озадаченное
лицо девушки-портье, Лаура попыталась перевести свое предложение на
итальянский язык: — Stanza libere?
— Si, si. Per quante notti?
— На сколько ночей? — Лаура нахмурилась, у нее дрожали
ноги. — На одну... solo per una notte... grazie.
Гостиничный номер оказался безупречно чистым, с пожелтевшими ставнями и
старомодной мебелью. Лаура разложила свои туалетные принадлежности в ванной
комнате и умылась. Потом, уже по привычке, подкрасилась и расчесала волосы.
— Ну вот, — громко сказала она, глядя в зеркало, словно хотела
подбодрить себя, — по крайней мере, теперь нет опасности, что кто-то
подумает, будто перед ним привидение!
Сдерживая слезы, она вернулась в крошечную комнату, широко открыла ставни и
выглянула на узкую улицу. Один день. Она задержится в Риме еще на один день,
чтобы посмотреть то, что хотела посмотреть. А завтра улетит домой.
Сейчас Фабиан уже нашел ее записку и, возможно, примирился с тем, что ему
придется возвращаться в Тоскану одному. Зачем ему оставаться в Риме, когда
Лаура, в сущности, рассказала ему о своей любви? Теперь Фабиан знает, что
она не может выполнить условия их соглашения. Он обещал, что, когда вернется
в квартиру, они все обсудят, но тем не менее умудрился избежать поговорить о
самом важном — о своих чувствах.
Лаура не верила, что его нисколько не волнуют их отношения, особенно после
тех, полных страсти, ночей, которые были до и после свадьбы. Но он ничего не
сказал и ничего не сделал, чтобы дать ей понять, что может быть откровенным
перед ней.
Как она может жить с ним, любя его всей душой, когда он не хочет даже
попытаться разрушить собственные барьеры и открыто, всем сердцем полюбить
ее? Лауре больно было уходить, но она чувствовала безнадежность их союза.
Фабиан уже наверняка и сам пришел к такому выводу.
— Какой упрямый человек! — Лаура покачала головой в безысходности,
отошла от окна и взяла с кровати соломенную сумочку.
Оказавшись опять на ослепительном итальянском солнце, она, не обращая
внимания на боль в бедре и на ходу изучая путеводитель, который приобрела у
портье, отправилась смотреть Ватикан и Сикстинскую Капеллу.
Фабиан был потрясен, когда вернулся домой и не нашел Лауру. В первое
мгновение, увидев, что ее нет, он сказал себе, что она просто вышла подышать
свежим воздухом, как сделал он сам. Но потом под фотографией матери он
обнаружил записку и едва не сошел с ума, пока разворачивал ее, чтобы
прочесть:
Фабиан, я обманула тебя. Думала, что смогу выдержать этот брак и
сдерживать свои чувства, но теперь знаю, что поступить так — значит жить в
ужаснейшей лжи. Я не могу этого сделать и не хочу! Я заслужила жить с тем,
кто не боится и не стыдится выражать свои чувства ко мне. Поэтому, несмотря
на мои обещания, у меня нет другого выбора, как уйти от тебя и вернуться в
Англию. Я не хочу причинить тебе боль, принимая такое решение, но я должна
быть верна себе. Не собиралась влюбиться в тебя, но ничего не смогла
поделать. Такие вещи необъяснимы.
Я знаю, ты хороший человек, и надеюсь, что однажды ты позволишь
себе влюбиться в кого-нибудь и будешь счастлив. У меня остались кое-какие
вещи на вилле Роза
, я попрошу Кармелу выслать их мне в Лондон. Мне очень повезло работать с тобой во время подготовки концерта.
Желаю тебе всего хорошего в этой жизни, теперь и всегда. Когда будешь готов
обсудить развод, свяжись со мной по адресу, указанному внизу. С любовью,
Лаура. В ярости Фабиан смял записку и сердито отбросил в сторону. Как она могла так
поступить с ним? Она даже не дала ему шанса исправиться! Неужели он не
заслужил другого обращения?
Но сколько бы ни обвинял Лауру во всех грехах, Фабиан прекрасно отдавал себе
отчет, что настало время разобраться и в собственном поведении.
Яркие лучи полуденного солнца проникали в комнату и, казалось, освещали все
тайные закоулки его души. Правда, которая вдруг открылась ему, поразила
Фабиана.
Все это время он пытался обмануть себя, что неспособен полюбить женщину, и
ошибался. Как он ошибался... Лаура справедливо обвиняла его. Он не был
сделан из стали, как бы ни пытался убедить в этом всех, и не хотел провести
остаток жизни без любви и эмоций.
Теперь, когда он открыто признался себе, что он такой же человек из плоти и
крови, как и все остальные, ему больше всего на свете хотелось поделиться
этим поразительным открытием со своей женой и попросить у нее прощения.
Но, прежде всего, надо найти ее. Куда она могла отправиться в незнакомом
городе? Ей больно сейчас, причем не только физически, но и эмоционально,
вряд ли она сможет мыслить последовательно. Фабиану было страшно от мысли,
что в таком состоянии ее может подстерегать опасность.
Внутри все сжалось и похолодело от страха за нее, и он решительно двинулся к
выходу.
Он должен найти ее! Если понадобится, он перевернет весь Рим. Сейчас надо
позвонить в аэропорт и проверить, не заказывала ли она билет на ближайший
рейс домой.
Каменные ступеньки раскалились на солнце, но Фабиан не обратил на это
никакого внимания, присев на них в своих тонких дорогих брюках. Он
пристально вглядывался в огромную массу людей, бродивших по Ватикану. Надо
рассмотреть каждое лицо, каждую фигуру, концентрируясь на росте, возрасте,
цвете волос, чтобы не пропустить единственного человека, которого ему
хотелось увидеть больше всего на свете.
Решительно отбросив мысль о том, что разыскать Лауру в такой толпе у него
нет надежды, Фабиан на секунду прикрыл глаза, молясь про себя, а когда
открыл их, встретился взглядом с молодой симпатичной брюнеткой в шортах и
топике, с рюкзачком за плечами. Она улыбалась ему так, словно только он один
мог ей помочь. Чувствуя раздражение, Фабиан встал, но девушка ткнула ему в
нос карту и попросила подсказать ей кое-что.
К тому моменту, как он объяснил молодой туристке, куда ей идти, нетерпение и
раздражение возросли в десять раз. Едва дослушав ее сладкоголосое
спасибо
,
он ринулся в толпу. Всякий раз при виде светловолосой женской головки у него
замирало сердце, но в груди все сжималось, когда обнаруживал, что это — не
Лаура.
Фабиан отделился от шумной толпы и решил глотнуть свежего воздуха.
И тут он увидел Лауру. Она сидела на нижней ступеньке среди моря туристов и
смотрела в буклет: Ее белокурые волосы блестели золотом в ярких солнечных
лучах. Ей надо надеть шляпку, машинально подумал Фабиан, чувствуя, как
растет внутри напряжение и беспокойство. Она может обгореть на солнце, ей
вообще нельзя находиться на открытом солнце. Она должна быть дома, с ним...
— Ты уже была внутри? — спросил Фабиан, подойдя к Лауре.
Сердце готово было выпрыгнуть из груди от радости, что он снова видит ее.
Лаура подняла изумленные глаза.
— Нет... — голос был хриплым и взволнованным.
— Микеланджело посвятил всю свою жизнь рисованию фресок, украшающих
потолок. Говорят, он переживал то восторженное счастье, то невыносимые муки,
когда выполнял эту работу. С тех пор как я познакомился с тобой, Лаура, я
тоже познал оба эти состояния.
Фабиан присел рядом с ней, борясь с непреодолимым желанием прикоснуться к
ней.
— Я бы не стала беспокоиться ни об одном из этих состояний,
Фабиан. — Лаура коротко взглянула на него. — В конце концов, они
мимолетны и вряд ли означают что-то, не так ли?
Он услышал боль в ее голосе и медленно кивнул.
— Я заслужил это. Где ты была? Я повсюду искал тебя.
— Сняла номер в маленькой гостинице и решила осмотреть все, что мне
хотелось, прежде чем уехать из Рима.
— Ты уже заказала билет?
— Пока нет... но закажу.
Лаура свернула буклет, который только что изучала, и сунула его в сумку.
— Я хочу, чтобы ты вернулась со мной домой, где мы сможем поговорить.
— Мне кажется, это лишнее, Фабиан. Разговоры о том, что важно, не для
тебя. Ты же прочел мою записку. У нас с тобой разные взгляды на жизнь, так
зачем это все?
Фабиан почувствовал, как дернулась мышца у него на щеке.
— Ты спрашивала, исключил ли я для себя возможность любви в этой жизни.
Хочу честно признаться тебе, что нет. Я не желаю прожить остаток своих дней
без любви, — тихо произнес Фабиан, видя, как потемнели от удивления ее
глаза. — Но мне было очень больно, когда я — потерял мать. Тогда мне
казалось, что любовь способна приносить только боль. В двадцать четыре года
я впервые влюбился и вновь испытал боль. Доменика была дочерью одного из
самых состоятельных друзей отца. Естественно, они оба хотели, чтобы мы
поженились. Возможность увеличить свою немаленькую империю только
приветствовалась моим отцом. — Он сглотнул и продолжил: — Итак, мы
поженились. Ей и
Закладка в соц.сетях
