Жанр: Любовные романы
Топ-модель
...мной?
Только сейчас он понял, что подошел к самому главному, о чем давно уже
мечтал сказать.
— Линдсей, все кончено, милая моя. Все уже позади. Скоро мы поймаем
этого идиота, а потом нас ждут Коннектикут, небольшой белый домик в
живописном месте, собачка во дворе и полдюжины детишек. Как тебе подобная
перспектива?
Линдсей напряженно молчала.
— Здесь, в Манхэттене, так много всего интересного, Тэйлор, — наконец-
то отреагировала она. — Здесь много возможностей, которые я никогда не
использовала, много вещей, которые остались вне моего внимания, много
такого, что я хотела бы узнать и постичь. Неужели мы не можем вместе
наверстать упущенное? Я люблю нашу новую квартиру и не хочу бросать ее.
— Теперь я спокоен. Ты все поняла.
Тэйлор и Барри застряли в полицейском участке, просматривая все старые дела.
Тэйлор пообещал жене, что вернется к ней с досье и они вместе проанализируют
содержащуюся в нем информацию. Времени осталось не так уж много.
Рана на руке Линдсей потихоньку заживала, от чего ей все время хотелось
почесать ее. Правда, первая же попытка сделать это привела к тому, что она
застонала от боли и перестала мучить, себя. Что касается лица, то оно сейчас
заживало намного быстрее, чем рука, и она поминутно прикладывала к нему
пальцы, осторожно ощупывая следы от швов.
Как ей хотелось подняться с больничной койки и хоть немного размяться,
походить по комнате! В конце концов она не выдержала искушения и осторожно
опустила ноги на пол, отбросив в сторону простыню и тоненькое одеяло. Даже
это несложное движение вызвало у нее головокружение. Линдсей опустила
голову, глубоко вдыхая воздух, но это тотчас же сказалось на ребрах. Резкая
боль в боку заставила ее прекратить все эти эксперименты. Она выругалась про
себя. Черт возьми, в свои двадцать шесть лет она чувствовала себя разбитой
старухой, неспособной даже поухаживать за собой.
Ничего, скоро все пройдет. Очень скоро. Сейчас от нее требуется терпение,
терпение и еще раз терпение. Опять это проклятое терпение! Сколько же можно
терпеть? Она и так уже натерпелась за свою короткую жизнь. Нет, надо еще раз
попробовать. Собравшись с силами, Линдсей снова опустила ноги на пол.
В этот момент послышался скрип открывающейся двери.
— Это ты, Тэйлор? — спросила она, медленно поворачиваясь на этот
звук. — Боже, как я рада, что ты пришел! Что тебе удалось отыскать?
На пороге ее палаты стоял какой-то доктор в белом халате и со стетоскопом на
груди. В его руках была медицинская карта, а рот расплылся в широкой
ухмылке. Отвесив ей поклон, он закрыл за собой дверь.
— Кто вы? — встрепенулась Линдсей.
— Доктор Грей, — представился тот. — Доктор Шэнтел попросил
меня осмотреть вас и сделать укол.
— О, только не укол! Господи, что там на этот раз?
— Самый обычный антибиотик. — Он полез в карман и вынул оттуда
шприц. А потом направился к ней, снимая на ходу медицинскую шапочку. —
Думаю, что в руку будет вполне достаточно. Не могли бы вы снова лечь на
койку? Пожалуйста, прошу вас.
Линдсей оцепенела от внезапной догадки: ведь доктор Шэнтел — женщина, а не
мужчина?!
А доктор Грей тем временем уже подошел к ее койке. На его губах блуждала
натянутая улыбка, мало похожая на профессиональную. Почему она никогда не
видела его прежде? Не первый же день она находится в этой больнице! Господи,
какая глупость! Ну конечно же, это доктор, кто же еще. Она повнимательнее
присмотрелась к нему и в очередной раз убедилась в том, что никогда не
видела его здесь. Нет, она не могла ошибиться: такого доктора здесь
действительно не было.
Он пришел убить ее.
А ей некуда бежать, негде скрыться. В этот момент она сделала то, что первое
пришло ей в голову, — закричала во всю глотку. Затем еще и еще.
Доктор Грей подбежал к ней и прижал к койке, стараясь удержать свободной
левой рукой, так как в правой у него был шприц.
Линдсей снова закричала что есть мочи.
— Заткнись, черт бы тебя побрал! — Он уже занес руку, чтобы
ударить ее по лицу, но она увернулась от удара и, высоко подняв ноги,
врезала ему по спине. Доктор явно не ожидал от нее такой прыти и с громким
криком отскочил в сторону.
Линдсей почувствовала приступ неудержимой паники, но все-таки собралась с
силами и улыбнулась. Пока он там возился, она рванула на себя верхний ящик
прикроватного столика и вынула оттуда револьвер 38-го калибра. Теперь ее
улыбка стала более уверенной и более злорадной. Увидев нацеленное на него
оружие, доктор побледнел и затрясся. Его голова заметно подрагивала, а лицо
перекосилось от ярости. Вскочив на ноги, он снова двинулся на нее, держа в
руке шприц. При этом он отвел ее в сторону, чтобы Линдсей не смогла выбить
шприц ударом ноги.
— Значит, этот сволочной легавый все-таки успел оставить тебе
оружие! — вскрикнул он и бросился на нее.
Линдсей нажала на спусковой крючок. Раздался оглушительный выстрел. Она
успела заметить, что шприц взлетел к потолку, а доктор скорчился от боли и
обхватил свою правую руку. Между его пальцами струйками потекла кровь. Какое-
то время он с недоумением смотрел на нее вытаращив глаза, а потом заорал
разъяренным голосом:
— Нет, будь ты проклята! Сука недоношенная!
Линдсей снова выстрелила, но на этот раз послышался лишь слабый щелчок.
Осечка.
— Чтоб ты подох! — выкрикнула она в ответ и швырнула в него
револьвер. Конечно, она не попала в него, но это уже не имело абсолютно
никакого значения. Почувствовав новый прилив сил, она мгновенно вскочила с
постели и стала наносить ему сильные удары ногами, извергая при этом
совершенно дикие крики. Он извивайся всем телом, пытался уклониться от ее
ударов, размахивал руками, но глубокая рана в правой руке сковывала его
движения. Наконец-то Линдсей изловчилась и нанесла ему мощный удар кулаком в
горло. Он тяжело охнул, широко раскрыл рот, хватая воздух, а потом резко
повернулся и бросился из комнаты, придерживая истекающую кровью руку.
Линдсей, подхватив с пола револьвер, застыла посреди комнаты, тупо
уставившись на дверь.
Она стояла там даже в тот момент, когда в палату ворвались Тэйлор и Барри. В
ее руке был револьвер Тэйлора.
— Черт возьми, Тэйлор, это же не оружие, а кусок железа! Как ты можешь
доверять этой технике? Он выстрелил лишь один раз, а потом оставил меня
наедине с этим подонком.
Тэйлор стоял, растерянно глядя то на жену, то на револьвер в ее руке. Он
тяжело дышал и никак не мог понять, что здесь произошло. Демпси не было на
посту, и он сразу догадался, что случилось нечто ужасное.
— Господи Иисусе! — только и смог произнести он. Вскоре был
обнаружен офицер Демпси. Его искали почти все служащие больницы. Он был без
сознания и лежал на унитазе в одной из кабинок мужского туалета. Но самое
ужасное заключалось в том, что никто толком не видел человека, который
пытался убить Линдсей. Впрочем, это уже не имело ровным счетом никакого
значения. Тэйлор уже вычислил, кто это мог быть.
Некоторое время спустя Тэйлор и Барри, а также еще двое полицейских прибыли
в здание на Уотер-стрит, где располагалась фирма
Эшкрофт, Хьюм, Дринкуотер
и Хендерсон
. Они обошли все помещения, но не обнаружили там ничего, кроме
нескольких запачканных кровью полотенец и открытой коробки с медикаментами.
На столе лежала книга учета посетителей.
— Мерзавец, — проворчал Барри, садясь в машину.
— Я знаю, где находится его офис, — сказал Тэйлор, не теряя
надежды на успех.
— Так чего же мы ждем? Поехали туда.
— С удовольствием.
Когда они поднимались на четырнадцатый этаж, Тэйлор вспомнил одну важную
деталь.
— Я звонил его секретарше, чтобы уточнить время нашей встречи. Она
сообщила, что Брэндон Уэймер Эшкрофт должен быть в управлении минут через
двадцать, то есть примерно сейчас.
— Дядя Бэнди, — вслух произнес Барри и покачал головой. —
Какое прозвище!
— Тебе сказать всю правду сейчас или потом, Барри?
— Сейчас и побыстрее.
Тэйлор сам удивился тому, что его голос оставался по-прежнему спокойным.
— Этот дядя Бэнди в течение многих лет развращал свою племянницу,
начиная с тех пор, как ей исполнилось десять лет.
Однажды совершенно случайно я проходил мимо его дома и увидел, как на улицу
выбежала ее мамаша. Она кричала, что ее дочь истекает кровью и все такое
прочее. Та действительно истекала кровью, так как ее дядюшка изнасиловал ее
самым гнусным образом, разорвав ей все, что только можно было разорвать. Я
решил засадить его за решетку и уже почти уговорил ее мать дать необходимые
показания в суде. Кроме того, записал на магнитофон признания самой Элли.
Барри, это невозможно было слушать без содрогания. Она была такой маленькой,
несчастной девочкой, такой беззащитной, униженной...
Барри тихо крякнул и продолжал смотреть на панель управления лифтом.
— Увы, оказалось, что у этого дяди Бэнди очень много денег и еще больше
нужных связей. Он откупился от своей сестры, то есть матери этой девочки,
предложив ей солидную сумму денег, и та отказалась от своих прежних
показаний. Мы, конечно, арестовали его, но он вышел на свободу меньше чем
через час. Тогда я показал судье Райкеру пленку с признанием девочки, но он
сказал, что будет лучше, если мать девочки получит хоть какие-то деньги и
вырастит ее в нормальных условиях. При этом он уверял меня, что с ней ничего
плохого не случится. — Тэйлор сделал паузу, а потом грустно продолжил:
— Все вышло так, как я и предполагал. Через пару недель девочка выбросилась
из окна частной школы, где она училась.
— И именно тогда ты решил уйти из полиции?
— Да, но я все-таки проучил этого мерзавца. Повстречав этого дядюшку
Бэнди возле его дома, я чуть было не вытряхнул из него все вонючие потроха.
Мне очень хотелось убить его, но я так и не смог этого сделать. Может быть,
меня остановило то, чему ты учил меня в академии, а может быть, во мне самом
было что-то такое, что не позволило мне покончить с ним. Кто знает, что
происходит в душе человека в такие минуты. А чуть позже он пригрозил, что
разделается со мной. Конечно, я рассмеялся ему в лицо, Барри, но при этом не
хотел смотреть ему в глаза, так как знал, что если сделаю это, то мне
придется поверить ему... Вот мы и приехали.
Из лифта они вышли в просторный холл, покрытый дорогим ковром и украшенный
антикварными французскими вещами восемнадцатого века, прекрасными
репродукциями картин старых мастеров и огромной люстрой, излучающей
рассеянный мягкий свет:
Увидев гостей, из-за стола поднялась строго одетая женщина и недовольно
поморщилась. Она, видимо, знала всех членов правления в лицо, и ее
насторожило появление в офисе босса двух неизвестных мужчин.
Джоанна Бьянко, так звали эту миловидную женщину, рьяно охраняющую босса от
назойливых посетителей, сделала несколько шагов им навстречу.
— Джентльмены, — произнесла она величественно-спокойным
голосом, — я очень сожалею, но мистер Эшкрофт сейчас на заседании
правления. Возможно, если вы сообщите мне свои имена, я попытаюсь...
Барри показал ей свой значок полицейского.
— Сержант Кинсли, мадам. А это С. К. Тэйлор. Нам нужно немедленно
повидать мистера Эшкрофта.
— Позвольте мне связаться с ним, а потом...
— Нет, нет, — остановил ее Тэйлор. — Мы должны застать его на
рабочем месте, во главе его огромного дубового стола, в окружении почтенных
шестидесятилетних, как мне кажется, джентльменов. Я не ошибся в своем
описании, мадам? Другими словами, мы хотим, чтобы все знали, что он
отъявленный негодяй и мерзавец.
Джоанна Бьянко окинула Тэйлора совершенно непроницаемым взглядом, как будто
нисколько не удивившись его словам.
— Полагаю, он натворил что-то очень серьезное, если вы называете его
так?
— Очень серьезное. Дальше некуда, — подтвердил Тэйлор. Она
отступила в сторону и показала рукой на дверь.
— Милости прошу, — сказала она мягким голосом и злорадно
усмехнулась.
Барри приказал двоим полицейским, которые сопровождали их, остаться в
приемной.
— Держите ухо востро, ребята. Вы видели его фотографию. Если этот
мерзавец выбежит в приемную, врежьте ему как следует, но только не убивайте.
Тэйлор осторожно открыл огромную толстую дверь из красного дерева. Они
оказались в кабинете длиной по меньшей мере футов тридцать, с дорогой
изысканной мебелью и огромным светлым ковром на полу. Вся противоположная
застекленная стена была занавешена плотными портьерами. В центре кабинета
стоял огромный дубовый стол с хрустальными графинами и хрустальными
стаканами на серебряных подносах. Во главе стола стоял хозяин кабинета,
мистер Брэндон Уэймер Эшкрофт, с указкой в руке. За его спиной висела
большая карта с условными значками.
За столом сидели десять важных персон, уважительно внемлющих словам хозяина.
Среди них было шесть пожилых мужчин и три женщины чуть старше пятидесяти
лет. Всем своим видом они демонстрировали, что заняты необыкновенно важным
делом.
Тэйлор бросил взгляд на Эшкрофта и тотчас заметил, что его правая рука была
спрятана за спиной. Линдсей сказала, что прострелила ему именно правую руку.
Значит, все сходится.
— Ты позволишь мне? — повернулся он к Барри.
— Он твой, дружище.
Тэйлор прокашлялся, и все присутствующие тут же повернули к ним головы,
рассматривая их со сдержанным удивлением. Эшкрофт слегка попятился и
внезапно побледнел.
— Я очень сожалею, дамы и господа, что вынужден прервать ваше
совещание, — торжественно начал Тэйлор. — Это сержант Барри
Кинсли, а я С. К. Тэйлор. Мы явились сюда, чтобы арестовать мистера Эшкрофта
по обвинению в покушении на убийство.
За столом почти одновременно охнули и удивленно вытаращили глаза на хозяина
кабинета.
— Что это еще такое, черт возьми?
— Брэндон, что происходит?
Тэйлор выждал несколько секунд, пока шум понемногу утих. Эшкрофт продолжал
молчать, сохраняя видимость спокойствия. Его лицо еще больше побледнело, а
губы слегка подрагивали.
— Полагаю, что многие из вас слышали о покушении на известную модель
Иден, когда произошел взрыв на площади Вашингтона, — продолжал
Тэйлор. — Так вот, господа, человек, который известен вам под именем
Брэндона Эшкрофта, а нам еще и как дядя Бэнди, неплохо заплатил человеку по
фамилии Освальд, чтобы тот убил ее. Освальд старался как мог, а когда дважды
потерпел неудачу, мистер Эшкрофт собственной персоной явился в больницу, где
лежит сейчас эта женщина, и попытался убить ее. Это произошло не больше трех
часов назад. К счастью, предполагаемая жертва оказалась не только умнее
мистера Эшкрофта, но и гораздо храбрее. Она выстрелила в него и ранила в
правую руку. Не могли бы вы поднять правую руку, дядя Бэнди?
Все повернулись к хозяину кабинета, глядя на него так, словно видели в
первый раз. Некоторые из них действительно ничего не понимали, а другие
делали вид, что не понимают. Брэндон Эшкрофт резко вскинул подбородок.
— Это глупейшее недоразумение, джентльмены. А что касается моей руки,
то это вообще чистейший абсурд. Послушайте, если вы действительно
настаиваете, мы можем пройти в мой личный кабинет напротив, и я постараюсь
за несколько минут все вам объяснить.
Тэйлор решительно покачал головой и обратился к членам правления:
— Хотите знать, уважаемые дамы и господа, почему этот человек хотел
убить ее? Сейчас я вам все расскажу. Несколько лет назад я работал в полиции
и совершенно случайно наткнулся на девочку, которая истекала кровью после
гнусного и жестокого изнасилования. И изнасиловал ее не кто иной, как ее
родной дядюшка Бэнди Он совращал ее с того времени, когда ей исполнилось
десять лет. Короче говоря, этот дядя Бэнди отделался легким испугом,
откупившись от своей сестры, то есть матери этой девочки, а она покончила с
собой, выбросившись из окна школы. Узнав об этой трагедии, я пришел к нему и
измочалил как следует. А он, в свою очередь, клятвенно пообещал отомстить
мне за это. Именно поэтому он пытался убить мою невесту. Несколько раз
пытался, но так и не смог, к счастью, этого сделать. Теперь все кончено, и
на этот раз ему не уйти от правосудия.
— Вы сумасшедший! Убирайтесь отсюда к чертовой матери!
— И еще одно обстоятельство, — как ни в чем не бывало продолжал
Тэйлор. — У Линдсей Фокс, или Иден — ее профессиональный псевдоним —
фотографическая память на лица. Она дала нам словесный портрет человека,
который покушался на нее. До мельчайших подробностей, до отдельных волосков
в его ушах.
За столом снова послышался гулкий вздох, а потом легкий шепот, постепенно
перерастающий в гул. По всему было видно, что его коллег все еще одолевают
сомнения.
— Подозреваю, сэр, — выступил вперед Барри, — что мы найдем в
вашей руке ту самую пулю, которую выпустила в вас Линдсей Фокс. Кроме того,
у нас есть словесное описание, на основе которого наш полицейский художник
нарисовал ваш портрет. — С этими словами Барри вынул из внутреннего
кармана свернутый рулоном лист бумаги, развернул его и протянул пожилому
джентльмену, который сидел неподалеку от него.
Тот молча уставился на рисунок, а потом передал его женщине, которая сидела
справа от него.
— Похоже, что это ты, Эш, — бесстрастно выдавила она сквозь зубы и
передала бумагу следующему.
Барри и Тэйлор терпеливо ожидали, пока с рисунком ознакомятся все
присутствующие. Последним из них был чернокожий пожилой мужчина. Он долго
изучал этот схематичный портрет, а затем поднял голову и сказал:
— Он совершенно прав насчет волосков, которые торчат из твоего правого
уха, Эш. Я всегда считал, что тебе нужно обрезать их.
За столом кто-то нервно захихикал.
— А теперь давайте проголосуем, — неожиданно предложил
Тэйлор. — Все, кто узнал на этом рисунке мистера Эшкрофта, поднимите,
пожалуйста, руки.
В кабинете воцарилась гробовая тишина. Все затаили дыхание, поглядывая друг
на друга. В конце концов, какой-то старый джентльмен издал невыразительный
звук и поднял руку. Его примеру тут же последовали другие. В считанные
минуты все десять членов правления фирмы оказались с поднятыми руками.
— Вы готовы, дядя Бэнди? — обратился к нему Тэйлор.
— Это же дурдом. Вы что, с ума посходили? Никуда я с вами не пойду,
идиоты проклятые!
— Сожалею, сэр, но вам все же придется это сделать, — строго
предупредил его Барри. — Потрудитесь проследовать за нами.
Для большей убедительности он обошел вокруг стола и приблизился к Эшкрофту,
доставая из кармана наручники.
— Вы сделаете это по-хорошему или мне вас немножко подстегнуть, чтобы
не было сомнений в серьезности моих намерений?
— Отвали от меня, кретин безмозглый! Будьте вы все прокляты! Ты еще
пожалеешь об этом, Тэйлор! Вот увидишь, что я с тобой сделаю! Я выйду из
полицейского участка еще быстрее, чем в прошлый раз! Ты слышишь меня? А
потом я прикончу эту сучку, вот увидишь!
— Да, я слышу тебя, — нехотя согласился Тэйлор.
Барри схватил Эшкрофта за руки, завернул их за спину и надел наручники. Тот
продолжал что-то орать, а потом застонал от боли. Барри ухмыльнулся.
— Скажи-ка мне, парень, — шепнул он на ухо Эшкрофту, низко
наклонившись над ним, — ты готов окунуть свои чистенькие наманикюренные
пальчики в чернила для снятия отпечатков? Ты готов к тому, что наш верзила
разденет тебя догола и поставит тебя раком, чтобы убедиться, что у тебя там
все в порядке? Знаешь, этот парень очень любит свою работу и делает ее с
удовольствием. Одна только беда — он слишком старый и не похож на тех
беспомощных девочек, которых ты насиловал.
Эшкрофт взбеленился от этих слов. Он кричал, пытался вырваться из рук Барри,
осыпал его проклятиями и угрожал Тэйлору.
— Будь проклят, Тэйлор! Это ты во всем виноват! Ты виноват! Ты грязная
свинья, убийца! Ты уничтожил мою маленькую Элли! Ты сделал ее несчастной, и
из-за этого она не выдержала и выбросилась из окна. Ты виноват в ее смерти!
Господи, как я хотел наказать тебя, а ты... ты избил меня! Меня! Именно
тогда я поклялся, что отомщу тебе за все, заставлю тебя страдать из-за
любимой женщины, но ты так долго не мог найти себе подходящую женщину, в
которую влюбился бы по-настоящему. А потом тебе подвернулась эта куколка-
модель.
Все это произошло так быстро, что члены правления не успели опомниться. Они
молча наблюдали за этой сценой, не скрывая своего отвращения к бывшему
партнеру.
Тэйлор тоже молча наблюдал за этим негодяем, который с пеной у рта проклинал
их обоих на чем свет стоит. В конце концов, Барри вытолкал его за дверь.
— Я скоро вернусь, Тэйлор, — успел выкрикнуть тот через
плечо. — Вернусь и уничтожу тебя, мерзкий подонок! В следующий раз я
непременно прикончу тебя, а потом доберусь и до твоей проклятой девки!
Тэйлор криво усмехнулся:
— Она не девка. Она моя жена.
Эпилог
— Все уже позади, Линдсей. Присяжные вынесли обвинительный приговор,
так что теперь дядя Бэнди будет очень далеко от нас. Причем сидеть ему там
столько, что мы успеем прожить одну жизнь и возродиться в другой, да еще,
может быть, и не раз.
— Слава Богу! Все это длилось так долго, Тэйлор, очень долго!
Да, она, безусловно, была права в этом. Почти девять месяцев ушло на
следствие, и еще две недели длился судебный процесс. Линдсей держалась
молодцом на скамье свидетелей, да и он тоже не сплоховал. Тэйлор ощутил
неописуемое облегчение. Оно наполняло все его обнаженное тело, которое еще
не просохло как следует после душа. Это было приятное чувство, да и
настроение у него было превосходное. Он посмотрел на жену, на ее чистое,
красивое лицо, обрамленное копной густых волос. Она немного поправилась за
последнее время, но только немного, так как по-прежнему продолжала работать
моделью и не могла себе позволить ничего лишнего.
Тэйлор подошел к телевизору и выключил его. Затем вернулся к кровати и
забрался под одеяло.
— Средства массовой информации еще будут перемывать нам косточки пару
недель, а потом, моя дорогая миссис Тэйлор, мы с тобой станем частичкой этой
сумасшедшей толпы, не более того.
Линдсей прижалась к мужу.
— Я тут подумал, — сказал он, поглаживая ее спину сверху
донизу, — почему бы нам не слетать на Гавайи на недельку или две? Там
мы могли бы преспокойненько спрятаться где-нибудь на пляже и подождать, пока
пресса и телевидение не забудут о нашем существовании. А самое главное — мы
могли бы до изнеможения заниматься любовью.
— Неплохая мысль, — сдержанно согласилась она и еще ближе
прижалась к нему, положив руку на его плоский мускулистый живот. В этот
момент ей захотелось опустить руку пониже, и она уже решила, что непременно
сделает это. Они всегда любили все делать основательно, без излишней спешки
и суетной торопливости. Он просто с ума сходил от такой неспешной ласки и
всегда получал огромное удовольствие.
— Мы могли бы отправиться, к примеру, на остров Мауи. Конечно, это
далековато, но зато мы могли бы сделать остановку в Лос-Анджелесе, если ты,
конечно, не против.
Линдсей неожиданно привстала на локтях и посмотрела на него сверху вниз.
— Нет, это не годится.
— Что не годится?
— Я хочу, чтобы ты показал мне Францию.
Тэйлор недоуменно уставился на жену, не веря своим ушам.
— Францию?
— Да, мне кажется, что я не успела как следует познакомиться с этой
страной.
— Франция, — снова повторил он и задумался. Уже больше года прошло
после его последней поездки туда. У него даже кровь забурлила от подобной
перспективы. Они могли бы проехать вместе на мотоцикле всю долину Луары
вдоль и поперек. Он бы показал ей колоссальные дольмены в Бретани,
знаменитый
Стол торговцев
в Локмориаке, не менее знаменитый
Рыцарский
зал
в аббатстве Сен-Мишель и еще много-много чего...
— Как насчет следующего вторника?
— Франция, — продолжал он мечтать. — Вторник?
— Да, но у нас есть еще некоторые дела. — Она провела пальцами по
его обнаженной груди, и он глубоко вздохнул, испытывая неподражаемое
удовольствие от
Закладка в соц.сетях
