Жанр: Любовные романы
Песня 4. Розовая гавань
...ь к его щеке.
- Ты меня спас, - прошептала она, обливаясь слезами. - Я тебя прощаю.
Северн только улыбался и не двигался, пока девочка не отдернула руку.
- Ты позволишь мне отнести тебя в спальню? Нет, сделаем лучше. Ты будешь спать со
мною и с Гастингс. Не очень-то весело оставаться одной после того, как увидишь кошмар,
а то, что здесь случилось, иначе и не назовешь.
Третью брачную ночь Гастингс провела с супругом, Элизой, дочерью Ричарда де
Лючи, устроившейся между ними, и Тристом, пышный хвост которого щекотал лицо
девочки.
Глава 9
- Это аллиум, или, как его иногда называют, лук-порей. Говорят, именно он спас
Улисса, когда того чуть не превратили в свинью.
- Кто такой Улисс? - спросила Элиза.
- Человек, который долгие годы никак не мог попасть домой. Он жил очень давно,
испытал столько разных приключений, что обычному человеку хватило бы на целых три
жизни.
- Он был грешником?
Неужели этого ребенка ничто больше не интересует?
- Видишь ли, он жил задолго до того, как люди уверовали в Господа.
Такого Элиза вообще не могла представить. Гастингс молча срезала водосбор и
объясняла:
- Если у тебя заболит горло, я разотру его, добавлю в теплую воду, и на следующий
день ты уже сможешь кричать во весь голос.
- Ты много знаешь. А вот я не знаю ничего. Я рада, что Бил ушла, но все равно боюсь.
- Даже если она вернется, ее не пропустят в замок. Аларт не позволит ей войти. Да и
как она сможет вернуться?
- Господь перенесет ее на облаке.
- По-моему, Господь вовсе не ценит ее так высоко. А вот и госпожа Агнес, она говорит,
что сегодня ты будешь учиться у Макдира печь хлеб. Как тебе это нравится?
- Он такой огромный.
- Но бояться его не надо. Он любит детей, ты сама убедишься. Теперь иди, встретимся
позже.
Гастингс смотрела, как девочка уходит с Агнес. Ей казалось, что за четыре дня походка
Элизы стала более уверенной, что она чуть смелее берет взрослых за руку, хотя попрежнему
отказывается нормально есть. Но это поправимо. В душе у Гастингс воцарился
покой.
Сегодня. Все мысли об Элизе сразу вылетели из головы. Сегодня вечером придет
Северн. Она уже не так боялась мужа, однако тревожилась, не будет ли ей опять так же
больно, как в первый раз. За завтраком он подошел к ней и сказал:
- Я не забыл, Гастингс, и ты тоже. Вижу по твоим глазам.
- Ты считаешь мои глаза такими же обыкновенными, как и все остальное?
- Я уже говорил, что ты не столь обыкновенна, как другие леди, к тому же наследница.
У тебя глаза очень приятного зеленого оттенка, по крайней мере когда улыбаешься. А вот
когда злишь меня, они становятся темными и колючими.
"Неужели это правда?"
- Зато твои глаза, Северн, бывают темнее самых закопченных котлов Макдира, чернее
безлунной ночи, притом независимо от твоего настроения.
- Хватит, Гастингс. Мои глаза синие, а не черные, как у мавра. Перед исполнением
супружеских обязанностей я хочу основательно подкрепиться.
Обязанности. Значит, она - обязанность и не более. От этих слов на душе у нее
становилось пусто.
Ладно, она приготовит для него отличный ужин. Стряхнув с рук землю, Гастингс
отправилась на кухню к Макдиру. Несмотря на огромные размеры помещения, здесь
всегда было душно из-за пылавшего очага и трех больших печей. Аллен вынимал из
духовки фруктовые пироги, Нэн крошил зелень для соусов, Хаг присматривал за мясом,
жарившимся на вертеле. Сам Макдир ругался и исходил потом.
Внезапно раздался его громогласный хохот, и Элиза улыбнулась. Замечательно.
- Это шафран, да, Макдир? - спросила Гастингс, пробуя куриный бульон.
- Ты так считаешь?
- Да. Знаю, сейчас ты скажешь, что, возможно, я угадала. Ах, Макдир, вечно ты меня
дразнишь. Смотри-ка, Элиза учится отделять белок от желтка.
- Аллен, жалкий щенок, ты же чуть пирог не уронил! Клянусь носом святого Томаса, ты
у меня дождешься!
Элиза моментально побледнела, а юноша состроил повару рожу, хотя стал работать
более осмотрительно. К тому же он теперь выгребал золу из печи и не имел возможности
уронить очередной пирог.
- Ну, малышка, - пророкотал Макдир, - не бойся. Затрещины достаются только озорным
мальчишкам, а не маленьким птенчикам вроде тебя.
- Да, - подхватила Гастингс, - Макдир ни разу даже не накричал на меня, когда я была
маленькой. Он ждал, пока я вырасту. О, да ты готовишь ячменный хлеб. Я провела многие
часы, замешивая тесто, Элиза. А теперь я вас покину, здесь так вкусно пахнет, что я умру,
дожидаясь обеда.
В зале она увидела Северна. Вокруг было полно воинов, оруженосцев, слуг, детей.
Четверка волкодавов играла палкой, которую им бросил малыш, причем Эдгар явно
считался у собак вожаком. Гастингс улыбнулась. С трудом верилось, что отец умер всего
неделю назад.
Она честно пыталась его оплакивать, молиться за него, однако в ее душе не нашлось
места для настоящей скорби. За всю жизнь она не видела отцовской ласки; если на нее и
обращали внимание, то, как правило, чтобы влепить пощечину из-за плохого
расположения духа или, что случалось гораздо чаще, из-за плохо сваренного эля.
- Элиза на кухне с Макдиром. Он учит ее печь ячменный хлеб. Ты голоден, милорд?
- Да, пожалуй. Ты еще ни разу не помогла мне вымыться. А сегодня?
- Если на то будет твоя воля. - Она уже, три ночи видела его обнаженным.
- Иди в нашу спальню и жди. - Он отвернулся и о чем-то заговорил с Гвентом. Да,
теперь это их спальня. Гастингс велела Алисе принести горячей воды и, сидя в ожидании,
заметила что-то лежащее под одеялом. Это оказалась баночка с кремом, которым Северн
пользовался в первую ночь. Он не забыл, подумал обо всем заранее, чтобы опять не
сделать ей больно. Значит, не такой уж он равнодушный. Может, на этот раз ей будет
даже приятно.
Северн задерживался, и она, обидевшись, села в ванну. Гастингс натиралась
лавандовым мылом, когда он вошел в комнату, и замерла, глядя на него.
- Вымоюсь после тебя. А ты потрешь мне спину.
- Я ждала, а ты не шел.
- Хочешь, я тебе помогу?
- Ох нет, я сама.
- Чем здесь пахнет? Мне нравится.
- Лавандой. Ее принесли с собой римляне, когда завоевали Британию. По-моему,
название произошло от латинского слова lavare, что означает "мыть".
- Где ты этому научилась?
- Я не такая уж невежа, Северн. Это из "Лечебной книги Бальда", написанной два века
назад. А еще я читала "Врачи из Миддфея". Если не будешь мешать, я быстро закончу и
приготовлю ванну для тебя.
Северн молча кивнул, уселся на кровать и начал раздеваться. Она тщательно вымылась,
но полотенце осталось на табурете в добрых трех футах от ванны. Покосившись на мужа,
который в это время стягивал через голову тунику, Гастингс выскочила из ванны. Она
почти завернулась в полотенце, когда услышала смех.
- Ты очень шустрая, Гастингс. Мне понравились твои ноги, такие длинные, стройные,
они будут красиво смотреться на моих бедрах.
- С какой стати они там окажутся?
- Увидишь. Я... В дверь постучали.
- Войдите.
Появилась Алиса, которая принесла горячую воду, а с ней - двое слуг с ведрами.
Гастингс прикрылась халатом, но слуги только забрали ванну, чтобы вылить остывшую
воду.
- Спасибо, Алиса, - сказала Гастингс. Потом она заметила, с какой улыбочкой та
глазеет на Северна, и сразу вспомнила, что он собирался удовлетворять свои мужские
потребности с Алисой. Она застыла на месте, не сводя глаз с девушки, которая была всего
на три года старше ее и когда-то рассказала ей про месячные. Тогда Гастингс
исполнилось тринадцать лет, и это случилось с нею впервые.
- Алиса, помоги мне стянуть сапоги. Мой оруженосец еще занят, а твоей хозяйке это
вряд ли удастся сделать.
Гастингс молча смотрела, с какой охотой Алиса подскочила к Северну, с хохотом
ухватилась за сапог и подалась еще ближе, заметив, что он заинтересовался ее грудью. Он
протянул было руку и тут же неохотно опустил.
Но Алису это не смутило. Она буквально трясла грудью у него перед носом. Гастингс
видела, как Северн на нее смотрит. Уж не собирается ли он овладеть Алисой здесь, на
глазах жены? На нее, свою жену, он никогда не смотрел с таким выражением. Подлец,
совершенно потерял голову от похоти.
- Ты, развратный ублюдок! - закричала Гастингс, подхватила ведро с горячей водой и
опрокинула на мужа.
Тот взревел, Алиса же отскочила, все еще держа в руках сапог.
- Гастингс, я не знала, что ты здесь, думала, ты ушла за ширму, чтобы одеться. Я...
- Вон отсюда, Алиса! Я считала тебя подругой, а ты трясешь грудью перед моим
мужем. Я этого не потерплю!
- Ну да, Гастингс, он твой муж, но ведь он не перестал быть мужчиной, - смущенно
бормотала Алиса. - При чем тут наша дружба?
Северн пытался вытереться туникой. Мокрые волосы прилипли к голове, вся кровать
была залита водой, и где-то посредине копошился Трист.
Швырнув тунику на пол, Северн угрожающе встал.
- Алиса, оставь нас.
- Милорд, - очень тихо, мягким, "словно весенний дождик, голосом ответила та, -
миледи не понимает мужчин. Она не понимает, что такая игра ничего не значит, что это
вообще только игра. Я видела, как вы мне улыбались. Так мужчина улыбается женщине, с
которой хотел бы переспать. Гвент сказал, что я вам приглянулась. А моя хозяйка... - - Это
тебя не касается. Убирайся, Алиса, иначе я побью ее на твоих глазах.
Алиса взглянула на побледневшую Гастингс. Она в самом деле не имела в виду ничего
дурного. Если бы Северн приказал, она бы с удовольствием ласкала его тело, насладилась
бы его силой и молодостью, может, уселась бы к нему на колени, чтобы сделать игру
более занимательной. Он взял бы ее, смеясь, и они бы отлично провели время. А Гастингс
разозлила его. Боже милостивый, опрокинуть целое ведро горячей воды. Из ревности.
Гастингс ревнует?
Алиса знала, в чем состоит долг подруги, и храбро сказала:
- По-моему, мне лучше остаться, милорд. Если кто-то и заслужил наказания, так это я,
а не миледи.
Не веря своим ушам, Северн уставился на хорошенькую служаночку, с которой хотел
позабавиться, однако так и не улучил подходящего момента. К тому же его кровать занята
Гастингс, Элизой и Тристом, а днем у него не было ни одной свободной минуты: надо
познакомиться с каждым новым воином, с каждым оруженосцем, устраивать
тренировочные поединки.
- Да, милорд, я не могу вам позволить обижать мою хозяйку!
Гастингс во все глаза смотрела на мужа. Ей уже случалось видеть его обнаженным, но
не полностью и на короткие моменты. А теперь он стоял перед нею, расставив ноги,
яростно сжав кулаки, и густые волосы в паху не скрывали его плоть. Гастингс вдруг
захотелось вернуть время назад. На каких-то двадцать минут.
- Алиса, - выдавала она, - не нужно меня защищать. Это смешно. Я понятия не имела,
что женщины и мужчины готовы совокупляться, где угодно и когда угодно. Ты права: он
лишь мужчина, а мы с тобой давние подруги. Оставь нас, пожалуйста. Если он решит
избить меня, то он сделает это, не важно, будешь ты здесь или нет. Иди, Алиса.
Трист, старательно отряхнув шубку, грациозно соскочил с кровати, подбежал к
Гастингс и забрался к ней на плечо.
- Их маленькое лордство не позволит хозяину тебя бить, - уверенно заявила Алиса. -
Всем известно, что хозяин никогда не обидит куницу.
Северн был полон решимости отлупить жену и сделать это от всей души. Но сначала
Алиса вступилась за нее, а теперь и его проклятый Трист встал на ее защиту. Причем уже
не впервые. Чертов зверь, которого он нашел два года назад голодным, полудохлым,
замерзающим в лесу, которого собственноручно выходил. Лучше бы он этого не делал.
Подскочив к Гастингс, он поднял ее и оказался лицом к лицу с нею и Тристом.
Полотенце скользнуло вниз, но Гастингс не успела его подхватить.
- Уходи, Алиса, - приказал он, - наверное, мне придется овладеть твоей милой
хозяйкой прямо здесь.
Алиса не тронулась с места.
- Вон!
Та знала, когда с мужчинами шутки плохи, а хозяину сейчас явно не до шуток. Взглянув
сначала на Гастингс, потом на Триста, она выскочила из комнаты.
- Ну, а теперь я хочу взглянуть, что приобрел в обмен на свою честь.
- Ты что-то приобрел? Только не в Оксборо. Честь? Да за твою честь никто не дал бы и
цыпленка. Все, что ты сделал, - это явился в замок со своими людьми, женился на мне и
стал лордом.
- Не испытывай мое терпение, женщина, оно убывает с каждым днем. Больше я этого
не потерплю. Нет, я не хочу брать тебя силой, но стану так обращаться с тобой, чтобы ты
наконец поняла: это я решаю, кем ты здесь будешь. А тебе остается лишь повиноваться.
Не дергайся. - Северн оттолкнул ее, и Гастингс с Тристом упали на кровать.
Он принялся разглядывать жену и тут же понял, что разговоры о выполнении
супружеских обязанностей здесь ни при чем. Он по-настоящему хотел ее, очень хотел. Но
ведь Гастингс окатила его горячей водой и заслужила обращение, которое принято по
отношению к строптивым женам.
- Ты сам довел меня, - заявила она, переворачиваясь на бок и укрываясь одеялом. - Нет,
я не желаю, чтобы ты прикасался ко мне. Ты слишком зол и сделаешь мне больно.
- Больно? Нет, Гастингс, я не причиню боли, хотя ты это заслужила, - сказал он,
доставая баночку с кремом. - Ложись на спину.
Бросив в него одеяло, Гастингс откатилась на другую сторону кровати, но он схватил
ее за локоть и подтащил к себе. Черт побери, она заслужила наказание, однако ему это не
под силу. Открыв баночку, он набрал побольше крема.
- Попробуй только шевельнуться. - Он решительно принялся за дело.
Ей это необходимо, а он пока еще может держать себя в руках. Гастингс не
шелохнулась, Трист тоже. Зверек лишь громко ворчал, не сводя глаз с хозяина.
- А у тебя подходящие груди, - заметил Северн, окидывая взглядом тело жены. -
Подходящие, но не более того. - И он взял в руку одну грудь. - Как раз заполняет мою
ладонь, в ней будет вдоволь молока для моих сыновей.
- Мне противно. - Гастингс попыталась отодвинуться. - А теперь отпусти меня, я
должна идти на кухню, присмотреть за ужином.
- Молчи, я уже смазал кремом, где надо, ты не почувствуешь боли. - Его рука
подхватила другую грудь и легонько сжала. Затем он провел ладонью по ее животу. - Мои
пальцы не достают до тазовых костей. Ты создана, чтобы рожать детей. По крайней мере
физически.
Он перевернул Гастингс на живот, и она почувствовала, как он ощупывает ее бедра.
Она не боялась его. Даже в тот момент, когда он держал ее на весу и тряс изо всех сил.
Когда взял ее грудь, она тоже не испугалась, хотя грубые ладони терли нежную кожу. Это
вызывало какое-то странное ощущение. Теперь он оценивает бедра, снова прикидывает,
сможет ли она рожать. Это уже слишком.
Даже чересчур.
Такого она не могла вытерпеть. Внезапно его пальцы коснулись самых интимных мест,
и Гастингс вскочила, отчего Трист метнулся на руку хозяина.
- Не сопротивляйся, Гастингс, я сейчас. Внутри у нее все сжалось, но крем облегчил
вторжение. Она не почувствовала боли, ей только казалось, что нечто огромное
заполнило ее лоно. Гастингс зажмурилась, гадая, испытывает ли муж удовольствие от
своих действий.
- Что ты чувствуешь, когда делаешь это со мной? Он приоткрыл глаза, но не
остановился, ибо даже мысль о задержке была невыносимой, и хрипло пробормотал:
- У меня нет слов.
Трист громко заверещал, однако Северн больше не обращал ни на что внимания. Как
бы ему хотелось, чтобы Гастингс отвечала ему, обхватила его ногами.
Нет, она просто лежит, ей все безразлично, она его ненавидит и не сопротивляется
лишь оттого, что понимает безнадежность такой затеи.
Гастингс следила за выражением его лица, за тем, как он вдруг запрокинул голову и
вскрикнул. Она почувствовала внутри теплую струю его семени, его судорожные
конвульсии и, когда он наконец затих, спокойно произнесла:
- Ты - скотина. Ненавижу. Если на тебя опять набросится убийца, я уступлю ему
дорогу. Если заболеешь, я предоставлю тебе лечиться самому. Оставь меня в покое,
Северн. Я не искусна в любви, совершенно ее не хочу и даже недостаточно красива, чтобы
тебе захотелось снова проделывать это со мною. И я молюсь, чтобы ты оставил в покое
Алису. Она такого не заслужила. Ни одна женщина такого не заслужила.
Северн резко встал. Трист замер у плеча Гастингс, не сводя глаз с хозяина. Она
побледнела, но кулаки у нее были сжаты. В этот момент раздался громкий стук.
- Кто там? - рявкнул Северн.
- Милорд, мы принесли ванну.
Выругавшись, он приоткрыл дверь, однако не позволил слугам войти и сам втащил
ванну. Северн налил туда оставшуюся горячую воду, покосился на Гастингс, потом
забрался в ванну, буркнув через плечо:
- Иди присмотри за моим ужином.
- Нет.
- Что ты сказала? - изумился он.
- Я сказала нет. Больше я ничего не стану для тебя делать. Ты не заслуживаешь моей
заботы, как не заслуживаешь Оксборо. Милорд Грилэм и король Эдуард совершили
ошибку. Может, отцу удалось тебя раскусить, он понял, что ты за человек. Я не желаю
иметь с тобою никаких дел, Северн. Никаких.
- Ты сейчас подойдешь и вымоешь мне спину.
- Лучше я всажу в нее кинжал.
- Ты мне угрожаешь? Ты, женщина, смеешь мне угрожать? - Он в гневе хлопнул себя
ладонью по лбу. - Я только что овладел тобою. Наверное, мне не стоило беспокоиться о
креме, но я позаботился о тебе. Неужели ты никогда не научишься сдержанности,
женщина?
Гастингс упрямо качнула головой и, согнувшись, поплелась за полотенцем и халатом.
Она выглядела совершенно больной.
- У тебя нежное тело. Если бы ты придержала язык, если бы с охотою делала то, что я
велю, мне не пришлось бы брать тебя силой и нам не понадобился бы крем. Ты можешь
доставлять мужу радость, но предпочитаешь этого не понимать.
- Доставлять тебе радость? - Гастингс не верила своим ушам. Этому не поверит ни
одна женщина, возлежавшая с мужчиной. - Ты прав, Северн. Я сама виновата, я думала,
мне будет больно, потому что все это уже само по себе является наказанием. Конечно, ты
выказал заботу, прихватив крем, но лучше бы показал, какой ты безжалостный, какой
могучий воин и какое я ничтожество по сравнению с тобой. Неужели я и впрямь могу
доставить тебе радость? Неужели я должна кричать от восторга, когда ты тащишь меня в
постель, чтобы надругаться надо мною? - И она выскочила из комнаты.
- Не смей уходить, - рявкнул Северн. Но Гастингс даже не обернулась, и он медленно
погрузился в воду. Ему пришлось мыться самому. Единственное оказавшееся под рукой
полотенце было уже мокрым, и, кое-как утершись, Северн начал одеваться. Трист следил
за хозяином преданными темными глазками.
- Она меня отталкивает, Трист, хотя я не причинял ей зла. Ты сам видел. Она лежала,
словно великомученица, мягкая, теплая, податливая, но она была не со мною, Трист. А
ведь я не собирался жениться. У нас все шло как нельзя лучше, пока мы не вернулись в
разоренный Лэнгторн. Ты знаешь, мне была необходима богатая невеста. Зато теперь я
обзавелся всем, о чем мечтает каждый мужчина. Я знатен, богат. А что такое жена?
Лишняя обуза, и больше ничего. Я и впредь буду спать с нею, пусть себе лежит
неподвижно. Она всего лишь женщина, Трист, моя супруга и должна слушаться. Она
окатила меня водой только за то, что я взглянул на грудь Алисы, но ты сам видел, как она
трясла ею перед моим носом. А потом даже эта девка пошла против меня, заявила, что я
лишь мужчина, а они давние подруги. Какая глупость. Да, я - мужчина. Что еще за "лишь
мужчина"? Мужчина есть мужчина, а не какое-то "лишь", о чем бы она там ни думала. К
тому же я не безродный крестьянин, а их хозяин. Что же у нас получается, Трист?
Конечно, я мог бы обойтись с нею поласковее, только вряд ли от этого будет прок. Она
меня ненавидит, обзывает скотиной. Я спас ее от Ричарда де Лючи. Ну, может, и не
совсем, но если бы тот негодяй не ранил меня, я мог бы выследить его хозяина. Черт
побери, Трист, что я такого сделал, чем заслужил все эти упреки?
Выругавшись, Северн натянул чистую темно-серую тунику. Неповоротливый
оруженосец Марк давно бы мог одеть хозяина. Марк послушен, никогда ему не возражает,
не ругает всякими словами. Нет, с Гастингс нужно что-то делать. Только сначала решить,
что именно.
Гастингс в это время занималась травами в своей комнате, выбросив из головы все
мысли о Северне и сосредоточившись только на цветах и стеблях, рассыпанных перед нею
на столе.
- Ты должна поесть, Гастингс, - сказала вошедшая Агнес, неся поднос. - Не хочу, чтобы
ты отощала из-за того, что не способна управиться с мужем.
От неожиданности та даже выронила наперстянку с роскошной гроздью цветов.
- А знаешь, - ответила она, наклоняясь за растением, - друиды считали наперстянку
своим цветком. Вроде бы по форме она походила на их головные уборы.
- Довольно, Гастингс. Ты прячешься за своими травами и историями всякий раз, когда
хочешь отвлечься или сбить с толку других, особенно если боишься услышать что-то
неприятное. Уверена, тебе хватает наглости так же морочить голову и лорду Северну. Он
пытается с тобой договориться, а ты отвечаешь небылицей про цветы. Что ты возишься с
наперстянкой? Какая от нее польза?
- Она красивая.
- Послушай меня. - Агнес старательно расправила одеяло на кровати. - Все в Оксборо
знают, что Северн взял тебя силой. Алиса рассказала об этом даже сокольничему Эрику, а
ведь у того язык без костей. За ужином не было слышно ни шуток, ни смеха, ни даже
громких разговоров. Люди Северна пытались вести себя как обычно, но им отвечали
гробовым молчанием. Будто у нас кто-то умер.
- Это Северн поручил уговорить меня? - спросила Гастингс.
- О нет. Твой муж собирается покинуть Оксборо. Замок у нас, конечно, не из
маленьких, Северн теперь человек богатый, да только мало ему в том радости. Ел
неохотно, едва перебросился словом с Элизой, а эта куница все лежала да глядела на него,
как на больного.
- Вот тебе доказательство. Ты считаешь меня виноватой, но Тристу лучше известно,
какой у него жестокий, похотливый хозяин...
- Будь ты поменьше, я бы тебя отшлепала. К несчастью, ты уже выросла, стала хозяйкой
Оксборо и еще трех замков, которыми теперь правит лорд Северн. Послушай хорошенько,
Гастингс. Ты женщина и не дура, но, по словам Алисы, даже не подумала расположить к
себе мужа. Она чуть сквозь землю не провалилась, глядя, как ты оскорбляешь его ни за
что и гневишь до тех пор, пока ему остается только наказать тебя. И он, конечно, это
делает. Тебе было очень больно?
Гастингс замерла. Она еще не избавилась от какого-то непонятного ощущения внизу
живота. Мужчина ворвался в нее, использовал ее, мерил ей таз и бедра, прикидывая,
способна ли она рожать. Ублюдок! Если бы Агнес об этом знала, то не стала бы ее
обвинять. А она несправедливо отругала Гастингс, как девчонку. Конечно, она не
виновата в том, как обращается со своей женой молодой муж.
- Нет, совсем не больно, но это не меняет дела. Очевидно, Алиса не говорила, что
Северн едва не овладел ею прямо у меня на глазах?
Агнес засмеялась. Она смеялась.
- Ну да, говорила. Ей показалось, ты ушла за ширму одеваться. Она снимала с него
сапоги и наклонилась, Северн увидел ее грудь, и она дала понять, что может позабавиться
с ним, если он захочет. Что здесь такого, Гастингс? Алиса - милая, ладная девушка.
- Но Северн - мой муж.
- Оставь в покое свои травы, садись на кровать и внимательно слушай.
В дверь тихонько постучали.
- Войдите, - откликнулась Гастингс. Такой мрачной Алису, пожалуй, никогда не
видели. Она украдкой покосилась на Агнес, и та сказала:
- Помоги научить кое-чему нашу хозяйку.
- Гастингс? - Алиса мигом воспрянула духом. - С тобой все в порядке? Он тебя не бил?
Гастингс недоуменно глядела на обеих женщин. Значит, если он ее не бил, то его не в
чем винить?
- Он меня унизил.
- Унизил? - переспросила Агнес. - Да мужчины давно взяли это себе за правило. Что
именно сделал с тобою лорд Северн?
- Он измерял меня пальцами, чтобы узнать, легко ли я буду рожать.
- Конечно, он должен знать, чтобы зря не беспокоиться о тебе. Ему нужен сын, и как
можно быстрее, Гастингс, он не хотел тебя унизить, просто желал убедиться, что ты не
умрешь от родов. Что здесь унизительного? И все?
- Он протянул руку, чтобы взять Алису за грудь, но сдержался.
- Вот именно, ты же стояла рядом. Знаешь, Гастингс, по-моему, ты напрасно обижаешь
своего мужа.
Та поперхнулась, закашлялась, достала горсть каких-то цветов и старательно разжевала
их. Алиса легонько погладила ее по руке:
- Мужчины не способны мыслить и чувствовать так же ясно, как женщины. Им
нравится драться, есть, пить и заниматься любовью, когда приспичит, Мало кого из них
интересует еще что-то.
- Хорошо сказано, - кивнула Агнес. - Ты сама все испортила, Гастингс. Получив
обыкновенного мужчину, которого могла бы по своему желанию водить за нос, ты вместо
этого устраиваешь с ним кулачные бои, пререкаешься, кричишь и задираешь нос. Лучше
бы хоть раз просто улыбнулась.
Гастингс схватила новую горсть розовых лепестков.
- Клянусь всеми святыми, он даже не поцеловал меня. Я ему противна. Он думает, что
я совсем обыкновенная, ну, может, не совсем, поскольку богатая невеста.
- Необыкновенная богатая невеста? - удивилась Алиса. - Что это значит?
- Раньше он считал, что богатая невеста обязательно должна быть уродкой. Хотя ко
мне это не относится, я все равно ему не понравилась, даже когда спасла жизнь. Спать со
мною для него только обязанность, не более. Ты ошибаешься, Алиса, он не желает
заниматься со мной любовью.
- Ах, ах, - фыркнула Агнес.
- В чем дело?
- А в том, - со сдержанным гневом ответила Алиса. - Ты просто разозлилась, ведь он не
шаркал перед тобою ножкой. Настоящий мужчина, воин, как он, никогда не скажет
женщине, что она храбрая и мужественная, что он ставит ее выше всех других. Мужчины
на такое не способны.
- Вот именно, - подхватила Агнес. - Достаточно было раны, чтобы уязвить его душу и
мужское достоинство. К тому же спасла его женщина. Алиса верно подметила: мужчина с
его характером вряд ли с таким смирится.
- От ваших речей голова идет кругом. - Гастингс принялась за очередную порцию
розовых лепестков.
- А потом ты еще вылечила его.
- Конечно, трудно придумать более ужасное преступлен
...Закладка в соц.сетях
