Жанр: Любовные романы
Невеста 3. Невеста-наследница
... - И что же вы собирались делать
дальше? Или предполагалось, что
Робби умрет сам - от голода?
- О нет, - возразила Алике, глядя на Колина, а не на мужа. - Мы собирались
по очереди ездить на ферму, чтобы
снабжать его едой. Мы хотели сделать это так, чтобы вы не смогли ничего
заподозрить. - Она вздохнула. - Но теперь все
наши замыслы пошли прахом.
Темные глаза Дугласа весело блеснули.
- Нет, - сказал он, поглаживая бледную щеку жены, - ничего не пошло
прахом. - Он встал. - Райдер, Колин, помоему,
теперь мы могли бы заняться этим делом и завершить его так, как считаем
нужным.
Синджен возмутилась:
- Нет, мы вам этого не позволим! Почему бы вам просто не отправиться
домой?
- Я и так дома, - заметил Колин.
- Вы не можете не понимать, что я имею в виду. У нас все идет превосходно.
Никакого дела больше нет. У меня уже
все на мази и скоро завершится. Так что убирайтесь восвояси, черт вас побери!
- А где находится эта ферма, Джоан?
- Не скажу. Ты просто-напросто отпустишь его на все четыре стороны, и он в
конце концов убьет тебя, и тогда я стану
вдовой, так и не распробовав как следует, каково это - быть женой, а это
несправедливо!
- Я твердо намерен приложить все усилия, чтобы ты вполне распробовала,
каково это - быть женой, и притом женой
счастливой, - сказал Колин и порадовался, когда это заставило ее закрыть рот. -
Так где же эта ферма?
Синджен только молча покачала головой. Дуглас снова вступил в разговор:
- Ну хватит. Алике, скажи нам: где она?
Алике с беспомощным видом захлопала глазами и испустила глубокий вздох,
отчего взгляд ее мужа вмиг устремился в
нужном направлении и сосредоточился на ее роскошной груди. Потом она всплеснула
своими изящными белыми руками:
- Ах, Дуглас, я не помню. Ты же знаешь: я совершенно не способна запомнить
дорогу. Мы все время сворачивали то
туда, то сюда, и только Синджен может сказать, где расположена эта ферма. Мы с
Софи абсолютно не представляем, где это,
верно, Софи?
- Абсолютно не представляем.
- Сейчас я тебе задам, - сказал Райдер и притянул жену к себе. Потом
наклонился, словно желая что-то сказать ей,
однако вместо этого поцеловал ее в губы. После чего поднял голову и ухмыльнулся.
- Дуглас, Колин, не беспокойтесь. Я все
узнаю у своей жены, только дайте мне время. В моих объятиях она тает как воск.
Это так мило, так...
Софи двинула его кулаком в живот. Он на секунду задохнулся, однако ухмылка
не сошла с его лица.
- Ну, ну, моя драгоценная, не отрицай очевидного: ты же знаешь, что в
самом деле обожаешь меня и боготворишь
следы моих ног. Ты как прекрасная роза, которая каждое утро раскрывает свои
лепестки навстречу солнцу.
- Знаешь, Райдер, - перебила его Синджен, - из тебя получается паршивый
поэт. Лучше замолчи и оставь Софи в
покое.
Колин, нахмурившись, сказал:
- Я хочу знать, что вы трое намеревались сделать с Робби Макферсоном. Ведь
не собирались же вы кормить его по
очереди три раза в день на протяжении последующих тридцати лет?
- Нет, - ответила Синджен. - У нас есть хороший план. Если вы просто
оставите нас в покое и пойдете к себе пить
бренди или портвейн, мы все сделаем в наилучшем виде.
- А в чем состоит твой план, Синджен? - осведомился Дуглас и, встав со
своего места подле Алике, обошел кровать
и остановился у изголовья сестры.
Но она только упрямо покачала головой, глядя на среднюю пуговицу его
желто-коричневого сюртука для верховой
езды.
- Синджен, - продолжал он, склоняясь над ней, - я держал тебя на руках,
когда ты появилась на свет. Ты срыгивала
молоко мне на рубашку. Я научил тебя ездить верхом. Райдер научил тебя
рассказывать анекдоты. Мы оба научили тебя
стрелять и любить чтение. Не будь нас, ты выросла бы неученой дурой. Ну же,
расскажи нам, в чем состоит твой план.
Синджен опять отрицательно покачала головой.
- Я все еще могу выпороть тебя, соплячка!
- Нет, Дуглас, к сожалению, теперь уже не можешь. Зато это могу сделать я
и непременно сделаю. Она поклялась
слушаться меня, когда нас сочетали браком, но до сих пор так и не перешла от
абстрактного к конкретному.
- Как же я могла слушаться тебя, если ты все время был в Эдинбурге? Можно
сказать, что ты пренебрегал мной.
Наверное, ты был на седьмом небе от счастья, живя в одиночестве в этом проклятом
старом доме с огромной черной дырой в
потолке гостиной.
- Ты, кажется, сердишься, Джоан? А почему бы тебе не рассказать своей
родне, по какой причине я оставался в
Эдинбурге?
- Все твои причины были нелепы. Я отвергаю их. Я плюю на них.
Колин вздохнул:
- Так не пойдет. Пока твои чертовы братья продолжают стоять у меня над
душой, я бессилен. Дуглас, Райдер, почему
бы вам не увести своих жен из моей спальни? Тогда я наконец смогу расспросить
Джоан должным образом.
- Нет! Я хочу, чтобы Алике и Софи остались! И мне хочется есть. Уже пора
подавать ленч.
- Ага, - сказал Колин. - Интересно, которая из твоих невесток должна
отвезти Макферсону его сегодняшний ленч?
- Иди к черту, Колин! Райдер рассмеялся:
- Ну что ж, скоро мы все узнаем. Если они не желают уморить Макферсона
голодом, кто-нибудь из них попытается
отвезти ему еду. Тогда мы и узнаем, где он.
- А зачем вы оставались в Эдинбурге, Колин? - спросил Дуглас.
- Чтобы защитить мою жену, - просто ответил Колин. - И моих детей. Помните
то утро, когда она появилась перед
вами с царапиной на щеке? Тогда ее поранил осколок камня, отколотый от стены
пулей. Потому я и не мог оставить ее с
собой в Эдинбурге. Я считал, что здесь, в моем поместье, она будет в
безопасности, и так оно и было, пока Макферсон не
решил уехать из Эдинбурга и затаиться здесь.
- О каких детях вы говорите? - спросил Райдер, озадаченно глядя на своего
зятя.
- Ох, опять объясняться, - вздохнула Синджен. - У меня теперь есть пасынок
и падчерица, их зовут Филип и
Далинг. Скоро вы с ними познакомитесь. Они наверняка полюбят тебя, Райдер, как и
все дети. А ты, Дуглас, перестань
хмуриться и смотреть волком, не то они убегут от тебя, крича от страха.
Дуглас некоторое время мрачно смотрел на Колина, потом со вздохом сказал:
- Здесь есть о чем подумать. Пожалуй, уложу-ка я жену в постель - чтобы
она могла отдохнуть, разумеется, - а
потом мне хотелось бы познакомиться со своими новыми племянником и племянницей.
Пойдем с нами, Софи, ты будешь
сопровождать Алике. Если мы с ней останемся сейчас наедине, я, чего доброго, не
сдержусь и сделаю что-нибудь такое, что
никак не подобает безмятежно-счастливому супругу.
Когда Колин и Синджен остались одни, Колин оттолкнулся плечом от каминной
доски и решительно подошел к
кровати. Лицо его было спокойно, но глаза, его прекрасные синие глаза горели
гневом. Он сел на край кровати возле нее. Он
не произносил ни слова, только наклонился над ней, приблизив свое лицо к ее
лицу. Несколько мгновений он молча глядел ей
в глаза и наконец тихо сказал:
- На этот раз ты зашла слишком далеко. Я не потерплю, чтобы ты и дальше
оскорбляла меня, вмешиваясь в мои дела.
Где Роберт Макферсон?
- Если я тебе скажу, он сможет опять причинить тебе зло. Пожалуйста,
Колин, позволь мне осуществить мой план до
конца.
Он выпрямился и скрестил руки на груди.
- Расскажи мне, каков этот план.
- Я собираюсь сдать Роберта Макферсона в матросы. Насколько мне известно,
в королевский военно-морской флот
часто вербуют насильно, и если привезти на корабль рекрута, никто не станет
разбираться, хочет он служить или нет.
- Теперь понятно. - Колин отвел от нее взгляд. - Ну что ж, план неплохой,
- заметил он мягко. - И какой из
военных кораблей ты выбрала?
- Я послала Остла в Лит, чтобы узнать, какие военные корабли стоят сейчас
в гавани. Наверняка там есть хотя бы
один, верно?
- Если в данный момент и нет, то, несомненно, скоро будет. Однако
существует одно обстоятельство, о котором ты не
могла знать и которое делает твой план совершенно непригодным.
- Позволь узнать, что же это за обстоятельство? Колин усмехнулся злости,
прозвучавшей в этом вопросе.
- Слово "клан" по-гэльски означает "дети". Так что "клан Макферсонов"
значит "дети Макферсонов". Если ты убьешь
члена клана, то есть одного из детей, остальные непременно будут мстить. Если ты
сделаешь так, что сын лэрда вдруг
исчезнет, подозрение падет на клан Кинроссов и тут же начнутся столкновения. И с
каждым днем их будет все больше и
больше. Это заколдованный круг, теперь ты это понимаешь? Синджен медленно
кивнула:
- Я об этом не подумала. О Господи, что же мне теперь делать?
- Прежде всего обещай мне, что больше никогда не будешь самостоятельно
принимать решения. Что у тебя не будет
от меня никаких тайн. И что ты больше никогда не будешь пытаться защитить меня
от врагов.
- Ты хочешь, чтобы я пообещала слишком много, Колин.
- Ты уже давала мне обещание, но не сдержала его. Однако я дам тебе еще
один шанс, главным образом потому, что
ты еще слишком слаба, чтобы задать тебе такую трепку, какую ты заслуживаешь.
- Я пообещаю тебе все, что ты просишь, если ты пообещаешь мне то же самое.
- Я все-таки задам тебе трепку, невзирая на твою слабость.
- А тебе этого хочется?
- По правде говоря, нет. Пожалуй, минут пятнадцать назад я бы с
удовольствием тебя поколотил, но сейчас это
желание прошло. Собственно говоря, я хотел даже не побить тебя, а задушить. Но
теперь у меня иные стремления: мне бы
хотелось содрать с тебя эту ночную рубашку и покрыть поцелуями каждый дюйм
твоего тела.
- О-о...
- О-о... - повторил он, передразнивая ее.
- Думаю, мне бы это понравилось, мне нравятся твои поцелуи.
- Я поцелую тебя, как только ты скажешь мне, где спрятан Макферсон, чтобы
я сам мог им заняться.
Синджен не знала, что делать. Она боялась за мужа, и этот страх отразился
на ее лице. Он прочитал ее мысли.
- Даже не думай об этом, Джоан. Скажи мне правду, всю правду. А потом
пообещай, что больше не станешь встревать
в мои дела.
- Он на той заброшенной ферме, что стоит на западном краю Крэгнурской
пустоши.
- Надежное укрытие. Никто никогда туда не ходит. Должно быть, сейчас он
вне себя от ярости.
- Он находится там не так уж долго - не более трех часов.
- Я вернусь позже, - сказал Колин, вставая. - Я хочу, чтобы ты отдохнула и
восстановила силы. Мне не следовало
разлучаться с тобой после свадьбы, теперь я это понял. Ты моя жена, и я буду
спать с тобой нынче ночью и каждую ночь до
конца своей жизни.
- Я рада, - сказала Синджен, и ее длинные пальцы начали нервно теребить
одеяло. - Колин, я хочу поехать с тобой.
Хочу участвовать в этом деле до конца.
Он долго молча смотрел на нее.
- Помнишь, я рассказывал тебе, как Макдуф передал мне твои слова, когда я
был в Эдинбурге? О том, что ты не
собираешься красть мою шкатулку? Я тогда тупо посмотрел на него - точь-в-точь
как пойманный за руку карманный
воришка, притворяющийся, будто не понимает, почему его схватили, - и он объяснил
мне, что рассказал тебе все о моих
отношениях с отцом и братом. Я жалею, что он это сделал, но что сделано, то
сделано. И я понимаю, хотя и с некоторым
запозданием, что ты хочешь стать настоящей хозяйкой замка Вир и играть понастоящему
важную роль в моей жизни и жизни
моих детей. Поэтому, Джоан, я согласен, чтобы ты поехала со мной повидаться с
Робертом Макферсоном.
- Спасибо, Колин.
- Давай подождем еще пару часов. Я хочу, чтобы он дошел до белого каления.
Синджен улыбнулась ему. К ее великому удовольствию, он тоже улыбнулся в
ответ:
- Я вернусь, чтобы разбудить тебя. Спи.
"Хорошее начало, - подумала она, глядя, как он закрывает за собой дверь
спальни. - Великолепное начало". Ей не
хватило духу сказать ему, что сейчас ей хочется есть, а не спать.
Было уже почти десять часов вечера. Синджен примостилась на коленях мужа,
который сидел в глубоком кресле с
подголовником, стоявшем перед камином. На ней были надеты ночная рубашка и
бледно-голубой пеньюар. Колин, как и
днем, был в бриджах и белой батистовой рубашке. Вечер был прохладный, но Колин
развел в камине огонь, и их согревало
его тепло. Синджен сидела, уткнув лицо в плечо мужа, и то и дело слегка
поворачивала голову, чтобы поцеловать его в щеку.
- Кажется, твои братья уже помирились со своими женами и разговаривают с
ними как ни в чем не бывало, - сказал
Колин. - Скажу больше: если сейчас Софи не беременна, то скоро будет. Райдер
весь обед смотрел на нее голодными
глазами.
- Он всегда на нее так смотрит, даже когда сердит на нее.
- Ей повезло.
Синджен приподняла голову и посмотрела на его подбородок.
- Ты тоже мог бы иногда так смотреть на меня.
- Наверное, мог бы, - ответил он и еще теснее прижал ее к себе. - Как ты
себя чувствуешь?
- Наше приключение с Робертом Макферсоном ничуть меня не утомило.
- Так вот почему после нашего возвращения ты проспала два часа?
- Ну может быть, немножко и утомило, - призналась она. - Как ты думаешь,
теперь он отзовет свою свору? Можно
ли ему верить?
Колин вернулся мыслью к тому часу, который он и Джоан провели в унылом
заброшенном домишке, где был прикован
Роберт Макферсон. Они приехали туда в середине дня, и он позволил ей войти
первой. Она прошествовала вперед как
генерал, идущий во главе своих войск. Он улыбался, глядя ей в затылок. Он был
рад, что взял ее с собой. Двумя месяцами
раньше он о таком бы и помыслить не мог, но Джоан не похожа на других женщин: ей
удалось изменить его взгляды.
Роберт Макферсон был так разъярен, что поначалу не мог произнести ни
слова. Он увидел, как Джоан входит в дом, и
ему захотелось наброситься на нее и избить до потери сознания. Но сразу за ней
вошел Колин, и Макферсон застыл на месте,
впервые испугавшись за свою жизнь, но стараясь не показать этому ублюдку, что
боится.
- Итак, - сказал он, сплюнув на земляной пол, - все, что мне наговорили,
было ложью. Ты обо всем знал. Ты
послал свою проклятую жену, чтобы она заманила меня в ловушку. Ты мерзавец,
гнусный трус!
- О нет, - быстро сказала Синджен. - Колин явился сюда, чтобы спасти вас
от меня. Я хотела сдать вас в матросы
на военный корабль, чтобы вы драили палубы, покуда не исправитесь или не
утонете, но Колин мне не позволил.
- Похоже, что тебе здесь не очень-то удобно, Робби, - заметил Колин,
поглаживая рукой подбородок.
Макферсон попытался броситься на него, но продвинулся вперед только на три
фута - такова была длина цепи.
- Сними с меня эти чертовы штуки, - проговорил он, задыхаясь от бешенства.
- Успеется, - сказал Колин. - Сначала мне хочется с тобой поговорить. Как
жаль, что здесь нет стульев, Джоан. Ты
от усталости немного побледнела. Сядь на пол и прислонись спиной к стене. Вот
так. А теперь, Робби, мы с тобой поговорим.
- Проклятый ублюдок! Мне не о чем с тобой говорить. Давай, убей меня!
Сделай это, ублюдок! Но знай: мои люди
разнесут твой замок и разорят твои земли! Ну же - убей меня!
- Зачем?
- Как так зачем? Ты убил мою сестру. Ты прикончил Дингла.
- О нет. Дингла убил его же товарищ, один из твоих людей. По стечению
обстоятельств мой сын Филип был там и все
видел. У Дингла и Элфи вышел спор - как и следовало ожидать, из-за женщины. И
Элфи убил Дингла.
Роберт Макферсон покачал головой и сказал с раздражением:
- Вот проклятая бабенка! Говорил же я им... - Тут он осекся и снова
дернулся вперед, однако цепь держала его
крепко. - Ладно, пусть в случае с Динглом ты и ни при чем. Но ты убил мою
сестру.
Синджен открыла было рот, но тут же закрыла его опять. Это дело Колина, и
она не должна вмешиваться в разговор.
Макферсон наверняка уже понял, что она любит мужа до безумия, и считает, что она
без колебаний солжет ради его блага.
Что ж, так оно и есть. Ей очень хотелось сказать что-нибудь в защиту Колина, но
она промолчала.
- Твоя сестра погибла почти восемь месяцев назад. Почему же ты сразу не
обвинил меня в ее смерти?
- Тогда я не думал, что ты убил ее. Мой отец был убежден, что ты
невиновен, и я поверил ему. Но потом я узнал
правду.
- Ах вот оно что. Ты узнал правду. А не мог бы ты сказать мне, кто поведал
тебе эту правду?
На лице Макферсона вдруг мелькнуло хитрое выражение.
- С чего мне раскрывать тебе мой источник? У меня нет причин сомневаться в
его правдивости. Мой отец тоже не
стал бы сомневаться, если бы в его размягченном мозгу осталась хоть одна здравая
мысль.
- Когда я встречался с твоим отцом в последний раз, его рассудок был в
полном порядке, - заметил Колин. -
Поезжай обратно в Эдинбург и перескажи ему все, что тебе наплели. Посмотрим,
согласится ли он с тобой. Я уверен, что он
просто-напросто посмеется над твоими бреднями. Думаю, в глубине души ты боишься
поговорить с ним, Робби, боишься, что
он обольет тебя презрением за твое глупое легковерие. Что же ты молчишь? Ответь
мне! Или тебе нечего сказать? А вот я
скажу тебе еще кое-что. По-моему, ты нарочно избрал этот путь, нарочно держишься
в тени, тайно подсылая ко мне своих
головорезов. Ты утверждаешь, что твой отец впал в старческое слабоумие только
потому, что он не согласен с тобой насчет
меня. Ты хочешь сбросить его со счетов. Расскажи ему все, Робби. Ведь он лэрд
клана Макферсонов. Он твой отец. Доверься
же ему, ради Бога! И скажи мне: кто тебе наплел, что я убил твою сестру?
- Не скажу.
- В таком случае как же мне выпустить тебя отсюда? Я вовсе не хочу умирать
и не хочу жить в постоянном страхе за
Джоан и детей.
Макферсон посмотрел на свои запястья, натертые ручными кандалами. Подумать
только - оказаться прикованным к
стене, как какой-нибудь уголовный преступник! И кем! Этой девчонкой, которая
сейчас сидит у стены, тараща на него свои
голубые глазищи.
Она обвела его вокруг пальца, одурачила его! Он отвел от нее взгляд и
устремил его на Колина Кинросса, человека,
которого он знал всю жизнь. Колин Кинросс был высок, строен, силен и всем своим
видом внушал доверие. У него были
твердые, мужественные черты, его никто не назвал бы миловидным или смазливым,
как называли его, Роберта. Женщины
обожали Колина Кинросса и вешались ему на шею. Фиона страстно его любила,
несмотря на всю свою безумную ревность.
Никто не сомневался в его мужественности; он слышал, как глупые девчонки
хихикают, обсуждая его мужские достоинства и
его искусность в любовных делах. Да, никто не брал под сомнение, что Колин
Кинросс - настоящий мужчина. Роберт
Макферсон почувствовал мучительный укол зависти и отвернулся. Потом тихо сказал:
- Если я пообещаю, что не причиню вреда ни твоей жене, ни детям, ты
отпустишь меня? Господи помилуй, ведь
Филип и Далинг - мои племянники, дети Фионы. Я бы ни за что не причинил им зла.
- Да, пожалуй, на это даже ты не пошел бы. Однако остается еще и Джоан.
Она моя жена. К тому же у нее есть
ужасная привычка: она все время рвется меня спасать. Это довольно приятно и
трогательно, хотя иной раз жутко злит.
- Ее надо как следует поколотить. Она всего лишь баба, так пусть не лезет
в мужские дела.
- Думаю, ты смотрел бы на это по-иному, если бы она пеклась не о моей, а о
твоей безопасности. Итак, кто же сказал
тебе, что я убил Фиону?
- Да не сделаю я ничего твоей жене, черт бы тебя побрал!
- Но вы будете продолжать свои попытки убить Колина, не так ли? -
воскликнула Синджен, вскакивая. У нее не
было ни малейшего желания быть милосердной к Роберту Макферсону. Будь ее воля,
она бы оставила его здесь в цепях, пока
он бы не умер и не истлел.
Колин легко прочел ее мысли и усмехнулся:
- Сядь, Джоан. Предоставь это дело мне.
Синджен замолчала, но ее мозг продолжал лихорадочно работать. Кто же
обвинил Колина в убийстве? Тетушка Арлет?
Вполне возможно. Если он погибнет, она сможет распоряжаться в его доме, как ей
заблагорассудится. Нет, это все же
маловероятно. Тетушка Арлет очень обрадовалась деньгам, которые Синджен принесла
лэрду в приданое. "Если бы умерла я,
- подумала Синджен, - она бы возликовала. Но если бы умер Колин? А может быть,
она все-таки ненавидит его достаточно
сильно, чтобы желать его гибели? Может быть, она почему-то считает, что он
каким-то образом повинен в смерти отца и
брата?" От дум у Синджен заломило виски. Сегодня на нее свалилось слишком много
впечатлений.
Колин подскочил в кресле, когда из камина вдруг выпало полено, увлекая за
собой поток золы. Это оторвало его от
воспоминаний о разговоре с Макферсоном. Он еще крепче обнял жену, она прижалась
к нему еще теснее и, целуя его в шею,
спросила:
- Ты веришь ему, Колин?
И еще раз поцеловала его. Кожа у него была теплая и солоноватая - очень
вкусная. Она могла бы целовать его до
бесконечности.
- Сегодня я больше не хочу о нем говорить.
- Но ты отпустил его! Мне страшно.
- Тебе нечего бояться. Он поклялся именем своего отца.
- Ха-ха! Он прохвост, которому нельзя верить, смазливый, но опасный.
- Замолчи, Джоан. Теперь я тебя поцелую.
Он нежно приподнял ее и прижался губами к ее губам. У его губ был вкус
сладкого, темного портвейна, который он
пил после обеда вместе с Райдером и Дугласом. Когда его язык осторожно скользнул
между ее губами, Синджен захотелось
крепко обнять его за шею и никогда не отпускать.
- Как чудесно, - проговорила она, не отрывая уст от его рта. Когда его
язык коснулся ее языка, по ее телу пробежала
дрожь.
Он поднял голову и посмотрел на нее:
- Мне недоставало тебя. Сегодня, Джоан, ты узнаешь, что такое наслаждение.
Ты можешь наконец поверить мне и
перестать твердить, что мой член слишком велик?
- Но он действительно слишком велик, Колин. И ты не можешь этого изменить.
Я до сих пор не понимаю, каким
образом я могу получить наслаждение, когда ты войдешь в меня.
Он усмехнулся, глядя на нее.
- Поверь мне - получишь.
- Что ж, наверное, я должна тебе верить, ведь я хочу видеть твое
прекрасное лицо каждый день, до конца моей жизни.
Ты так много значишь для меня, Колин. Пожалуйста, берега себя, ладно?
- Ладно. И тебя я тоже буду беречь.
Он целовал ее еще и еще. Сначала его поцелуи были легкими, но вскоре стали
глубокими, страстными, он целовал и
целовал ее, а она, задыхаясь, прижималась к нему, безотчетно гладя пальцами его
волосы и плечи. Он не пытался ласкать ее
груди, касаясь только спины и рук. Казалось, он не помышляет ни о чем, кроме
поцелуев, и Синджен была этому несказанно
рада - первые пять минут.
Но потом ей захотелось чего-то большего. Это было странно, но приятно.
Какое-то тянущее ощущение внизу живота,
какое-то жжение, сильное и вместе с тем смутное, но она чувствовала, что это еще
не все, что есть нечто большее, и ей этого
хотелось. Она вспомнила, что и раньше испытывала эти ощущения, но они сразу же
исчезли, когда Колин сделал ей больно.
Синджен вдруг схватила его руку и, потянув ее вниз, прижала его ладонь к своему
животу.
- У меня такое странное ощущение, - проговорила она, выдыхая воздух в его
рот; голос ее звучал хрипло. Она
начала неистово, исступленно целовать его, зарываясь пальцами в его волосы,
лаская его лицо и плечи.
- Да, я это чувствую, - прошептал он. Его пальцы не двигались, а только
легко касались ее живота. Но он продолжал
целовать ее, пока она не застонала прямо ему в рот. Тогда его пальцы медленно
заскользили вниз. Синджен задержала
дыхание, ожидая, что будет дальше. По ее телу разливался жар. Она чувствовала,
что с ней должно произойти что-то
прекрасное и это "что-то" было уже близко, очень близко.
- Колин, - произнесла она и опять застонала, не отрываясь от его губ.
- Чего бы ты сейчас хотела, Джоан?
Глава 18
У Колина был план в отношении жены, и он не собирался отступать от него.
Он не позволит себе забыться и утратить
контроль над собой. Нет, сегодня он сделает так, что Джоан сама неистово его
пожелает, тогда он посмотрит, что делать
дальше.
Ее пыл все возрастал, и он чувствовал радость и огромное облегчение.
Он не переставая целовал ее. Она была такая теплая, мягкая, уже
разгоряченная, и ему безумно хотелось ласкать все ее
тело, погрузиться в нее, ощутить мягкую податливость и жар ее женской
сердцевины. Но он сдерживался. Пусть ее страсть
вспыхнет еще сильнее, он будет разжигать ее, пока она не застонет и не закричит.
Он закрыл глаза, пытаясь представить себе,
каким будет ее лицо, когда она погрузится в омут наслаждения.
- Я хочу, - начала она, затем коснулась своим языком его языка и
задохнулась.
- Да, я дам тебе то, чего ты хочешь, - прошептал он и вложил в свой
поцелуй еще больше страсти. Кончики его
пальцев не шевелились, не ласкали ее, а только легко касались ее плоти.
Синджен не понимала, что происходит. Она помнила, что прежде он вел себя с
ней как обезумевший дикарь и сделал
ей больно. Сейчас же она смутно понимала, что он сдерживает себя и обращается с
ней очень бережно. Отчего такая
перемена? Может быть, он думает, что она еще не оправилась после болезни?
Нет, он просто не хочет ее испугать, как в прошлый раз. Она улыбнулась и
вдруг сказала, не раздумывая и не
колеблясь:
- Я люблю тебя, Колин. Я полюбила тебя сразу, как только увидела. Я думаю,
ты самый замечательный мужчина во
всей Шотландии.
От этих слов он вздрогнул. Что-то шевельнулось глубоко-глубоко в его
сердце, какое-то чувство, которого он никогда
не испытывал прежде, горячее, неистовое и вместе с тем удивительно нежное. Оно
испугало его - но только вначале. Потом
он позволил этому чувству овладеть собой и решил, что подумает о нем позднее - о
нем и о ее словах. Он опять поцеловал
ее, упиваясь сладостью ее губ, - один раз, другой, третий, четвертый - и только
после этого сказал:
- Только в Шотландии?
- Ну хорошо, возможно, во всей Британии.
- Поцелуй меня, Джоан.
Ее губы покраснели и припухли от его поцелуев, но она снова, ни мгновения
не колеблясь, приблизила свое лицо к его
лицу для нового поцелуя, и в ее прекрасных голубых глазах он увидел желание и
почувствовал, как задрожали ее губы, когда
он коснулся их языком.
Когда ее язык проник в его рот, его рука вдруг скользнула между ее ног, и
она почувствовала, как его пальцы
надавливают на ее плоть, такие горячие, что она ощутила жар даже через батист
своей ночной рубашки. Она дернулась и едва
не соскочила с его колен.
- Давай снимем с тебя эту чертову тряпку, - проговорил он
...Закладка в соц.сетях
