Жанр: Любовные романы
Необоснованные претензии
...ет. Сделка,
предложенная им, просто немыслима.
Майкл настаивал, хотя Джонатан сразу честно заявил:
- Я никому ее не продам, мистер Карлтон, обещаю вам.
- Но она перекупила ваш заем и потребует возмещения. Я знаю, в чем ваши текущие
затруднения, мистер Харли. Вы даже не представляете, каковы возможности АКИ. Они...
- Я никому ее не продам, - твердо повторил Джонатан. - Поверьте.
Майкл готов был удовольствоваться этим обещанием, но что-то не давало ему покоя.
- Тогда почему вы ужинали с Элизабет в Нью-Йорке, в "Пируэте"?
Джонатан не очень удивился вопросу.
- Ваши возможности добывать информацию впечатляют, мистер Карлтон, - ответил он,
и голос его был ровным и вежливым. - Я могу еще раз повторить, что не собираюсь
продавать свою компанию. Как вы знаете, я основной держатель акций, контролирую
компанию и собираюсь это делать и впредь.
Когда пятью минутами позже Майкл Карлтон ушел, Джонатан остался сидеть, глядя в
пространство. Он занимался любовью, а точнее сказать, переспал с Кристиной и Холли
после своего возвращения из Нью-Йорка и не получил никакого удовольствия. В этом
была ее вина, чертовой бабы, которая, возможно, к тому же еще и убийца. Часом позже он
покинул свой офис и отправился бегать трусцой, доводя себя до полного изнеможения.
Он вовсе не удивился, когда в конце дня Мидж сообщила ему:
- Босс, миссис Карлтон на линии, я хочу сказать, Элизабет Карлтон.
Он усмехнулся и взял трубку:
- Привет, Элизабет, в чем дело?
Руки Элизабет сами собой сжались в кулаки.
- Мистер Харли, мне стало известно о вашей встрече с Майклом Карлтоном.
- Верно.
Он услышал, как она судорожно втянула воздух, и добавил, желая подразнить ее:
- Кажется, один из шпионов Карлтона видел нас в "Пируэте". Думаю, вам пора
вычеркнуть этот ресторанчик из числа любимых. Придется вернуться к тако.
- Ну, и?..
- Я уверил Майкла, что не собираюсь продавать свою компанию никому, включая и
вас, Элизабет.
Он услышал, как она, не сознавая, вздохнула с облегчением. Глаза его сузились, и он
добавил почти нежно:
- Знаете, Элизабет, это чистая правда.
- Что бы вы сейчас ни говорили, мне все подойдет. Я только надеюсь, что вы не лжете,
мистер Харли.
- Нет, не лгу. Как вы подозрительны, Элизабет.
- Не смейте называть меня Элизабет, черт бы вас побрал, - сказала она и бросила
трубку.
- Что это вы свистите так, будто у вас нет никаких забот? - спросила Мидж, просовывая
голову в кабинет. - Леди-дракон действует быстро. Да?
- Организация сети - вот как это называется, - ответил Джонатан невозмутимо. И
рассмеялся.
- Вот мошенники! - откликнулась Мидж, удивляясь этому приступу веселья.
- Именно. А теперь, думаю, мне следует встретиться с этим мистером Дипом или
Дропом?
- С мистером Дуном.
- Когда он будет здесь, проводи его ко мне, Мидж.
- Будет сделано, Крестный отец.
До свадьбы оставалось пять недель. Дженни тихонько напевала, водя пальцем по
своему подвенечному платью, сотворенному из шелка и кружев и столь изысканному, что
страшно было к нему прикоснуться. Платье от Шанель, На прошлой неделе Дженни
летала с матерью в Париж на примерку. И теперь соскучилась по Брэду, очень
соскучилась. Она не видела его почти две недели.
Дженни осторожно потянула за "молнию" на мешке для одежды и кивнула горничной.
- Отец дома?
- Да, мисс Дженнифер, мистер Хенкл в своем кабинете.
Дженни легонько постучала в дверь, потом тихо открыла ее. Она увидела отца на его
обычном месте, за антикварным письменным столом красного дерева, но на нем не было
очков и он не говорил по телефону - а то и другое было обычным, если он оставался дома.
- Папа, с тобой все в порядке?
Сенатор Чарльз Хенкл постарался взять себя в руки. Его нежная, милая, невинная дочь.
Ха! Он почувствовал, как горло его сжимается от ярости при мысли о непристойных
фотографиях. Отцу не полагается видеть свою дочь, свою единственную дочь, когда ее
трахают. И кто это делал? Гомик! Он заставил себя заговорить с ней, ее простодушное
лицо выражало беспокойство:
- Я чувствую себя прекрасно, Дженни. Где твоя мать?
Странно, подумала Дженни, останавливаясь. Он редко спрашивал о ее матери.
Особенно днем.
- Я не знаю точно, - ответила она. - Видимо, занимается какими-то
благотворительными делами, я что-то слышала про обед в связи с пожертвованиями в
пользу "Гринпис".
- О, - сказал сенатор Хенкл и откашлялся. - Ты чего-нибудь хочешь, Дженни? Я занят.
- Я хотела только сказать, что на уик-энд уезжаю к Карлтонам, в их дом на ЛонгАйленде.
Не найдется ли у тебя времени, чтобы поехать со мной? Хотя бы на ужин.
- Нет! То есть я хочу сказать, что у меня нет времени, Дженни.
- В чем дело, папа?
Он боялся встретиться с ней глазами. Наконец, набрав побольше воздуха в грудь,
спросил:
- Ты действительно хочешь выйти замуж за Брэда Карлтона?
Дженни удивленно заморгала:
- Конечно, папа.
- Ты.., ты его любишь?
- Конечно.
Чарльз давно смирился, что его дочь - бесхитростное создание, легко попадающее под
чужое влияние. Податливая девочка, и то, что Карлтоны сотворили с ней и с ним, было
омерзительно. Но что он мог поделать!
- Я думала, Брэд тебе нравится.
В ее тоне слышалось удивление и нерешительность, как у ребенка.
Перед его внутренним взором снова появились фотографии. Нет, Дженни не ребенок,
по крайней мере тело ее было телом взрослой женщины, и молчаливый крик, который он
прочел на ее губах, означал, что она умеет наслаждаться.
- Я просто желаю тебе счастья, - сказал он наконец.
Ему хотелось бы иметь достаточно мужества, чтобы раскрыть ей глаза на все и - что
будет, то будет. Или, если бы он мог, убить Брэда Карлтона. Как его мачеха убила его
отца. Ведь ей сошло с рук. Чарльз покачал головой. Боже, о чем только он думает!
"СЕНАТОР УБИВАЕТ СВОЕГО ЗЯТЯ-ГОМОСЕКСУАЛИСТА".
- Я счастлива, - сказала Дженни. - Обещаю тебе, что так оно и будет.
Она бросилась к отцу и крепко обняла его.
- Я люблю тебя, папа.
В этот момент ему отчаянно хотелось показать ей негативы фотографий Брэда и его
любовника, а также ее собственные фотографии с Брэдом. Пусть она узнает, что за
ублюдки эти Карлтоны на самом деле. Его рука на мгновение в нерешительности зависла
над запертым на ключ ящиком письменного стола. Медленно, нехотя он убрал руку.
- Отправляйся по своим делам, Дженни. У меня действительно уйма работы.
Она ушла, и на мгновение ее радость померкла. "Возможно, - думала она, - папа просто
не хочет отдавать меня другому мужчине. Я так долго оставалась его маленькой
девочкой". Это объяснение ей понравилось.
Кэтрин вся дрожала и ничего не могла с этим поделать. Не веря собственным глазам,
она стояла в кабинете бабушки с пачкой фотографий в руке. У нее и в мыслях не было
что-то разнюхивать, просто ее внимание привлек слегка приоткрытый ящик письменного
стола, обычно всегда запертый на ключ, а бабушка на минуту отлучилась. В ящике она
углядела конверт из плотной бумаги, который выглядел интригующе, и потянула его к
себе.
И открыла.
Брэд с другим мужчиной. Совокупляющиеся? Или это называется по-другому - в
момент свершения акта мужеложества. Медленно взяла верхнюю фотографию, подняла ее
и посмотрела следующую. То же самое, только ракурс иной.
О Боже! Конечно, слухи доходили, но она никогда им не верила.
Еще фотографии. Дженни и Брэд. Тоже совокупляющиеся. К одной из фотографий
сверху прикреплен клочок бумаги с вашингтонским телефоном (Вашингтон, Колумбия) и
местным кодом.
Что сие могло означать? Она услышала голос приближающейся по коридору бабушки и
торопливо запихнула конверт с фотографиями в ящик стола. Кэтрин постаралась оставить
ящик в таком же состоянии, как и прежде, слегка приоткрытым. У бабушки орлиные
глаза, от них ни одна мелочь не укроется.
О Дженни. Бедная маленькая пышечка. Она смотрела, как медленно входила в кабинет
бабушка - прямая, как всегда, с белоснежными волосами. Царственная викторианская
леди. И эти фотографии! Кэтрин снова содрогнулась.
- Привет, моя дорогая, - сказала Лоретта, улыбаясь Кэтрин своей особой, для нее
предназначенной улыбкой.
- Что привело тебя сюда так рано? Кэтрин почувствовала, как по щекам ее разливается
краска. О Боже!
- Я.., я просто хотела сказать, что мой нос больше не кровоточит!
- Это хорошо, - сказала Лоретта, и Кэтрин почувствовала, что взгляд бабушки рыщет по
ее лицу. Изучает, как насекомое под стеклом.
- Право же, так оно и есть. И я не вижусь больше с доктором Кристианом Хантером.
- Великолепно. Я счастлива, что ты послушалась моего совета. Но есть кое-что еще,
моя дорогая. Как насчет Роуи Чалмерса?
Кэтрин опустила глаза:
- Я и с ним не собираюсь больше встречаться. Она знала, что, по всей вероятности,
лжет. Но сейчас ей требовалось только одно - улизнуть и все обдумать.
- Я рада, Кэтрин. Ты останешься на ленч? Кэтрин почувствовала, что ее охватывает
паника. Она знала, что у нее не хватит ни отваги, ни ума, чтобы противостоять
неизбежному допросу бабушки.
- Нет, жаль, бабушка, но у меня встреча в городе.
- Что за встреча?
- С дантистом! На днях у меня вывалилась пломба.
Лоретта гадала, что происходит с Кэтрин и почему она снова лжет ей. Ладно, у нее
слишком много дел, чтобы начать допытываться сейчас же. Кроме того, возможно,
Кэтрин и не солгала.
- Хорошо, моя дорогая. Тогда приходи обедать вечером. Ты ведь знаешь, Дженни
приедет к нам на уик-энд. Думаю, следует собраться всей семьей. Свадьба будет через
пять недель.
Кэтрин боялась, что ее сейчас вырвет.
- Я постараюсь, бабушка. - И тотчас же ускользнула.
Кристиан остановился и засмотрелся на витрину ювелирного магазина, где были
выставлены дорогие часы. Он почувствовал, что его охватывает паника, и сделал шаг
назад, столкнувшись при этом с женщиной, нагруженной покупками. Она возмущенно
воззрелась на него, и он извинился.
"Боже мой, - думал он, - как я мог совершить такую глупость?" Он сделал над собой
усилие и постарался успокоиться. Итак, он сделал замечание о часах Тимоти Карлтона,
оказавшихся на руке Коги. Ну и что?
Элизабет сказала, что подарила эти часы Тимоти. Конечно же, он носил их часто,
возможно, каждый день. И в прошлом он, Кристиан, и правда встречался с Тимоти.
Конечно, это несерьезная оговорка. Глупая, но не надо придавать ей значения.
Он возобновил прогулку на Пятой авеню. Нужно узнать, когда Элизабет подарила
Тимоти часы.
Но сделать это очень тонко и осторожно.
Он видел эти часы только раз. Они были на руке Тимоти Карлтона в тот вечер, когда
Кристиан Хантер вонзил ему в грудь нож для колки льда.
Он помнил блеск золота в свете фонарика, отчетливо помнил. У него даже тогда
мелькнула мысль, что старик не заслуживал таких красивых часов. Прямо сокровище
Тутанхамона. На старческой руке Тимоти с узловатыми венами они выглядели нелепо.
Кристиан почувствовал, как волосы на затылке у него поднялись от страха. Ладони рук
вспотели.
Он тихонько чертыхнулся и выругал себя. Это просто смешно. Скорее всего Элизабет
подарила Тимоти часы на свадьбу.
Он продолжал свою прогулку. Страх убывал. Ему легко удастся все разузнать об этих
проклятых часах, а потом все снова станет прекрасно.
Глава 19
Брэд Карлтон смотрел на сестру, не отрываясь.
- Ты должен отказаться от свадьбы, Брэд, - снова повторила Кэтрин. - Ты должен.
Они стояли посреди комнаты Брэда в особняке Карлтонов на Лонг-Айленде. Дженни с
матерью должны были приехать через пару часов.
Брэд попытался взять себя в руки.
- Послушай, Кэти, ты забудешь, что видела, обещай мне!
- Почему эти фотографии оказались в ящике у бабушки? И чей номер телефона
написан на конверте? - Прекрати, маленькая дурочка! Оставь меня в покое и предоставь
событиям идти так, как есть. С отцом Дженни заключена сделка. Вот и все. Свадьба
состоится.
- Ты хочешь жениться на Дженни? - спросила Кэтрин спокойно. Ее отвращение на
мгновение ослабло - ведь она так долго была страстно привязана к своему старшему
брату. С самого детства он был ее идолом.
Брэд пожал плечами.
- Я ничего не могу теперь изменить.
- Но это несправедливо по отношению к вам обоим! Я понимаю, что в Дженни столько
же от личности, сколько в этом стуле, но все же она человеческое существо, Брэд, у нее
есть чувства.
- Как ты могла заметить по фотографиям, в постели она бешеная, - сказал он, и при
воспоминании лицо его исказилось гримасой.
- Насколько я могла заметить по другим фотографиям, ты в некоторых случаях тоже
бываешь бешеным в постели.
- Послушай, Кэти, прошу тебя, оставь все, как есть, ладно? Последнее слово за
бабушкой. Все кончено - остается только обсыпать рисом новобрачных.
- Так это был шантаж, да? - медленно спросила Кэтрин, продолжая пристально
смотреть на брата. - Бабушка шантажировала сенатора Хенкла фотографиями, на которых
ты и Дженни?
- Да.
- А как насчет тех, на которых ты с мужчиной? Не понимаю.
Но, конечно, ей все уже стало ясно.
- Это дело рук Элизабет, суки Элизабет. Она послала фотографии Хенклу, но не
решилась продолжать свою игру, когда увидела фотографии мои и Дженни.
Потребовалось несколько минут, чтобы переварить эти сведения.
Наконец Кэтрин заговорила:
- Так сделка состоит в том, чтобы ты стал моногамным, как только вы с Дженни
поженитесь?
- Да, верно.
- А ты сможешь?
- Я.., я не знаю, - ответил Брэд. - Боже, я хотел бы уехать, бежать из страны.
- Я тоже, - произнесла со вздохом Кэтрин.
- Почему бы нам не уехать вместе? Как насчет Катманду или Бомбея?
- Даже Гавана подойдет. Он погладил ее по щеке.
- Кэти, поверь, мне самому от этого всего тошно, - сказал Брэд, - но что сделано, то
сделано.
- Думаю, что в Калифорнии должен быть ты, а не Трент.
- Да, старина Трент настолько правильный, что от него волосы сами завиваются
кудрями.
- В таком случае пусть он приедет сюда, а ты уедешь. Начнешь новую жизнь, которую
выберешь сам. Ты же взрослый человек, взрослый. Это так просто, Брэд.
Она наблюдала за ним и заметила, что на мгновение лицо его оживилось и в глазах
вспыхнула надежда, но тотчас же это выражение сменилось оцепенелой покорностью.
Она сказала очень спокойно:
- Я люблю тебя, Брэд, но не могу этого допустить. Не только из-за Дженни, но и из-за
тебя.
- Ты попытаешься помешать? Подумай, к чему это приведет.
Кэтрин бросила на него долгий прощальный взгляд и направилась к двери. Потом
остановилась и бросила через плечо:
- Есть еще кое-что. Ты знаешь, я больше не убеждена, что нашего отца убила Элизабет.
Брэд смотрел на нее непонимающим взглядом.
- В таком случае - кто?
Кэтрин ответила с горьким смехом:
- Знаешь, я бы не удивилась, если бы это оказалась бабушка. Она бы ни перед чем не
отступилась.
- Нет, - возразил он серьезно. - Наш отец - единственный из всей семьи, кому она не
причинила бы зла.
- По крайней мере намеренно?
- Она не может быть другой. А мы - все мы - поддерживаем ее, видимо, семье выгодно,
чтобы она оставалась на троне и управляла.
- Почему Элизабет пошла на попятную? Казалось, она готова на все, чтобы отплатить
нам за то, что мы сделали с ней.
- Кто знает? Уходи, Кэтрин. И держи язык за зубами.
Лоретта благодушно поглядывала на Брэда и Дженни все время, пока продолжался
обед. Девушка прекрасно подойдет - такая податливая, прямо воск. А если Брэд будет
недостаточно настойчив, она ему поможет. Ее глаза, проследовав вдоль всего стола,
остановились на Кэтрин. Что-то не так, и это не пустяки. Придется, вероятно, снова
направить по ее следам сыщика, пусть выяснит, чем она занимается вне дома.
Кэтрин вздрагивала каждый раз, когда Дженни открывала рот и говорила что-нибудь с
оглядкой на Брэда. Мать Дженни выглядела так, будто в ее сеть попал кит вместо мелкой
рыбешки, - она явно гордилась удачей своей плаксы-дочери. Глупая, никчемная клуша!
Что делать? Кэтрин размышляла.
"Элизабет прислала фотографии Брэда и его любовника сенатору Хенклу. Но потом
отступила. Почему?"
За медальонами из телятины и спаржей со сливками Кэтрин приняла решение.
Миллисент Стейси нахмурилась, неслышно входя в офис Элизабет.
- Что там, Милли?
Она даже не знала, как сказать. Стояла и чувствовала себя полной дурой.
- Пожар? Одна из наших компаний взлетела на воздух? Выкладывайте, я это переживу.
Клянусь.
- Нет, Элизабет, ничего подобного. Там Кэтрин Карлтон. Она хочет вас видеть.
Элизабет недоуменно заморгала. Кэтрин!
- Похоже, у меня нет выбора. Придется ее принять. Если вы услышите, Милли, что
здесь начинается драка, вернитесь. Не исключено, что я начну ее душить.
Кэтрин была одета, чтобы убить наповал. Элизабет оценила это, когда девушка вошла в
черно-белом клетчатом шерстяном ансамбле от Валентино. "Убить". Почему у нее такие
странные ассоциации?
- Кэтрин, - сказала Элизабет медленно, поднимаясь со стула.
- Спасибо, что согласились меня принять, Элизабет.
Боже мой, что происходит? Говорит вполне дружелюбно.
- Чего ты хочешь?
- Я начинаю думать, что это не вы убили отца. Элизабет подняла бровь.
- Что-то новенькое. И это я слышу от представителя семьи Карлтонов!
- Я заслужила вашу иронию. Но я пришла поговорить о другом.
- Да?
- О фотографиях Брэда и другого мужчины. Элизабет замерла. Наконец, помолчав,
произнесла:
- Значит, ты тоже знаешь об этой истории?
- Я узнала случайно. Также и о фотографиях Брэда и Дженнифер Хенкл. Брэд сказал
мне, что речь шла о шантаже и что эту кампанию начали вы.
- Так оно и есть, и я сожалею о сделанном.
- Почему вы отступились? Элизабет вздохнула.
- Нетрудно прийти к здравому выводу, Кэтрин. Ваша бабушка сказала мне совершенно
недвусмысленно - не в личном разговоре, конечно, - но тем не менее достаточно ясно,
что, если я не откажусь от своего намерения, она опубликует фотографии твоего брата и
Дженнифер Хенкл во всех масс-медиа. Я не имею ничего против этой девушки Хенкл, и
при мысли, что она будет опозорена, мне становится дурно. Правда, мне делается дурно,
когда я представлю ее брак с Брэдом.
- Ему тоже, - сказала Кэтрин.
- Но он все-таки женится, верно, Кэтрин?
- Да. Забавно, знаете ли, я всегда считала Брэда самой сильной личностью из нас
троих, но оказалось, что это не так. Он запуган и сделает все, что ему велят.
- А ты, Кэтрин? Почему ты, собственно, пришла сюда?
Внезапно Элизабет осознала, что они все еще стоят посреди ее офиса, будто
изготовившиеся к бою боксеры на ринге.
Она жестом указала на софу:
- О, садись, Кэтрин. Садись.
- Я хочу знать, не можете ли вы помешать этому, Элизабет?
- Послушай, Кэтрин, я уже сделала, что смогла. Но, видишь, не получилось, впрочем,
как и многое. Твоя семья оказалась хитрее, рядом с Лореттой я просто невежда-новичок.
- Вы послали фотографии Брэда сенатору Хенклу в отместку?
- Нет, не в отместку. Я пыталась найти рычаг воздействия на твоего брата. Он
ненавидит меня, Кэтрин. Конечно, все вы настроены против меня, но самым большим
гвоздем в моем стуле оказался Брэд, и он все еще продолжает действовать как враг.
- Кто убил моего отца, Элизабет?
- Если бы я знала, неужели, ты думаешь, ничего бы не предприняла? Боже, да ты дура,
Кэтрин! Послушай, мне действительно жаль, особенно жаль бедную Дженнифер Хенкл,
но твоя бабушка будет стоять на своем. И ты это знаешь. А теперь, если ты сказала все...
Кэтрин вздохнула.
- Глупо было приходить сюда. Я знаю, что вы ничего не можете сделать, да и с какой
стати?
- Жизнь должна быть проще, я уверена, - сказала Элизабет. - Но почему-то все
усложняется, все путается, враги превращаются в мирных зрителей, если не в союзников.
Элизабет провела рукой по волосам.
- О, Кэтрин, я попытаюсь что-нибудь придумать, но готова поручиться, что ничего из
этой затеи не выйдет. Почему бы тебе не взбунтоваться против бабушки?
- Я хотела бы, но боюсь.
- Я тебе не судья, но все-таки подумай.
- Вы знаете, что я ходила на прием к Кристиану Хантеру?
- Да.
- И виделась с Роуи Чалмерсом?
- Да.
- Я не знаю, как мне быть!
- По большей части и я не знаю.
В дверях появилась Миллисент Стейси.
- Вас срочно просят к телефону, Элизабет.
- Благодарю, что приняли меня, Элизабет. Знаю, раньше я вела себя как сука...
- Да, но, надеюсь, это в прошлом. Ты так меня удивила, что я не знаю, что сказать.
Прощай, Кэтрин, желаю тебе удачи.
...Элизабет задумчиво смотрела вслед Кэтрин, потом покачала головой, озадаченная.
Ничто не стоит на месте, все меняется, но обычно от плохого к ужасному. А здесь!
Подумать только, Кэтрин пришла к ней! Да еще была мила и любезна! Поверить
невозможно, Элизабет старалась заставить себя не думать о Дженнифер Хенкл. Она
поступила глупо, пообещав Кэтрин найти выход.
Элизабет вернулась к своему письменному столу и взяла трубку.
- Да? Элизабет Карлтон слушает.
- Привет, Лиз. Это Джонатан Харли. "Лиз?"
- Да?
Она попыталась придать своему голосу всю непреклонность, на какую была способна.
- Думаю, наступило время, уважаемая дама, нам снова встретиться.
- А я так не думаю.
- И все же я проявлю настойчивость: вам придется со мной увидеться. Если
откажетесь, будете потом очень жалеть.
- Так скажите мне сейчас, в чем дело.
- Нет. Только при личной встрече. Итак, сегодня вечером в мексиканском ресторане.
Семь часов подойдет?
Элизабет, хмурясь, смотрела на телефонную трубку. Чего хочет этот несчастный?
- Мистер Харли, лишь, в том случае, если новость будет хорошей.
Наступила краткая пауза.
- Можете на это рассчитывать, Лиз. Я обещаю.
- Не называйте меня Лиз.
- По крайней мере я звоню вам сам, а это что-нибудь да стоит.
- Не испытывайте судьбу, мистер Харли. Сегодня в семь вечера.
- Можешь не сомневаться, детка.
Послышался щелчок - на другом конце линии положили трубку.
"Что он задумал? Впрочем, ей сейчас не до него. Кэтрин, Дженнифер. Зачем ей все
это? А то она не знает, что, если пытаться распутать узел, он затягивается туже".
Джонатан Харли ждал ее, на этот раз одетый неформально - в вельветовые брюки
цвета бордо и светло-коричневый свитер-водолазку, поверх свитера легкий спортивный
пиджак из твида. Бизнесмен на отдыхе,
красивый, атлетически сложенный бизнесмен.
Когда она подошла к столику, он улыбнулся ей, но не встал навстречу.
- Привет, - сказал он и жестом пригласил сесть.
Официант отодвинул стул для нее.
- Вам не надоело это место? Вы еще не нашли другого безопасного ресторана?
Элизабет покачала головой.
- Не можете же вы прятаться вечно, Элизабет.
- Что вам нужно?
- Хотите сегодня напиться как следует?
- Я надеялась, что ваш самолет не прилетит вовремя. Обедать в одиночестве.., в этом
есть свои преимущества, понимаете?
- Да ну же, Элизабет, я не затащил вас в постель. Я не покусился на вашу добродетель.
И не хнычу, вы не слышали от меня никаких жалоб.
Он подумал, что она выглядит усталой и озабоченной. Обеспокоенной. Ладно, сегодня
вечером на его устах будет печать. И все же, дай себе волю, к концу их свидания он был
готов танцевать на столе и улыбаться во весь рот.
- Прекратите молоть чушь, мистер Харли. Она повернулась к официанту, маячившему
за спиной, и заказала перье. Джонатан кивнул в знак согласия.
- Вы не очень-то напьетесь, если остановитесь на перье, мистер Харли.
- Это праздничный вечер, Элизабет.
- Вы выяснили, что у меня смертельная болезнь?
- Ваши внутренности, как и ваша внешность, в полном порядке. В отличном состоянии.
Она промолчала.
- Я думал о вас. По правде говоря, думал о вас, когда занимался любовью с другими
женщинами. Чертовски неудобно, знаете ли!
Она бросила на него усталый взгляд, не соглашаясь поддерживать этот тон.
- Что-то не похоже, чтобы вы искрились весельем.
- Я устала, и у меня затруднения, поэтому вряд ли я гожусь для вашей компании -
скучна и уныла. А теперь скажите, чего вы хотите?
Он было уже заговорил, ему хотелось рассказать ей все, увидеть смятение, шок на ее
лице, но передумал и придержал язык.
- Что случилось, - спросил он отрывисто, - с нашей последней встречи?
Принесли перье. Элизабет подняла свой бокал, но Джонатан опередил ее.
- Тост, Элизабет.
- Какой тост?
Он нахмурился и проглотил готовые вырваться слова. Наконец заговорил, и голос его
был непринужденным, а тон шутливым:
- За будущее.
- Довольно неопределенно.
Она чокнулась с ним, потом отпила от своего бокала, почти жалея, что не заказала
"Маргариту". По крайней мере те кила уже подействовала бы на нее и краски мира
смешались, а его очертания стали бы менее резкими и более обтекаемыми.
- Может быть, вы скучали обо мне? И - тоже занимаясь любовью с другими мужчинами
- представляли меня?
- Пожалуйста, мистер Харли, - сказала она.
- А в чем, черт возьми, дело? Может быть, вы все же расскажете?
Элизабет склонила голову набок, глядя на него. Сердится. Глаза прищурены, губы
сошлись в тонкую линию.
- Ладно. Речь о молодой женщине, которую собираются принести в жертву. И
помешать невозможно. Я ничего не могу поделать, и это гнусно.
- А нельзя ли подробнее?
- Нет. Даже, если бы я вам доверяла, вы тоже ничего не могли бы сделать. Да и какое
вам, в сущности, дело?
- Вы хоть кому-нибудь доверяете?
- Нет. Люди способны чему-то научиться. Даже я.
Снова появился официант, и они заказали ужин.
- Мне казалось, у вас достаточно власти, - сказал Джонатан после того, как официант
удалился, - чтобы многого добиться.
- Да, многого. Это верно.
- А знаете, Элизабет, - сказал он после минутной паузы, - может быть, со временем вы
научитесь доверять мне.
- Да ну, мистер Харли, ненависть не испаряется за одну ночь, вам это известно.
"Но ведь Кэтрин изменилась или, во всяком случае, похоже, что изменилась, -
подумала Элизабет. - А вдруг ее слова и действия были сплошным притворством,
лицедейством? Нет, не похоже, ее беспокойство о Брэде и Дженнифер казалось
абсолютно искренним".
- Ненависть проходит, но, конечно, не за одну ночь. Тут вы правы.
- Мистер Харли, так в чем все-таки дело? Я устала и сегодня не собираюсь с вами
препираться. Скажите мне просто, чего вы хотите.
- Ладно, - ответил он, подавляя вздох. - Скажу.
Но не мог этого сделать, пока что не мог. К вопросу о ненависти. Она была бы
способна у
...Закладка в соц.сетях
