Жанр: Любовные романы
Мишень
... кто он и кто я, но Луи лопался от зависти. И
сорвал злость на мне, — Не помню, чтобы в прессу просочилось упоминание
об этой драке.
— Отец не допустил. Вызвал своего врача, и тот оказал Луи первую
помощь. А год спустя я вышибла за дверь дорогого муженька.
— Вот как! Почему же так долго тянули?
Молли пожала плечами, только сейчас сообразив, как ей легко с этим
человеком.
— Хотела, чтобы у Эммы был отец. Согласна, идея далеко не блестящая.
Говоря по правде, развод оказался чистой формальностью, он уже давно ушел из
дома и жил у одной из своих подружек. — Она горько рассмеялась. —
Отец постарался, чтобы Луи при разводе выделил мне большую сумму, чем имел в
то время на счетах.
Луи не на шутку рассвирепел, но, как ни юлил, ничего не мог поделать. Он
снова пригрозил отобрать Эмму, но этот номер у него не прошел. В ответ я
пообещала, что прикончу его, и Луи волей-неволей пришлось отступить.
— Почему же вы не повидались с отцом после развода?
— Обычно я объясняю любопытным, что Ив не хочет показываться на людях с
падчерицей, которая старше ее на два года. А уж о приемной внучке и говорить
нечего. Какая из нее бабушка? Смешно.
— Ну а на самом деле?
Молли зябко потерла руки.
— Большинство людей считают отца просто удачливым бизнесменом. Он
вкладывает деньги в Кремниевую долину, предприятия связи, заводы на северо-
западе, сеть, ресторанов на юге и во многое другое. Он никогда не был под
судом и следствием. Безупречные бухгалтерские книги, вовремя и целиком
уплаченные налоги. Но люди вроде вас прекрасно знают, как было приобретено
его состояние. Рэкет, игорный бизнес, проституция, все нелегальные занятия,
кроме наркотиков. Он ненавидит наркотики. Моя мать — женщина умная. После
развода она увезла меня в Италию, подальше от всей этой грязи.
Я выросла вне его влияния. Помню, как она плакала каждый раз, отправляя меня
в Штаты на лето. Поэтому и стараюсь оградить Эмму от него.
—
Заказать
. Вы так легко это произнесли.
— Вот видите. Сама не замечаешь, как поддаешься воздействию среды.
Клянусь, я не желаю, чтобы Эмма когда-нибудь узнала второе значение этого
слова. Я искренне боюсь за каждого ребенка, который живет рядом с таким
человеком, как мой отец. Представляете, каким он вырастет? Ну ладно, хватит.
Больше мне нечего сказать, мистер Хант. Пора спать. Вам неизвестно, что Эмма
открывает глаза не позже шести и тотчас поднимает на ноги весь дом?
— Как это неизвестно? Но, к чести малышки, надо сказать, что, когда
меня ранили, она выжидала до семи.
А потом подкрадывалась к дивану и осторожно гладила меня по руке.
Необыкновенная девочка. В жизни такой не встречал.
— Точно, — кивнула Молли. — Точно.
— Ничего, мы сумеем ее уберечь.
— Сумеем, — эхом отозвалась Молли.
Глубокой ночью безумный, пронзительный вопль едва не оглушил Молли.
Растерянно озираясь, она привлекла к себе дочь.
— Эм, радость моя, проснись.
Она легонько тряхнула девочку. В дверях показался Рамзи с револьвером в
руке. Он задыхался, пытаясь унять стук сердца Молли села и принялась
укачивать дочь.
— Ну же, Эмма, открой глазки. Все хорошо. Я здесь, рядом, и Рамзи тоже.
Проснись, Эм.
Тельце ребенка неестественно выгнулось. Ручонки, взметнувшись, обвили шею
матери. Девочка дрожала и всхлипывала Рамзи поспешно сел подле и обнял
обеих.
Через несколько минут плач стал тише. Рамзи бережно откинул с лица малышки
прядь волос.
— Эмма, милая, мы с тобой. Не плачь.
Эмма постепенно успокаивалась. Рамзи посмотрел на Молли. Глаза ее были
опущены, но он увидел плотно сжатые губы и ощутил ее боль, как свою
собственную.
Потому что испытывал то же самое.
;
— Мне приснился он, мама, — почти пропела Эмма. — Он шпагатом
привязал мои руки и ноги к кровати Сказал, что веревка не потребуется,
потому что я маленькая и не смогу освободиться А еще твердил, что я вдаль...
идеальна и нужна ему больше, чем он самому Господу.
Только я и никто другой. Он взял этот шпагат и перевязал меня, как пакет...
Она замолчала. Рамзи и Молли ждали, окаменевшие, разъяренные, но девочка
больше ничего не сказала.
Они долго не отходили от нее. Наконец Молли прошептала:
— Она спит. Спасибо, Рамзи. Я лягу и обниму ее.
Молли не помнила, как задремала, но пробудилась от поцелуя дочери. Эмма
взяла ее за руку, и Молли неосознанно притянула девочку к себе.
Признание Эммы до сих пор терзало душу и мозг Рамзи.
В ушах звенели переливы детского голоса. Он никак не мог отделаться от
невероятных по цинизму воспоминаний. Мерзавец связывал Эмму шпагатом, как
пакет. Веревка ни к чему — ведь она еще совсем маленькая.
Господи, попадись эта сволочь в руки Рамзи, ему не жить! Неужели он
пропустил бы гнусную тварь через систему правосудия, в полной уверенности,
что тот понесет заслуженное наказание? Рамзи не знал. Просто не знал. Но
кому и знать, как не ему?
Он подошел ко второй спальне, приоткрыл дверь и долго смотрел на спящих.
— Рамзи? — едва слышно прошептала Эмма.
— Доброе утро, крошка. Хорошо спала?
— Еще бы! И мама со мной. Так крепко прижимает, что дышать нельзя. И
еще я хочу в туалет.
Он услышал смешок Молли. Она привстала, поцеловала дочь и объявила, что они
обе займут ванную, а потом Эмма получит овсянку с бананами и никаких
противных персиков.
Рамзи вернулся в постель и натянул одеяло до подбородка. Луи Сантера избивал
ее. Трудно осуждать Мейсона за то, что он едва не вышиб дух из подонка. Он
сам на месте Лорда сделал бы то же самое.
Направляясь, в свою очередь, в ванную, Рамзи долго гадал, — любила ли
Молли мужа до этого скандала.
Глава 12
Девочка была вне себя от возбуждения. Подбежав к простенькому двухоктавному
пианино, она уселась и заиграла. Рамзи от изумления потерял дар речи.
Шестилетний ребенок исполнял сонату Моцарта, звучавшую когда-то лейтмотивом
в старом фильме
Эльвира Мадиган
.
Вскоре все посетители магазина игрушек собрались вокруг Эммы. Дети,
непривычно серьезные, стояли рядом с потрясенными родителями. Затаив
дыхание, люди слушали музыку, лившуюся из-под пальцев Эммы. Она играла на
этом жалком подобии пианино так, словно сидела за концертным роялем.
Рамзи посмотрел на Молли. Та тихо подпевала дочери с невозмутимым видом,
будто ничего из ряда вон выходящего не происходило.
Он купил пианино, и продавщица, укладывая игрушку в коробку, сокрушенно
вздохнула:
— Жаль, что у нас нет настоящих инструментов.
Какая талантливая девочка! Давно она играет?
— С трех лет, — ответила за него Молли. — Мы здесь отдыхаем и
забыли захватить из дома ее инструмент. Но и этим прекрасно обойдемся.
— Поразительно! — воскликнула продавщица. — Просто
поразительно! Удивительный ребенок!
— Тут вы правы, — кивнул Рамзи и почувствовал, как ручонка Эммы
скользнула ему в ладонь. Он прижал девочку к своему бедру и даже не
поморщился от боли.
Нога в самом деле заживала, и теперь хватало четырех таблеток аспирина в
день. Помнит ли Эмма свой ночной кошмар?
Он уже хотел спросить, но, к счастью, передумал.
Такие вещи надо доверить профессионалу Вполне возможно, следует позвонить и
получить консультацию.
— Как по-вашему, Эмма поправляется? — тихо справился он у Молли,
открывая дверцу машины.
— Не знаю. Расспрашивать ее боюсь, особенно после сегодняшней ночи.
— Наверное, стоит узнать имя местного детского психоневролога. Как вы
считаете?
Она так прикусила губу, что на подбородок сползла капелька крови.
— Нет, мы можем выдать себя. Думаю, нам ничего не остается, кроме как
все время находиться рядом и твердить, что она в безопасности. Нас могут
выследить.
Но она не хуже его сознавала, что Эмму во сне, а может, и наяву терзают
пережитые ужасы. Молли едва сдержала слезы. Рамзи неуверенно кивнул и
заглянул в машину. Эмма сидела на заднем сиденье, прижимая к себе коробку с
пианино. Глаза девочки были закрыты.
О чем она думает? Или в мозгу ее по-прежнему звучит музыка? Хоть бы это было
так, а не иначе!
Только проехав с полмили, он заметил сзади на дороге
хонду-сивик
. На
восемьдесят девятом шоссе, единственной дороге от Траки к озеру Тахо, в это
время было немного машин. До Элпин-Мидоуз-роуд было около семи миль, а потом
— поворот к их дому. Рамзи не стал ничего говорить, но то и дело посматривал
в зеркало заднего вида.
Уверившись, что их преследуют, он негромко обронил:
— Молли, оглянитесь и попробуйте рассмотреть номер той
хонды
, от
которой нас отделяют две машины.
Довольно новая и серая. Будьте осторожны. Не хочу, чтобы они заметили.
Выражение лица Молли не изменилось, лишь в глазах промелькнула паника,
тотчас сменившаяся лютым холодом. Именно так она смотрела на него, когда
ворвалась в хижину с оружием.
Молли обернулась к Эмме. Та выглядывала в окно, по-прежнему не выпуская из
рук коробку. Похоже, девочка ничего не слышала.
Они почти добрались до поворота в поселок, когда Молли наконец различила
номер.
— FAR три-три-три. Оказалось совсем несложно.
Уверены, что они за нами охотятся? Уж очень забавный номер.
— Отнюдь не уверен, но и слишком обольщаться не стоит. Пистолет при
вас?
— Разумеется. Что вы собрались делать?
— Повернем и посмотрим, куда они поедут. В машине двое, верно?
— Кажется. Они стараются не вырываться вперед.
Трудно сказать, те ли это самые. Я оставила телефон дома, подзаряжаться.
— Ничего страшного. Как только доберемся до места, сразу позвоним
Диллону.
Если доберемся.
Эта мысль сверлила обоих, но они молчали.
— Рамзи, а я тоже вижу буквы А и R на номере. Я их хорошо запомнила.
Они есть в наших именах. Но вот еще одну никак не могу узнать. Ты поучишь
меня сегодня?
— Конечное — согласился Рамзи, умоляюще глядя на Молли.
— Ты молодец, — вмешалась та. — Самые трудные буквы — это F и
В. Вечером будем составлять с ними слова, чтобы ты их больше не путала.
— Не нужно было ездить за пианино, тогда бы они нас не заметили! Это я
во всем виновата! — неожиданно выкрикнула девочка, смертельно побелев.
— Не правда, — спокойно возразил Рамзи. — Не говори глупости,
не то останешься без сосисок целую неделю. И не бойся, Эмма. Мы с тобой.
— Послушай, детка, — заверила Молли, оборачиваясь, — я
пристрелю любого, кто попробует снова украсть тебя, будь это хоть сам
президент. Понятно?
— Да, мама.
— Пристегните ремни как следует.
— Хорошо, Рамзи.
Они свернули на Элпин-Мидоуз-роуд. Слева высился мотель
Ривер ранч
, справа
— магазин спорттоваров, сейчас, похоже, закрытый. В это время года
посетителей не жди. На стоянке перед мотелем было не больше полудюжины
машин. Рамзи молил Бога, чтобы
хонда
не последовала за ними.
День выдался жарким и солнечным.
— Эй, Эмма, не хочешь пойти со мной на прогулку сегодня? — спросил
Рамзи. — Если повезет, можем увидеть зверюшек: лису, оленя, кроликов —
и посмотреть на птичек.
Он пытался отвлечь девочку, но ничего не получалось.
— А вы, Молли?
— Вполне возможно. Ты голодна, Эмма?
— Не знаю, мама. Я все пытаюсь увидеть, кто сидит в той машине. Как по-
твоему, это они гнались за нами в Колорадо?
— Трудно сказать, Эм, — ответила Молли. — Они слишком далеко.
Рамзи обернулся. Черт возьми,
хонда
тоже свернула. Теперь между ними не
было других автомобилей.
Неизвестные держались примерно в сорока ярдах за
тойотой
.
— Так и есть, они едут за нами. Я направляюсь к лыжному курорту. Там
есть удобная площадка для разворота. Оттуда мчимся в город Тахо. Это в двух
милях к востоку. Я и близко не подпущу их к нашему дому.
Молли вытащила пистолет и держала наготове. Его заряженный
смит-вессон
лежал под передним сиденьем. На стоянке курорта находилось около пятидесяти
машин, припаркованных недалеко от билетных касс.
Снег уже казался грязноватым и размякшим. Видимо, немногочисленные приезжие
были либо серьезными спортсменами, либо за неимением лучшего
довольствовались малым.
— Рамзи не спеша миновал отель, развернулся и снова выехал на Элпин-Мидоуз-
роуд, направляясь к главному шоссе.
Хонда
сбавила скорость у билетных
касс, но не остановилась. Как он и предвидел. Интересно, подозревают ли
преследователи, что их засекли?
Возвратившись на шоссе, он нажал на акселератор и вмиг оказался у
пересечения с восемьдесят девятым шоссе. Оставалось свернуть направо, к
Тахо. Все трое молчали. Рамзи мучительно соображал, как бы затеряться в
крошечном, живущем исключительно за счет туризма городке Тахо с
многочисленными ресторанчиками, лавками по прокату горнолыжного оборудования
и сувенирными киосками. Правда, здесь имелся и довольно большой торговый
центр со множеством входов и выходов. Конечно, неизвестно, куда они ведут,
но уйти от слежки можно. Кажется, центр справа. Придется избавиться от
тойоты
. Жаль, но ничего другого не остается.
Рамзи оглянулся, однако
хонды
не увидел. Прекрасно! Свернув на гигантскую
стоянку, он подал машину немного вперед.
— Выбирайтесь, и побыстрее!
Рамзи схватил пианино, подал его Эмме, и в следующий миг они уже входили в
дверь торгового центра.
— Молли, ступайте в противоположный конец и выбирайтесь через ближайший
выход.
Покупателей в магазине почти не было. Молли потащила Эмму за собой. Обе
почти бежали. Рамзи не пришлось долго ждать появления
хонды
. Неизвестные,
видимо, увидели
тойоту
, потому что сразу же остановились. Это было все,
что требовалось доказать. Он как метеор ринулся вперед, едва не сбивая
несчастных, случайно оказавшихся на его пути, и выскочил в ту же дверь, что
и Молли.
Рамзи нагнал их у маленького ресторанчика в стиле плантаторской усадьбы.
— Молли, срочно идите в ресторан и оставайтесь в туалете. Я подъеду
через пять минут. Засекайте время.
Рамзи бросился назад к торговому центру, но преследователей не заметил. Он
удовлетворенно кивнул и прокрался обратно на стоянку.
Хонда
была пустой.
Рамзи ехидно ухмыльнулся.
Ровно через четыре с половиной минуты он подкатил к ресторану, и Молли
распахнула дверцу машины.
— Превосходно. Эмма, ты хорошо устроилась?
— Да, Рамзи. И пианино не сломалось.
Она так сильно сжимала коробку, что костяшки пальцев побелели. Рамзи с
трудом выдавил улыбку:
— Держись, мышка. Мы сбили их со следа.
— Они не поедут за нами?
— Вряд ли. Я снял крышку трамблера. Но возможно, у них в машине сотовый
и они будут звонить. Поскольку мы засветились, возвращаться домой нет
смысла.
Немного погодя беглецы оказались на восьмидесятом шоссе и покатили на запад.
— Мы так и не погуляли в горах, Рамзи.
— Еще погуляем, Эм, обещаю.
Три с лишним часа ушло на то, чтобы очутиться по другую сторону моста
Золотые ворога
. День был ясным, туман рассеялся, и все предметы выделялись
особенно четко, словно на цветных открытках с пейзажами города. Только под
опорами моста еще клубились серые облачка.
— Уверены, что это решение правильное, Рамзи?
— Не знаю, но я чертовски устал все время бегать и скрываться. Здесь
мои владения, Молли. Пора звать на помощь. Мы уже обсуждали это раньше, и вы
обещали подумать.
— Но наши преследователи наверняка обнаружат, кто вы, и заявятся в
мгновение ока. И накроют нас в вашем гнездышке.
Рамзи пробурчал себе под нос что-то крайне нелестное о собственных
умственных способностях.
— Верно. Готов поставить последний цент, им уже известно, что я
предпочитаю на завтрак. Ладно. Заедем ненадолго, чтобы я смог переодеться,
собрать кое-что и отдать необходимые распоряжения. А потом срочно вылетаем к
вашему отцу. Простите, Молли, но я не вижу иного выхода, если, конечно, не
пожелаете все-таки обратиться в полицию Сан-Франциско.
— Нет! — взвилась Молли. — Ни за что! Уж лучше в Чикаго! По
крайней мере Эмме не придется проходи. сквозь строй психиатров, врачей и
терпеть допросы копов и фэбээровцев! Если там все такие, как Анкор, спаси
нас Бог!
— Успокойтесь, далеко не все. Хорошо, в Чикаго так в Чикаго. Тогда
понадобится привлечь полицию, позвоним им оттуда.
— Мне следовало с самого начала ехать к нему, как только Эмма нашлась.
Старик защитит внучку куда лучше, чем вся королевская рать. Пусть он
преступник и мафиози, но Эмму в обиду не даст.
— Прекрасно. Напроситесь в гости к отцу. Если он согласится, конечно.
Молли прикрыла глаза и, немного подумав, кивнула. Видимо, пришла к какому-то
решению.
— Взгляни, Эмма, — сказала она, — вон там остров Алькатрас.
Не так давно на нем была тюрьма для очень плохих людей.
— Какой красивый замок! Я бы хотела посидеть в такой тюрьме.
— Я читала, что заключенных кормили на убой, чтобы они обленились,
растолстели и не смогли сбежать, Должно быть, им ничего не давали, кроме
сосисок и бобов.
Глаза Эммы загорелись. Рамзи широко улыбнулся девочке в зеркало заднего
вида.
— Знаешь, Эм, они не жарили сосиски над камином. Просто варили.
— Фу!
Рамзи свернул на Синик-драйв, в живописный старинный район города Си-Клифф.
— Наши дома почти у залива. Мой самый последний в ряду.
— Я знаю, что федеральным судьям платят неплохо, но не настолько же!
Наверное, эта лачуга обошлась в целое состояние.
— Верно, однако я ее не покупал. Получил от деда с бабкой вместе с
немалым наследством. Конечно, я не так богат, как вы, но и не бедствую. Зато
вид отсюда невероятный. Когда-нибудь мы вернемся, Эмма, и устроим барбекю.
Нажарим мяса, сядем на заднем дворе и станем смотреть, как туман окутывает
город. Он плывет с моста
Золотые ворота
и напоминает мягкие длинные
щупальца осьминога. Я всегда любил туман. И здесь есть даже пианино, старый
кабинетный рояль, который любил дед. Жаль, что ты его так и не узнаешь. Он
был прекрасным человеком.
Не успел Рамзи открыть дверь, как в нос ударила острая вонь. Странно, пахнет гнилью. Что случилось?
Он ступил в гостиную и отшатнулся.
Комната была разгромлена. Музыкальный центр сбросили на пол и растоптали.
Повсюду валялись компакт-диски. Мебель поломана.
Рамзи на негнущихся ногах прошагал в кухню. Дверца холодильника открыта.
Немногочисленные запасы еды на полу, разбитая посуда, выдвинутые ящики и
разбросанное повсюду столовое серебро. Из шкафчиков все было вытряхнуто.
— Не входи, Эмма, — предупредил он.
Молли тихо застонала, обнимая дочь.
Пройдясь по дому, он убедился, что и остальные комнаты не в лучшем виде.
Наконец Рамзи добрался до кабинета, отделанного великолепными дубовыми
панелями. Антикварное бюро с выдвижной крышкой изуродовано, ящички
переломаны, бумаги разорваны. Под ногами шуршат книги. Любимое кожаное
кресло вспорото ножом. У рояля отпилены ножки и вырваны клавиши. Негодяй не
поленился даже выдрать струны.
Чудовищный хаос.
Что они искали? Доказательства его связи с Молли и Эммой?
— Простите, Рамзи, — горестно прошептала Молли. — Это все из-
за нас.
Лишь через несколько мгновений он полностью осознал сказанное и,
повернувшись, сжал ее плечи.
— Говоря по правде, до сих пор я ощущал не только безумный гнев, но и
жалость к себе. А сейчас понял, что, как бы ни было дорого для меня это
место, Эмма значит больше, чем все сокровища мира. Вам ясно, Молли?
— Да, но в толк не возьму, зачем им это понадобилось. Они могли просто
обыскать все, если хотели знать, какие у нас отношения. К чему было все
уничтожать?
— Я тоже не понимаю, однако непременно выясню, и тогда пусть
поберегутся. Кто-то мне за это заплатит.
— Надеюсь.
Молли наклонилась и, подняв атлас с вырванными страницами и смятым
переплетом, попыталась привести его в порядок. Вид при этом у нее был
совершенно потерянный. Рамзи осторожно взял у нее книгу.
— Помогите мне собраться, и мы уедем. Я позвоню кое-куда из автомата.
Но у него не осталось ни одной целой вещи. Даже кожаная сумка, подарок
родителей на Рождество, была располосована.
Из телефона-автомата на углу Рамзи позвонил в бюро обслуживания квартир,
Диллону Савичу, Вирджинии Тролли, сотруднице полицейского департамента Сан-
Франциско, и заказал авиабилеты. И остановился еще лишь однажды — у своего
банка.
— Пора в аэропорт, — объявил он, улыбаясь Эмме, — на поиски
приключений, мышка. Знаешь, теперь я так же богат, как твоя мама!
Он вытащил двадцатку и, заговорщически подмигнув, вручил ее девочке.
— Сохрани это для меня, Эмма. Спрячь в надежном месте.
Молли покачала головой, но ничего не сказала, наблюдая, как девочка бережно
прячет банкнот под крышкой пианино.
— Мне что-то больше не хочется приключений, Рамзи, — грустно
призналась Эмма.
— Может, нам удастся купить ей одежду в аэропорту, — озабоченно
произнесла Молли.
— Вряд ли. По-моему, они, кроме футболок, ничего не продают. Да и
времени у нас нет. Купим ей футболку и позаботимся о новом гардеробе в
Чикаго.
Ни звука, ни шороха.., плавное скольжение пальца, осторожное, почти
ласкающее поглаживание курка, и только потом шелест разрываемой бумаги.
Грудь нарисованного мужчины взорвалась, острые края взметнулись над огромной
дырой. Запахло гарью.
Гюнтер удовлетворенно кивнул и отвернулся.
— Неплохо, — пробормотал он.
— Что значит неплохо? — осведомилась она, подходя к мишени. —
По-моему, идеально.
Насмешливо подняв брови, она наблюдала, как Гюнтер продувает дуло
спэниш-стар-
тен
— одного из крайне редких в Америке европейских автоматических
пистолетов десятого калибра, как с необычайной гордостью заявил он когда-то.
И добавил, помнится, что из всех его знакомых только он владеет этим оружием
и то потому, что никогда из него не промахивается.
Гюнтер снова подул. Разумеется, никакого дымка не было, жест скорее служил
символическим напоминанием о бандитах Дикого Запада.
Он раздраженно обернулся, но ничего не ответил.
— Не нравится быть идеалом, Гюнтер? — поддразнила она, легко
пробежав пальцами по его руке и нежно погладив барабан пистолета.
Гюнтер упорно молчал. Опять она пытается свести его с ума! Он прекрасно
видел все ее уловки, но с каждым разом ему становилось все труднее
оставаться безучастным, не обращать внимания, не отталкивать ее, хотя бы
едва заметно. Но Гюнтер не настолько глуп. Как бы она его ни провоцировала,
он не имеет права и пальцем до нее дотронуться. Нет, он ничем себя не
выдаст.
Кстати, он интуитивно чувствовал, что сам мистер Лорд наслаждается этими
играми и, пожалуй, даже поощряет ее. Возможно, и сейчас стоит в глубине
галереи, наблюдая, с незажженной тонкой сигаретой во рту — привычка, которую
он приобрел год назад, когда бросил курить.
Гюнтер медленно отстранился, поигрывая пистолетом. Ему нравилось ощущать
холод гладкой стали в теплой ладони.
Она, смеясь, покачала головой:
— Боже, как ты вцепился в свой пистолет, Гюнтер!
Да что это с тобой? Воображаешь, что это женщина?
— Нет, — отчетливо выговорил он, — мой рабочий
инструмент. — Гюнтер вежливо кивнул, отвернулся и, — на секунду
приостановившись в дверях галереи, обронил:
— Мистер Лорд весьма его ценит.
Она недоуменно уставилась на него, но тут же согнулась от хохота.
— От души надеюсь, что ты ошибаешься.
Гюнтер сжал челюсти. По щекам поползла предательская краска. Он понимал, что
причины смущаться нет, но все-таки сгорал со стыда. И ненавидел себя за это.
Вдруг из темноты донесся мягкий, бархатистый голос:
— Гюнтер, ты прав. Я очень высоко ценю и тебя, и твое оружие. Почему бы
тебе не почистить пистолет?
Сегодня ты здорово потрудился.
— Да, сэр.
Мейсон Лорд проводил взглядом телохранителя и обернулся к жене.
— Опять изводишь бедняжку Гюнтера. Не стыдно? — усмехнулся он с
видом снисходительного добряка папаши.
— Верно. Никак не могу удержаться от соблазна.
Принес мой дамский
кольт
?
— Да, но лучше бы ты позволила мне поучить
...Закладка в соц.сетях
