Жанр: Любовные романы
Мишень
...им раз и навсегда. Не желаю жить с оглядкой. И Гюнтер
нервничает. Ему все это не по душе.
— Вот тут ты ошибся. Отнюдь не Шейкер покушался на тебя.
Отец взглянул на нее с насмешливым пренебрежением.
— Неужели? Ты, кажется, его защищаешь?
— Вовсе нет, — раздельно выговорила она, будто обращаясь к
неразумному дитяти. — У него и в мыслях не было тебя убивать. Это твоя
жена постаралась.
Отец, неудержимо бледнея, вскочил, покачнулся и схватился за край стола.
Молли заметила пробегавшие по лицу волны боли и бросилась было на помощь, но
тут же остановилась, сообразив, как ненавистно ему, должно быть, выказывать
малейшее проявление слабости. Он предостерегающе вытянул руку, запрещая ей
приближаться.
— Ив? Ты утверждаешь, что это Ив? Пытаешься ее очернить? Какой
абсурд! — Мейсон с трудом повернулся и начал набирать номер:
— Сейчас посмотрим! Какого черта ты явилась сюда со своими обвинениями!
Просто ненавидишь Ив, потому что в ней есть все, чего недостает тебе,
маленькая...
— Она и Луи отправила на тот свет.
Мейсон медленно выпрямился и, приглядевшись к Молли, бросил трубку.
— Нет, это Рул. Он хотел вашей смерти, чтобы припугнуть Луи. Эта глупая
сучонка, дочь Шейкера, мечтала заполучить рок-звезду себе в мужья. Рул убил
Луи по ошибке, но мне пришлось мстить, поскольку на карте стояли жизни
Рамзи, Эммы и твоя. Око за око. Ну а теперь довольно этой чепухи, Молли.
Надеюсь, ты излила весь свой яд? Я запрещаю тебе нести всякую чушь.
Сейчас позову Ив.
— Ее здесь нет. Уехала... — Молли посмотрела на часы. — ..Минут
десять назад. И никогда не вернется.
Но ты не станешь ее искать.
Она могла поклясться, что правая рука отца слегка дрожит. Однако голос
оставался спокойным и властным.
— Может, объяснишь в чем дело, Молли? — холодно осведомился
Мейсон.
Молли, сама того не сознавая, поднялась, подошла к столу и, опершись
ладонями о столешницу, подалась вперед:
— Слушай внимательно, па. Ив — дочь Рула Шейкера. После смерти своей
матери она продолжила образование в Европе, а потом поступила в Гарвард. И
никогда не жила с отцом и младшей сестрой, поэтому ты остался в блаженном
неведении о ее прошлом. Твоя жена, папа, магистр экономики, а ее
специализация — финансовый анализ. Она вместе с отцом решила разорить тебя.
Ты сам не скрываешь, что чересчур много потерял за последние два года. И это
не простое совпадение. Ив постоянно снабжала отца информацией.
В этот момент она вдруг осознала, что Мейсон поверил. В безжалостно ледяных
глазах сверкнула искорка мысли. Она словно воочию видела, как у нею в мозгу
пришли в движение хитрые шестеренки и все теории, предположения и догадки
превратились в уверенность.
— Ты не убьешь Ив, — тихо предостерегла она. — Все кончено.
Все. Никто больше не поднимет на тебя руку, но и ты не станешь мстить.
Мейсон, побагровев, тряхнул головой.
— Но это невозможно! Я знаю Ив. Ты что, меня за идиота принимаешь?
Перед тем как жениться, я велел завести на нее подробное досье. Она шведка,
родом из маленького города Упсала к северу от Стокгольма. Отец — инженер и
даже позволил ей сохранить один из его дипломов. Он висит в нашей спальне.
Мать — учительница французского. У Ив две младшие сестры. Ив прекрасно
говорит по-английски, потому что в детстве у нее была няня-англичанка. Я
точно знаю, что она никогда не училась в колледже и...
— Ее настоящее имя — Дженис Клер Шейкер. Ты, разумеется, видел ее в
детстве, но тогда ей было всего четыре года. Кто мог запомнить девочку в
таком возрасте? Когда Рул развелся со своей женой, Дженис уехала с матерью в
Бостон, а вторая дочь, Мелисса, осталась с отцом. В восемнадцать лет она
вышла замуж за шведского инженера, который год спустя погиб в аварии на
строительстве плотины. Все ее так называемые шведские родичи, очевидно,
позаимствованы у семьи мужа, так же как и диплом, висящий на стене твоей
спальни.
Не знаю, у кого возникла идея кинуть тебя: у Дженис или ее отца. Во всяком
случае, им это удалось. Она сама призналась, что убила Луи, потому что
ненавидела его и не хотела, чтобы он испортил жизнь сестре. Мы с Эммой
вообще были ни при чем. Но когда ты расправился с Мелиссой, Ив так
осатанела, что дважды пыталась прикончить тебя. Возможно, в третий раз ей бы
это удалось. Впрочем, она не делилась своими планами. Но теперь это и не
важно. Отныне вендетте конец.
Мейсон сел прямее, хотя она заметила, каких усилий это ему стоило. Он долго
молчал, не шевелясь, словно окаменел.
— Если ты сказала правду и она действительно предала меня, разве это
может так просто оборваться? — вкрадчиво промурлыкал он наконец. Молли
предпочла бы взрыв ярости, а не это неестественное спокойствие.
Неизвестно, откуда у нее взялись силы одарить отца широкой жизнерадостной
улыбкой.
— Папочка, я спасла тебе жизнь и намереваюсь прекратить эту
бессмыслицу. Попробуй только пальцем тронуть Шейкера или Ив, и я не
задумываясь сдам тебя полиции. Прямых улик у меня, понятно, нет, но я знаю
достаточно, чтобы последующие несколько месяцев тебе жилось не слишком
уютно. Если ты не согласишься, можешь навсегда распрощаться со мной и Эммой.
Я не позволю, чтобы Эмма стала очередной жертвой в твоей войне с Шейкером.
Больше никаких покушений ни на тебя, ни на членов твоей семьи. Ив и ее отец
дали слово.
Ты взял жизнь одной из его дочерей и за это откажешься мстить другой. Луи
мертв, и ты едва выкарабкался.
Они оба знают, что в случае чего им несдобровать, потому что я записала на
диктофон разговор по душам с Ив. Одна кассета у Диллона Савича, другая — в
офисе окружного прокурора Сан-Франциско. Так что, поверь, другого выхода у
них нет.
Отец размахнулся, и Молли на секунду показалось, что он вот-вот даст ей
пощечину, но она не отпрянула.
Не отвела глаз. Мейсон нерешительно опустил руку.
— Ты моя дочь и смеешь угрожать мне этим? — прошептал он.
— Представь себе. Это единственный способ защитить тебя и Эмму, дороже
которой у меня никого на свете нет. Ты мой отец, и я хочу тебе долгой жизни.
А сейчас поклянись, что оставишь Шейкеров в покое.
Мейсон смотрел на дочь, так похожую на свой бабку. Как она не хотела, чтобы
Алисия выходила за него замуж! Как смотрела на него.., словно на грязь под
ногами. Она с первого взгляда раскусила, кто он такой. Он видел это в ее серо-
зеленых, таких же, как у Молли, глазах, и возненавидел тещу всеми фибрами
души И вот теперь перед ним стоит Молли, точна)! копия той, давно умершей
женщины, и смеет указывать ему, что и как делать. Да что же это творится?
Она всего-навсего женщина. Какой мужчина прислушивается к бабьим
наставлениям?
Ему хотелось раз и навсегда приструнить ее, но с языка неожиданно слетело:
— Я убрал ту шваль, что издевался над. Эммой.
Да он, никак, обороняется?! И в голосе звучат едва уловимые жалобные нотки?!
Пораженная, Молли мгновенно смягчилась:, — Верно. Поэтому я и не
обратилась в полицию. И знаешь что, па? Не такой уж ты плохой. И по-своему
пытаешься уберечь семью. Это довод в твою пользу.
Очень веский довод. Ты согласен прекратить войну?
Мейсон посмотрел на свои длинные белые пальцы. За эти недели руки стали
совсем старческими, и кожа, казалось, обвисла. Он неуверенно поднял голову.
Молли стояла перед ним, гордая, спокойная и.., и очень красивая.
Уши. уши точь-в-точь как у Алисии. Он всегда восхищался крохотными розовыми
раковинками жены.
— Ты согласен, па? — тихо повторила Молли. Молчание нарушила
назойливая трель телефонною звонка. — Поговори с ним, — попросила
Молли, снова взглянув на часы. — Это Рул Шейкер. Как раз вовремя.
Покончи со сварами, па.
Может, она права. И у нее нашлось мужество прийти сюда и положить его на обе
лопатки. Что же, видно, так тому и быть.
Мейсон взял трубку и сказал человеку, с которым вот уже двадцать лет не
перемолвился ни единым словом:
— Рул? Это Мейсон Лорд.
Эпилог
— Мальчик! — ликующе завопил Рамзи. Молли и Эмма, мирно
пребывавшие на кухне, дружно ворвались в кабинет. Рамзи нажал кнопку
громкоговорящего устройства и положил трубку на стол.
— Поздравляем! — хором воскликнули дамы. Далматинец Эммы,
шестимесячный Кенни, оглушительно залаял и принялся грызть тапочку Рамзи.
— Когда? Сколько весит? Как назвали?
Шерлок весело расхохоталась, так что смех раскатился по всей комнате.
— Его зовут Син Франклин Савич, и не поверите, орал во все горло, когда
скользнул прямо в руки Диллону. Огромный, здоровый, красный, и все просто
чудесно! Но Диллон вел себя, как палач! Водил меня по палате, не давая лечь,
пока я наконец не пригрозила поставить ему фонарь под глазом, если он не
позволит мне устроиться в постели и осыпать его проклятиями.
Эмма потребовала немедленно привезти Сина, чтобы поиграть с ним, и не
успокоилась, пока не получила твердое обещание. Повесив трубку, Рамзи уселся
в большое кресло коричневой кожи, притянул Молли к себе на колени и, посадив
Эмму на колени матери, обнял сразу обеих, по недавно заведенному обычаю. Он
с удовольствием уставился на противоположную стену, где висели три
неоимпрессионистских пейзажа, купленных им совместно с Молли.
— Мои практиканты и секретарша заявили, что желают повидаться с
Эммой, — сообщил он, целуя Молли. — Твердят, что прошло уже целых
три недели и я ужасный эгоист, потому что один хочу наслаждаться ее
обществом.
Ну, братцы, как насчет того, чтобы снова прийти в мой офис? Эмма, в
понедельник у тебя нет занятий, так что не придется пропускать школу. Что
скажете?
— А у миссис Бергер остались лимонные карамельки?
— Ну вот, жадность, как всегда, перевесила? — ехидно хмыкнул
Рамзи. — Я спрошу.
— Если да, значит, рассчитывай на нас, — заверила Молли и
поцеловала Эмму в макушку.
Когда девочка наконец спрыгнула на пол и помчалась играть с Кении на заднем
дворе, Рамзи кое-что вспомнил:
— Знаешь, мне звонил лейтенант О'Коннор. Они нашли человека, который,
по их мнению, стрелял в Мейсона, на свалке в северном Огайо. Труп почти
разложился. Рул Шейкер не оставляет следов.
— Точно. Ив, наверное, рассказала отцу о слюне и тестах на ДНК. Плевок
стоил ему жизни.
— Да, но невелика потеря. Зато какое облегчение для твоего отца!
Он прижался губами к ее шее, поиграл с маленьким золотым колечком в левом
ушке и прошептал:
— Ты уже решила, куда мы едем на День благодарения? Поспеши: осталось
всего несколько дней, и билетов в кассах становится все меньше.
— Нет проблем, — отмахнулась она с широкой улыбкой. — Италия,
конечно. А Рождество мы проведем в Чикаго. Я сказала папочке, что Эмма
желает получить кучу подарков и именно поэтому ему выпало принимать нас на
Рождество. Сначала он пыхтел и шипел, как чайник, но в конце концов
рассмеялся и поведал, что Гюнтер уже поговаривает о том, чтобы купить Эмме
куклу с полной выкладкой и с автоматом. Попробуй теперь его превзойти!
— Ну.., тут даже пытаться не стоит.
Молли закатила глаза.
— Что же, поскольку мой
детоникс
благополучно лежит в коробке на
верхней полке шкафа, считай, и я сложила оружие. Кстати, я поговорила с
Элинор Лу. Она шлет всем приветы и надеется, что весной встанет на лыжи.
— Что она сказала насчет Эммы?
— Очень рада, что все обошлось. И считает, что крошке полезно
попутешествовать, хотя она и так делает огромные успехи. Будем надеяться,
что наша малышка скоро забудет весь этот кошмар и все останется позади.
— Дай Бог. Признайся, Молли, я что, безбожно ее балую?
— Нет, у нее есть голова на плечах. Скорее, это она тебя бессовестно
портит. Представь себе, утром помчалась на кухню поджарить тебе тосты, чтобы
ты не простудился, стоя босиком на холодном кафеле.
— В постели остались крошки, — вздохнул Рамзи. — Да, вот еще
что! Знаешь, как судьи получают дела? По лотерейной системе. Досье
вытягиваются наугад и вручаются судьям по алфавиту. Я начинаю очередной
крупный процесс над наркоторговцами. Надеюсь, что хоть у этого дела будет
иной конец.
— Придется, пожалуй, засесть в зале суда, на случай, если кто-то снова попытается тебя обидеть.
Рамзи стиснул Молли, бормоча между поцелуями:
— Подумать только, какая роскошь! Эмма балует меня, ты охраняешь... —
И, вольготно раскинувшись в кресле, с самым довольным видом заключил:
— Чего больше желать бедному беззащитному парню?
Закладка в соц.сетях
